— Опусти взгляд в пол, — шипит Даг, когда в другом конце коридора появляются люди. Я слышу знакомый мужской голос, который узнаю из тысячи…Нуриэль! И заливистый женский смех, перебивающий топот тяжелых шагов. Император и одна из его женщин в сопровождении охраны. Мне хочется кричать, подать знак Нуриэлю, но я не смею…опускаю взгляд в пол, мысленно умоляя Нура заметить меня.
Правитель уже проходит мимо нас, как вдруг останавливается. Шаги затихают.
— Стоять, Даг, — властным тоном приказывает Нуриэль.
— Слушаюсь, Правитель, — Даг сильнее сжимает мое предплечье, и это его немой приказ о том, чтобы я помалкивала.
— Ты не видел Кэлона? — сухо интересуется Нур, и я буквально чувствую, как Правитель сканирует меня взглядом. — Я нигде не могу его найти.
— В последний раз я видел его в южной половине дворца. Он готовится к приему, Правитель, — отвечает Даг. — Мы можем идти, Правитель?
— Разумеется, нет. — звучит резкий ответ. И спутница Нуриэля издает недовольный возглас.
— Нур… — слышу тихий голос девушки — его жены?
— Кто это? — интересуется Правитель нарочито небрежным тоном.
— Ничего особенного, — одна из одал Кэлона, — пренебрежительно произносит Даг.
— Подними на меня свой взор, одала, — просит Нуриэль, в его голосе звучат требовательные нотки. Даг сильно сжимает мое плечо, заставляя сцепить зубы от боли и не застонать вслух.
— Подними взгляд, или у тебя проблемы со слухом, одала?! — грозно спрашивает Нуриэль.
Я не выдерживаю давления и резко поднимаю на Императора взгляд.
— У меня все в порядке со слухом, Правитель. Но у кого-то в этом замке проблемы с хорошими манерами, — тонко намекаю я, имея в виду всех, кто причинил мне боль. Судя по настороженному взгляду Нуриэля, он не понимает, о ком именно я говорю: о нем или о Даге. Нур явно поражен моей дерзостью. Он прищуривает веки, разглядывая меня с придирчивым интересом. И делает это прямо при жене. Она тоже сверлит меня ревностным взглядом и недовольно поджимает губы, когда задерживает его на грязных пятнах, оставшихся на моей одежде после пребывания в темнице.
— Не помню, чтобы Кэлон выбирал себе дерзких на язык одал, — вдруг расплывается в пленительной улыбке Нур.
Может, это момент? Сейчас.
— Как тебя зовут?
— Мандиса, — выдыхаю я, и в коридоре повисает полная тишина. Зрачки Нуриэля расширяются, и я замечаю, как перехватывает его дыхание при одном лишь звуке этого имени.
— Я, должно быть, ослышался…или тебя действительно зовут, как принцессу Мандису?
— Ты не ослышался, Нур. Я…
— Мол—чать. Как ты смеешь обращаться ко мне по имени, рабыня для утех моего жреца? Ни слова больше. — отдает приказ Правитель, бросая быстрый взгляд в сторону своей супруги. — Тенея, отправляйся в покои.
Девушка смотрит на мужа с возмущением и немым укором. Но не повиновение в этом дворце недопустимо даже для жен.
— Не спорь, иди. А вы ждите здесь, — обращается он к моим сопровождающим и переводит взгляд на меня снова. — Прошу, — кивает Нур, указывая мне на ближайшую комнату. Слуги открывают передо мной двери, и я захожу внутрь.
Сердце бешено колотится, пока Нуриэль обходит меня, и я прячу взгляд, разглядывая картины в небольшой гостиной. Здесь пахнет затхлостью, как будто в комнату редко заглядывают гости, несмотря на то, что в камине оживленно потрескивает пламя. Я ощущаю легкое волнение, когда Нур окидывает меня пристальным взглядом с ног до головы. Конечно, не очень здорово предстать перед самым важным человеком моей прошлой жизни в таком виде, но наверное лучше так, чем в прозрачном платье…все-таки у Нуриэля есть жена (по крайней мере, я заметила одинаковые кольца на их пальцах). Для меня это — табу. Я бы не смогла увести его у женщины нарочно, только если бы он сам отказался от нее ради меня. Крис всегда говорил, что невозможно построить свое счастье, разрушив чужое. Тенея показалась мне милой девушкой, и…почему я не испытываю ревности к человеку, которого так любила? Ведь я видела нас обоих…то, мое первое видение, во время клинической смерти. Несмотря на сопротивление, мне были приятные его поцелуи, и все, что происходило между нами, явно было пропитано взаимностью.
— Итак, откуда ты? — вскидывает брови Нуриэль.
— Я не помню, Правитель. У меня временная потеря памяти. Моя жизнь началась здесь, во дворце. В качестве одалы Кэлона, — Нур медленно приближается ко мне, и мой пульс предательски учащается, когда я вдыхаю его запах. Он пахнет домом, всеми запахами из детства. И я помню, как утыкалась в его парадный плащ, обнимая после важных встреч и переговоров…
Янтарного цвета глаза не потеряли своего благородного блеска. Он был для меня воплощением стати, величия, мужской силы. Несмотря на то, что мы не сразу нашли общий язык. Наши отношения с Нуриэлем, как я вспомнила, начались с ревности: он не выносил внимание своего отца к моей персоне…и не обращал на меня внимания. Пока не заболел. Помню, как сжимала его холодные руки, приносила ему лекарства и боялась, что он больше никогда не откроет глаз. И когда он, наконец, очнулся, первым, что он увидел, была я. Его надоедливая сестренка. С тех пор он смотрел на меня так, как одалы и другие девушки и не мечтали.
Не Кэлон, а твоя любовь и забота вернули меня к жизни, Мандиса.
Разве могла наивная девушка остаться равнодушной к таким признаниям самого Правителя?
— Ты лжешь, — резко втягивает носом воздух. Нур резко вскидывает руку, кончиками пальцев касаясь моей щеки. Я не дышу, я замираю…
— Ты не похожа на других одал Кэлона. Ты ни на кого не похожа, — мягким, пленительным шепотом обволакивает он, пальцем поддевая мой подбородок. Губы дрожат, я пытаюсь не отводить взгляда от его глаз, но он слишком близко. Я ощущаю, как от него исходит не такая ужасающе мощная энергия, как от Кэлона, но не менее сильная. Закусываю губу, рассматривая аристократические черты лица…острый подбородок, густые брови и большие выразительные глаза, затягивающие в медный омут. Черные волосы гораздо длиннее, чем у Кэлона, и он тоже собирает их на затылке.
— Правитель, я такая же, как и все. Самая обычная одала, — смотрю в глаза, пытаясь взглядом передать ему правду, заставить услышать крик моей души. Раньше мне казалось блестящей идеей рассказать все Нуриэлю, когда выдастся случай, но сейчас я понимаю, какими последствиями может обернуться «моя правда». Он может не поверить мне, посчитать самозванкой и приказать Кэлону казнить меня, как тех людей…допускаю, что мои чувства к Нуру и доверие может быть обманчиво. Ведь это он приказал казнить заговорщиков таким жестоким образом.
— Обычная, — задумчиво повторяет Нуриэль, и его палец скользит ниже, по моей шее. Опускается до ямки под горлом, и я резко вдыхаю. Черт. – Я хочу тебя, одала. Хочу, чтобы ты приняла участие в моем Приеме, который состоится совсем скоро, — поправляет себя он.
— Правитель, но я служу своему Амиду… — лепечу я и замолкаю, когда чувствую руку мужчины на своей талии. Мы смотрим друг другу в глаза, а у меня в голове целая жизнь проходит. Наша история. Сердце утопает в нежности, вызванной теплыми воспоминаниями. Нур смотрит на меня, как загипнотизированный. Он тянется ко мне, делает еще шаг, опуская ладонь на мою ягодицу, обтянутую грязной рубашкой…медленно, но сильно сжимает ее, срывая с моих губ тихий возмущенный стон. Я вспоминаю, как Кэлон прикасался ко мне, как его пальцы настойчиво скользили внутри…черт, хватит! Эти ублюдки лапают всех женщин, рабынь, относясь к нам, как к товару для удовлетворения своих желаний…моя реакция резка и необдуманна: автоматически сгибаю ногу в колене и ударяю Императора в пах. Вот черт, я просто полная идиотка. Нур, я не этого хотела…точнее, ты сам напросился.
— Мать твою! Какого Саха… — сквозь зубы выдает Нуриэль, сгибаясь от боли. Его лицо ишь на миг искажается маской гнева, но он тут же берет себя в руки и расправляет плечи, пряча за подрагивающими скулами все свои эмоции. Непроизвольно касаюсь его рубашки…кажется, я только что подписала себе смертный приговор и уже этим вечером буду распята на кровавой арене.
— ЧТО ЭТО БЫЛО?! – рявкает Нуриэль. – Как ты посмела…
— Защитный рефлекс, я не специально, — невинно бормочу я, делая шаг назад. И всем своим видом выражая смирение и страх.
— Кто ты? Говори! Почему лжешь Правителю? Как посмела сопротивляться мне? — он делает шаг вперед, подавляя меня. Его рука опускается на мое горло, и он в двух секундах от того, чтобы сжать его в кулаке.
— Хорошо, я скажу! — выкрикиваю я, когда разгневанное лицо Нура замирает в двух сантиметрах от моего. — Я скажу…Нуриэль, — обращаюсь к нему, используя интонации Мандисы из его воспоминаний. — Я и есть Мандиса…твоя…сестра, и я…вернулась в Элиос в новом теле. Ты должен помочь мне, иначе..
А дальше Нур сжимает ладонь на моем горле, и я больше не могу говорить. Жадно хватаю ртом воздух, но он тут же отпускает меня, громко рассмеявшись.
— Ну насмешила, «принцесса Мандиса». Еще бы сказала, что ты сама Богиня Элейн. Мандиса ушла туда, откуда не возвращаются. В любом теле. Она умерла.
— Нур! Это неправда, и мне нужна твоя помощь от…
— Заткнись! — приказывает Нуриэль, нахмурившись. — Для тебя я – Правитель, не забывайся одала. Ты и жива все еще, только потому что такая…сладкая. И теперь я уж тебя точно не забуду, — Нур явно имеет в виду свой ноющий от боли пах. — Тогда скажи мне, Мандиса. Что ты сказала мне, Иса, когда мы в последний раз остались с тобой наедине? Что это было, Иса? — мне кажется, или в его голосе звучит отчаянье и надежда на то, что это правда…я?
Сердце бежит вскачь, пока судорожно пытаюсь отыскать ответ в глубинах своей памяти. Но все напрасно.
— Я не помню, Нур. Мое сознание в новом теле еще не восстановило полную картину произошедшего. Нур, ты должен послушать…
— Не хочу ничего слушать. Молчи, пока я не заткнул тебя так, как хотел заткнуть с первой секунды нашей встречи, — ожесточенно улыбается Нуриэль. — Ты очень красиво лжешь, одала, но ты не первая, кто представляется принцессой. Но ты первая, кто не будет за это наказана. Что-то в тебе есть, — он задерживает взгляд на моих искусанных Кэлоном губах. Его другом, его братом, его правой рукой.
— И ты мне нравишься. Я жду тебя на Приеме и после него…Кэлону придется поделиться со мной еще одной одалой. Возможно, даже отдать тебя. Надеюсь, в Плезире тебя обучили ублажать каждого Амида, в распоряжении которого ты окажешься, — окидывая меня последним горячим взглядом, Нур кивает в сторону двери, без слов приказывая мне выйти.
Едва сдерживая слезы, я выхожу в коридор, тут же попадая, а точнее возвращаясь в плен к Дагу. Глупо было думать, что Нур поверит мне, учитывая мою новую внешность. Неужели не чувствует, неужели Фелики ему было мало, чтобы поверить мне? Мне необходимо вспомнить те слова, иначе я никогда не избавлюсь от Кэлона. Но…кто сказал, что я могу доверять Нуру? И что, если все, что я знаю о нем – в прошлом, а то, что я вижу сейчас – лишь маска Правителя?
— И не мечтай, крошка, — пыхтит Даг, замечая, как я провожаю Нуриэля взглядом. — Такой, потаскухе как ты, не светит стать одалой Нуриэля. Чистота крови всегда была для него превыше всего.
Перевожу взгляд на Дага, одаривая его снисходительным кивком, ощущая, как по венам течет не чистая кровь…а чистейшая лава.
Кэлон
Главы пересечений в окружении своей свиты прибыли во дворец в назначенное время, и я сдержанно приветствовал гостей, по принятому обычаю находясь по правую руку от Правителя. Тронный зал экстренно был украшен цветами по случаю незапланированного пиршества, созванного для усыпления бдительности возмущенной публичной казнью знати Элиоса. Ярко пылали факелы и свечи в тяжелых позолоченных люстрах, нависающих над столами, которые ломились от всевозможных явств. Мелодичные звуки наполняли огромное пространство парадного зала, все приглашенные одалы дворца танцевали на импровизированной сцене или разносили напитки и еду, прислуживая гостям.
Нуриэль после приветственных мероприятий занял соответствующее ему место за главным столом вместо со мной и его непривычно задумчивой супругой. Он выглядел довольным, снисходительно принимая благодарности за приглашение со стороны гостей. Звучали посты во имя Нуриэля и его блистательного правления. Много кубков осушили собравшиеся за процветание Элиоса и никто не хотел сегодня говорить о смутах и волнениях в Пересечениях. Люди отдались веселью, наслаждаясь вином и танцами прекрасных одал, раздающих каждому свои обольстительные улыбки. Движениях гибких стройных тел завораживали, наполняя чувственными желаниями мужчин и легкой ревностью к их красоте — женщин. Правитель демонстрировал лояльность и дружелюбие верхушке знати своей страны. А мне приходилось подыгрывать ему, делая вид, что я не замечаю настороженных, напряженных и откровенно враждебных взглядов, обращенных на меня.
Но далеко не все приглашенные видели во мне врага. В трех Пересечениях из семи Главами являлись темные жрецы, и еще одного — Минора, темная жрица, с которой меня связывали давние отношения. Власть Саха постепенно разрасталась по Элиосу, и это не могло не волновать людей, не пугать их темными временами, заставляя объединяться и устраивать бунты. Пророчество о Великом Царе теряло свою силу, когда тьма входила в их дома, забирая жизни родных и любимых. Я пытался вразумить жрецов Саха, стоявших во главе отданных под их власть Пересечений, не злоупотреблять своими полномочиями в личных целях. И не раз призывал их к ответу, но жажда кровавых жертв была порой сильнее страха перед моим гневом. И тогда приходилось принимать крайние меры. Некоторых я лишал сил на определенный период времени, других отправлял в многовековую ссылку в Нейтральные земли, откуда они не возвращались. И только Миноре пока удавалось уйти от ответственности за свои преступления. Я не убил ее не потому, что Минора время от времени делила со мной постель. Наши игры давно мне наскучили и если бы я не нуждался в обмене темной энергией, которую получал от наших соитий, то давно бы отправил ее в Нейтральные земли. Многие семьи Элиоса, потерявшие своих дочерей, отблагодарили бы меня. И, возможно, этот момент не за горами. Темная жрица, возможно, станет единственной, кому удастся вернуться. В ней есть частица дара Оминуса. Ясное видение близкого будущего. И я не раз использовал ее дар в своих целях. Она все еще нужна мне. Особенно сейчас, когда нерешенных вопросов слишком много. Я дам ей последний шанс прекратить свои кровавые оргии.
Ее сверхъестественная красота настолько же ослепительна, насколько мощная черная энергетика, исходящая от стройного тела, облаченного в роскошное алое платье. Молочно-белая кожа и иссиня-черные вьющиеся локоны, словно ядовитые змеи, обрамляющие прекрасное лицо, создают завораживающий контраст. Как свет и тьма. Пронизывающий взгляд темных глаз заставляет всех, кто бросает на нее случайных взгляд, в ужасе отводить взор. Именно поэтому места рядом с жрицей пустуют. Она предпочитает одиночество … или меня. Алые губы кривит многообещающая улыбка, когда наши взгляды встречаются.
Не сегодня, жрица. Тебе нечем удивить меня.
Набив животы и вдоволь напившись вина, гости постепенно расслабляются, вставая из-за столов.
Правитель уже проходит мимо нас, как вдруг останавливается. Шаги затихают.
— Стоять, Даг, — властным тоном приказывает Нуриэль.
— Слушаюсь, Правитель, — Даг сильнее сжимает мое предплечье, и это его немой приказ о том, чтобы я помалкивала.
— Ты не видел Кэлона? — сухо интересуется Нур, и я буквально чувствую, как Правитель сканирует меня взглядом. — Я нигде не могу его найти.
— В последний раз я видел его в южной половине дворца. Он готовится к приему, Правитель, — отвечает Даг. — Мы можем идти, Правитель?
— Разумеется, нет. — звучит резкий ответ. И спутница Нуриэля издает недовольный возглас.
— Нур… — слышу тихий голос девушки — его жены?
— Кто это? — интересуется Правитель нарочито небрежным тоном.
— Ничего особенного, — одна из одал Кэлона, — пренебрежительно произносит Даг.
— Подними на меня свой взор, одала, — просит Нуриэль, в его голосе звучат требовательные нотки. Даг сильно сжимает мое плечо, заставляя сцепить зубы от боли и не застонать вслух.
— Подними взгляд, или у тебя проблемы со слухом, одала?! — грозно спрашивает Нуриэль.
Я не выдерживаю давления и резко поднимаю на Императора взгляд.
— У меня все в порядке со слухом, Правитель. Но у кого-то в этом замке проблемы с хорошими манерами, — тонко намекаю я, имея в виду всех, кто причинил мне боль. Судя по настороженному взгляду Нуриэля, он не понимает, о ком именно я говорю: о нем или о Даге. Нур явно поражен моей дерзостью. Он прищуривает веки, разглядывая меня с придирчивым интересом. И делает это прямо при жене. Она тоже сверлит меня ревностным взглядом и недовольно поджимает губы, когда задерживает его на грязных пятнах, оставшихся на моей одежде после пребывания в темнице.
— Не помню, чтобы Кэлон выбирал себе дерзких на язык одал, — вдруг расплывается в пленительной улыбке Нур.
Может, это момент? Сейчас.
— Как тебя зовут?
— Мандиса, — выдыхаю я, и в коридоре повисает полная тишина. Зрачки Нуриэля расширяются, и я замечаю, как перехватывает его дыхание при одном лишь звуке этого имени.
— Я, должно быть, ослышался…или тебя действительно зовут, как принцессу Мандису?
— Ты не ослышался, Нур. Я…
— Мол—чать. Как ты смеешь обращаться ко мне по имени, рабыня для утех моего жреца? Ни слова больше. — отдает приказ Правитель, бросая быстрый взгляд в сторону своей супруги. — Тенея, отправляйся в покои.
Девушка смотрит на мужа с возмущением и немым укором. Но не повиновение в этом дворце недопустимо даже для жен.
— Не спорь, иди. А вы ждите здесь, — обращается он к моим сопровождающим и переводит взгляд на меня снова. — Прошу, — кивает Нур, указывая мне на ближайшую комнату. Слуги открывают передо мной двери, и я захожу внутрь.
Сердце бешено колотится, пока Нуриэль обходит меня, и я прячу взгляд, разглядывая картины в небольшой гостиной. Здесь пахнет затхлостью, как будто в комнату редко заглядывают гости, несмотря на то, что в камине оживленно потрескивает пламя. Я ощущаю легкое волнение, когда Нур окидывает меня пристальным взглядом с ног до головы. Конечно, не очень здорово предстать перед самым важным человеком моей прошлой жизни в таком виде, но наверное лучше так, чем в прозрачном платье…все-таки у Нуриэля есть жена (по крайней мере, я заметила одинаковые кольца на их пальцах). Для меня это — табу. Я бы не смогла увести его у женщины нарочно, только если бы он сам отказался от нее ради меня. Крис всегда говорил, что невозможно построить свое счастье, разрушив чужое. Тенея показалась мне милой девушкой, и…почему я не испытываю ревности к человеку, которого так любила? Ведь я видела нас обоих…то, мое первое видение, во время клинической смерти. Несмотря на сопротивление, мне были приятные его поцелуи, и все, что происходило между нами, явно было пропитано взаимностью.
— Итак, откуда ты? — вскидывает брови Нуриэль.
— Я не помню, Правитель. У меня временная потеря памяти. Моя жизнь началась здесь, во дворце. В качестве одалы Кэлона, — Нур медленно приближается ко мне, и мой пульс предательски учащается, когда я вдыхаю его запах. Он пахнет домом, всеми запахами из детства. И я помню, как утыкалась в его парадный плащ, обнимая после важных встреч и переговоров…
Янтарного цвета глаза не потеряли своего благородного блеска. Он был для меня воплощением стати, величия, мужской силы. Несмотря на то, что мы не сразу нашли общий язык. Наши отношения с Нуриэлем, как я вспомнила, начались с ревности: он не выносил внимание своего отца к моей персоне…и не обращал на меня внимания. Пока не заболел. Помню, как сжимала его холодные руки, приносила ему лекарства и боялась, что он больше никогда не откроет глаз. И когда он, наконец, очнулся, первым, что он увидел, была я. Его надоедливая сестренка. С тех пор он смотрел на меня так, как одалы и другие девушки и не мечтали.
Не Кэлон, а твоя любовь и забота вернули меня к жизни, Мандиса.
Разве могла наивная девушка остаться равнодушной к таким признаниям самого Правителя?
— Ты лжешь, — резко втягивает носом воздух. Нур резко вскидывает руку, кончиками пальцев касаясь моей щеки. Я не дышу, я замираю…
— Ты не похожа на других одал Кэлона. Ты ни на кого не похожа, — мягким, пленительным шепотом обволакивает он, пальцем поддевая мой подбородок. Губы дрожат, я пытаюсь не отводить взгляда от его глаз, но он слишком близко. Я ощущаю, как от него исходит не такая ужасающе мощная энергия, как от Кэлона, но не менее сильная. Закусываю губу, рассматривая аристократические черты лица…острый подбородок, густые брови и большие выразительные глаза, затягивающие в медный омут. Черные волосы гораздо длиннее, чем у Кэлона, и он тоже собирает их на затылке.
— Правитель, я такая же, как и все. Самая обычная одала, — смотрю в глаза, пытаясь взглядом передать ему правду, заставить услышать крик моей души. Раньше мне казалось блестящей идеей рассказать все Нуриэлю, когда выдастся случай, но сейчас я понимаю, какими последствиями может обернуться «моя правда». Он может не поверить мне, посчитать самозванкой и приказать Кэлону казнить меня, как тех людей…допускаю, что мои чувства к Нуру и доверие может быть обманчиво. Ведь это он приказал казнить заговорщиков таким жестоким образом.
— Обычная, — задумчиво повторяет Нуриэль, и его палец скользит ниже, по моей шее. Опускается до ямки под горлом, и я резко вдыхаю. Черт. – Я хочу тебя, одала. Хочу, чтобы ты приняла участие в моем Приеме, который состоится совсем скоро, — поправляет себя он.
— Правитель, но я служу своему Амиду… — лепечу я и замолкаю, когда чувствую руку мужчины на своей талии. Мы смотрим друг другу в глаза, а у меня в голове целая жизнь проходит. Наша история. Сердце утопает в нежности, вызванной теплыми воспоминаниями. Нур смотрит на меня, как загипнотизированный. Он тянется ко мне, делает еще шаг, опуская ладонь на мою ягодицу, обтянутую грязной рубашкой…медленно, но сильно сжимает ее, срывая с моих губ тихий возмущенный стон. Я вспоминаю, как Кэлон прикасался ко мне, как его пальцы настойчиво скользили внутри…черт, хватит! Эти ублюдки лапают всех женщин, рабынь, относясь к нам, как к товару для удовлетворения своих желаний…моя реакция резка и необдуманна: автоматически сгибаю ногу в колене и ударяю Императора в пах. Вот черт, я просто полная идиотка. Нур, я не этого хотела…точнее, ты сам напросился.
— Мать твою! Какого Саха… — сквозь зубы выдает Нуриэль, сгибаясь от боли. Его лицо ишь на миг искажается маской гнева, но он тут же берет себя в руки и расправляет плечи, пряча за подрагивающими скулами все свои эмоции. Непроизвольно касаюсь его рубашки…кажется, я только что подписала себе смертный приговор и уже этим вечером буду распята на кровавой арене.
— ЧТО ЭТО БЫЛО?! – рявкает Нуриэль. – Как ты посмела…
— Защитный рефлекс, я не специально, — невинно бормочу я, делая шаг назад. И всем своим видом выражая смирение и страх.
— Кто ты? Говори! Почему лжешь Правителю? Как посмела сопротивляться мне? — он делает шаг вперед, подавляя меня. Его рука опускается на мое горло, и он в двух секундах от того, чтобы сжать его в кулаке.
— Хорошо, я скажу! — выкрикиваю я, когда разгневанное лицо Нура замирает в двух сантиметрах от моего. — Я скажу…Нуриэль, — обращаюсь к нему, используя интонации Мандисы из его воспоминаний. — Я и есть Мандиса…твоя…сестра, и я…вернулась в Элиос в новом теле. Ты должен помочь мне, иначе..
А дальше Нур сжимает ладонь на моем горле, и я больше не могу говорить. Жадно хватаю ртом воздух, но он тут же отпускает меня, громко рассмеявшись.
— Ну насмешила, «принцесса Мандиса». Еще бы сказала, что ты сама Богиня Элейн. Мандиса ушла туда, откуда не возвращаются. В любом теле. Она умерла.
— Нур! Это неправда, и мне нужна твоя помощь от…
— Заткнись! — приказывает Нуриэль, нахмурившись. — Для тебя я – Правитель, не забывайся одала. Ты и жива все еще, только потому что такая…сладкая. И теперь я уж тебя точно не забуду, — Нур явно имеет в виду свой ноющий от боли пах. — Тогда скажи мне, Мандиса. Что ты сказала мне, Иса, когда мы в последний раз остались с тобой наедине? Что это было, Иса? — мне кажется, или в его голосе звучит отчаянье и надежда на то, что это правда…я?
Сердце бежит вскачь, пока судорожно пытаюсь отыскать ответ в глубинах своей памяти. Но все напрасно.
— Я не помню, Нур. Мое сознание в новом теле еще не восстановило полную картину произошедшего. Нур, ты должен послушать…
— Не хочу ничего слушать. Молчи, пока я не заткнул тебя так, как хотел заткнуть с первой секунды нашей встречи, — ожесточенно улыбается Нуриэль. — Ты очень красиво лжешь, одала, но ты не первая, кто представляется принцессой. Но ты первая, кто не будет за это наказана. Что-то в тебе есть, — он задерживает взгляд на моих искусанных Кэлоном губах. Его другом, его братом, его правой рукой.
— И ты мне нравишься. Я жду тебя на Приеме и после него…Кэлону придется поделиться со мной еще одной одалой. Возможно, даже отдать тебя. Надеюсь, в Плезире тебя обучили ублажать каждого Амида, в распоряжении которого ты окажешься, — окидывая меня последним горячим взглядом, Нур кивает в сторону двери, без слов приказывая мне выйти.
Едва сдерживая слезы, я выхожу в коридор, тут же попадая, а точнее возвращаясь в плен к Дагу. Глупо было думать, что Нур поверит мне, учитывая мою новую внешность. Неужели не чувствует, неужели Фелики ему было мало, чтобы поверить мне? Мне необходимо вспомнить те слова, иначе я никогда не избавлюсь от Кэлона. Но…кто сказал, что я могу доверять Нуру? И что, если все, что я знаю о нем – в прошлом, а то, что я вижу сейчас – лишь маска Правителя?
— И не мечтай, крошка, — пыхтит Даг, замечая, как я провожаю Нуриэля взглядом. — Такой, потаскухе как ты, не светит стать одалой Нуриэля. Чистота крови всегда была для него превыше всего.
Перевожу взгляд на Дага, одаривая его снисходительным кивком, ощущая, как по венам течет не чистая кровь…а чистейшая лава.
Кэлон
Главы пересечений в окружении своей свиты прибыли во дворец в назначенное время, и я сдержанно приветствовал гостей, по принятому обычаю находясь по правую руку от Правителя. Тронный зал экстренно был украшен цветами по случаю незапланированного пиршества, созванного для усыпления бдительности возмущенной публичной казнью знати Элиоса. Ярко пылали факелы и свечи в тяжелых позолоченных люстрах, нависающих над столами, которые ломились от всевозможных явств. Мелодичные звуки наполняли огромное пространство парадного зала, все приглашенные одалы дворца танцевали на импровизированной сцене или разносили напитки и еду, прислуживая гостям.
Нуриэль после приветственных мероприятий занял соответствующее ему место за главным столом вместо со мной и его непривычно задумчивой супругой. Он выглядел довольным, снисходительно принимая благодарности за приглашение со стороны гостей. Звучали посты во имя Нуриэля и его блистательного правления. Много кубков осушили собравшиеся за процветание Элиоса и никто не хотел сегодня говорить о смутах и волнениях в Пересечениях. Люди отдались веселью, наслаждаясь вином и танцами прекрасных одал, раздающих каждому свои обольстительные улыбки. Движениях гибких стройных тел завораживали, наполняя чувственными желаниями мужчин и легкой ревностью к их красоте — женщин. Правитель демонстрировал лояльность и дружелюбие верхушке знати своей страны. А мне приходилось подыгрывать ему, делая вид, что я не замечаю настороженных, напряженных и откровенно враждебных взглядов, обращенных на меня.
Но далеко не все приглашенные видели во мне врага. В трех Пересечениях из семи Главами являлись темные жрецы, и еще одного — Минора, темная жрица, с которой меня связывали давние отношения. Власть Саха постепенно разрасталась по Элиосу, и это не могло не волновать людей, не пугать их темными временами, заставляя объединяться и устраивать бунты. Пророчество о Великом Царе теряло свою силу, когда тьма входила в их дома, забирая жизни родных и любимых. Я пытался вразумить жрецов Саха, стоявших во главе отданных под их власть Пересечений, не злоупотреблять своими полномочиями в личных целях. И не раз призывал их к ответу, но жажда кровавых жертв была порой сильнее страха перед моим гневом. И тогда приходилось принимать крайние меры. Некоторых я лишал сил на определенный период времени, других отправлял в многовековую ссылку в Нейтральные земли, откуда они не возвращались. И только Миноре пока удавалось уйти от ответственности за свои преступления. Я не убил ее не потому, что Минора время от времени делила со мной постель. Наши игры давно мне наскучили и если бы я не нуждался в обмене темной энергией, которую получал от наших соитий, то давно бы отправил ее в Нейтральные земли. Многие семьи Элиоса, потерявшие своих дочерей, отблагодарили бы меня. И, возможно, этот момент не за горами. Темная жрица, возможно, станет единственной, кому удастся вернуться. В ней есть частица дара Оминуса. Ясное видение близкого будущего. И я не раз использовал ее дар в своих целях. Она все еще нужна мне. Особенно сейчас, когда нерешенных вопросов слишком много. Я дам ей последний шанс прекратить свои кровавые оргии.
Ее сверхъестественная красота настолько же ослепительна, насколько мощная черная энергетика, исходящая от стройного тела, облаченного в роскошное алое платье. Молочно-белая кожа и иссиня-черные вьющиеся локоны, словно ядовитые змеи, обрамляющие прекрасное лицо, создают завораживающий контраст. Как свет и тьма. Пронизывающий взгляд темных глаз заставляет всех, кто бросает на нее случайных взгляд, в ужасе отводить взор. Именно поэтому места рядом с жрицей пустуют. Она предпочитает одиночество … или меня. Алые губы кривит многообещающая улыбка, когда наши взгляды встречаются.
Не сегодня, жрица. Тебе нечем удивить меня.
Набив животы и вдоволь напившись вина, гости постепенно расслабляются, вставая из-за столов.
