— Тебя не спасет плащ, если я захочу поиметь тебя, Мандиса, — напоминает он и ведет меня к порталу. Я отчаянно упираюсь, ощущая, как меня начинает затягивать в водоворот энергии. Невольно вспоминаются те ощущения, которые испытывала, когда тонула и умирала, не в силах противостоять силе волн и затягивающей на дно водной пучине.
— Хватит! — кричу я, пытаясь вырваться из мертвой хватки Кэлона. — Нет! Не пойду, я сказала!
— Мандиса, — Кэлон вдруг резко прижимает меня к себе, и одной ладонью я упираюсь в его грудь. — Ты должна запомнить, что с этой секунды ты должна безоговорочно меня слушаться. Если я скажу остановиться, ты замрешь. Если скажу затеряться в толпе, остаться незамеченной, ты спрячешь взгляд и будешь помалкивать. Если я скажу бежать, как можно быстрее — беги и не оглядывайся. Ни в коем случае не разговаривать с другими людьми. Ни при каких обстоятельствах. Ты во всем должна слушать только меня, если хочешь вернуться живой к своему драгоценному Нуриэлю, — с гневом выплевывает последнее слово он. — Поняла меня? — Кэлон обхватывает мои скулы большим и указательным пальцем. — И чтобы ни одной гребанной выходки и вольности, женщина.
— Иначе что? — с вызовом произношу я, не успевая излить на него ответную, полную гнева тираду. Кэлон затыкает меня мгновенно и желанным для себя способом — его губы жестко обхватывают мои, но это длится всего лишь мгновение. Я погружаюсь во тьму, ощущая, как он толкает меня в портал. Грудь сдавливают тяжелые невидимые цепи, и у меня такое чувство, что я уменьшаюсь, сжимаясь до размеров песчинки. Меня непрерывно кружит вокруг своей оси, тошнота подкатывает к горлу, невыносимо дышать и кричать. Некого звать на помощь. Я больше не чувствую присутствие Кэлона.
Остаюсь абсолютна одна, вне времени и пространства. Всего на пару секунд…как только понимаю, что вот-вот задохнусь, меня выбрасывает из этого кошмара, и я падаю на землю, царапая кожу ладоней о мелкие камни. Тяжело дыша, ищу взглядом Кэлона. Он твердо стоит на ногах, смахивая пылинки со своего плаща. А я чувствую себя так, словно меня сейчас наизнанку вывернет…
Интересно, куда он постоянно перемещается, раз так устойчив к порталу? Я не помню того, чтобы Минора занималась подобным.
— Первые разы всегда так больно. На обратном пути будет легче, — обещает Кэлон, протягивая мне руку. Мне не хочется принимать помощь от ублюдка, который оклеветал меня перед Нуриэлем. Но, чтобы избежать лишних препирательств, я подаю ему руку, позволяя помочь мне подняться.
Оглядываю местность, в которой мы оказались. Обстановка напоминает мне Богом забытое место где-нибудь на окраине Техаса. Здесь нет ничего кроме грунтовой дороги и деревянной конюшни из прогнившего дерева. Начало мне уже не нравится.
— Может, ты расскажешь, какого Саха происходит? — не выдерживаю я, но Кэлон лишь задумчиво смотрит на дверь, отдавая сухой приказ:
— Просто иди за мной.
— Я и шагу не сделаю, пока ты не скажешь, что нам предстоит! И куда ты меня привел! — топаю ногой, чтобы хоть как-то до него достучаться.
— Иса, что в словах «иди за мной» тебе не понятно? Или мне повторить правила? — рычит Кэлон, подходя ко мне в упор. Мой нос почти упирается в его широкую грудь. — Возможно, ты не понимаешь слов и напрашиваешься на то, чтобы я каждое хорошенько впечатал в твою любопытную голову? Я могу это устроить, — я потрясенно киваю, прекрасно понимая, на что он намекает. Голубые глаза переливаются оттенками гнева, пока он не разворачивается ко мне спиной, и я иду за ним, попадая в пропитанную характерным запахом для подобного места конюшню.
Останавливаюсь вместе с Кэлоном, который замирает возле одного из стойл. Слегка вздрагиваю, услышав легкое фырканье, и нахожу взглядом скакуна с черной как смоль шерстью. Конь не сопротивляется и издает тихое ржание, когда Кэлон выводит его за повод. Не успеваю я рассмотреть красавца, как Кэлон тянет светло-коричневую кобылицу из соседнего загона. Сдерживаю восторг, любуясь благородными и красивыми животными. Я никогда не ездила верхом. Боюсь, я даже в седло сесть не смогу, какое там управлять непредсказуемой лошадью.
— Каталась верхом в своем новом теле? — читает мои мысли Кэлон, когда мы выходим на улицу. Замираю на месте, отмечая про себя полное изменение обстановки вокруг. Мои ботинки утопают в траве, и я чувствую запахи леса. Клянусь, когда мы заходили в конюшню, не было ни намека на деревья, а теперь нас окружают непроходимые заросли.
— Нет, — пораженно бормочу себе под нос, все еще не веря своим глазам. — Этого не было здесь. Где мы находимся? — почти требую ответов я.
— В Нейтральных землях, — наконец хоть как-то поясняет Кэлон. Со скучающим видом он наблюдает за тем, как неловко я мнусь рядом с кобылицей. Понятия не имею, как залезть в седло, и не хочу выглядеть при этом нелепо. Тоже мне «принцесса Мандиса», неужели меня не учили верховой езде?
— Тебе помочь, Иса? — насмехается он, когда я с гордо поднятой головой цепляюсь за седло, неумело засовывая ботинок в стремя.
— Справлюсь и без твоей помощи, — огрызаюсь, не глядя на Кэлона. Руку подает, предлагает помощь…да пошел ты к черту. Как будто это изменит того, что ты уже натворил. Что сделал сотни лет назад, убив меня, и как обращался со мной сейчас. Хорошие манеры не помогут тебе растопить меня, Кэлон.
Мои попытки оказаться верхом на лошади заканчиваются тем, что я лечу вниз, норовя упасть на спину и что-нибудь себе повредить. Не успевая сгруппироваться, я готовлюсь к боли, отчаянно пытаясь схватиться за край седла. Падаю я в руки Кэлона, выдыхая с облегчением.
— Хватайся за седло, — стиснув зубы, я выполняю приказ, ощущая ладонь Кэлона на своем бедре. Он приподнимает меня, и, черт его подери, я почти ощущаю, как его ладонь слегка сжимает мою ягодицу. Ненавижу.
Поджимаю губы, глядя на него сверху вниз, и заставляю выдавить из себя:
— Спасибо. Теперь я ненавижу тебя еще больше.
— Почему? — интересуется Кэлон, в два счета запрыгивая на скакуна, и мы начинаем двигаться в сторону леса.
— Ты не упускаешь возможности распустить руки? — даже не смотрю в его сторону. Вот правда, лучше не смотреть. Сил нет видеть красивого мужчину в этом сущем Дьяволе. Иногда телесная оболочка не соответствует внутреннему содержанию. Ему бы куда больше подошла физиономия Дага.
— Брось, Иса. Тебе нравится, когда я распускаю руки. Всегда нравилось, — задумчиво тянет Кэлон. Наши лошади двигаются бок о бок, синхронно цокая копытами о землю. – Расслабься, так ты только пугаешь кобылицу, — советует жрец, замечая, как я вцепилась в серебристую гриву и сильно сжала бока коленями.
— К счастью, я не помню, что мне там нравилось, Кэлон. В любом случае это было из-за браслета. Мы с тобой оба знаем, что без него я бы никогда не отвечала так…на твои действия, — невольно вспоминаю ласки Кэлона в темнице. Низ живота мгновенно наполняется предательским теплом, и я опускаю капюшон ниже, пряча лицо, чтобы не заметил, как краснеют щеки. Браслет…опять он.
Стоп.
Только сейчас я замечаю кое-что странное. Змея больше не сдавливает предплечье, не обжигает меня раскаленным металлом. Браслет не подает никаких признаков «жизни» с тех самых пор, как мы начали движение. Я смотрю на Кэлона иначе, будто трезвым взглядом. И понимаю…что почти ничего не изменилось. Моя ненависть остается такой же сильной. Но и влечение…оно никуда не исчезает. Просто я могу его контролировать, отодвигать на второй план.
— То есть тебе не нравилось забираться в мою спальню и… — начинает говорить Кэлон, и я не верю, что он намерен вот так припомнить мне подростковую влюбленность. Но внезапно Кэлон резко замолкает, становится мрачным, погружаясь в себя. Ну и Сах с ним, пусть молчит. И все же странный, отсутствующий взгляд Кэлона начинает меня напрягать. Его словно мучают какие-то воспоминания, отчего мне становится еще любопытнее и интереснее прочитать его мысли.
— Почувствовала, да? — нарушает молчание Кэлон, когда мы глубже проникаем в лес. Хруст сухих веток под копытами, фырканье лошадей и пение птиц сопровождают нас в пути. Легкие наполняются запахами леса, влажной листвы и древесины.
— Да. Браслет холодный.
— Он здесь не работает, — поясняет Кэлон, и у меня тут же мелькает мысль о том, что я могу теперь применить свой дар.
— И твоя сила тоже, — одним ударом разбивает мои мечты Кэлон, снова читая мысли.
— А твоя?
— И моя.
— Что это за Нейтральные земли такие? — помню, что обещала больше игнорировать его, но это невозможно, пока я не представлю полную картину происходящего. Ведь ничего не предвещало того, что я с Кэлоном отправлюсь в какой-то лес через гребанный портал, который мне чуть внутренности не расщепил.
— Нейтральные земли — это реальная иллюзия, сон наяву. Сон Оминуса. Думаю, будет лишним пояснять кто это такой, ты сама скоро его увидишь. У него тысячи обличий. И он не любит, когда его тревожат. Поэтому предпочитает устраивать ловушки для путников, что ступили на его земли. На самом деле мы находимся недалеко от его Владений — он живет в одной из пещер у подножия вулкана Сантин. Оминусу подвластно пространство и время в Нейтральных Землях, оно меняется в зависимости от его настроения. Поэтому мы можем добираться до него несколько дней, недель… и даже годы.
— Что? Годы?! Ты издеваешься?
— Здесь другое исчисление времени, Иса. Год может пролететь за мгновение, как во сне. Все, что важно – добраться до Оминуса и вернуться живыми, — спокойно рассказывает Кэлон, и я с удивлением замечаю, что у него даже тон голоса изменился. Без своих сил жреца…он другой. Будто Сах разжимает ладонь, в которой держит его душу…
— То есть мы можем умереть?
— Не в обычном понимании, Иса. Мы просто застрянем здесь на неопределенный промежуток времени или со временем забудем, кто мы, став одними из странников, которые будут нам попадаться время от времени. Их нужно обходить стороной, так как они несут в себе опасность.
— Черт, я могу отказаться и попросить тебя вернуть меня обратно?
— Я не собираюсь обсуждать свои решения, Иса.
— Ну, конечно. Кто бы спорил, о великий и ужасный Амид, — насмешливо говорю я. — И зачем нам этот твой Оминус? — возвожу глаза к небу. На самом деле на природе пока куда приятнее, чем в спальне с недалекими одалами. Последнее не касается Николетты.
— У меня есть к нему разговор.
— А зачем ты меня взял с собой?
— Чтобы ты не натворила глупостей в мое отсутствие, — наконец, он кидает на меня задумчивый взгляд, словно что-то припоминая.
— Оберегаешь от Нура? — проницательно спрашиваю я.
— Тебе не добраться до Императора, Иса. Не убедить Нуриэля. Он помнит тебя как рыжеволосую девчонку. Он всего лишь человек, и ему не дано увидеть того, что вижу я, — наши взгляды встречаются, и я быстро отвожу свой, не в силах выдержать это дурацкое ощущение того, что все, что происходит сейчас между нами — имеет значение. Мы вдвоем, в лесу, заходим все глубже туда, где я полностью буду зависеть от его силы и решений. Потому что…заглянем правде в глаза, он — воин, у которого за спиной не одна битва и не одно подобное путешествие, а я почти никогда не покидала пределы дворца. Но зато прыгнула за пределы своего мира.
Даже если очень сильно захочу, я не смогу сбежать здесь от Кэлона. Глупо. Бессмысленно. Опасно. У меня лишь один выход — посетить с ним этого Оминуса, вернуться в замок и надеяться, что Фелика на этот раз справилась с доверенной ей миссией. После того, как я окажусь под защитой Нуриэля, я найду куда надавить и как убедить Императора в том, что его друг заслуживает ни чести, ни почетного места при дворе, а как минимум…изгнания. Туда, откуда он пришел. Он заслужил еще большего — публичной казни. За то, что сделал со мной. За то, что сделал и еще не раз сделает с другими. За всю кровь на его руках.
Я доведу свою двойную игру до конца, и через что бы мы не прошли сейчас вместе, я найду способ, как поставить жреца на место.
Мы продолжаем путь, каждый погрузившись в свои мысли. Мощные порывы внезапного ветра заставляют меня прятать лицо в воротнике плаща в жалких попытках согреться. Дело не только в ветре, кровь в моих венах стремительно остывает. Я и не заметила, как привыкла к другой температуре тела. Несмотря на подклад из шерсти, я начинаю дрожать, цепляясь за поводья. Кожа на руках покраснела от холода и огрубела от жесткой веревки.
— Вроде пока не так холодно. Подклад из шерсти Орана. — Кэлон с плохо скрываем беспокойством посматривает на меня. — Огненная значит, рия? — ухмыляется жрец.
— Это так и будет продолжаться? — хмурюсь, в который раз глядя на открытые участки неба, которое постоянно меняет цвет с голубого на темно-синий.
— Оминус пытается навести страху. И это только начало. Возможно, хочет, чтобы чужаки покинули его владения. Он так отпугивает случайных путников. Иса, не все возвращаются живыми из земель Оракула.
— Может и нам не стоит продолжать? — сильнее сжимаю веревки, испытывая леденящий душу страх. И не смерти я боюсь…а этой неизвестности.
— Нет, Мандиса мы не остановимся.
— Даже чтобы поесть?
— У тебя в сумке есть бутылка воды и хлеб. Остановки будут только на сон. Ты же хочешь, чтобы это скорее закончилось? Ты уже хочешь есть? Я не голоден, — взгляд Кэлона задерживается на моих губах. — По крайней мере, мой голод не утолить едой.
Пропускаю его пошлый намек мимо ушей, надувая губы. И почему я все еще с ним разговариваю? Иначе с ума можно сойти от одиночества.
— Да уж, легко говорить тому, кто не провел несколько дней в темнице.
— Все могло бы быть иначе, Иса. Мне ж… — Кэлон осекается на слове «жаль».
Я снова с удивлением замечаю перемены в его настроении. Задумчивый, отрешенный, более спокойный. Что его мучает, что? Проклятая маска, которую носят непроницаемые мужчины. Можно умереть от любопытства, гадая, что за ней спрятано. Тем сильнее хочется ее сорвать вопреки здравому смыслу. Я хочу знать, какие на самом деле кипят чувства в его черном сердце. Почему он ведет себя так, словно я ничтожество, а потом все время держит меня при себе, как нечто бесценное? Я хочу знать больше о нашем прошлом.
После того, как доедаю пышную мягкую булочку, я снова нарушаю молчание:
— Кэлон, мне нужно отойти. Побыть одной.
— Зачем? А… — многозначительно тянет он. — Я не выпущу тебя из поля своего зрения.
— Ты шутишь? Подглядывать будешь? — возмущаюсь я, не веря в то, что он даже в туалет мне не дает сходить спокойно.
— Нет, Иса, — холодно отрезает Кэлон, не глядя в мою сторону.
— Я, пожалуй, еще потерплю, — сквозь зубы соглашаюсь я, поправляя поводья, направляю кобылицу вперед. Мне кажется, она все время хочет свернуть с дороги и увести меня туда, где мне ветки лицо расцарапают. Самое странное, что меня начинают терзать странные мысли и образы, всплывающие в памяти. И они не самые приятные. Я постоянно вижу окровавленные тела своих родителей и отворачиваюсь, пряча лицо в кожаном камзоле человека из воспоминаний, стоящего рядом со мной. Мама и папа. Какими они были? Любили ли меня? Как друг с другом познакомились? Мысли о них не покидают меня на протяжении всей дороги, и я заставляю себя не думать об этом, чтобы не давать Кэлону лишний повод думать, что проливаю свои слезы из-за него.
— Хватит! — кричу я, пытаясь вырваться из мертвой хватки Кэлона. — Нет! Не пойду, я сказала!
— Мандиса, — Кэлон вдруг резко прижимает меня к себе, и одной ладонью я упираюсь в его грудь. — Ты должна запомнить, что с этой секунды ты должна безоговорочно меня слушаться. Если я скажу остановиться, ты замрешь. Если скажу затеряться в толпе, остаться незамеченной, ты спрячешь взгляд и будешь помалкивать. Если я скажу бежать, как можно быстрее — беги и не оглядывайся. Ни в коем случае не разговаривать с другими людьми. Ни при каких обстоятельствах. Ты во всем должна слушать только меня, если хочешь вернуться живой к своему драгоценному Нуриэлю, — с гневом выплевывает последнее слово он. — Поняла меня? — Кэлон обхватывает мои скулы большим и указательным пальцем. — И чтобы ни одной гребанной выходки и вольности, женщина.
— Иначе что? — с вызовом произношу я, не успевая излить на него ответную, полную гнева тираду. Кэлон затыкает меня мгновенно и желанным для себя способом — его губы жестко обхватывают мои, но это длится всего лишь мгновение. Я погружаюсь во тьму, ощущая, как он толкает меня в портал. Грудь сдавливают тяжелые невидимые цепи, и у меня такое чувство, что я уменьшаюсь, сжимаясь до размеров песчинки. Меня непрерывно кружит вокруг своей оси, тошнота подкатывает к горлу, невыносимо дышать и кричать. Некого звать на помощь. Я больше не чувствую присутствие Кэлона.
Остаюсь абсолютна одна, вне времени и пространства. Всего на пару секунд…как только понимаю, что вот-вот задохнусь, меня выбрасывает из этого кошмара, и я падаю на землю, царапая кожу ладоней о мелкие камни. Тяжело дыша, ищу взглядом Кэлона. Он твердо стоит на ногах, смахивая пылинки со своего плаща. А я чувствую себя так, словно меня сейчас наизнанку вывернет…
Интересно, куда он постоянно перемещается, раз так устойчив к порталу? Я не помню того, чтобы Минора занималась подобным.
— Первые разы всегда так больно. На обратном пути будет легче, — обещает Кэлон, протягивая мне руку. Мне не хочется принимать помощь от ублюдка, который оклеветал меня перед Нуриэлем. Но, чтобы избежать лишних препирательств, я подаю ему руку, позволяя помочь мне подняться.
Оглядываю местность, в которой мы оказались. Обстановка напоминает мне Богом забытое место где-нибудь на окраине Техаса. Здесь нет ничего кроме грунтовой дороги и деревянной конюшни из прогнившего дерева. Начало мне уже не нравится.
— Может, ты расскажешь, какого Саха происходит? — не выдерживаю я, но Кэлон лишь задумчиво смотрит на дверь, отдавая сухой приказ:
— Просто иди за мной.
— Я и шагу не сделаю, пока ты не скажешь, что нам предстоит! И куда ты меня привел! — топаю ногой, чтобы хоть как-то до него достучаться.
— Иса, что в словах «иди за мной» тебе не понятно? Или мне повторить правила? — рычит Кэлон, подходя ко мне в упор. Мой нос почти упирается в его широкую грудь. — Возможно, ты не понимаешь слов и напрашиваешься на то, чтобы я каждое хорошенько впечатал в твою любопытную голову? Я могу это устроить, — я потрясенно киваю, прекрасно понимая, на что он намекает. Голубые глаза переливаются оттенками гнева, пока он не разворачивается ко мне спиной, и я иду за ним, попадая в пропитанную характерным запахом для подобного места конюшню.
Останавливаюсь вместе с Кэлоном, который замирает возле одного из стойл. Слегка вздрагиваю, услышав легкое фырканье, и нахожу взглядом скакуна с черной как смоль шерстью. Конь не сопротивляется и издает тихое ржание, когда Кэлон выводит его за повод. Не успеваю я рассмотреть красавца, как Кэлон тянет светло-коричневую кобылицу из соседнего загона. Сдерживаю восторг, любуясь благородными и красивыми животными. Я никогда не ездила верхом. Боюсь, я даже в седло сесть не смогу, какое там управлять непредсказуемой лошадью.
— Каталась верхом в своем новом теле? — читает мои мысли Кэлон, когда мы выходим на улицу. Замираю на месте, отмечая про себя полное изменение обстановки вокруг. Мои ботинки утопают в траве, и я чувствую запахи леса. Клянусь, когда мы заходили в конюшню, не было ни намека на деревья, а теперь нас окружают непроходимые заросли.
— Нет, — пораженно бормочу себе под нос, все еще не веря своим глазам. — Этого не было здесь. Где мы находимся? — почти требую ответов я.
— В Нейтральных землях, — наконец хоть как-то поясняет Кэлон. Со скучающим видом он наблюдает за тем, как неловко я мнусь рядом с кобылицей. Понятия не имею, как залезть в седло, и не хочу выглядеть при этом нелепо. Тоже мне «принцесса Мандиса», неужели меня не учили верховой езде?
— Тебе помочь, Иса? — насмехается он, когда я с гордо поднятой головой цепляюсь за седло, неумело засовывая ботинок в стремя.
— Справлюсь и без твоей помощи, — огрызаюсь, не глядя на Кэлона. Руку подает, предлагает помощь…да пошел ты к черту. Как будто это изменит того, что ты уже натворил. Что сделал сотни лет назад, убив меня, и как обращался со мной сейчас. Хорошие манеры не помогут тебе растопить меня, Кэлон.
Мои попытки оказаться верхом на лошади заканчиваются тем, что я лечу вниз, норовя упасть на спину и что-нибудь себе повредить. Не успевая сгруппироваться, я готовлюсь к боли, отчаянно пытаясь схватиться за край седла. Падаю я в руки Кэлона, выдыхая с облегчением.
— Хватайся за седло, — стиснув зубы, я выполняю приказ, ощущая ладонь Кэлона на своем бедре. Он приподнимает меня, и, черт его подери, я почти ощущаю, как его ладонь слегка сжимает мою ягодицу. Ненавижу.
Поджимаю губы, глядя на него сверху вниз, и заставляю выдавить из себя:
— Спасибо. Теперь я ненавижу тебя еще больше.
— Почему? — интересуется Кэлон, в два счета запрыгивая на скакуна, и мы начинаем двигаться в сторону леса.
— Ты не упускаешь возможности распустить руки? — даже не смотрю в его сторону. Вот правда, лучше не смотреть. Сил нет видеть красивого мужчину в этом сущем Дьяволе. Иногда телесная оболочка не соответствует внутреннему содержанию. Ему бы куда больше подошла физиономия Дага.
— Брось, Иса. Тебе нравится, когда я распускаю руки. Всегда нравилось, — задумчиво тянет Кэлон. Наши лошади двигаются бок о бок, синхронно цокая копытами о землю. – Расслабься, так ты только пугаешь кобылицу, — советует жрец, замечая, как я вцепилась в серебристую гриву и сильно сжала бока коленями.
— К счастью, я не помню, что мне там нравилось, Кэлон. В любом случае это было из-за браслета. Мы с тобой оба знаем, что без него я бы никогда не отвечала так…на твои действия, — невольно вспоминаю ласки Кэлона в темнице. Низ живота мгновенно наполняется предательским теплом, и я опускаю капюшон ниже, пряча лицо, чтобы не заметил, как краснеют щеки. Браслет…опять он.
Стоп.
Только сейчас я замечаю кое-что странное. Змея больше не сдавливает предплечье, не обжигает меня раскаленным металлом. Браслет не подает никаких признаков «жизни» с тех самых пор, как мы начали движение. Я смотрю на Кэлона иначе, будто трезвым взглядом. И понимаю…что почти ничего не изменилось. Моя ненависть остается такой же сильной. Но и влечение…оно никуда не исчезает. Просто я могу его контролировать, отодвигать на второй план.
— То есть тебе не нравилось забираться в мою спальню и… — начинает говорить Кэлон, и я не верю, что он намерен вот так припомнить мне подростковую влюбленность. Но внезапно Кэлон резко замолкает, становится мрачным, погружаясь в себя. Ну и Сах с ним, пусть молчит. И все же странный, отсутствующий взгляд Кэлона начинает меня напрягать. Его словно мучают какие-то воспоминания, отчего мне становится еще любопытнее и интереснее прочитать его мысли.
— Почувствовала, да? — нарушает молчание Кэлон, когда мы глубже проникаем в лес. Хруст сухих веток под копытами, фырканье лошадей и пение птиц сопровождают нас в пути. Легкие наполняются запахами леса, влажной листвы и древесины.
— Да. Браслет холодный.
— Он здесь не работает, — поясняет Кэлон, и у меня тут же мелькает мысль о том, что я могу теперь применить свой дар.
— И твоя сила тоже, — одним ударом разбивает мои мечты Кэлон, снова читая мысли.
— А твоя?
— И моя.
— Что это за Нейтральные земли такие? — помню, что обещала больше игнорировать его, но это невозможно, пока я не представлю полную картину происходящего. Ведь ничего не предвещало того, что я с Кэлоном отправлюсь в какой-то лес через гребанный портал, который мне чуть внутренности не расщепил.
— Нейтральные земли — это реальная иллюзия, сон наяву. Сон Оминуса. Думаю, будет лишним пояснять кто это такой, ты сама скоро его увидишь. У него тысячи обличий. И он не любит, когда его тревожат. Поэтому предпочитает устраивать ловушки для путников, что ступили на его земли. На самом деле мы находимся недалеко от его Владений — он живет в одной из пещер у подножия вулкана Сантин. Оминусу подвластно пространство и время в Нейтральных Землях, оно меняется в зависимости от его настроения. Поэтому мы можем добираться до него несколько дней, недель… и даже годы.
— Что? Годы?! Ты издеваешься?
— Здесь другое исчисление времени, Иса. Год может пролететь за мгновение, как во сне. Все, что важно – добраться до Оминуса и вернуться живыми, — спокойно рассказывает Кэлон, и я с удивлением замечаю, что у него даже тон голоса изменился. Без своих сил жреца…он другой. Будто Сах разжимает ладонь, в которой держит его душу…
— То есть мы можем умереть?
— Не в обычном понимании, Иса. Мы просто застрянем здесь на неопределенный промежуток времени или со временем забудем, кто мы, став одними из странников, которые будут нам попадаться время от времени. Их нужно обходить стороной, так как они несут в себе опасность.
— Черт, я могу отказаться и попросить тебя вернуть меня обратно?
— Я не собираюсь обсуждать свои решения, Иса.
— Ну, конечно. Кто бы спорил, о великий и ужасный Амид, — насмешливо говорю я. — И зачем нам этот твой Оминус? — возвожу глаза к небу. На самом деле на природе пока куда приятнее, чем в спальне с недалекими одалами. Последнее не касается Николетты.
— У меня есть к нему разговор.
— А зачем ты меня взял с собой?
— Чтобы ты не натворила глупостей в мое отсутствие, — наконец, он кидает на меня задумчивый взгляд, словно что-то припоминая.
— Оберегаешь от Нура? — проницательно спрашиваю я.
— Тебе не добраться до Императора, Иса. Не убедить Нуриэля. Он помнит тебя как рыжеволосую девчонку. Он всего лишь человек, и ему не дано увидеть того, что вижу я, — наши взгляды встречаются, и я быстро отвожу свой, не в силах выдержать это дурацкое ощущение того, что все, что происходит сейчас между нами — имеет значение. Мы вдвоем, в лесу, заходим все глубже туда, где я полностью буду зависеть от его силы и решений. Потому что…заглянем правде в глаза, он — воин, у которого за спиной не одна битва и не одно подобное путешествие, а я почти никогда не покидала пределы дворца. Но зато прыгнула за пределы своего мира.
Даже если очень сильно захочу, я не смогу сбежать здесь от Кэлона. Глупо. Бессмысленно. Опасно. У меня лишь один выход — посетить с ним этого Оминуса, вернуться в замок и надеяться, что Фелика на этот раз справилась с доверенной ей миссией. После того, как я окажусь под защитой Нуриэля, я найду куда надавить и как убедить Императора в том, что его друг заслуживает ни чести, ни почетного места при дворе, а как минимум…изгнания. Туда, откуда он пришел. Он заслужил еще большего — публичной казни. За то, что сделал со мной. За то, что сделал и еще не раз сделает с другими. За всю кровь на его руках.
Я доведу свою двойную игру до конца, и через что бы мы не прошли сейчас вместе, я найду способ, как поставить жреца на место.
Мы продолжаем путь, каждый погрузившись в свои мысли. Мощные порывы внезапного ветра заставляют меня прятать лицо в воротнике плаща в жалких попытках согреться. Дело не только в ветре, кровь в моих венах стремительно остывает. Я и не заметила, как привыкла к другой температуре тела. Несмотря на подклад из шерсти, я начинаю дрожать, цепляясь за поводья. Кожа на руках покраснела от холода и огрубела от жесткой веревки.
— Вроде пока не так холодно. Подклад из шерсти Орана. — Кэлон с плохо скрываем беспокойством посматривает на меня. — Огненная значит, рия? — ухмыляется жрец.
— Это так и будет продолжаться? — хмурюсь, в который раз глядя на открытые участки неба, которое постоянно меняет цвет с голубого на темно-синий.
— Оминус пытается навести страху. И это только начало. Возможно, хочет, чтобы чужаки покинули его владения. Он так отпугивает случайных путников. Иса, не все возвращаются живыми из земель Оракула.
— Может и нам не стоит продолжать? — сильнее сжимаю веревки, испытывая леденящий душу страх. И не смерти я боюсь…а этой неизвестности.
— Нет, Мандиса мы не остановимся.
— Даже чтобы поесть?
— У тебя в сумке есть бутылка воды и хлеб. Остановки будут только на сон. Ты же хочешь, чтобы это скорее закончилось? Ты уже хочешь есть? Я не голоден, — взгляд Кэлона задерживается на моих губах. — По крайней мере, мой голод не утолить едой.
Пропускаю его пошлый намек мимо ушей, надувая губы. И почему я все еще с ним разговариваю? Иначе с ума можно сойти от одиночества.
— Да уж, легко говорить тому, кто не провел несколько дней в темнице.
— Все могло бы быть иначе, Иса. Мне ж… — Кэлон осекается на слове «жаль».
Я снова с удивлением замечаю перемены в его настроении. Задумчивый, отрешенный, более спокойный. Что его мучает, что? Проклятая маска, которую носят непроницаемые мужчины. Можно умереть от любопытства, гадая, что за ней спрятано. Тем сильнее хочется ее сорвать вопреки здравому смыслу. Я хочу знать, какие на самом деле кипят чувства в его черном сердце. Почему он ведет себя так, словно я ничтожество, а потом все время держит меня при себе, как нечто бесценное? Я хочу знать больше о нашем прошлом.
После того, как доедаю пышную мягкую булочку, я снова нарушаю молчание:
— Кэлон, мне нужно отойти. Побыть одной.
— Зачем? А… — многозначительно тянет он. — Я не выпущу тебя из поля своего зрения.
— Ты шутишь? Подглядывать будешь? — возмущаюсь я, не веря в то, что он даже в туалет мне не дает сходить спокойно.
— Нет, Иса, — холодно отрезает Кэлон, не глядя в мою сторону.
— Я, пожалуй, еще потерплю, — сквозь зубы соглашаюсь я, поправляя поводья, направляю кобылицу вперед. Мне кажется, она все время хочет свернуть с дороги и увести меня туда, где мне ветки лицо расцарапают. Самое странное, что меня начинают терзать странные мысли и образы, всплывающие в памяти. И они не самые приятные. Я постоянно вижу окровавленные тела своих родителей и отворачиваюсь, пряча лицо в кожаном камзоле человека из воспоминаний, стоящего рядом со мной. Мама и папа. Какими они были? Любили ли меня? Как друг с другом познакомились? Мысли о них не покидают меня на протяжении всей дороги, и я заставляю себя не думать об этом, чтобы не давать Кэлону лишний повод думать, что проливаю свои слезы из-за него.
