— Не хочу вспоминать. Мы с дочерью спаслись, потому как бочонок с водой перед нами плыл, крокодилы на него не обращали внимания, а всех остальных...
— Понятно. Что было дальше? Как ты здесь оказалась?
— Мы с дочерью выбрались на берег, ей уже пять лет исполнилось, вот она рядом и плыла. Я её научила, я из семьи рыбака была, отец говорил, что только очень быстрый пловец сможет уйти от крокодила. Я верила. Но здесь все местные крокодилы жрали всю нашу семью и наших людей... Мы выбрались. И пары шагов не прошла, как меня ударили по голове. Очнулась в палатке работорговца. На рассвете мы по Нилу отправились в Александрию, потом сюда.
— А дочь?
— Здесь она, у вас. Ваша воительница купила 3-х маленьких девочек, не знаю для чего.
А вот тут от двери донёсся шипящий голос Зэмы:
— Я услышала, что тот старикашка сказал подготовить тех маленьких девочек для продажи, потому как он таких крошек уже давно не пробовал. Раз он тех двойняшек пропустил. Я подумала, что, если ты и откажешься, у меня есть деньги, выкуплю. А ты просто спросила, мол, для чего они? А я ответила, что самых верных слуг выращивают с детства. Ты их и отправила мыться, одеваться и кушать.
— Понятно. Ладно, придумаем, что с ними делать. Скорее всего, будут за Ушастиком ухаживать и Тори помогать с малышами. Но вы их всех возьмете под свою опеку. Надо выяснить, кто из них к какому делу более склонен. И будете их учить. Чтоб вода была всегда свежей, подстилка чистая, мышей он и сам наловит. Ну и Тори, там уже посмотрите. А пока... Я назначаю тебя, Уфа, экономкой моего дома. Даю тебе три месяца, научишься справляться с моим хозяйством, останешься на этой должности. Нет, будешь простой служанкой. Дел у меня много, так что всё домашнее хозяйство будет на тебе. Разберись со всеми людьми, кто, что, откуда, чем занимался. Приставь к делу. Убрать дом, вы убрали, но это не всё. Сегодня чтоб все стены моих домов были выравнены и очищены. А то всю красоту камня грязь полностью закрывает. Завтра, накройте полы досками, они с такой шириной холод с земли не пропустят. Когда всё подсохнет – все доски отшлифуйте, чтоб я могла босиком по ним ходить. И окна сделайте, тоже из дерева, и двери. Потом, когда высохнут, проверьте, чтоб не коробились. Возможно, что потом заменим, но ставни должны быть крепкие, говорят, что ливни здесь очень сильные. Все, что сделаны из дерева – всё покрасьте.
— Покрасить?!
— Я послала человека в горы, он знает, где можно краску достать. Как привезут – смешаешь с козьем молоком, яиц добавь, потом скажу сколько, вот и покрасите двери, окна, ставни. Кроме этого мне нужна мебель, египетская – подойдет. Но будет ли она здесь, не знаю. Но поищи. Что касается детей, пока пусть просто приходят в себя. Да, кроме Ушастика, пусть дети перебирают зерно и всякие крупы. Чтоб никаких насекомых, камешков и земли всякой там не было. Любое зерно должно быть чистым. Да, и пусть выбирают самые большие зерна, их на следующий сезон посеем. Кстати, Зэма, а у кого можно купить хорошую, свежую землю под поля?
— Этим вопросам Храм занимается. Главная жрица, я думаю, вам даст землю бесплатно. Я слышала, что она говорила, чтобы вы лучше здесь жили, чем в каких других поселениях.
— Понятно. Надо будет к ней заглянуть по этому вопросу.
После обеда я всё же заставила себя пройти все наши помещения и постройки. Судя по всему, нам всё же не хватает домашних животных, птиц и нормальных овощей с ягодами. Так как смотреть за работой слуг сейчас уже есть кому, так что Лису можно вполне отправить в горы. Пусть там все прополет, окучит, обрежет и то, что уже созрело можно собрать и принести в город. Заодно пусть и поохотится. И на рыбалку сходит, и побольше соли принесет. Лиса, видимо, уже соскучилась по горам и лесам. Разве кто её сможет по дороге обидеть? Дойдет одна, думаю. К тому же Осьминог её проводит. До тех зарослей, что тропинку в горы прячут. Так что всё путем. А теперь мы с Мамонтом сходим на базар, ему там нравится.
Мы вышли с Зэмой, по дороге захватив Мамонта, который что-то втолковывал Терминатору, который спокойно и тщательно пережевывал что-то съедобное. Видимо, ночь у него была бурная, еле на ногах стоит, бедняга. Так как Мамонту действительно не было больше нечего делать, так что на базар он пошел с удовольствием. Выйдя за калитку, я увидела странную картину: высокий, по местным меркам, очень сильный, с развитыми мышцами, но нормальным лицом, молодой мужчина, стоял перед моей калиткой на коленях. Я оглянулась кругом, но кроме моего подворья ничего не увидела. Посмотрела на Зэму, та просемафорила, что раньше этого чуда здесь не было. Посмотрела на Уфу, та подтвердила данное заявление кивком головы. Пришлось разбираться самой:
— Кто ты и что тебе от меня нужно?
— Великая госпожа! – О как, почти как Богиню нашу величает! (Снова хихиканье!) – Прошу милости вашей!
— Так, говори попроще и, главное, по существу.
— Я кузнец из Скуриотисса, мы там с отцом кузню держали. Покупали у финикийцев медь, делали из неё инструменты. Работали очень хорошо, зарабатывали немало. 6 дней назад к нам пришли люди нашего правителя города и сказали, что на нас подает в суд финикиец Набу Мудрый очень?, первый помощник их Храма, и сказал, что отец год назад взял в долг 20 шекелей на срочный ремонт кузни, нам тогда землетрясение её развалило сильно. Он дал, отец подписал бумагу. Дали в долг на год, но мы через 8 месяцев долг выплатили. А тут этот "Мудрый" и говорит, что отец тогда ещё 20 шекелей взял взаймы, и не отдает. Так что, вы теперь с долгом, процентами и за пропущенный срок, говорит он нам, должны выплатить 60 шекелей. Отец аж за сердце схватился, кричит не было такого, а этот Набу показывает долговую бумагу и там подпись отца. Помогите, госпожа! Если у нас заберут всё имущество, денег всё равно не хватит!
— А почему вы ко мне пришли?! Я здесь человек новый, никого не знаю.
— Я в Священную рощу ходил, жертву Богине послал, вот пророк и сказал, что только вы помочь сможете. Умоляю, помогите, мы вам полкузницы отпишем. Прошу.
— Так, давайте успокоимся, и попробуем разобраться. У тебя бумаги эти есть? И та расписка отца, которая должна быть у этого очень Мудрого?
— Да, есть. Этот Набу, сказал, что мой отец недавно приходил в город, был у него, просил продлить срок погашения кредита, но у них тоже сейчас трудно с деньгами.
— Ещё бы, столько золота-серебра на бунт потратили. А ну-ка, покажи все бумаги.
Я смотрела на эти, так сказать, документы, и не могла прийти в себя. Так разводить людей, даже МММ себе не позволяли. Ну финикийцы, ну ..., ладно, сейчас твой выход, товарищ маузер. Быстро шепнув Зэме взять оружие на изготовку, а Уфе – позвать моих грекопитеков, слава Богине, что мы ещё не ушли в горы, я встала на какой-то довольно большой камень и возопила:
— Вольные люди Города! Вы все слышали, что рассказал кузнец ... как тебя зовут?
— Илий Огненный?.
— Хорошее имя. Вы все слышали его рассказ?
— Да!!!
— Вольные люди Города! Вы все слышали, что рассказал Набу, финикиец, первый помощник финикийского Храма?
— Да-а-а...
— Вы будете согласны с моим решением, какое бы оно не было, ибо кузнеца прислала ко мне Богиня?
— Да-а.
— Ты, Илий, согласен?
— Да.
— Ты, Набу, согласен? Согласен или нет?!
— Да.
— Мое решение таково. Выберете из этой толпы 6 человек: 2 из островитян, 2 финикийца, и 2 из других народов. И пусть они подойдут ко мне.
Сначала была сутолока, крики и даже потасовки, но наконец, все успокоились. Я снова встала на камень и заявила:
— Видоки, подойдите ко мне. Смотрите. Эти бумаги поддельны. Ещё не высохли чернила, которыми писали не больше, чем за 2 дня. Они и сейчас мажутся. Пробуйте. За год, о котором утверждал Набу, они всё-таки должны были высохнуть, как вы думаете?
— Да-а-а-а!!!
— Видим, госпожа!
— Я говорю правду?
— Да, госпожа!
— Зэма, отведите Набу в темницу храма. Завтра Главная жрица решит, что с ним делать.
Медь. Нашли.
Народ расходился неохотно, такие представления были редки, так что такой малостью не насытишься. А вот почему тут стоит этот кузнец? Вроде как всё закончилось, к тому же в его пользу. Деньги ему отдадут, кроме вычета налога, но это уж карма всех народов и во все времена. Право же интересно, чего он хочет?
— Так, парень, подойди.
Подошел, поклонился, всё как полагается.
— Ты чего здесь стоишь, иди домой, дел невпроворот.
— Госпожа, я хотел бы с вами поговорить. О важном.
— Ну, если о важном, то заходи. В дом не приглашаю, там ремонт идет. Давай вон на те брёвнышки сядем, туда как раз солнце ещё не скоро заглянет.
Присели. Парень явно мучается, сомневается, говорить или не говорить. Молчу, не хочу навязываться, а то потом вдруг передумает, а на меня всё свалит. Посидели ещё. Наконец он решился.
— Госпожа, я думаю, что они от нас не отстанут, не через суд, так прибьют где в тихом месте, а то и кузню сожгут.
— Что значит – сожгут?! Они же эту кузню хотели у вас забрать?!
— Нет, госпожа. Таких кузней на острове хватает, да у них и свои есть, там их сородичи работают. Они другое хотят забрать.
Опять замолчал, как отрезало. Но и я молчу. Наконец, он точно решился. Придвинулся ко мне поближе и тихим шепотом начал рассказывать:
— Четыре месяца назад, совершенно случайно, я нашел медь. Почти на поверхности. Я ведь её и нашел только потому, что после ливня склон размыло. Кто другой прошел, ничего бы не понял, а я сразу приметил. Жаль только, что отцу об этом рассказал. Он вскоре в город поехал и, в таверне, напился, ну и расхвастался, что скоро разбогатеем, мол, сын медь нашел. Вот финикийцы об этом и узнали, а ведь только они сюда медь привозят, а тут вдруг своя появится, вот они и на нас...
— Понятно, а чего ты от меня хочешь?
— Отец после всех этих страхов, сердцем стал мается. Вся работа на мне стала. Но я боюсь, что финикийцы всё равно что-то со мной сделают. Убьют, короче. Вот, посмотрите, народ уже давно разошелся, а вон там, в конце площади, оборванец стоит, он уже который день за мной ходит. Я только с людьми и хожу.
— Понятно. Но давай внятно скажи – что ты от меня-то хочешь?
— Давайте я вам продам это месторождение, делайте с ним, что хотите, а мне разрешите добывать столько, сколько могу осилить. И за треть цены...
Эти последние слова он просто прошептал. Да трудно жить мастеровому человеку, даже в эти былинные времена. Но мне по их законов по барабану, так что предложила ему следующее:
— Значит так. Делаем следующее. Я пойду сейчас к Главной жрице и выкуплю всю эту землю, где ты точно знаешь, что там есть медь. Там, рядом может и пустой земли много, но она нам понадобиться. Главное, поблизости надо найти воду. После этого ты, в сопровождении моего писца, он там эту землю на карту и нарисует. Ну, и Осьминога возьмём в сопровождение. Потом мы всё это в Храме продублируем и сохраним. Понятно?
— Да.
— Отлично. Что касается тебя, мы составим с тобой договор, что я строю свою кузню рядом с твоей. Тебе разрешено до третьего колена брать из месторождения сколько угодно меди и бесплатно. Но работать будет только ваша семья и 4 работника. После этого времени, в четвертом поколении – медь будете брать за полцены. НО! Только эту медь будете использовать для работы в твоей кузне, а не для продажи. Хоть весь остров забросай своими вещами и инструментами, но не самородной медью. Если же ты на это решишься, все договоры между нами прекращаются, и ты убираешься со своей кузни куда подальше и будешь покупать эту медь, как и все. Ясно?
— Госпожа! Да я! Да мы!
— Понятно. Ты согласен. Скоро пойдем в Храм, но ты пока здесь посиди, нечего тебе одному по городу таскаться. Уфа!
— Слушаюсь, Госпожа.
— Покорми парня, вымой и уложи спать. Меня долго не будет, мне ещё и на базар надо.
— Как прикажете.
Я пришла к Иокасте и огорошила её такой серьёзной новостью. Сначала она приняла эту информацию за шутку, но по ходу рассказа оживала, радовалась, а потом гневалась. К финикийцам, как я уже говорила, она дышала не очень ровно. Потом успокоилась и мы с ней обо всем договорились. Количество меди, которое она озвучила для Храма, было для рудника почти ничтожно, но я всё равно снизила вес на половину, иначе уважать не будут. Документы оформили быстро, потом перекусили и я, наконец, пошла на базар.
Как всегда, меня сопровождал Мамонт, он считал себя самым главным моим охранником, и по правде, это так и было. Сколько стрел, направленных на меня с Главной, он перехватил на том суде – не пересчитать, реакция у него сумасшедшая. Так что пусть он со мной ходит, не мешает же?! Переведя глаза на Зэму, заметила совершенно непонятное выражение лица, как будто она сейчас заплачет. Такого, конечно, быть не может, но странно как то. Решив не мучить себя любопытством, я просто спросила её почему она такая хлипкая в такой хороший день. Амазонка долго смотрела мне в лицо, но я взгляд не отвела. Я ведь не только из любопытства спрашивала, в ней слишком сильные страсти бушевали, не скрыть. Не понимаю, неужели Иокаста не увидела её такое состояние? Хотя, что ей дела было до какой-то охранницы? А вот я к людям любопытна:
— Зэма, ведь ты из Африки? – решила завести разговор издалека.
— Да, госпожа.
— Из племени мурси?
— А ты как догадалась?!
— По твоим тарелкам в губах, естественно. Так я права?
— Да, но откуда ты узнала о моем племени?! Я никому не рассказывала о нём.
— А мне рассказала Богиня, ты же знаешь, что она меня сюда направила. Вот и рассказала кое-что о кое-ком. Ты не увиливай, а расскажи, как ты здесь оказалась.
Кажется, и сама Зэма не ожидала такого вопроса. Она внимательно вгляделась в мои глаза и, видимо, не нашла там чего-то жуткого. Вот и решилась.
— Ты действительно хочешь знать, почему я здесь очутилась?
— Да. Насколько я знаю, из твоего племени люди не убегают. Не потому, что там у вас так хорошо живется, просто вы другие и обычаи у вас – не сразу поймешь.
— Ладно. Расскажу. Всё равно я изгой. А ты любимица Богини. Это все знают. Слушай. У нас, мурси, есть один ритуал, который проводят очень редко. После него я и ушла из племени. Знаешь, даже жрать людей, даже своих соплеменников, всё это имеет какое-то объяснение. Вот, например, в голодные годы люди так выживают. Съедают старых и больных. Они для племени уже бесполезны. Но есть у нас такой ... обычай. Он очень редко проводится, поверь. Для чего – никто не знает. Кроме верховной жрицы племени. Она это всё и проводит. Очень-очень редко.
— Я поняла, что редко. Ты этот обряд сама видела?
— Да. Тогда уже много лет было обильно с едой, животных было много. Хорошо было. Почему она возвестила это – я не знаю.
— Что она сделала?
— Она объявила всем женам племени Мужской день. Она раздала нам очень таинственный порошок. Вечером мы все дали своим мужьям надышаться дымом этого порошка. После этого все воины погрузились в сладкий сон.
— Но почему ваши мужчины не отказались от этого порошка?! Они же смелые воины!
— Отказ не принимается. Если кто-то откажется – его отдадут на съедение гиенам.
— Да, при таком варианте... И что дальше?
— Жрица в течение ночи обходит хижины и вкладывает в рот мужчинам кусочек какого-то кустарника. После этого мужчина просто засыпает.
— Понятно. Что было дальше? Как ты здесь оказалась?
— Мы с дочерью выбрались на берег, ей уже пять лет исполнилось, вот она рядом и плыла. Я её научила, я из семьи рыбака была, отец говорил, что только очень быстрый пловец сможет уйти от крокодила. Я верила. Но здесь все местные крокодилы жрали всю нашу семью и наших людей... Мы выбрались. И пары шагов не прошла, как меня ударили по голове. Очнулась в палатке работорговца. На рассвете мы по Нилу отправились в Александрию, потом сюда.
— А дочь?
— Здесь она, у вас. Ваша воительница купила 3-х маленьких девочек, не знаю для чего.
А вот тут от двери донёсся шипящий голос Зэмы:
— Я услышала, что тот старикашка сказал подготовить тех маленьких девочек для продажи, потому как он таких крошек уже давно не пробовал. Раз он тех двойняшек пропустил. Я подумала, что, если ты и откажешься, у меня есть деньги, выкуплю. А ты просто спросила, мол, для чего они? А я ответила, что самых верных слуг выращивают с детства. Ты их и отправила мыться, одеваться и кушать.
— Понятно. Ладно, придумаем, что с ними делать. Скорее всего, будут за Ушастиком ухаживать и Тори помогать с малышами. Но вы их всех возьмете под свою опеку. Надо выяснить, кто из них к какому делу более склонен. И будете их учить. Чтоб вода была всегда свежей, подстилка чистая, мышей он и сам наловит. Ну и Тори, там уже посмотрите. А пока... Я назначаю тебя, Уфа, экономкой моего дома. Даю тебе три месяца, научишься справляться с моим хозяйством, останешься на этой должности. Нет, будешь простой служанкой. Дел у меня много, так что всё домашнее хозяйство будет на тебе. Разберись со всеми людьми, кто, что, откуда, чем занимался. Приставь к делу. Убрать дом, вы убрали, но это не всё. Сегодня чтоб все стены моих домов были выравнены и очищены. А то всю красоту камня грязь полностью закрывает. Завтра, накройте полы досками, они с такой шириной холод с земли не пропустят. Когда всё подсохнет – все доски отшлифуйте, чтоб я могла босиком по ним ходить. И окна сделайте, тоже из дерева, и двери. Потом, когда высохнут, проверьте, чтоб не коробились. Возможно, что потом заменим, но ставни должны быть крепкие, говорят, что ливни здесь очень сильные. Все, что сделаны из дерева – всё покрасьте.
— Покрасить?!
— Я послала человека в горы, он знает, где можно краску достать. Как привезут – смешаешь с козьем молоком, яиц добавь, потом скажу сколько, вот и покрасите двери, окна, ставни. Кроме этого мне нужна мебель, египетская – подойдет. Но будет ли она здесь, не знаю. Но поищи. Что касается детей, пока пусть просто приходят в себя. Да, кроме Ушастика, пусть дети перебирают зерно и всякие крупы. Чтоб никаких насекомых, камешков и земли всякой там не было. Любое зерно должно быть чистым. Да, и пусть выбирают самые большие зерна, их на следующий сезон посеем. Кстати, Зэма, а у кого можно купить хорошую, свежую землю под поля?
— Этим вопросам Храм занимается. Главная жрица, я думаю, вам даст землю бесплатно. Я слышала, что она говорила, чтобы вы лучше здесь жили, чем в каких других поселениях.
— Понятно. Надо будет к ней заглянуть по этому вопросу.
После обеда я всё же заставила себя пройти все наши помещения и постройки. Судя по всему, нам всё же не хватает домашних животных, птиц и нормальных овощей с ягодами. Так как смотреть за работой слуг сейчас уже есть кому, так что Лису можно вполне отправить в горы. Пусть там все прополет, окучит, обрежет и то, что уже созрело можно собрать и принести в город. Заодно пусть и поохотится. И на рыбалку сходит, и побольше соли принесет. Лиса, видимо, уже соскучилась по горам и лесам. Разве кто её сможет по дороге обидеть? Дойдет одна, думаю. К тому же Осьминог её проводит. До тех зарослей, что тропинку в горы прячут. Так что всё путем. А теперь мы с Мамонтом сходим на базар, ему там нравится.
Мы вышли с Зэмой, по дороге захватив Мамонта, который что-то втолковывал Терминатору, который спокойно и тщательно пережевывал что-то съедобное. Видимо, ночь у него была бурная, еле на ногах стоит, бедняга. Так как Мамонту действительно не было больше нечего делать, так что на базар он пошел с удовольствием. Выйдя за калитку, я увидела странную картину: высокий, по местным меркам, очень сильный, с развитыми мышцами, но нормальным лицом, молодой мужчина, стоял перед моей калиткой на коленях. Я оглянулась кругом, но кроме моего подворья ничего не увидела. Посмотрела на Зэму, та просемафорила, что раньше этого чуда здесь не было. Посмотрела на Уфу, та подтвердила данное заявление кивком головы. Пришлось разбираться самой:
— Кто ты и что тебе от меня нужно?
— Великая госпожа! – О как, почти как Богиню нашу величает! (Снова хихиканье!) – Прошу милости вашей!
— Так, говори попроще и, главное, по существу.
— Я кузнец из Скуриотисса, мы там с отцом кузню держали. Покупали у финикийцев медь, делали из неё инструменты. Работали очень хорошо, зарабатывали немало. 6 дней назад к нам пришли люди нашего правителя города и сказали, что на нас подает в суд финикиец Набу Мудрый очень?, первый помощник их Храма, и сказал, что отец год назад взял в долг 20 шекелей на срочный ремонт кузни, нам тогда землетрясение её развалило сильно. Он дал, отец подписал бумагу. Дали в долг на год, но мы через 8 месяцев долг выплатили. А тут этот "Мудрый" и говорит, что отец тогда ещё 20 шекелей взял взаймы, и не отдает. Так что, вы теперь с долгом, процентами и за пропущенный срок, говорит он нам, должны выплатить 60 шекелей. Отец аж за сердце схватился, кричит не было такого, а этот Набу показывает долговую бумагу и там подпись отца. Помогите, госпожа! Если у нас заберут всё имущество, денег всё равно не хватит!
— А почему вы ко мне пришли?! Я здесь человек новый, никого не знаю.
— Я в Священную рощу ходил, жертву Богине послал, вот пророк и сказал, что только вы помочь сможете. Умоляю, помогите, мы вам полкузницы отпишем. Прошу.
— Так, давайте успокоимся, и попробуем разобраться. У тебя бумаги эти есть? И та расписка отца, которая должна быть у этого очень Мудрого?
— Да, есть. Этот Набу, сказал, что мой отец недавно приходил в город, был у него, просил продлить срок погашения кредита, но у них тоже сейчас трудно с деньгами.
— Ещё бы, столько золота-серебра на бунт потратили. А ну-ка, покажи все бумаги.
Я смотрела на эти, так сказать, документы, и не могла прийти в себя. Так разводить людей, даже МММ себе не позволяли. Ну финикийцы, ну ..., ладно, сейчас твой выход, товарищ маузер. Быстро шепнув Зэме взять оружие на изготовку, а Уфе – позвать моих грекопитеков, слава Богине, что мы ещё не ушли в горы, я встала на какой-то довольно большой камень и возопила:
— Вольные люди Города! Вы все слышали, что рассказал кузнец ... как тебя зовут?
— Илий Огненный?.
— Хорошее имя. Вы все слышали его рассказ?
— Да!!!
— Вольные люди Города! Вы все слышали, что рассказал Набу, финикиец, первый помощник финикийского Храма?
— Да-а-а...
— Вы будете согласны с моим решением, какое бы оно не было, ибо кузнеца прислала ко мне Богиня?
— Да-а.
— Ты, Илий, согласен?
— Да.
— Ты, Набу, согласен? Согласен или нет?!
— Да.
— Мое решение таково. Выберете из этой толпы 6 человек: 2 из островитян, 2 финикийца, и 2 из других народов. И пусть они подойдут ко мне.
Сначала была сутолока, крики и даже потасовки, но наконец, все успокоились. Я снова встала на камень и заявила:
— Видоки, подойдите ко мне. Смотрите. Эти бумаги поддельны. Ещё не высохли чернила, которыми писали не больше, чем за 2 дня. Они и сейчас мажутся. Пробуйте. За год, о котором утверждал Набу, они всё-таки должны были высохнуть, как вы думаете?
— Да-а-а-а!!!
— Видим, госпожа!
— Я говорю правду?
— Да, госпожа!
— Зэма, отведите Набу в темницу храма. Завтра Главная жрица решит, что с ним делать.
Медь. Нашли.
Народ расходился неохотно, такие представления были редки, так что такой малостью не насытишься. А вот почему тут стоит этот кузнец? Вроде как всё закончилось, к тому же в его пользу. Деньги ему отдадут, кроме вычета налога, но это уж карма всех народов и во все времена. Право же интересно, чего он хочет?
— Так, парень, подойди.
Подошел, поклонился, всё как полагается.
— Ты чего здесь стоишь, иди домой, дел невпроворот.
— Госпожа, я хотел бы с вами поговорить. О важном.
— Ну, если о важном, то заходи. В дом не приглашаю, там ремонт идет. Давай вон на те брёвнышки сядем, туда как раз солнце ещё не скоро заглянет.
Присели. Парень явно мучается, сомневается, говорить или не говорить. Молчу, не хочу навязываться, а то потом вдруг передумает, а на меня всё свалит. Посидели ещё. Наконец он решился.
— Госпожа, я думаю, что они от нас не отстанут, не через суд, так прибьют где в тихом месте, а то и кузню сожгут.
— Что значит – сожгут?! Они же эту кузню хотели у вас забрать?!
— Нет, госпожа. Таких кузней на острове хватает, да у них и свои есть, там их сородичи работают. Они другое хотят забрать.
Опять замолчал, как отрезало. Но и я молчу. Наконец, он точно решился. Придвинулся ко мне поближе и тихим шепотом начал рассказывать:
— Четыре месяца назад, совершенно случайно, я нашел медь. Почти на поверхности. Я ведь её и нашел только потому, что после ливня склон размыло. Кто другой прошел, ничего бы не понял, а я сразу приметил. Жаль только, что отцу об этом рассказал. Он вскоре в город поехал и, в таверне, напился, ну и расхвастался, что скоро разбогатеем, мол, сын медь нашел. Вот финикийцы об этом и узнали, а ведь только они сюда медь привозят, а тут вдруг своя появится, вот они и на нас...
— Понятно, а чего ты от меня хочешь?
— Отец после всех этих страхов, сердцем стал мается. Вся работа на мне стала. Но я боюсь, что финикийцы всё равно что-то со мной сделают. Убьют, короче. Вот, посмотрите, народ уже давно разошелся, а вон там, в конце площади, оборванец стоит, он уже который день за мной ходит. Я только с людьми и хожу.
— Понятно. Но давай внятно скажи – что ты от меня-то хочешь?
— Давайте я вам продам это месторождение, делайте с ним, что хотите, а мне разрешите добывать столько, сколько могу осилить. И за треть цены...
Эти последние слова он просто прошептал. Да трудно жить мастеровому человеку, даже в эти былинные времена. Но мне по их законов по барабану, так что предложила ему следующее:
— Значит так. Делаем следующее. Я пойду сейчас к Главной жрице и выкуплю всю эту землю, где ты точно знаешь, что там есть медь. Там, рядом может и пустой земли много, но она нам понадобиться. Главное, поблизости надо найти воду. После этого ты, в сопровождении моего писца, он там эту землю на карту и нарисует. Ну, и Осьминога возьмём в сопровождение. Потом мы всё это в Храме продублируем и сохраним. Понятно?
— Да.
— Отлично. Что касается тебя, мы составим с тобой договор, что я строю свою кузню рядом с твоей. Тебе разрешено до третьего колена брать из месторождения сколько угодно меди и бесплатно. Но работать будет только ваша семья и 4 работника. После этого времени, в четвертом поколении – медь будете брать за полцены. НО! Только эту медь будете использовать для работы в твоей кузне, а не для продажи. Хоть весь остров забросай своими вещами и инструментами, но не самородной медью. Если же ты на это решишься, все договоры между нами прекращаются, и ты убираешься со своей кузни куда подальше и будешь покупать эту медь, как и все. Ясно?
— Госпожа! Да я! Да мы!
— Понятно. Ты согласен. Скоро пойдем в Храм, но ты пока здесь посиди, нечего тебе одному по городу таскаться. Уфа!
— Слушаюсь, Госпожа.
— Покорми парня, вымой и уложи спать. Меня долго не будет, мне ещё и на базар надо.
— Как прикажете.
Я пришла к Иокасте и огорошила её такой серьёзной новостью. Сначала она приняла эту информацию за шутку, но по ходу рассказа оживала, радовалась, а потом гневалась. К финикийцам, как я уже говорила, она дышала не очень ровно. Потом успокоилась и мы с ней обо всем договорились. Количество меди, которое она озвучила для Храма, было для рудника почти ничтожно, но я всё равно снизила вес на половину, иначе уважать не будут. Документы оформили быстро, потом перекусили и я, наконец, пошла на базар.
Как всегда, меня сопровождал Мамонт, он считал себя самым главным моим охранником, и по правде, это так и было. Сколько стрел, направленных на меня с Главной, он перехватил на том суде – не пересчитать, реакция у него сумасшедшая. Так что пусть он со мной ходит, не мешает же?! Переведя глаза на Зэму, заметила совершенно непонятное выражение лица, как будто она сейчас заплачет. Такого, конечно, быть не может, но странно как то. Решив не мучить себя любопытством, я просто спросила её почему она такая хлипкая в такой хороший день. Амазонка долго смотрела мне в лицо, но я взгляд не отвела. Я ведь не только из любопытства спрашивала, в ней слишком сильные страсти бушевали, не скрыть. Не понимаю, неужели Иокаста не увидела её такое состояние? Хотя, что ей дела было до какой-то охранницы? А вот я к людям любопытна:
— Зэма, ведь ты из Африки? – решила завести разговор издалека.
— Да, госпожа.
— Из племени мурси?
— А ты как догадалась?!
— По твоим тарелкам в губах, естественно. Так я права?
— Да, но откуда ты узнала о моем племени?! Я никому не рассказывала о нём.
— А мне рассказала Богиня, ты же знаешь, что она меня сюда направила. Вот и рассказала кое-что о кое-ком. Ты не увиливай, а расскажи, как ты здесь оказалась.
Кажется, и сама Зэма не ожидала такого вопроса. Она внимательно вгляделась в мои глаза и, видимо, не нашла там чего-то жуткого. Вот и решилась.
— Ты действительно хочешь знать, почему я здесь очутилась?
— Да. Насколько я знаю, из твоего племени люди не убегают. Не потому, что там у вас так хорошо живется, просто вы другие и обычаи у вас – не сразу поймешь.
— Ладно. Расскажу. Всё равно я изгой. А ты любимица Богини. Это все знают. Слушай. У нас, мурси, есть один ритуал, который проводят очень редко. После него я и ушла из племени. Знаешь, даже жрать людей, даже своих соплеменников, всё это имеет какое-то объяснение. Вот, например, в голодные годы люди так выживают. Съедают старых и больных. Они для племени уже бесполезны. Но есть у нас такой ... обычай. Он очень редко проводится, поверь. Для чего – никто не знает. Кроме верховной жрицы племени. Она это всё и проводит. Очень-очень редко.
— Я поняла, что редко. Ты этот обряд сама видела?
— Да. Тогда уже много лет было обильно с едой, животных было много. Хорошо было. Почему она возвестила это – я не знаю.
— Что она сделала?
— Она объявила всем женам племени Мужской день. Она раздала нам очень таинственный порошок. Вечером мы все дали своим мужьям надышаться дымом этого порошка. После этого все воины погрузились в сладкий сон.
— Но почему ваши мужчины не отказались от этого порошка?! Они же смелые воины!
— Отказ не принимается. Если кто-то откажется – его отдадут на съедение гиенам.
— Да, при таком варианте... И что дальше?
— Жрица в течение ночи обходит хижины и вкладывает в рот мужчинам кусочек какого-то кустарника. После этого мужчина просто засыпает.
