Мужчины присоединяются к одалам, позволяя тем увлечь их в танце в центр зала, а разряженные женщины посматривают на тех, кто не поддался на чары соблазнительных полуголых рабынь. Столы постепенно пустеют, улыбки становятся шире, смех громче, а тосты все красноречивее.
Я не принимаю участия во всеобщей вакханалии, наблюдая со своего места за тем, как рекой льется вино, а полные собственного достоинства важные представителя правящей знати постепенно теряют свой величественный и моральный облик под воздействием алкогольных паров.
Похоже я и Тенея самые невеселые участники празднества, устроенного Нуриэлем. Даже Минора с радостным предвкушением разглядывает девушек из моего харима, которых получит по окончанию веселья в свое личное пользование. Три одалы и среди них моя опальная аманта, жмутся к стене, испуганно поглядывая на гостей и предчувствуя то, чем для них закончится этот праздник. Я сообщил Миноре чуть раньше имена девушек, которые уедут сегодня вместе с ней. Меня не интересует, что будет с ними дальше. Я обязал жрицу сохранить им жизнь. И это большее, на что пользованные одалы могут рассчитывать.
— Мне кажется, или тебе неуютно, друг мой? — обратился ко мне Нуриэль, заметив мой скучающий вид. Я пожимаю плечами, откидываясь назад на высокую резную спинку стула.
— Праздник прекрасен, Правитель. Но немногие рады видеть меня здесь, — отозвался я, замечая прямой пристальный взгляд Элима, Главы шестого Пересечения, казнившего свою любимую супругу за ментальное прелюбодеяние с темным жрецом. Его ненависть ко мне осязаема, но он сам не осознает, что питает меня подобными сильными эмоциями, дает власть над его сознанием, одержимым местью.
— И ни все, кого я пригласил, присутствуют, — лаконично отозвался Нуриэль. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть в лицо Правителя, но ловлю на себе горячий взгляд его жены. Тенея созрела, а мне даже делать ничего не пришлось. Нуриэль чем-то обидел ее, тем самым сыграв мне на руку.
— Главы Пересечений в сборе и все довольны. Ни одного слова возмущения или недовольства, Правитель. Все идет так, как ты запланировал.
— Я говорю о белокурой одале, которая называет себя Мандисой, — выстреливает Нуриэль. Удивление длится лишь долю секунды. Мою выдержку пробить невозможно. Прищурив глаза, я пристально изучаю черты лица Правителя, пытаясь определить, как глубоки возникшие в его душе сомнения, вызванные словами Исы. Как подобное могло произойти? Я предпринял все меры предосторожности. Нуриэль не должен был ее увидеть. Виновные будут наказаны. А с ней я разберусь позже. Сейчас мне необходимо усыпить бдительность Правителя.
— Ты о девушке, которая склонна к душевным недугам? — с показным равнодушием осведомился я. — Она мне тоже рассказывала про то, что является воплощением Мандисы. Что не помнит своего прошлого. За лживый язык я посадил ее в темницу, где болезнь только прогрессировала. Мне жаль, что тебе пришлось выслушать этот бред.
— Откуда она может знать про Мандису? — подозрительно спросил Нуриэль, явно не собираясь так быстро закрыть тему.
— Кто угодно из сторожил дворца мог рассказать новенькой одале давнюю трагедию, связанную с пропажей прекрасной принцессы Мандисы, — я выразительно смотрю в глаза Нуриэля. В присутствии Тенеи мы не можем открыто говорить, что Иса была убита… мной, как и остальные рии Ори, несущие в своих венах божественный ген. Тенея даже не скрывает своей заинтересованности нашим разговором, жадно вслушиваясь в каждое слово.
— И как ее настоящее имя? — требовательно спрашивает Нуриэль, не желая сдаваться.
— Лианна, Правитель, — сдержанно отвечаю я. — Она прибыла к нам из пятого Пересечения. Минора может подтвердить, если ты не веришь. Я отправлю девушку обратно, как бракованный товар, сегодня сразу после праздника.
— Я бы хотел провести с ней ночь, а утром делай, что угодно, Кэл. Она меня чем-то зацепила. Редко встречается подобная дерзость в наших женщинах. Я уже предвкушаю, какого будет оседлать эту норовистую кобылку. Ты уже испробовал ее? Она очень строптивая?
— Нет, — стиснув челюсти и подавляя вспышку гнева, отрицательно качаю головой. — Тебя ввело в заблуждение ее неадекватное поведение. На самом деле ее за несколько дней использовал не только я, но и вся моя охрана. Даг даже просил оставить ее ему на постоянной основе. Ему пришлась по вкусу ее тощая задница.
— Даг? — с отвращением произнес Нуриэль, сморщив нос. — Это животное? Должно быть он взял ее силой?
— За ночь, что Лианна провела в темнице, она добровольно обработала почти всех моих воинов самыми изощренными способами. Они говорят, что сами не ожидали от хрупкой девушки подобной прыти и ненасытности. Если ты не боишься грязи, которой оставили на ней мои непривыкшие к воде и мылу солдаты, то я позову ее прямо сейчас. Или ты можешь подняться в мой харим, где ее держат в одной из спален взаперти. Здесь она могла бы наделать много шума своими безумными выходками.
Нуриэль разочарованно поджимает губы, глядя перед собой. Ее лицо хранит мрачное выражение. Без сомнения он поверил мне. Его огорчает другое. Очередная лжепринцесса оказалась всего лишь шлюхой, желающей власти и особенного отношения. Таких случаев действительно было немало. Хитрые одалы, узнав про историю пропавшей Мандисы, к которой был неравнодушен сам Правитель, выдавали себя за нее, пытаясь соблазнить и выбить себе тепленькое местечке в спальне Правителя. За клевету их изгоняли из дворца или дарили любому, кто захочет попользоваться интриганкой, но прежде публично пороли на площади обнаженными.
— Фелика…. — Пробормотал он задумчиво. И вскинув взгляд на меня, мрачно добавил. — Выясни уже, откуда появилась птица Мандисы. Народ снова вспомнил о принцессе. Какой смысл стоит за появлением Феникса? Я устал видеть призрак Исы повсюду. Куда бы я ни шел….
— Это совесть говорит в тебе, Правитель, — отвечаю я чуть слышно, чтобы Тенея не разобрала мои слова, и добавляю уже громче. — Я знаю, как решить твою проблему. Завтра я покину дворец и отправлюсь в Нейтральные земли Оракула, чтобы узнать, несло ли появление Феликса какой-то знак свыше, и, возможно, Оминус даст ответы на другие вопросы, которые давно витают над Элиосом. Аспис до сих пор не найден.
— Стоит ли рисковать жизнью из-за какой-то птицы? — вступает в разговор Тенея, и Нуриэль с удивлением смотрит на нее.
— Кто дал тебе право голоса, женщина? Когда говорю я, твое дело молчать, — грозно отвечает он. — Уже второй раз за сегодня ты дерзишь мне.
— Говорить в присутствии жены о том, что ты хочешь оседлать какую-то грязную рабыню — разве не оскорбление для законной супруги? — с вызовом спрашивает Тенея.
— Твоя супруга права. Ты проявил неуважение, — встаю на сторону женщины, и Нуриэль багровеет от гнева.
— Сговорились? Тебе ли учить меня уважению к женщине? Твоя аманта через несколько часов поступит в услужение Миноре, которую за глаза называют «кровожадной ведьмой».
— Но я не женат, Правитель. К своей супруге я бы относился согласно ее положению.
— Ты лжец, Кэл. Мы оба знаем, что тебе запрещено жениться, и ты не имеешь понятия, о чем говоришь.
— Я вижу, как расстроена твоя жена, Правитель, — качая головой, произношу, не реагируя на волны агрессии, исходящие от разгневанного Нуриэля. — Но ты прав, я влезаю не в свое дело. И спасибо за напоминание о том, что я обречен на одиночество.
— Не смеши меня, Кэл. Твой харим переполнен одалами со всех уголков Элиоса. И они знают, как скрасить твое одиночество.
— Но ни одну из них я не смогу назвать своей женой, своей возлюбленной, ни одна из них не сможет родить мне сына.
— Это к лучшему, Кэл, — ухмыльнулся Нуриэль. — Элиос может спать спокойно, пока твои сыновья не начали бегать по замку. Хватит с нас одного темного жреца.
— Это так эгоистично, Нур, — отвечает Тенея. Ее взгляд, обращенный ко мне, полон сострадания. А я хохочу внутри так же, как и Нур не может сдержаться от громкого смеха, глядя на мое страдальческое выражение лица.
— Прочь, Тенея. Глупой женщине не место за моим столом, — со смехом прогоняет он свою супругу и наливает вино из кувшина в мой кубок. — Выпьем, брат, за твое путешествие в Нейтральные земли. Я попрошу жрецов всех магов и чародеев Элиоса молиться за тебя и успех твоего похода. Надеюсь, ты вернешься с хорошими новостями для меня и для моей империи.
— Не сомневайся, Нуриэль, — уверенно отвечаю я на его торжественную речь.
— Сегодня твоя последняя ночь во дворце. Проведи ее так, чтобы воспоминания скрасили твое нелёгкое путешествие. — покровительственно благословил меня Правитель.
— Тогда я покину праздник, Нуриэль и поднимусь к своим одалам, чтобы не терять времени даром, — с этими словами, дождавшись согласного кивка Нура, я встаю из-за стола и направляюсь к выходу из парадного зала, чтобы поднять в свои покои. Уже на лестнице меня останавливает Минора. Ее пальцы плотно обвивают мое запястье, впиваясь коготками в кожу незажившей раны под широки повязкой.
— Кэлон, вечер в полном разгаре, а ты спешишь сбежать, — томно мурлыкает она, когда я поворачиваюсь. Второй рукой она ласково проводит по моей груди, спускается ниже, бесстыдно забираясь за пояс брюк. Тот трюк, который чуть меня не убил, когда я навестил Мандису в темнице, теперь оставил мою плоть совершенно равнодушной к поглаживаниям жрицы.
— Ты не хочешь меня? — удивленно прищурив, кошачьи глаза, произносит жрица, убирая свои руки от моего тела. — Тебя кто-то ждет наверху?
— Не уверен, что это твое дело, Минора. Я бы сказал, если бы нуждался в твоих услугах этой ночью.
— Фелика явилась не случайно, — черные глаза вонзились в мои, и она снова схватила мое травмированное запястье. Я даже не заметил, как жрица содрала повязку с моей кожи. И с потрясёнными вскриком выронила мою руку, словно коснулась ядовитой змеи. Мне показалось, что она даже зашипела, увидев ожог на моей коже.
— Ты вернул ее, безумец? Как тебе удалось? — она снова уставилась на меня немигающим яростным взглядом. — Ты принес проклятье нашему миру. Во имя чего, Кэлон? Неужели страсть к одной женщине способна затуманить твой взор?
— Что за бред ты несешь, Мина? Я не понял ни слова! Ты совершенно обезумела. Возьми одал, которых я обещал тебе и уезжай в свои владения.
— Оракул не станет говорить с тобой. Ему нужна она, Кэлон, — произнесла Минора, не сводя с меня глаз, словно не слышала ни слово из того, что я ей сказал.
— Твои видения лгут. Нет никакой женщины, Минора, — отрицательно качаю я головой. Холодная ухмылка кривит красивые чувственные губы.
— Она должна остаться в Нейтральных землях, — отвечает жрица. — Я напала на след еще одной рии Ори. Несколько дней, и я получу ее, чтобы доставить тебе в целости и сохранности. И взамен попрошу выполнить только одно пожелание. Оставь ту, что пойдет с тобой в нейтральные земли, там. Возвращайся один.
— Я не могу ничего тебе обещать, Минора, до тех пор, пока рия Ори не окажется в стенах дворца, — бесстрастно отвечаю я.
— Тогда повремени, Кэл. Повремени с походом. В Нейтральных землях твоя магия бесполезна. Послушай, свою верную подругу.
— Верную? — рассмеялся я. — Ты даже Саху бы изменяла, моя дорогая.
— Я говорю не от телесной верности, Кэл. И ты меня прекрасно понял. Просто подумай, кто тебе ближе и кто ни разу не предал тебя, — она окинула меня своим магическим темным взглядом и, резко рванувшись, пошла прочь, оставляя после себя искры негодования и неудовлетворенного женского желания.
— Проклятая ведьма, — мрачно хмурюсь я, чувствуя себя озадаченным странным поведением и не менее странными словами Миноры. Нельзя отрицать ее дар ясного взора, и она угадала многое, несмотря на то, что не назвала имя Мандисы вслух. Известие о новой рие, на след которой напала жрица, не могло не вызвать оптимистических ожиданий, но откровенное предостережение в отношении Мандисы наполняло тревожным предчувствием. Неужели мне придется взять ее в Нейтральные земли? Сова показалась нам обоим. Уверен, Иса тоже видела вестника Оминуса.
Оракул не станет говорить с тобой. Ему нужна она, Кэлон.
Есть ли у меня основания не верить жрице? Минора права в одном, ее преданность мне и Саху никогда не подвергалась сомнению. Она знает, что я такое, знает гораздо больше, чем я сам. И иногда в глазах могущественной темной жрицы я вижу страх и поклонение, которые наполняют меня подозрением, что Миноре известно больше, чем она говорит. Даже во время наших эротических оргий часть ее сознания остается закрытой блоками, но я никогда не пытался понять, что там, оставляя ей место для личных мыслей и тайн. Сейчас бы я все отдал, чтобы заглянуть туда и убедится, что слова жрицы не выдумка, не плод воспаленного одурманенного выпитым вином воображения.
Сах молчит. Я могу лишь доверится своей интуиции, а она говорит, что Мандису нельзя оставлять здесь, в одном дворце с охваченным похотью Нуриэлем и жаждущей получить ее в ряды своих рабынь Минорой. Если Иса вызвала ее интерес, ничто не помешает жрице вернуться за ней, когда я уеду. А у Исы пока недостаточно сил, чтобы противостоять Миноре.
Сах побери, почему меня это заботит?
С губ срывается негодующее рычание, когда я врываюсь в свои покои. В несколько шагов я оказываюсь прямо перед незваной гостьей. На моей кровати, положив руки на колени и опустив глаза, сидит Тенея. И я солгу, если скажу, что не ожидал ее здесь увидеть.
— Госпожа, что привело тебя ко мне? Неужели ты приняла верное решение? — спрашиваю я, обхватив пальцами ее подбородок и заставляя взглянуть мне в лицо.
— Я пришла скрасить твоё одиночество перед долгим путешествием, Кэлон. Пообещай, что никто не узнает о нашей близости! — потребовала женщина.
— Даю тебе слово, Тенея. Слово жреца. Никто не узнает о нашей близости сегодня, — поклялся я, глядя в голубые глаза жены Нуриэля. Поднявшись на ноги, девушка спустила с плеч платье, представ моему взгляду совершенно обнаженной.
— Ты прекрасна, моя госпожа, — детально изучив изгибы стройного тела, озвучил я свой вердикт, и даже ее плечи порозовели от смущения. — Чего бы ты хотела, Тенея? Не нужно стесняться!
Ее ресницы опустились, когда она скользнула взглядом по моей груди вниз. Холодные от волнения пальцы вцепились в шнуровку на моей рубашке, резкими движениями распуская ее.
— Смелее, госпожа. Любое пожелание, — вкрадчиво шепчу я, и ее ладони скользят по моей груди, лаская твёрдые мышцы, очерчивая пальцами древние символы рун, выбитые на моей коже. Я не прикасаюсь к ней, отдавая всю власть в руки обезумевшей от запретной страсти женщине. Грех заставляет ее гореть сильнее.
— Когда ты рассказывал про ту девушку, которая не могла насытится, отдаваясь Дагу и другим мужчинам, я подумала, что никогда не знала такой страсти, такого животного желания, — пробормотали губы Тенеи, удивив даже меня. Маленькая ханжа и пуританка оказалась с огоньком. Кто бы мог подумать.
— Ты хочешь испытать желание подобной силы? — ласково спросил я, когда ее рука накрыла выпуклость на моих брюках. Не стоит удивляться. Что обнажённая женщина, взывающая к страсти, никого не оставит равнодушным. Но я не настолько глуп, чтобы поддаться искушению.
— Да, я хочу? — задыхаясь прошептала женщина. — Хочу, чтобы я умирала от похоти всю ночь, и ты удовлетворил мое желание.
Я не принимаю участия во всеобщей вакханалии, наблюдая со своего места за тем, как рекой льется вино, а полные собственного достоинства важные представителя правящей знати постепенно теряют свой величественный и моральный облик под воздействием алкогольных паров.
Похоже я и Тенея самые невеселые участники празднества, устроенного Нуриэлем. Даже Минора с радостным предвкушением разглядывает девушек из моего харима, которых получит по окончанию веселья в свое личное пользование. Три одалы и среди них моя опальная аманта, жмутся к стене, испуганно поглядывая на гостей и предчувствуя то, чем для них закончится этот праздник. Я сообщил Миноре чуть раньше имена девушек, которые уедут сегодня вместе с ней. Меня не интересует, что будет с ними дальше. Я обязал жрицу сохранить им жизнь. И это большее, на что пользованные одалы могут рассчитывать.
— Мне кажется, или тебе неуютно, друг мой? — обратился ко мне Нуриэль, заметив мой скучающий вид. Я пожимаю плечами, откидываясь назад на высокую резную спинку стула.
— Праздник прекрасен, Правитель. Но немногие рады видеть меня здесь, — отозвался я, замечая прямой пристальный взгляд Элима, Главы шестого Пересечения, казнившего свою любимую супругу за ментальное прелюбодеяние с темным жрецом. Его ненависть ко мне осязаема, но он сам не осознает, что питает меня подобными сильными эмоциями, дает власть над его сознанием, одержимым местью.
— И ни все, кого я пригласил, присутствуют, — лаконично отозвался Нуриэль. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть в лицо Правителя, но ловлю на себе горячий взгляд его жены. Тенея созрела, а мне даже делать ничего не пришлось. Нуриэль чем-то обидел ее, тем самым сыграв мне на руку.
— Главы Пересечений в сборе и все довольны. Ни одного слова возмущения или недовольства, Правитель. Все идет так, как ты запланировал.
— Я говорю о белокурой одале, которая называет себя Мандисой, — выстреливает Нуриэль. Удивление длится лишь долю секунды. Мою выдержку пробить невозможно. Прищурив глаза, я пристально изучаю черты лица Правителя, пытаясь определить, как глубоки возникшие в его душе сомнения, вызванные словами Исы. Как подобное могло произойти? Я предпринял все меры предосторожности. Нуриэль не должен был ее увидеть. Виновные будут наказаны. А с ней я разберусь позже. Сейчас мне необходимо усыпить бдительность Правителя.
— Ты о девушке, которая склонна к душевным недугам? — с показным равнодушием осведомился я. — Она мне тоже рассказывала про то, что является воплощением Мандисы. Что не помнит своего прошлого. За лживый язык я посадил ее в темницу, где болезнь только прогрессировала. Мне жаль, что тебе пришлось выслушать этот бред.
— Откуда она может знать про Мандису? — подозрительно спросил Нуриэль, явно не собираясь так быстро закрыть тему.
— Кто угодно из сторожил дворца мог рассказать новенькой одале давнюю трагедию, связанную с пропажей прекрасной принцессы Мандисы, — я выразительно смотрю в глаза Нуриэля. В присутствии Тенеи мы не можем открыто говорить, что Иса была убита… мной, как и остальные рии Ори, несущие в своих венах божественный ген. Тенея даже не скрывает своей заинтересованности нашим разговором, жадно вслушиваясь в каждое слово.
— И как ее настоящее имя? — требовательно спрашивает Нуриэль, не желая сдаваться.
— Лианна, Правитель, — сдержанно отвечаю я. — Она прибыла к нам из пятого Пересечения. Минора может подтвердить, если ты не веришь. Я отправлю девушку обратно, как бракованный товар, сегодня сразу после праздника.
— Я бы хотел провести с ней ночь, а утром делай, что угодно, Кэл. Она меня чем-то зацепила. Редко встречается подобная дерзость в наших женщинах. Я уже предвкушаю, какого будет оседлать эту норовистую кобылку. Ты уже испробовал ее? Она очень строптивая?
— Нет, — стиснув челюсти и подавляя вспышку гнева, отрицательно качаю головой. — Тебя ввело в заблуждение ее неадекватное поведение. На самом деле ее за несколько дней использовал не только я, но и вся моя охрана. Даг даже просил оставить ее ему на постоянной основе. Ему пришлась по вкусу ее тощая задница.
— Даг? — с отвращением произнес Нуриэль, сморщив нос. — Это животное? Должно быть он взял ее силой?
— За ночь, что Лианна провела в темнице, она добровольно обработала почти всех моих воинов самыми изощренными способами. Они говорят, что сами не ожидали от хрупкой девушки подобной прыти и ненасытности. Если ты не боишься грязи, которой оставили на ней мои непривыкшие к воде и мылу солдаты, то я позову ее прямо сейчас. Или ты можешь подняться в мой харим, где ее держат в одной из спален взаперти. Здесь она могла бы наделать много шума своими безумными выходками.
Нуриэль разочарованно поджимает губы, глядя перед собой. Ее лицо хранит мрачное выражение. Без сомнения он поверил мне. Его огорчает другое. Очередная лжепринцесса оказалась всего лишь шлюхой, желающей власти и особенного отношения. Таких случаев действительно было немало. Хитрые одалы, узнав про историю пропавшей Мандисы, к которой был неравнодушен сам Правитель, выдавали себя за нее, пытаясь соблазнить и выбить себе тепленькое местечке в спальне Правителя. За клевету их изгоняли из дворца или дарили любому, кто захочет попользоваться интриганкой, но прежде публично пороли на площади обнаженными.
— Фелика…. — Пробормотал он задумчиво. И вскинув взгляд на меня, мрачно добавил. — Выясни уже, откуда появилась птица Мандисы. Народ снова вспомнил о принцессе. Какой смысл стоит за появлением Феникса? Я устал видеть призрак Исы повсюду. Куда бы я ни шел….
— Это совесть говорит в тебе, Правитель, — отвечаю я чуть слышно, чтобы Тенея не разобрала мои слова, и добавляю уже громче. — Я знаю, как решить твою проблему. Завтра я покину дворец и отправлюсь в Нейтральные земли Оракула, чтобы узнать, несло ли появление Феликса какой-то знак свыше, и, возможно, Оминус даст ответы на другие вопросы, которые давно витают над Элиосом. Аспис до сих пор не найден.
— Стоит ли рисковать жизнью из-за какой-то птицы? — вступает в разговор Тенея, и Нуриэль с удивлением смотрит на нее.
— Кто дал тебе право голоса, женщина? Когда говорю я, твое дело молчать, — грозно отвечает он. — Уже второй раз за сегодня ты дерзишь мне.
— Говорить в присутствии жены о том, что ты хочешь оседлать какую-то грязную рабыню — разве не оскорбление для законной супруги? — с вызовом спрашивает Тенея.
— Твоя супруга права. Ты проявил неуважение, — встаю на сторону женщины, и Нуриэль багровеет от гнева.
— Сговорились? Тебе ли учить меня уважению к женщине? Твоя аманта через несколько часов поступит в услужение Миноре, которую за глаза называют «кровожадной ведьмой».
— Но я не женат, Правитель. К своей супруге я бы относился согласно ее положению.
— Ты лжец, Кэл. Мы оба знаем, что тебе запрещено жениться, и ты не имеешь понятия, о чем говоришь.
— Я вижу, как расстроена твоя жена, Правитель, — качая головой, произношу, не реагируя на волны агрессии, исходящие от разгневанного Нуриэля. — Но ты прав, я влезаю не в свое дело. И спасибо за напоминание о том, что я обречен на одиночество.
— Не смеши меня, Кэл. Твой харим переполнен одалами со всех уголков Элиоса. И они знают, как скрасить твое одиночество.
— Но ни одну из них я не смогу назвать своей женой, своей возлюбленной, ни одна из них не сможет родить мне сына.
— Это к лучшему, Кэл, — ухмыльнулся Нуриэль. — Элиос может спать спокойно, пока твои сыновья не начали бегать по замку. Хватит с нас одного темного жреца.
— Это так эгоистично, Нур, — отвечает Тенея. Ее взгляд, обращенный ко мне, полон сострадания. А я хохочу внутри так же, как и Нур не может сдержаться от громкого смеха, глядя на мое страдальческое выражение лица.
— Прочь, Тенея. Глупой женщине не место за моим столом, — со смехом прогоняет он свою супругу и наливает вино из кувшина в мой кубок. — Выпьем, брат, за твое путешествие в Нейтральные земли. Я попрошу жрецов всех магов и чародеев Элиоса молиться за тебя и успех твоего похода. Надеюсь, ты вернешься с хорошими новостями для меня и для моей империи.
— Не сомневайся, Нуриэль, — уверенно отвечаю я на его торжественную речь.
— Сегодня твоя последняя ночь во дворце. Проведи ее так, чтобы воспоминания скрасили твое нелёгкое путешествие. — покровительственно благословил меня Правитель.
— Тогда я покину праздник, Нуриэль и поднимусь к своим одалам, чтобы не терять времени даром, — с этими словами, дождавшись согласного кивка Нура, я встаю из-за стола и направляюсь к выходу из парадного зала, чтобы поднять в свои покои. Уже на лестнице меня останавливает Минора. Ее пальцы плотно обвивают мое запястье, впиваясь коготками в кожу незажившей раны под широки повязкой.
— Кэлон, вечер в полном разгаре, а ты спешишь сбежать, — томно мурлыкает она, когда я поворачиваюсь. Второй рукой она ласково проводит по моей груди, спускается ниже, бесстыдно забираясь за пояс брюк. Тот трюк, который чуть меня не убил, когда я навестил Мандису в темнице, теперь оставил мою плоть совершенно равнодушной к поглаживаниям жрицы.
— Ты не хочешь меня? — удивленно прищурив, кошачьи глаза, произносит жрица, убирая свои руки от моего тела. — Тебя кто-то ждет наверху?
— Не уверен, что это твое дело, Минора. Я бы сказал, если бы нуждался в твоих услугах этой ночью.
— Фелика явилась не случайно, — черные глаза вонзились в мои, и она снова схватила мое травмированное запястье. Я даже не заметил, как жрица содрала повязку с моей кожи. И с потрясёнными вскриком выронила мою руку, словно коснулась ядовитой змеи. Мне показалось, что она даже зашипела, увидев ожог на моей коже.
— Ты вернул ее, безумец? Как тебе удалось? — она снова уставилась на меня немигающим яростным взглядом. — Ты принес проклятье нашему миру. Во имя чего, Кэлон? Неужели страсть к одной женщине способна затуманить твой взор?
— Что за бред ты несешь, Мина? Я не понял ни слова! Ты совершенно обезумела. Возьми одал, которых я обещал тебе и уезжай в свои владения.
— Оракул не станет говорить с тобой. Ему нужна она, Кэлон, — произнесла Минора, не сводя с меня глаз, словно не слышала ни слово из того, что я ей сказал.
— Твои видения лгут. Нет никакой женщины, Минора, — отрицательно качаю я головой. Холодная ухмылка кривит красивые чувственные губы.
— Она должна остаться в Нейтральных землях, — отвечает жрица. — Я напала на след еще одной рии Ори. Несколько дней, и я получу ее, чтобы доставить тебе в целости и сохранности. И взамен попрошу выполнить только одно пожелание. Оставь ту, что пойдет с тобой в нейтральные земли, там. Возвращайся один.
— Я не могу ничего тебе обещать, Минора, до тех пор, пока рия Ори не окажется в стенах дворца, — бесстрастно отвечаю я.
— Тогда повремени, Кэл. Повремени с походом. В Нейтральных землях твоя магия бесполезна. Послушай, свою верную подругу.
— Верную? — рассмеялся я. — Ты даже Саху бы изменяла, моя дорогая.
— Я говорю не от телесной верности, Кэл. И ты меня прекрасно понял. Просто подумай, кто тебе ближе и кто ни разу не предал тебя, — она окинула меня своим магическим темным взглядом и, резко рванувшись, пошла прочь, оставляя после себя искры негодования и неудовлетворенного женского желания.
— Проклятая ведьма, — мрачно хмурюсь я, чувствуя себя озадаченным странным поведением и не менее странными словами Миноры. Нельзя отрицать ее дар ясного взора, и она угадала многое, несмотря на то, что не назвала имя Мандисы вслух. Известие о новой рие, на след которой напала жрица, не могло не вызвать оптимистических ожиданий, но откровенное предостережение в отношении Мандисы наполняло тревожным предчувствием. Неужели мне придется взять ее в Нейтральные земли? Сова показалась нам обоим. Уверен, Иса тоже видела вестника Оминуса.
Оракул не станет говорить с тобой. Ему нужна она, Кэлон.
Есть ли у меня основания не верить жрице? Минора права в одном, ее преданность мне и Саху никогда не подвергалась сомнению. Она знает, что я такое, знает гораздо больше, чем я сам. И иногда в глазах могущественной темной жрицы я вижу страх и поклонение, которые наполняют меня подозрением, что Миноре известно больше, чем она говорит. Даже во время наших эротических оргий часть ее сознания остается закрытой блоками, но я никогда не пытался понять, что там, оставляя ей место для личных мыслей и тайн. Сейчас бы я все отдал, чтобы заглянуть туда и убедится, что слова жрицы не выдумка, не плод воспаленного одурманенного выпитым вином воображения.
Сах молчит. Я могу лишь доверится своей интуиции, а она говорит, что Мандису нельзя оставлять здесь, в одном дворце с охваченным похотью Нуриэлем и жаждущей получить ее в ряды своих рабынь Минорой. Если Иса вызвала ее интерес, ничто не помешает жрице вернуться за ней, когда я уеду. А у Исы пока недостаточно сил, чтобы противостоять Миноре.
Сах побери, почему меня это заботит?
С губ срывается негодующее рычание, когда я врываюсь в свои покои. В несколько шагов я оказываюсь прямо перед незваной гостьей. На моей кровати, положив руки на колени и опустив глаза, сидит Тенея. И я солгу, если скажу, что не ожидал ее здесь увидеть.
— Госпожа, что привело тебя ко мне? Неужели ты приняла верное решение? — спрашиваю я, обхватив пальцами ее подбородок и заставляя взглянуть мне в лицо.
— Я пришла скрасить твоё одиночество перед долгим путешествием, Кэлон. Пообещай, что никто не узнает о нашей близости! — потребовала женщина.
— Даю тебе слово, Тенея. Слово жреца. Никто не узнает о нашей близости сегодня, — поклялся я, глядя в голубые глаза жены Нуриэля. Поднявшись на ноги, девушка спустила с плеч платье, представ моему взгляду совершенно обнаженной.
— Ты прекрасна, моя госпожа, — детально изучив изгибы стройного тела, озвучил я свой вердикт, и даже ее плечи порозовели от смущения. — Чего бы ты хотела, Тенея? Не нужно стесняться!
Ее ресницы опустились, когда она скользнула взглядом по моей груди вниз. Холодные от волнения пальцы вцепились в шнуровку на моей рубашке, резкими движениями распуская ее.
— Смелее, госпожа. Любое пожелание, — вкрадчиво шепчу я, и ее ладони скользят по моей груди, лаская твёрдые мышцы, очерчивая пальцами древние символы рун, выбитые на моей коже. Я не прикасаюсь к ней, отдавая всю власть в руки обезумевшей от запретной страсти женщине. Грех заставляет ее гореть сильнее.
— Когда ты рассказывал про ту девушку, которая не могла насытится, отдаваясь Дагу и другим мужчинам, я подумала, что никогда не знала такой страсти, такого животного желания, — пробормотали губы Тенеи, удивив даже меня. Маленькая ханжа и пуританка оказалась с огоньком. Кто бы мог подумать.
— Ты хочешь испытать желание подобной силы? — ласково спросил я, когда ее рука накрыла выпуклость на моих брюках. Не стоит удивляться. Что обнажённая женщина, взывающая к страсти, никого не оставит равнодушным. Но я не настолько глуп, чтобы поддаться искушению.
— Да, я хочу? — задыхаясь прошептала женщина. — Хочу, чтобы я умирала от похоти всю ночь, и ты удовлетворил мое желание.
