Я не вижу четкую картинку, пока не вижу. Все, что я помню, это раскаленное до бела железо, как она прижимает его к моей коже, выкорчевывая на моем прежнем теле кровавые Стигматы. Кем надо быть, чтобы вытворять подобное?
Темные жрецы черпают силы из разных источников. Способ Миноры – один из самых жестоких и бесчеловечных. Она питается женской красотой, забирает у отправленных к ней рабынь молодость, опустошая их досуха.
И Кэлон, это отвратительное чудовище, трахал ее. Ту, что должна исчезнуть с лица Элиоса, ту, что в тот момент дарила ему самое низкое из удовольствий…пустой, животный секс, лишенный эмоций... Это даже не капля того, что могла бы подарить ему я. И я хотела кричать ему об этом, но получила только:
Иса, убирайся.
И сейчас, вспоминая и переживая все это заново, я ощущаю, как меня ломает изнутри, как надрыв в душе разрастается до катастрофических размеров. Моя личность, земная личность ломается, стирается с лица Вселенной, и это больно.
Пройдет еще совсем немного времени, и я в красках, до мельчайших деталей вспомню прошлое, которые связывает меня и Минору. Одно ее имя вызывает во мне невероятный ужас. Я не хочу видеть это: как росла в доме темной жрицы. И это детство было куда более жуткое, чем то, что подарила мне земная жизнь. Дни в приюте – настоящий праздник в сравнении с тем, что я перенесла у Миноры. А потом меня у нее отняли…
И эта Тварь сделает все, чтобы получить меня снова.
Если я разозлю Кэлона, и он все-таки отправит меня к жрице, дороги назад для меня уже не будет. Я много раз произносила эти слова, но на этот раз это гребанная правда: лучше смерть, чем попасть к Миноре, которая осушит меня до дна. Жрица, не брезгуя, применяет самую темную магию, Сах до корней пропитал тьмой ее сердце, и боюсь, она столетия ждала, когда вернет такую «игрушку» в свою коллекцию, как я. Только теперь я взрослая…и я прекрасно видела, как поступает Минора со взрослыми девушками. И за одно только воспоминание об их муках мне хочется спалить грязную Тварь дотла.
Бросаю беглый взгляд на свои руки. Однажды я уже почти это сделала…именно тогда и проснулся мой дар. Я обожгла жрицу. Элейн наградила меня этим даром? Кто мне даст все ответы? Ох, Ори, дай мне сил пройти через этот кошмар…и остаться собой.
Кэлон
Многочасовая молитва не принесла мне никакого ответа. Сах молчал, и я впервые за много ночей не ощущал его присутствия. Мне нужен был его гнев, который я заслужил, или его прощение и благословение. Словно отвергнутый сын я чувствовал утрату и злость, которая была направлена на меня самого. Я правильно понял его молчание. Мне предстоит самому решать проблему, причиной которой стал я сам. Почти до рассвета я стоял, обернув лицо туда, где темнеют плотные тучи ледяного Креона. Как только первые лучи солнца рассеяли их, я опустил свой взор ниже. Там у самого подножия замка в белоснежный храм Ори, опустив капюшон на темные локоны, вошла Тенея. Жена Нуриэля вряд ли догадывалась о его двуличии и чрезмерных плотских аппетитах, которые ей не под силу удовлетворить. Но я не догадывался, а точно знал об аппетитах самой Тенеи. И не все они касаются ее мужа.
Сейчас не самое лучшее время для сведения наших счетов с Нуром, но я не могу оставить безнаказанным его наглое поведение накануне. Он решил продемонстрировать мне свою власть. Глупый поступок, не достойный мужчины. Что же мешает сделать мне тоже самое?
Мне следует сейчас думать об отъезде в нейтральные земли, чтобы призвать к ответу Оминуса, пославшим в Элиос вестника в образе белого арабу. Это единственное, что должно волновать меня. Нуриэль приказал мне быть на приеме, на котором соберутся все Главы Пересечений и знать Элиоса. И мое отсутствие может вызвать вопросы. И, значит, у меня есть почти сутки. Я с ухмылкой смотрю на склонившуюся фигуру Тенеи в белоснежном плаще. И пяти минут было бы достаточно. Но я сделаю исключение для жены Правителя. Я не стану использовать магию, чтобы Нуриэль не обвинил меня в нечестности. Позволю ей поддаться соблазну.
Руны древнего заклинания одна за другой выстраиваются перед мысленным взором.
Аperi mihi viam (открой мне путь с лат)
Один шаг, и я вхожу в своды Храма Божественного Ори.
Меня не пронзают молнии, не поражает заклятие. Я не падаю замертво, не испытываю ни малейшего дискомфорта, находясь в сакральном месте Светлого Бога. Все, кто ищут здесь спасение от темных сил Саха, просто глупцы.
Услышав мои шаги, Тенея поворачивается ко мне. Резкий порыв ветра скидывает с ее волос капюшон, и разгневанные глаза смотрят на меня с осуждением.
— Что ты забыл в пристанище Ори, жрец? — негодующе спрашивает она.
— Слишком рано для молитвы, Тенея, — мой взгляд прикован к величественной статуе Бога, изображенного прекрасным атлетически сложенным юношей в доспехах. Его взгляд печален и мудр, и обращен на каждого, кто входит в своды храма. — Я не думал, что здесь кто-то есть.
— Значит, ты пришел осквернить эти священные стены! — гневно заявляет Тенея, вскидывая голову.
— Ори с тобой, женщина. Зачем мне это? — отрываю взгляд от мраморного лица того, чье имя только что произнес. — Разве твой Бог выбирает себе послушников?
— Я знаю, кому ты служишь, Кэлон. Лицедейство оставь для других, — самоуверенно возражает она. Я с наигранным смирением смотрю в тонкие красивые черты лица девушки, ощущая ее непроизвольный страх с примесью растущего любопытства. — Твой храм находится в другом месте. Ты перепутал, жрец.
— Разве я отдал приказ строить храмы Саху по всему Элиосу? Возможно, ты ищешь богоотступника не в том человеке.
— Что ты хочешь сказать? — подозрительно уставившись на меня, спросила девушка.
— Подумай женщина, с помощью каких сил твой муж добился небывалого величия и власти в то время, как все остальные потомки Семи Правителей давно исчезли с лица этого мира.
— Мой муж никогда бы не принял помощь темного Бога по своей воле. Это ты толкаешь его во тьму, не позволяя увидеть истинное положение вещей.
— Но разве твой муж — безвольная марионетка, которой может управлять любой? — вкрадчиво спрашиваю я, делая беззвучный шаг по мраморному полу в сторону смутившейся Тенеи. — Знает ли Нуриэль, как не высоко мнение его любимой супруги о его персоне?
— Ты — не любой, Кэлон, — качает головой женщина, кончики ее длинных ресниц вздрагивают, и в глубине ее зрачков я вижу тревогу и сомнение. — Всем известно, насколько сильно влияние твоих способностей на окружение Нуриэля и его самого. Сах направляет тебя, и он же дает силы.
— Но разве Сах пришел в этот замок и спас твоего мужа? Разве он защищал его столетиями и бесконечное количество раз вытаскивал из кровавых войн невредимым? Разве Сах поставил Нуриэля так высоко, что даже Боги не в силах помешать его скорому воцарению на престол?
— Нет, но я не верю в чистоту твоих побуждений, Кэлон.
— Я когда-нибудь предавал твоего мужа, Тенея?
— Нет, — качает головой девушка. Я удовлетворенно улыбаюсь.
— Ты сомневаешься, что я без раздумий отдам жизнь за него?
— Нет.
— А за тебя, женщина моего Правителя?
— Кэлон… — в голосе ее звучит мольба.
— Прошу тебя, Тенея. Это простой вопрос, — неумолимо произношу я.
— Может быть. Я не уверена, что моя жизнь имеет для тебя какое-либо значение, — женский голос звучит уязвимо, выдавая ее смятение.
— Заверяю, что это так. Твоя чистота и верность открыли мне глаза на многие вещи, которые я не замечал раньше.
— Замолчи, пожалуйста, — теперь это откровенная мольба и страх.
— Иначе что? Расскажешь мужу? Но что ты скажешь ему? Разве есть какой-то подвох в словах восхищающегося твоими достоинствами слуги?
— Ты не мой слуга, Кэлон, — она обречённо смотрит мне в глаза, ища там милосердие. Но не мне неведомо это чувство.
— Я могу им стать. Прикажи, Тенея. Все, что угодно. Любое желание. Ни один живущий в Элиосе не узнает. Я клянусь тебе, Тенея.
— Нет, красивая ложь из уст изощренного лгуна, — отчаянно отвечает мне девушка. — Скольких женщин ты заманил своими сладкими речами?
— Мне не приходилось даже говорить, Тенея, — склонив голову, с улыбкой напоминаю ей то, чему она не раз был свидетельницей. — Ты знаешь, что мне достаточно взгляда. Но тебя я хочу коснуться. Посмотри на меня. И скажи, что ты никогда не думала о том же.
— Никогда, — румянец вспыхивает на скулах девушки, выдавая ее ложь. Она желает тёмного жреца, находясь в храме, где только что совершила молитву. Благочестивые женщины самые большие грешницы в этом мире. Именно поэтому им так нужен Бог…. Они ищут искупление своим грехам и силы противостоять соблазну совершить их снова.
— Возможно, тебе одной удастся сделать меня другим человеком. Сегодня я вошёл за тобой в храм Ори и с волнением в сердце наблюдал его величие, облачённое в камень, но, может быть, завтра я вместе с тобой преклоню колени перед ним в молитве? Ты не думала, что судьба всего Элиоса может оказаться в твоих руках. От тебя зависит, какую сторону примет Нуриэль в момент свершения пророчества.
— Моя измена обернет тебя в другую религию? Ты считаешь меня настолько глупой? — поджимая губы, спрашивает Тенея.
— Кто говорит об измене? Речь о любви. Твой муж не брезгует пользоваться моими одалами. Мы с ним почти братья. Впереди нас ждет целая вечность, которую мы можем провести втроем. Уверяю, Нуриэль не станет возражать.
— То, что ты предлагаешь — отвратительно и недостойно верной супруги Правителя. Ты только что подтвердил мои опасения на твой счет. Ты — ужасное порочное существо, Кэлон.
— Но соблазн велик, моя госпожа, не так ли? Сколько раз ты хотела почувствовать то, что испытывают женщины в моей постели? Понять, что есть во мне такого, что ни одной еще не удалось устоять? Так хочется стать единственной, кому станет доступно и то и другое. Вкусить запретный плод и остаться невинной. Но это невозможно. Выбор придется сделать.
— Ты … — голос девушки яростно дрогнул, взгляд сверкнул из-под длинных ресниц. Волна дрожи прошла по хрупкому телу, когда, раздвинув полы плаща, я коснулся ее вздымающейся под обтягивающим платьем груди.
— Прекрасен? — с усмешкой спросил я, проникая большим пальцем за вырез платья и потирая набухший сосок. Зрачки Тенеи расширяются, и я вижу в них едва сдерживаемую жажду. Я могу взять ее прямо сейчас. Она не сможет сопротивляться своим желаниям, если я задеру ее платье и, раздвинув судорожно сжатый в данный момент колени, войду в нее прямо на холодном полу храма Ори. Но удовлетворить похоть — это не совсем то, что мне нужно. К тому же в данный момент мое тело все еще жаждет другую женщину, и это желание вряд ли может удовлетворить Тенея, несмотря на ее невероятную красоту. — Завтра я отправляюсь в опасное путешествие, из которого могу не вернуться. Во время приема Нуриэль будет слишком занят гостями и развлечениями, чтобы заметить твое отсутствие. Я буду ждать тебя в своих личных покоях. Повторюсь, никто и никогда не узнает о том, что мы будем делать на шелковых простынях в постели, в которой не побывала ни одна одала. Для них у меня имеется другая спальня. Но для тебя я сделаю исключение, Тенея.
Я убираю руку со спущенного вниз лифа девушки и, глядя ей в глаза, улыбаюсь немного печальной улыбкой. Провожу тыльной стороной пальцев по раскрасневшейся щеке, и она прикрывает глаза.
— Я буду ждать тебя, Тенея.
Мандиса
Проходят еще сутки, и большую часть из них я просто сплю и восстанавливаю свои силы. Без конца отгоняя мысли о Кэлоне, и о том, что он творил с моим телом. Совру, если скажу, что на этот раз мне были неприятны его прикосновения. Плоть так слаба перед манипуляциями уверенного в себе мужчины, который знает, чего он хочет, и думает, что может это получить.
Да, я хотела его вчера. Магия браслета сильна, и с моими реакциями на него придется жить…и о моем желании ему вчера красноречиво рассказало мое тело. И то, как сжимала его эрекцию в ладони, ощущая силу, немея в предвкушении…
Но это всего лишь тело и его желания. Кратковременные, пустые. Возможно, их нельзя победить, но и придавать им значение не стоит. Главное, что я на самом деле испытываю к Кэлону. И если в той жизни он был моим Богом, то теперь все, что я чувствую к нему, это выжигающая нутро ненависть. Элейн была не так щедра, как бы мне хотелось…если бы я могла бы сжечь его взглядом, на одну проблему в Элиосе было бы давно меньше. Я о Кэлоне.
Солнце за решеткой стоит в зените, когда в темницу врывается Даг. Окидываю «гончего пса» снисходительным взглядом, силой воли подавляя страх, что испытывает любая девушка в присутствии этого неотесанного Зверя, чье лицо уродуют…нет, не шрамы. Скорее хищный оскал и взгляд дикаря. Растрепанные волосы и отвратительные манеры. Даг жадно оглядывает меня, пока влезаю в грязную рубашку, чтобы скрыть свое прозрачное платье, которое принесла Никки. Надеюсь, в темноте он ничего не видел.
— Ну что, принцесса, — последнее слово Даг выплевывает с издевкой. — Срок твоего заточения истек, одала. Мы проводим тебя в харим. Ты теперь будешь послушной девочкой? — он в два шага преодолевает расстояние между нами и замирает в шаге от меня. Подавляю рвотный позыв, вдохнув запах его пота.
— Амид пришел бы я в ярость, увидев, как ты смотришь на одалу, которая принадлежит ему.
— А как ты докажешь, потаскуха? — хватает меня за запястье Даг. —Думаешь, он тебе поверит?! Амид знает все о моих вкусах. И такие, как ты никогда не входили в список желанных им женщин. Да и в мои тоже. Мы любим развратных, грязных сучек, у которых на лице написано, как хороши и изощрены они в постели. А ты… слишком приторно-сладкая, невинная. Гребанный ангел с копной серебра вместо волос. Клянусь Сахом, я мечтаю о дне, когда ты разозлишь Амида, и он, как и других непослушных одал, отправит тебя ко мне. Ты преклонишь колени перед слугой своего Амида…и поверь, я не буду церемониться, потаскуха. Может, расскажешь, насколько глубоко ты умеешь брать в…
Зубы Дага приближаются к моей щеке, и, трясясь от гнева и отвращения, я со всей дури бью солдата по лицу. От неожиданности он дергается в сторону. Рыча и ругаясь, заковывает мои запястья в наручники.
— Грязная сука. Скажи спасибо Амиду, я не могу ударить тебя в ответ. Но знай, я буду смеяться последним, когда использую твой рот и узкую дырку. После меня ты уже никому не будешь нужна, — морщусь, чувствуя его руки на своих предплечьях. – Амид знает толк в женщинах… — Даг утыкается носом в мой затылок и глубоко вдыхает. Мне срочно нужен тазик и побольше…
— Хватит уже. Немедленно исполняй волю Амида и веди меня в харим! — приказываю я, набираясь смелости. К моему удивлению, Даг не спорит, выполняя волю хозяина. Когда мы выходим из темницы, к нам присоединяются еще три воина из охраны Кэлона. Что за привычка окружать меня целой толпой своих слуг? Как я могу сбежать, если Даг словно пришит к моему предплечью?
Выходим из темных лабиринтов башни, и я попадаю в просторы дворца, попадая в «сказку». Невероятной роскошью и историей веет от каждого предмета в замке, и я ступаю по мягкому бархатному ковру, попутно заглядывая в зеркала на стенах, замечая отражение…одного взгляда достаточно мне, чтобы понять, как сильно я изменилась. Не знаю, в худшую или лучшую сторону…пустой и скучающий взгляд превратился в надломленный, но полный борьбы и надежды. Эта девушка со светлыми волосами вырвет свою жизнь даже из пасти дракона.
Темные жрецы черпают силы из разных источников. Способ Миноры – один из самых жестоких и бесчеловечных. Она питается женской красотой, забирает у отправленных к ней рабынь молодость, опустошая их досуха.
И Кэлон, это отвратительное чудовище, трахал ее. Ту, что должна исчезнуть с лица Элиоса, ту, что в тот момент дарила ему самое низкое из удовольствий…пустой, животный секс, лишенный эмоций... Это даже не капля того, что могла бы подарить ему я. И я хотела кричать ему об этом, но получила только:
Иса, убирайся.
И сейчас, вспоминая и переживая все это заново, я ощущаю, как меня ломает изнутри, как надрыв в душе разрастается до катастрофических размеров. Моя личность, земная личность ломается, стирается с лица Вселенной, и это больно.
Пройдет еще совсем немного времени, и я в красках, до мельчайших деталей вспомню прошлое, которые связывает меня и Минору. Одно ее имя вызывает во мне невероятный ужас. Я не хочу видеть это: как росла в доме темной жрицы. И это детство было куда более жуткое, чем то, что подарила мне земная жизнь. Дни в приюте – настоящий праздник в сравнении с тем, что я перенесла у Миноры. А потом меня у нее отняли…
И эта Тварь сделает все, чтобы получить меня снова.
Если я разозлю Кэлона, и он все-таки отправит меня к жрице, дороги назад для меня уже не будет. Я много раз произносила эти слова, но на этот раз это гребанная правда: лучше смерть, чем попасть к Миноре, которая осушит меня до дна. Жрица, не брезгуя, применяет самую темную магию, Сах до корней пропитал тьмой ее сердце, и боюсь, она столетия ждала, когда вернет такую «игрушку» в свою коллекцию, как я. Только теперь я взрослая…и я прекрасно видела, как поступает Минора со взрослыми девушками. И за одно только воспоминание об их муках мне хочется спалить грязную Тварь дотла.
Бросаю беглый взгляд на свои руки. Однажды я уже почти это сделала…именно тогда и проснулся мой дар. Я обожгла жрицу. Элейн наградила меня этим даром? Кто мне даст все ответы? Ох, Ори, дай мне сил пройти через этот кошмар…и остаться собой.
Кэлон
Многочасовая молитва не принесла мне никакого ответа. Сах молчал, и я впервые за много ночей не ощущал его присутствия. Мне нужен был его гнев, который я заслужил, или его прощение и благословение. Словно отвергнутый сын я чувствовал утрату и злость, которая была направлена на меня самого. Я правильно понял его молчание. Мне предстоит самому решать проблему, причиной которой стал я сам. Почти до рассвета я стоял, обернув лицо туда, где темнеют плотные тучи ледяного Креона. Как только первые лучи солнца рассеяли их, я опустил свой взор ниже. Там у самого подножия замка в белоснежный храм Ори, опустив капюшон на темные локоны, вошла Тенея. Жена Нуриэля вряд ли догадывалась о его двуличии и чрезмерных плотских аппетитах, которые ей не под силу удовлетворить. Но я не догадывался, а точно знал об аппетитах самой Тенеи. И не все они касаются ее мужа.
Сейчас не самое лучшее время для сведения наших счетов с Нуром, но я не могу оставить безнаказанным его наглое поведение накануне. Он решил продемонстрировать мне свою власть. Глупый поступок, не достойный мужчины. Что же мешает сделать мне тоже самое?
Мне следует сейчас думать об отъезде в нейтральные земли, чтобы призвать к ответу Оминуса, пославшим в Элиос вестника в образе белого арабу. Это единственное, что должно волновать меня. Нуриэль приказал мне быть на приеме, на котором соберутся все Главы Пересечений и знать Элиоса. И мое отсутствие может вызвать вопросы. И, значит, у меня есть почти сутки. Я с ухмылкой смотрю на склонившуюся фигуру Тенеи в белоснежном плаще. И пяти минут было бы достаточно. Но я сделаю исключение для жены Правителя. Я не стану использовать магию, чтобы Нуриэль не обвинил меня в нечестности. Позволю ей поддаться соблазну.
Руны древнего заклинания одна за другой выстраиваются перед мысленным взором.
Аperi mihi viam (открой мне путь с лат)
Один шаг, и я вхожу в своды Храма Божественного Ори.
Меня не пронзают молнии, не поражает заклятие. Я не падаю замертво, не испытываю ни малейшего дискомфорта, находясь в сакральном месте Светлого Бога. Все, кто ищут здесь спасение от темных сил Саха, просто глупцы.
Услышав мои шаги, Тенея поворачивается ко мне. Резкий порыв ветра скидывает с ее волос капюшон, и разгневанные глаза смотрят на меня с осуждением.
— Что ты забыл в пристанище Ори, жрец? — негодующе спрашивает она.
— Слишком рано для молитвы, Тенея, — мой взгляд прикован к величественной статуе Бога, изображенного прекрасным атлетически сложенным юношей в доспехах. Его взгляд печален и мудр, и обращен на каждого, кто входит в своды храма. — Я не думал, что здесь кто-то есть.
— Значит, ты пришел осквернить эти священные стены! — гневно заявляет Тенея, вскидывая голову.
— Ори с тобой, женщина. Зачем мне это? — отрываю взгляд от мраморного лица того, чье имя только что произнес. — Разве твой Бог выбирает себе послушников?
— Я знаю, кому ты служишь, Кэлон. Лицедейство оставь для других, — самоуверенно возражает она. Я с наигранным смирением смотрю в тонкие красивые черты лица девушки, ощущая ее непроизвольный страх с примесью растущего любопытства. — Твой храм находится в другом месте. Ты перепутал, жрец.
— Разве я отдал приказ строить храмы Саху по всему Элиосу? Возможно, ты ищешь богоотступника не в том человеке.
— Что ты хочешь сказать? — подозрительно уставившись на меня, спросила девушка.
— Подумай женщина, с помощью каких сил твой муж добился небывалого величия и власти в то время, как все остальные потомки Семи Правителей давно исчезли с лица этого мира.
— Мой муж никогда бы не принял помощь темного Бога по своей воле. Это ты толкаешь его во тьму, не позволяя увидеть истинное положение вещей.
— Но разве твой муж — безвольная марионетка, которой может управлять любой? — вкрадчиво спрашиваю я, делая беззвучный шаг по мраморному полу в сторону смутившейся Тенеи. — Знает ли Нуриэль, как не высоко мнение его любимой супруги о его персоне?
— Ты — не любой, Кэлон, — качает головой женщина, кончики ее длинных ресниц вздрагивают, и в глубине ее зрачков я вижу тревогу и сомнение. — Всем известно, насколько сильно влияние твоих способностей на окружение Нуриэля и его самого. Сах направляет тебя, и он же дает силы.
— Но разве Сах пришел в этот замок и спас твоего мужа? Разве он защищал его столетиями и бесконечное количество раз вытаскивал из кровавых войн невредимым? Разве Сах поставил Нуриэля так высоко, что даже Боги не в силах помешать его скорому воцарению на престол?
— Нет, но я не верю в чистоту твоих побуждений, Кэлон.
— Я когда-нибудь предавал твоего мужа, Тенея?
— Нет, — качает головой девушка. Я удовлетворенно улыбаюсь.
— Ты сомневаешься, что я без раздумий отдам жизнь за него?
— Нет.
— А за тебя, женщина моего Правителя?
— Кэлон… — в голосе ее звучит мольба.
— Прошу тебя, Тенея. Это простой вопрос, — неумолимо произношу я.
— Может быть. Я не уверена, что моя жизнь имеет для тебя какое-либо значение, — женский голос звучит уязвимо, выдавая ее смятение.
— Заверяю, что это так. Твоя чистота и верность открыли мне глаза на многие вещи, которые я не замечал раньше.
— Замолчи, пожалуйста, — теперь это откровенная мольба и страх.
— Иначе что? Расскажешь мужу? Но что ты скажешь ему? Разве есть какой-то подвох в словах восхищающегося твоими достоинствами слуги?
— Ты не мой слуга, Кэлон, — она обречённо смотрит мне в глаза, ища там милосердие. Но не мне неведомо это чувство.
— Я могу им стать. Прикажи, Тенея. Все, что угодно. Любое желание. Ни один живущий в Элиосе не узнает. Я клянусь тебе, Тенея.
— Нет, красивая ложь из уст изощренного лгуна, — отчаянно отвечает мне девушка. — Скольких женщин ты заманил своими сладкими речами?
— Мне не приходилось даже говорить, Тенея, — склонив голову, с улыбкой напоминаю ей то, чему она не раз был свидетельницей. — Ты знаешь, что мне достаточно взгляда. Но тебя я хочу коснуться. Посмотри на меня. И скажи, что ты никогда не думала о том же.
— Никогда, — румянец вспыхивает на скулах девушки, выдавая ее ложь. Она желает тёмного жреца, находясь в храме, где только что совершила молитву. Благочестивые женщины самые большие грешницы в этом мире. Именно поэтому им так нужен Бог…. Они ищут искупление своим грехам и силы противостоять соблазну совершить их снова.
— Возможно, тебе одной удастся сделать меня другим человеком. Сегодня я вошёл за тобой в храм Ори и с волнением в сердце наблюдал его величие, облачённое в камень, но, может быть, завтра я вместе с тобой преклоню колени перед ним в молитве? Ты не думала, что судьба всего Элиоса может оказаться в твоих руках. От тебя зависит, какую сторону примет Нуриэль в момент свершения пророчества.
— Моя измена обернет тебя в другую религию? Ты считаешь меня настолько глупой? — поджимая губы, спрашивает Тенея.
— Кто говорит об измене? Речь о любви. Твой муж не брезгует пользоваться моими одалами. Мы с ним почти братья. Впереди нас ждет целая вечность, которую мы можем провести втроем. Уверяю, Нуриэль не станет возражать.
— То, что ты предлагаешь — отвратительно и недостойно верной супруги Правителя. Ты только что подтвердил мои опасения на твой счет. Ты — ужасное порочное существо, Кэлон.
— Но соблазн велик, моя госпожа, не так ли? Сколько раз ты хотела почувствовать то, что испытывают женщины в моей постели? Понять, что есть во мне такого, что ни одной еще не удалось устоять? Так хочется стать единственной, кому станет доступно и то и другое. Вкусить запретный плод и остаться невинной. Но это невозможно. Выбор придется сделать.
— Ты … — голос девушки яростно дрогнул, взгляд сверкнул из-под длинных ресниц. Волна дрожи прошла по хрупкому телу, когда, раздвинув полы плаща, я коснулся ее вздымающейся под обтягивающим платьем груди.
— Прекрасен? — с усмешкой спросил я, проникая большим пальцем за вырез платья и потирая набухший сосок. Зрачки Тенеи расширяются, и я вижу в них едва сдерживаемую жажду. Я могу взять ее прямо сейчас. Она не сможет сопротивляться своим желаниям, если я задеру ее платье и, раздвинув судорожно сжатый в данный момент колени, войду в нее прямо на холодном полу храма Ори. Но удовлетворить похоть — это не совсем то, что мне нужно. К тому же в данный момент мое тело все еще жаждет другую женщину, и это желание вряд ли может удовлетворить Тенея, несмотря на ее невероятную красоту. — Завтра я отправляюсь в опасное путешествие, из которого могу не вернуться. Во время приема Нуриэль будет слишком занят гостями и развлечениями, чтобы заметить твое отсутствие. Я буду ждать тебя в своих личных покоях. Повторюсь, никто и никогда не узнает о том, что мы будем делать на шелковых простынях в постели, в которой не побывала ни одна одала. Для них у меня имеется другая спальня. Но для тебя я сделаю исключение, Тенея.
Я убираю руку со спущенного вниз лифа девушки и, глядя ей в глаза, улыбаюсь немного печальной улыбкой. Провожу тыльной стороной пальцев по раскрасневшейся щеке, и она прикрывает глаза.
— Я буду ждать тебя, Тенея.
Мандиса
***
Проходят еще сутки, и большую часть из них я просто сплю и восстанавливаю свои силы. Без конца отгоняя мысли о Кэлоне, и о том, что он творил с моим телом. Совру, если скажу, что на этот раз мне были неприятны его прикосновения. Плоть так слаба перед манипуляциями уверенного в себе мужчины, который знает, чего он хочет, и думает, что может это получить.
Да, я хотела его вчера. Магия браслета сильна, и с моими реакциями на него придется жить…и о моем желании ему вчера красноречиво рассказало мое тело. И то, как сжимала его эрекцию в ладони, ощущая силу, немея в предвкушении…
Но это всего лишь тело и его желания. Кратковременные, пустые. Возможно, их нельзя победить, но и придавать им значение не стоит. Главное, что я на самом деле испытываю к Кэлону. И если в той жизни он был моим Богом, то теперь все, что я чувствую к нему, это выжигающая нутро ненависть. Элейн была не так щедра, как бы мне хотелось…если бы я могла бы сжечь его взглядом, на одну проблему в Элиосе было бы давно меньше. Я о Кэлоне.
Солнце за решеткой стоит в зените, когда в темницу врывается Даг. Окидываю «гончего пса» снисходительным взглядом, силой воли подавляя страх, что испытывает любая девушка в присутствии этого неотесанного Зверя, чье лицо уродуют…нет, не шрамы. Скорее хищный оскал и взгляд дикаря. Растрепанные волосы и отвратительные манеры. Даг жадно оглядывает меня, пока влезаю в грязную рубашку, чтобы скрыть свое прозрачное платье, которое принесла Никки. Надеюсь, в темноте он ничего не видел.
— Ну что, принцесса, — последнее слово Даг выплевывает с издевкой. — Срок твоего заточения истек, одала. Мы проводим тебя в харим. Ты теперь будешь послушной девочкой? — он в два шага преодолевает расстояние между нами и замирает в шаге от меня. Подавляю рвотный позыв, вдохнув запах его пота.
— Амид пришел бы я в ярость, увидев, как ты смотришь на одалу, которая принадлежит ему.
— А как ты докажешь, потаскуха? — хватает меня за запястье Даг. —Думаешь, он тебе поверит?! Амид знает все о моих вкусах. И такие, как ты никогда не входили в список желанных им женщин. Да и в мои тоже. Мы любим развратных, грязных сучек, у которых на лице написано, как хороши и изощрены они в постели. А ты… слишком приторно-сладкая, невинная. Гребанный ангел с копной серебра вместо волос. Клянусь Сахом, я мечтаю о дне, когда ты разозлишь Амида, и он, как и других непослушных одал, отправит тебя ко мне. Ты преклонишь колени перед слугой своего Амида…и поверь, я не буду церемониться, потаскуха. Может, расскажешь, насколько глубоко ты умеешь брать в…
Зубы Дага приближаются к моей щеке, и, трясясь от гнева и отвращения, я со всей дури бью солдата по лицу. От неожиданности он дергается в сторону. Рыча и ругаясь, заковывает мои запястья в наручники.
— Грязная сука. Скажи спасибо Амиду, я не могу ударить тебя в ответ. Но знай, я буду смеяться последним, когда использую твой рот и узкую дырку. После меня ты уже никому не будешь нужна, — морщусь, чувствуя его руки на своих предплечьях. – Амид знает толк в женщинах… — Даг утыкается носом в мой затылок и глубоко вдыхает. Мне срочно нужен тазик и побольше…
— Хватит уже. Немедленно исполняй волю Амида и веди меня в харим! — приказываю я, набираясь смелости. К моему удивлению, Даг не спорит, выполняя волю хозяина. Когда мы выходим из темницы, к нам присоединяются еще три воина из охраны Кэлона. Что за привычка окружать меня целой толпой своих слуг? Как я могу сбежать, если Даг словно пришит к моему предплечью?
Выходим из темных лабиринтов башни, и я попадаю в просторы дворца, попадая в «сказку». Невероятной роскошью и историей веет от каждого предмета в замке, и я ступаю по мягкому бархатному ковру, попутно заглядывая в зеркала на стенах, замечая отражение…одного взгляда достаточно мне, чтобы понять, как сильно я изменилась. Не знаю, в худшую или лучшую сторону…пустой и скучающий взгляд превратился в надломленный, но полный борьбы и надежды. Эта девушка со светлыми волосами вырвет свою жизнь даже из пасти дракона.
