За эти дни все стены вычистили и отполировали. "Полы" покрыли стволами деревьев, более-менее одного размера. В щели насыпали опилки, залили всё клейстером и ровненько уложили выполненным местным гончаром ровные, с небольшим узором, плитками.
Всякие подсобные помещения, включая кухню, мы стены довольно ровно отштукатурили, потому как там стены из простого ракушечника были сделаны. Ну и покрасили в коричневато-желтый цвет. А в остальных комнатах уже навели красоту (ну, что имела и могла). Спальню покрасили в светло-желтый цвет, а столовую в темно-желтую. Прихожую – в ярко-красный, чтоб сразу в глаза било. Благо охру тут можно варьировать. А вот лестницы на второй этаж и двери между комнатами – в насыщенный коричневый. Как же мы их прикрепляли со своим новым кузнецом – не хочется вспоминать.
А потом мы расставили мебель. Вы не поверите, но сделаны они были из дорогих пород африканских деревьев. И мой рассказ о краске стен, был только прелюдией. Мы, как только возможно тщательно, подбирали цвет к этим гарнитурам. Более того, вся эта мебель была украшена золотыми вставками и полудрагоценными камнями! Наши всякие современные молдинги, резные карнизы, накладки, розетки, угловые декоры, колонны и полуколонны, балясины – да они и рядом не стояли с мебелью обычным египтян. Хотя я, конечно, преувеличиваю. Во как жили бедные служащие фараона! К тому же этот египтянин продал мне и всякие покрывала, простыни, полотенца, пледы, скатерти, салфетки... А ведь нам до рождества Христова ещё не известно сколько тысячелетий пилить! Короче, теперь я буду жить как слуга Фараона, вот!
Теперь надо было бросить хозяйский взор на наш двор. Когда я ходила по городу, то не заметила ничего примечательного. Все эти домики, похожие на улья, или были абы как перестроены, или просто разрушены, или брошены. Во дворах были только сараи и хлев для животных. Мне это не нравилось. Поэтому, окинув взглядом свою территорию и осталась довольна. Все подсобные и хозяйственные помещения были отремонтированы и начали принимать домашних животных, нужные инструменты, местные, разумеется. О, все три первые купленные повозки уже работают вовсю. Действительно чисто и ограда дошла до уровня моей груди. Молодцы. Но кое-что надо изменить.
— Кто-нибудь, позовите Уфу!
— Слушаю, моя госпожа.
— Значит, так. Все четыре дома, которые я заняла, надо отчистить и отполировать стены, покрасить двери в ярко-коричневый цвет. С двух сторон, а то как-то режет глаз их вид.
— Сделаем, госпожа.
— Да, видишь перед хлевами и сараями, стоит 4 дома, без крыш, а у одного и второй этаж разрушен. Так вот. Эти дома надо отремонтировать, покрасить в темно-коричневый цвет. Да, я знаю, что люди бояться там спать, мол, мертвые под ногами. Пусть не боятся. Моя магия сильнее. Ты же была в доме, и не чувствовала плохое, ведь так?
— Знаете, госпожа, я даже сама удивилась. Как сделали ремонт, и всё, как отрезало. Даже как-то легко дышится.
— А я тебе что говорю. Ты слугам всё расскажи и когда меня не будет, своди всех в прихожую и кухню, пусть сами убедятся. Ты же понимаешь, придет время холодов и дождей, люди будут болеть, так что поторопитесь. Если найдется какой-то очень упертый – сразу на базар.
— Сделаю, госпожа.
— Теперь по территории. Убрать все камни и сразу на стену. Она должна быть довольно высокой, чтоб никто ничего не видел. И чтоб залезать было трудно. Землю разровнять и принести свежей земли из прибрежных лугов. Из реки добыть ила и мешать с землей. Уже близко осень, найти молодые плодовые деревья садить. Нам нужны олива, смоковница, рожковое дерево, миндальное, можжевеловое и лавр. Этот египтянин буквально подарил мне несколько саженцев – сказал, что их называют апельсины, мандарины и лимоны. И мирт. Говорил, что ещё его дед покупал у торговцев из Китая редкие саженцы. Хотел у себя сад с необыкновенными плодами. Вот он и взял в свой поход несколько саженцев. Они, мол, в прихожей стоят. Их никакая Лиса их не приносила. Понятно?
— Да, моя госпожа. Из Египта саженцы, только мы их храним в Священной роще, чтоб, значит они к здешним богиням привыкли.
— Вот, правильно, так и надо растить деревья. Их возле бассейна надо посадить. Ещё пошли в горы, там, говорят, много красивых цветов растет, вроде как розы, герань и жасмин. Розы вокруг террасы посадите.
— Хочу сказать, госпожа, что с этим египтянином, плыл садовник, и он выжил. Так что он сделает как надо.
— Отлично, а то я сомневалась. Мне не приходилось высаживать всякие растения. Теперь, думаю, он справится с такой работой.
— Так, теперь по живности. Сколько её у нас?
— Две курицы, один гусь, Терминатор и две козы.
— Вы что, уже выучили его кличку?
— Ещё бы, попробуй его по другому назвать...
— Понятно. Но то, что он будет главным в скотном дворе, это будет точно.
— Мы все это уже поняли.
— Так, теперь о животных. Найди охотников, что б они нашли семьи следующих животных: лань, косуля, муфлон. Нам нужны их детки. Мы их будем здесь одомашнивать.
— Есть у нас такой человек, который в этом разбирается. Да, его купили на первой же покупке. Он уже занимается козами.
— Отлично. А как он с Терминатором ладит?
— Делает всё, что тот хочет, поэтому тот разрешает ему за ним ухаживать.
— М-да.
— Не говорите. Но дисциплина на скотном дворе – как у воинов Фараона.
— Так, на базаре купите лошадь, сравнительно молодую, и пару-тройку свиней на откорм. Собака, как я понимаю, у нас есть? Как она?
— Очень добросовестная, и за детками последит, и весь двор осмотрит.
— Так ведь она не услышала тех, первых ворюг? Там Терминатор выступил.
— Да, но её тогда в доме не было, она куда-то убежала, травки своим детям дать. Они же поранены все были. Её Мамонт отпустил, мол сам охранять буду. А потом, на следующую ночь, она уже двор держала. Мы её хорошо обихаживаем, всю вычистили от блох, раны помогли лечить. Вы ведь не прогоняли её. Службу держит.
— Ну и пусть работает. И не только кости давайте, ей щенят кормить, так что еда – как положено.
— Моя госпожа! – В комнату быстро вошла служанка, всё никак их имена не узнала. – К вам гости.
Я повернулась к калитке и увидела, как степенно и величаво, но и быстро в мою калитку входит Главная жрица. Ведь только вчера виделись. Интересно, мы же с ней не договаривались о встрече. Быстро дав задание экономке подготовить угощение, направилась к моей, можно сказать, подруге.
— Дорогая Иокаста, как я рада вас видеть в моем скромном жилище!
— Людская молва доносит, что не такое и скромное. Мне даже захотелось посмотреть, как ты тут устроилась.
— Вполне нормальное желание. Но сразу предупреждаю, что мы ещё не закончили с ремонтом, так что новоселье справлять пока не будем.
— А что такое ново...
— Новоселье? Это когда семья въезжает в новый дом, приводит его в порядок, ставит мебель, украшает как-то дом, а потом собирают друзей и соседей, накрывает праздничный стол и угощаются, желают мирной жизни в таком новом доме, чтоб он стоял крепко и людям в нем было хорошо.
— Но ведь хозяева так потратятся и для чего? Лучше в храм жертву принести.
— Ну, у нас в этом обычае есть и приятное дело. Гости приходят с подарками. Ну там ложку красивую, миску, цветы или саженец дерева, чтоб в саду можно посадить, или полотенце, ну, кто что может. А подарки принимать очень приятно, тем более что дома покупают редко. В них иногда уже несколько поколений прожило. Так что для меня – это очень большая радость. И я это новоселье справлю, как только всё здесь налажу.
— Надеюсь, ты меня пригласишь?
— Обижаешь... ладно, давай зайдем, внутри уже всё расставили.
Бедная Иокаста, она ещё никогда не видела такой обстановки. Золотые украшения на мебели ввели её в ступор. Думаю, что она была бы могла выпросить что-нибудь для себя, но в Храме такая мебель не приветствуется. Но больше всего, как мне кажется, удивило её и поразило, что окна были закрыты сшитыми шторами. Это были настоящие шторы – прямые, с поддержкой петлёй, и ламбрекенами, закрепленные на палках, положенные на прибитые к стене подставки. И смотрелись они очень круто. На стенах я повесила картины. Если бы вызнали как в это время трудно купить на базаре набор "Юного художника"!
На острове, в основном, была охра с вариантами. Много в море было и глауконита, так что набрала немного. Он и дал прекрасную зелень. Вместо черной краски взяла сажу и жженую кость. Белила получила из свинца. Стружки положила в горшок, залила уксусом и оставила в тепле, потом полученное перетирала в порошок. А часть белил прокалила на огне и получался отличный сурик – краска ярко-оранжевого цвета. А вот голубая лазурь – из лазурита. Жалко конечно такой камень, но искусство дороже. Я это ещё в горах делала. Скучно и страшно было. Вот и придумала себе творческую работу. Что б с ума не сойти. Краски разводила на яйцах, в моем птичнике их было видимо-невидимо. Вот и рисовала на ровных досках и шкурах (нет, не писала, а именно рисовала, потому как к художникам себя не причисляла) горы, море, Ушастика и Терминатора. Вот и повесила на стены, на радость жрице. Она этим видом искусства как-то прониклась. Её интересовало всё.
Цвет охры — от светло-жёлтого до коричнево-жёлтого и тёмно-жёлтого. Красная охра готовится большей частью обжиганием жёлтой охры, встречающейся в изобилии в природе. Умбра – это коричневая краска, в жженном виде у нее красно-коричневый оттенок. Но жрица, почему-то проклятья на меня и картины, не наслала. Значит видела что-то подобное. Ходила и рассматривала мои пейзаж довольно долго, на кухне даже успели нормальный обед приготовить. Наконец, сели за стол и на египетских блюдах начали вкушать здешнюю еду. Ладно, потом это дело продвинем, не всё сразу. Потрапезничали молча, слишком много впечатления было для женщины. Когда она насытилась и успокоилась, я подняла вновь тему ушедшего народа, что-то меня к ней тянуло, причем – с невероятной силой. Наконец, сложилась спокойная обстановка, когда мы можем об этом поговорить. Так что я спросила оглушенную, но умиротворенную, приятельницу:
— Ты обещала как-то рассказать о пропавшем ушедшем народе. Расскажешь сейчас?
— А почему нет? Они пришли неоткуда. Точнее, никто из них не говорил ничего чужакам. Построили здесь город, где-то 4 тысячелетия до нас. И было покинуто жителями по неясным причинам.
— Совсем неизвестно?
— Совсем. Правда, люди говорят, что живет тут в горах шаманка, которое что-то про них знает. Но она никому не рассказывает.
— Ты с ней не пробовала поговорить?
— Пробовала. Когда она однажды пришла в город на базар. Специально к ней тогда подошла. Но всё без толку. Глухой прикинулась. Она действительно старая.
— Жаль. А где она живет?
— Этого не знаю.
— Но мне намекнули, что она людям помогает.
— Не знаю. Нам никто ничего такого не говорили. Вот только наш архивариус, кстати мужчина, но очень умный и прилежный...
— Иокаста!
— Ну, ладно. Короче, он может знать. Он мне как-то говорил, что они прожили здесь около 1000 лет, а потом исчезли. Вообще. Как, куда, на чем – ни кто не знает.
Мы сидели с Иокастой на террасе и философствовали. Для религиозного человека вера, не может быть отвлеченном понятием или что-то похожее на "быть может". Для него – это стержень всей его жизни. Тем более, здесь нет телевизора, который может разъяснить всё, что угодно и доказать всё, что угодно. И зная, что всё это правда, здешние народы острова давно считали главным материнское, а не отцовское Божество.
— Ты сама знаешь, Снежана, что наша материнская вера предполагает огромное человеколюбие, готовность прийти на помощь человеку-ребенку в любых ситуациях и в любых нуждах, независимо от того, каков этот ребенок. Материнская забота и внимание окутывают этого "ребенка" со всех сторон. Нет такой мелочи в жизни этого "ребенка", которая была бы не важна для матери. Для нее ценно в нём и его жизни – всё. Для матери, всё что касается ее чада, нет мелочей.
— Следовательно, из-за этого материнского аспекта вы так подстраиваете под начало Великой Матери все стороны человеческой жизни?
— Понимаешь, девочка, священными могут быть любые, простые повседневные действия, если они совершаются в рамках традиций. Нет объектов, явлений и действий совершенно пустых, всё наполнено её живительной силой. Более того. Материнская вера предполагает воссоединение человека с божественной сущностью...
— Что?! Настоящее слияние с Богиней?!
— Не перебивай. Да, настоящее слияние с ней.
— Но невозможно соединить человека и Божество! У него не хватит внутренней силы, чтобы защитится!
— В какой-то мере ты права. Но тут встает "темная" сторона Материнской сущности и воли, которые связаны с изначальной бездной, из которой выделился человек, и которая должна поглотить его снова.
— Но это какое-то безумие!
— Пойми, девочка, наша Великая Мать, это главная фигура там, где происходит некое магическое превращение и воскрешение. Может ты и не знаешь, что она правит не только на Небе и Земле, но и в Подземном мире.
— Но как?! Во все времена и у разных народов считалось, что Небом управляет одна, на Земле – другая, третья правит в Бездне.
— Нет, это не так. Великая Богиня создала эти миры, и как у человека есть левая и правая рука, так и у Великой Матери есть и Белое, и Чёрное, и ещё нечто тайное, загадочное, темное, спрятанное внутри, саму Бездну и мир мертвых.
— Всё поглощающее, искушающее и отравляющее, если говорить словами моего мира, это то, что вселяет ужас и то, что неизбежно, как судьба.
— Да, это так. Но главное не в этом. Есть три самые важные части Великой: ее плодородие, ее оргиастическая эмоциональность и ее загробные глубины. Они возникли не просто так.
— Видимо, они затемняют ее истинную сущность и поддерживают в человеке непонимание его истинной природы. Но благодаря этой триаде появляется определённая человеческая личность, и его Вселенная начинает быть для него. Поэтому для обретения бессмертия и всех совершенств, человеку нет необходимости перемещаться куда бы то ни было: в рай, в мир идей или еще куда-то. Ему необходимо лишь вспомнить свою действительную сущность. И свою истинную природу.
— И вы этим пользуетесь, не правда ли?
— Нет. Одним мы говорим, всё как можно проще, чтобы дать веру в бессмертие.
— Чтоб они спокойно работали на благо...
— Не будем об этом. Люди такие разные и разный к ним должен подход.
— А другие—
— Это уже посложнее...
— Чем?
— Тем, что бессмертие действительно можно получить. Только надо это знать и научиться. Это и знали, и умели люди того народа.
— А ты...
— Нет. Я сама ещё учусь и не знаю, правильно ли. Тебе может помочь или Великая Богиня, или шаманка того народа, которая осталась здесь, когда все ушли.
Упс.
Иокаста уже собиралась уходить, день был крайне насыщенный, как вдруг мне пришла в голову мысль. Я её и озвучила:
— Слушай, моя дорогая, а почему у вас такая дурная керамика?
Только что приподнявшаяся жрица, тут же с приличным шумом плюхнулась обратно в кресло.
— Что-о-о-о?! Да наша керамика самая лучшая во всей Ойкумене! К нам столько купцов из разных стран приезжает! Все покупают, что на базары горшечники приносят! Да они...
Она говорила долго и экспрессивно, а я вспоминала, что видела из этой продукции на базаре и что продал египтянин.
Всякие подсобные помещения, включая кухню, мы стены довольно ровно отштукатурили, потому как там стены из простого ракушечника были сделаны. Ну и покрасили в коричневато-желтый цвет. А в остальных комнатах уже навели красоту (ну, что имела и могла). Спальню покрасили в светло-желтый цвет, а столовую в темно-желтую. Прихожую – в ярко-красный, чтоб сразу в глаза било. Благо охру тут можно варьировать. А вот лестницы на второй этаж и двери между комнатами – в насыщенный коричневый. Как же мы их прикрепляли со своим новым кузнецом – не хочется вспоминать.
А потом мы расставили мебель. Вы не поверите, но сделаны они были из дорогих пород африканских деревьев. И мой рассказ о краске стен, был только прелюдией. Мы, как только возможно тщательно, подбирали цвет к этим гарнитурам. Более того, вся эта мебель была украшена золотыми вставками и полудрагоценными камнями! Наши всякие современные молдинги, резные карнизы, накладки, розетки, угловые декоры, колонны и полуколонны, балясины – да они и рядом не стояли с мебелью обычным египтян. Хотя я, конечно, преувеличиваю. Во как жили бедные служащие фараона! К тому же этот египтянин продал мне и всякие покрывала, простыни, полотенца, пледы, скатерти, салфетки... А ведь нам до рождества Христова ещё не известно сколько тысячелетий пилить! Короче, теперь я буду жить как слуга Фараона, вот!
Теперь надо было бросить хозяйский взор на наш двор. Когда я ходила по городу, то не заметила ничего примечательного. Все эти домики, похожие на улья, или были абы как перестроены, или просто разрушены, или брошены. Во дворах были только сараи и хлев для животных. Мне это не нравилось. Поэтому, окинув взглядом свою территорию и осталась довольна. Все подсобные и хозяйственные помещения были отремонтированы и начали принимать домашних животных, нужные инструменты, местные, разумеется. О, все три первые купленные повозки уже работают вовсю. Действительно чисто и ограда дошла до уровня моей груди. Молодцы. Но кое-что надо изменить.
— Кто-нибудь, позовите Уфу!
— Слушаю, моя госпожа.
— Значит, так. Все четыре дома, которые я заняла, надо отчистить и отполировать стены, покрасить двери в ярко-коричневый цвет. С двух сторон, а то как-то режет глаз их вид.
— Сделаем, госпожа.
— Да, видишь перед хлевами и сараями, стоит 4 дома, без крыш, а у одного и второй этаж разрушен. Так вот. Эти дома надо отремонтировать, покрасить в темно-коричневый цвет. Да, я знаю, что люди бояться там спать, мол, мертвые под ногами. Пусть не боятся. Моя магия сильнее. Ты же была в доме, и не чувствовала плохое, ведь так?
— Знаете, госпожа, я даже сама удивилась. Как сделали ремонт, и всё, как отрезало. Даже как-то легко дышится.
— А я тебе что говорю. Ты слугам всё расскажи и когда меня не будет, своди всех в прихожую и кухню, пусть сами убедятся. Ты же понимаешь, придет время холодов и дождей, люди будут болеть, так что поторопитесь. Если найдется какой-то очень упертый – сразу на базар.
— Сделаю, госпожа.
— Теперь по территории. Убрать все камни и сразу на стену. Она должна быть довольно высокой, чтоб никто ничего не видел. И чтоб залезать было трудно. Землю разровнять и принести свежей земли из прибрежных лугов. Из реки добыть ила и мешать с землей. Уже близко осень, найти молодые плодовые деревья садить. Нам нужны олива, смоковница, рожковое дерево, миндальное, можжевеловое и лавр. Этот египтянин буквально подарил мне несколько саженцев – сказал, что их называют апельсины, мандарины и лимоны. И мирт. Говорил, что ещё его дед покупал у торговцев из Китая редкие саженцы. Хотел у себя сад с необыкновенными плодами. Вот он и взял в свой поход несколько саженцев. Они, мол, в прихожей стоят. Их никакая Лиса их не приносила. Понятно?
— Да, моя госпожа. Из Египта саженцы, только мы их храним в Священной роще, чтоб, значит они к здешним богиням привыкли.
— Вот, правильно, так и надо растить деревья. Их возле бассейна надо посадить. Ещё пошли в горы, там, говорят, много красивых цветов растет, вроде как розы, герань и жасмин. Розы вокруг террасы посадите.
— Хочу сказать, госпожа, что с этим египтянином, плыл садовник, и он выжил. Так что он сделает как надо.
— Отлично, а то я сомневалась. Мне не приходилось высаживать всякие растения. Теперь, думаю, он справится с такой работой.
— Так, теперь по живности. Сколько её у нас?
— Две курицы, один гусь, Терминатор и две козы.
— Вы что, уже выучили его кличку?
— Ещё бы, попробуй его по другому назвать...
— Понятно. Но то, что он будет главным в скотном дворе, это будет точно.
— Мы все это уже поняли.
— Так, теперь о животных. Найди охотников, что б они нашли семьи следующих животных: лань, косуля, муфлон. Нам нужны их детки. Мы их будем здесь одомашнивать.
— Есть у нас такой человек, который в этом разбирается. Да, его купили на первой же покупке. Он уже занимается козами.
— Отлично. А как он с Терминатором ладит?
— Делает всё, что тот хочет, поэтому тот разрешает ему за ним ухаживать.
— М-да.
— Не говорите. Но дисциплина на скотном дворе – как у воинов Фараона.
— Так, на базаре купите лошадь, сравнительно молодую, и пару-тройку свиней на откорм. Собака, как я понимаю, у нас есть? Как она?
— Очень добросовестная, и за детками последит, и весь двор осмотрит.
— Так ведь она не услышала тех, первых ворюг? Там Терминатор выступил.
— Да, но её тогда в доме не было, она куда-то убежала, травки своим детям дать. Они же поранены все были. Её Мамонт отпустил, мол сам охранять буду. А потом, на следующую ночь, она уже двор держала. Мы её хорошо обихаживаем, всю вычистили от блох, раны помогли лечить. Вы ведь не прогоняли её. Службу держит.
— Ну и пусть работает. И не только кости давайте, ей щенят кормить, так что еда – как положено.
— Моя госпожа! – В комнату быстро вошла служанка, всё никак их имена не узнала. – К вам гости.
Я повернулась к калитке и увидела, как степенно и величаво, но и быстро в мою калитку входит Главная жрица. Ведь только вчера виделись. Интересно, мы же с ней не договаривались о встрече. Быстро дав задание экономке подготовить угощение, направилась к моей, можно сказать, подруге.
— Дорогая Иокаста, как я рада вас видеть в моем скромном жилище!
— Людская молва доносит, что не такое и скромное. Мне даже захотелось посмотреть, как ты тут устроилась.
— Вполне нормальное желание. Но сразу предупреждаю, что мы ещё не закончили с ремонтом, так что новоселье справлять пока не будем.
— А что такое ново...
— Новоселье? Это когда семья въезжает в новый дом, приводит его в порядок, ставит мебель, украшает как-то дом, а потом собирают друзей и соседей, накрывает праздничный стол и угощаются, желают мирной жизни в таком новом доме, чтоб он стоял крепко и людям в нем было хорошо.
— Но ведь хозяева так потратятся и для чего? Лучше в храм жертву принести.
— Ну, у нас в этом обычае есть и приятное дело. Гости приходят с подарками. Ну там ложку красивую, миску, цветы или саженец дерева, чтоб в саду можно посадить, или полотенце, ну, кто что может. А подарки принимать очень приятно, тем более что дома покупают редко. В них иногда уже несколько поколений прожило. Так что для меня – это очень большая радость. И я это новоселье справлю, как только всё здесь налажу.
— Надеюсь, ты меня пригласишь?
— Обижаешь... ладно, давай зайдем, внутри уже всё расставили.
Бедная Иокаста, она ещё никогда не видела такой обстановки. Золотые украшения на мебели ввели её в ступор. Думаю, что она была бы могла выпросить что-нибудь для себя, но в Храме такая мебель не приветствуется. Но больше всего, как мне кажется, удивило её и поразило, что окна были закрыты сшитыми шторами. Это были настоящие шторы – прямые, с поддержкой петлёй, и ламбрекенами, закрепленные на палках, положенные на прибитые к стене подставки. И смотрелись они очень круто. На стенах я повесила картины. Если бы вызнали как в это время трудно купить на базаре набор "Юного художника"!
На острове, в основном, была охра с вариантами. Много в море было и глауконита, так что набрала немного. Он и дал прекрасную зелень. Вместо черной краски взяла сажу и жженую кость. Белила получила из свинца. Стружки положила в горшок, залила уксусом и оставила в тепле, потом полученное перетирала в порошок. А часть белил прокалила на огне и получался отличный сурик – краска ярко-оранжевого цвета. А вот голубая лазурь – из лазурита. Жалко конечно такой камень, но искусство дороже. Я это ещё в горах делала. Скучно и страшно было. Вот и придумала себе творческую работу. Что б с ума не сойти. Краски разводила на яйцах, в моем птичнике их было видимо-невидимо. Вот и рисовала на ровных досках и шкурах (нет, не писала, а именно рисовала, потому как к художникам себя не причисляла) горы, море, Ушастика и Терминатора. Вот и повесила на стены, на радость жрице. Она этим видом искусства как-то прониклась. Её интересовало всё.
Цвет охры — от светло-жёлтого до коричнево-жёлтого и тёмно-жёлтого. Красная охра готовится большей частью обжиганием жёлтой охры, встречающейся в изобилии в природе. Умбра – это коричневая краска, в жженном виде у нее красно-коричневый оттенок. Но жрица, почему-то проклятья на меня и картины, не наслала. Значит видела что-то подобное. Ходила и рассматривала мои пейзаж довольно долго, на кухне даже успели нормальный обед приготовить. Наконец, сели за стол и на египетских блюдах начали вкушать здешнюю еду. Ладно, потом это дело продвинем, не всё сразу. Потрапезничали молча, слишком много впечатления было для женщины. Когда она насытилась и успокоилась, я подняла вновь тему ушедшего народа, что-то меня к ней тянуло, причем – с невероятной силой. Наконец, сложилась спокойная обстановка, когда мы можем об этом поговорить. Так что я спросила оглушенную, но умиротворенную, приятельницу:
— Ты обещала как-то рассказать о пропавшем ушедшем народе. Расскажешь сейчас?
— А почему нет? Они пришли неоткуда. Точнее, никто из них не говорил ничего чужакам. Построили здесь город, где-то 4 тысячелетия до нас. И было покинуто жителями по неясным причинам.
— Совсем неизвестно?
— Совсем. Правда, люди говорят, что живет тут в горах шаманка, которое что-то про них знает. Но она никому не рассказывает.
— Ты с ней не пробовала поговорить?
— Пробовала. Когда она однажды пришла в город на базар. Специально к ней тогда подошла. Но всё без толку. Глухой прикинулась. Она действительно старая.
— Жаль. А где она живет?
— Этого не знаю.
— Но мне намекнули, что она людям помогает.
— Не знаю. Нам никто ничего такого не говорили. Вот только наш архивариус, кстати мужчина, но очень умный и прилежный...
— Иокаста!
— Ну, ладно. Короче, он может знать. Он мне как-то говорил, что они прожили здесь около 1000 лет, а потом исчезли. Вообще. Как, куда, на чем – ни кто не знает.
Мы сидели с Иокастой на террасе и философствовали. Для религиозного человека вера, не может быть отвлеченном понятием или что-то похожее на "быть может". Для него – это стержень всей его жизни. Тем более, здесь нет телевизора, который может разъяснить всё, что угодно и доказать всё, что угодно. И зная, что всё это правда, здешние народы острова давно считали главным материнское, а не отцовское Божество.
— Ты сама знаешь, Снежана, что наша материнская вера предполагает огромное человеколюбие, готовность прийти на помощь человеку-ребенку в любых ситуациях и в любых нуждах, независимо от того, каков этот ребенок. Материнская забота и внимание окутывают этого "ребенка" со всех сторон. Нет такой мелочи в жизни этого "ребенка", которая была бы не важна для матери. Для нее ценно в нём и его жизни – всё. Для матери, всё что касается ее чада, нет мелочей.
— Следовательно, из-за этого материнского аспекта вы так подстраиваете под начало Великой Матери все стороны человеческой жизни?
— Понимаешь, девочка, священными могут быть любые, простые повседневные действия, если они совершаются в рамках традиций. Нет объектов, явлений и действий совершенно пустых, всё наполнено её живительной силой. Более того. Материнская вера предполагает воссоединение человека с божественной сущностью...
— Что?! Настоящее слияние с Богиней?!
— Не перебивай. Да, настоящее слияние с ней.
— Но невозможно соединить человека и Божество! У него не хватит внутренней силы, чтобы защитится!
— В какой-то мере ты права. Но тут встает "темная" сторона Материнской сущности и воли, которые связаны с изначальной бездной, из которой выделился человек, и которая должна поглотить его снова.
— Но это какое-то безумие!
— Пойми, девочка, наша Великая Мать, это главная фигура там, где происходит некое магическое превращение и воскрешение. Может ты и не знаешь, что она правит не только на Небе и Земле, но и в Подземном мире.
— Но как?! Во все времена и у разных народов считалось, что Небом управляет одна, на Земле – другая, третья правит в Бездне.
— Нет, это не так. Великая Богиня создала эти миры, и как у человека есть левая и правая рука, так и у Великой Матери есть и Белое, и Чёрное, и ещё нечто тайное, загадочное, темное, спрятанное внутри, саму Бездну и мир мертвых.
— Всё поглощающее, искушающее и отравляющее, если говорить словами моего мира, это то, что вселяет ужас и то, что неизбежно, как судьба.
— Да, это так. Но главное не в этом. Есть три самые важные части Великой: ее плодородие, ее оргиастическая эмоциональность и ее загробные глубины. Они возникли не просто так.
— Видимо, они затемняют ее истинную сущность и поддерживают в человеке непонимание его истинной природы. Но благодаря этой триаде появляется определённая человеческая личность, и его Вселенная начинает быть для него. Поэтому для обретения бессмертия и всех совершенств, человеку нет необходимости перемещаться куда бы то ни было: в рай, в мир идей или еще куда-то. Ему необходимо лишь вспомнить свою действительную сущность. И свою истинную природу.
— И вы этим пользуетесь, не правда ли?
— Нет. Одним мы говорим, всё как можно проще, чтобы дать веру в бессмертие.
— Чтоб они спокойно работали на благо...
— Не будем об этом. Люди такие разные и разный к ним должен подход.
— А другие—
— Это уже посложнее...
— Чем?
— Тем, что бессмертие действительно можно получить. Только надо это знать и научиться. Это и знали, и умели люди того народа.
— А ты...
— Нет. Я сама ещё учусь и не знаю, правильно ли. Тебе может помочь или Великая Богиня, или шаманка того народа, которая осталась здесь, когда все ушли.
Упс.
Иокаста уже собиралась уходить, день был крайне насыщенный, как вдруг мне пришла в голову мысль. Я её и озвучила:
— Слушай, моя дорогая, а почему у вас такая дурная керамика?
Только что приподнявшаяся жрица, тут же с приличным шумом плюхнулась обратно в кресло.
— Что-о-о-о?! Да наша керамика самая лучшая во всей Ойкумене! К нам столько купцов из разных стран приезжает! Все покупают, что на базары горшечники приносят! Да они...
Она говорила долго и экспрессивно, а я вспоминала, что видела из этой продукции на базаре и что продал египтянин.
