Аметистовые глаза воинственно смотрят на меня, и я, не желая спорить, отстраняюсь. Иса садится, скидывая плащ и оглядываясь по сторонам. Сквозь ткань палатки пробивается свет.
— Уже утро? Мне кажется, я и часа не проспала, — недовольно хмурится девушка. На коленях двигается в сторону выхода и распахивает полог, выглядывая наружу. — Вау, — выдыхает она. — Ты только посмотри. Нет, не смотри. Ты не заслужил такой красоты. Сиди здесь, а я пойду искупаюсь.
— Эй, стой, — протягиваю руку, чтобы поймать Ису, но не успеваю. Она уже снаружи. — Мандиса, вернись сейчас же! — рычу я, выбираясь вслед за ней.
Теперь мы на покрытом зеленью и дикорастущими цветущими кустарниками берегу безмятежной реки. Сложно отрицать очевидное — место и правда живописное. Синее безоблачное небо распростерлось над нами, теплые лучи солнца пронизывают все вокруг, бесконечные луга тянутся до самого горизонта. Дурманящий аромат цветов и травы опьяняет. Да, именно так я сейчас себя чувствую. Немного пьяным…. И не уверен, что дело только в ароматах, витающих в воздухе. Бабочки порхают над цветами, напоминая мне о том моменте, как я увидел испуганную растерянную Ису в комнате в окружении распускающихся Амет.
Мандиса резво бежит прямиком к воде, приподнимая руками подол. Тяжелые кожаные ботинки на толстой подошве смотрятся весьма оригинально с женственным длинным платьем. Светлые волосы разметаются за ее спиной и падают на плечи тяжелой волной, закрывая лицо, когда она резко оборачивается.
— Убирайся, Кэлон. Я хочу купаться. Мне нужно смыть с себя пыль и твои мерзкие прикосновения, — убирая за уши непокорные локоны, заносчиво заявляет Иса. Я медленно приближаюсь, оглядываясь по сторонам. Я знаю, как обманчива может быть красота, которую мы видим в данный момент.
— Я не позволю тебе войти в реку одной, Иса. Даже не мечтай, — категорично заявляю.
— Кто тебя спрашивает? — с вызовом спросила она, снова поворачиваясь ко мне спиной. Скидывая ботинки, она опускает кончики пальцев одной ноги в воду. — Какая теплая. И прозрачная словно стекло.
— Это небезопасно, Иса, — предостерегаю я девушку. Стая ярких некрупных птиц с криком пролетает мимо и исчезает в голубой выси.
— Твой Оракул явно сегодня в настроении, — подняв голову, Иса провожает птиц долгим взглядом, попутно замечает: — В отличии от тебя.
— В отличии от меня ему наплевать, сожрет тебя какой-нибудь речной обитатель или нет, — парирую я.
— С каких это пор? — она оборачивается, окидывая меня скептическим взглядом. — Какая тебе разница, умру я сейчас, или ты убьёшь меня через пару дней?
— Или пару сотен лет, — мрачно говорю я. — Или тысяч.
— Тысяч? — выгнув бровь, Иса иронично ухмыляется. — Думаешь, тебе хватит тысячи лет, чтобы поставить меня на колени?
— Мне хватило минуты, чтобы сделать это.
Улыбка сползает с лица Мандисы, и она заметно бледнеет. Ее остекленевший взгляд останавливается на мне.
— Спасибо, что напомнил, Кэлон, — холодно произносит она. — Но знаешь, это жалкая победа, и гордиться тебе совершенно нечем. Я никогда бы не сделала ничего подобного по собственной воле. Если насилие для тебя кажется приемлемым для того, чтобы заставить женщину слушаться тебя и быть покорной, как жалкая рабыня, то мне тебя искренне жаль. Признайся самому себе, что ты не можешь получить меня, не используя магию. Без браслета я бы даже не взглянула в твою сторону. Убей меня сейчас, если планируешь повторить нечто подобное.
— Не вынуждай меня, Иса, и я не буду причинять тебе боль.
— Я ничего тебе не сделала, — яростно возразила девушка. — Ты изнасиловал меня самым мерзким из возможных способов, не только физически, сколько морально и ментально. Мои мысли принадлежат мне, как и мое тело.
— Ты ошибаешься, Иса, — уверенно отвечаю я, поравнявшись с ней. Инстинктивно девушка делает шаг назад, в воду. — Ты принадлежишь мне, и как только признаешь это, все изменится.
— Да, пошел ты к черту, Кэлон, — презрительно фыркнула Иса, вскинув голову. — Даже если в мире не останется других мужчин, я на тебя не взгляну.
— Какие громкие обещания! — ухмылка раздвигает мои губы, и я накручиваю на палец, упавший на ее лоб длинный локон. — Как думаешь, сколько пройдет времени, когда ты возьмешь свои слова обратно и раздвинешь для меня свои стройные ножки?
Щеки девушки стали пунцовыми.
— Никогда, Кэлон! Никогда этот день не настанет, — яростно шипит Иса. Склонив голову, я многозначительно ухмыляюсь. И Мандиса резко выставив руки отталкивает меня. — Отойди. Мне нужно искупаться! Я не могу при тебе.
— Тогда плавай в одежде, — небрежно пожав плечами, говорю я, складывая руки на груди. Иса недоверчиво хмурится, глядя на меня.
— Чтобы потом замерзнуть? Мы в любой момент можем оказаться на Севере.
— На Севере Элиос, Иса. А там редко бывает очень холодно, — поправляю я ее.
— Черт, я еще не привыкла. Но ты и так меня понял.
— Я никуда не уйду.
— Тогда отвернись. И поклянись, что не повернешься, пока я не скажу.
— Хорошо, — выдыхаю я с раздражением. — Пять минут.
— Десять.
— Черт с тобой.
— Вижу, ты учишься у меня злословию, — ухмыльнулась девушка.
Я отворачиваюсь в сторону палатки, мысленно представляя те уроки, которые с удовольствием бы преподал маленькой спорщице. Надо быть совсем слепым, чтобы не замечать, что она намеренно дразнит и подначивает меня. Это так на нее похоже….
Я жду ровно минуту, и когда слышу характерный всплеск, оборачиваюсь. Иса заходит в воду совершенно обнаженной. Не для того, чтобы соблазнить меня, у нее просто выхода нет. Мокрая одежда, если мы вдруг окажемся в ледяной пустыне, равносильна смертному приговору. И поэтому она двигается быстро, совершенно не грациозно, спешит скрыться в волнах реки, если я вдруг не сдержу слово. Но я его и не давал. «Хорошо» — это не клятва и даже не обещание. Но я успеваю увидеть красивую спину, изгиб тонкой талии, упругую попку, которая пару раз во время сна прижималась ко мне так, что приходилось стискивать зубы, чтобы не расправиться с ей в моем стиле. И тогда бы крику было не оберешься. Взгляд едва успевает оценить длинные стройные ноги, прежде чем Иса ныряет в воду с головой.
— Иса, черт! — яростно воплю я, скидываю одежду и иду за ней. Она не замечает меня. То ныряя, то появляясь снова, загребая воду руками и снова погружаясь. Несколько секунд, и я ее нагоняю. Когда она в очередной раз уходит под воду, я хватаю ее за руку, с силой вытаскивая на поверхность.
— Ты совсем спятила? — рычу я, когда отплёвываясь и теряя равновесие, она инстинктивно хватается за мои плечи. — Чем мокрое платье отличается от мокрых волос?
— Ты мог сказать об этом, пока я не вошла в воду? — с яростью спрашивает Мандиса. И она права, я засмотрелся на ее задницу, не заметив, что она не заплела волосы наверх.
— Быстро на берег. Может быть, успеют высохнуть, — говорю я уже спокойнее. Вода действительно чистая и очень прозрачная, слишком прозрачная…. Мой взгляд скользит с ее лица вниз, и воздух между нами начинает накаляться.
— Какого черта ты полез сюда? Это ты убирайся! — отпуская одну руку, она прикрывает красивую грудь с розовыми затвердевшими сосками. — И прекрати пялиться.
— Я поверю, что это просто ветер, — иронично замечаю я. —Тебе нечего стесняться, Иса.
— Зато тебе есть чего! — гневно бросает она, тоже опуская взгляд вниз. — Под водой ветра нет. И не думаю, ветер способен на такое. Если только ты не извращенец, — фыркает она.
— Я извращенец, малышка, — с усмешкой бросаю я, резко привлекая к себе, прижимаясь мощной эрекцией к ее животу. Иса упирается, пытаясь оттолкнуть меня, но у нее нет никаких шансов. — Еще какой извращенец, — повторяю и целую в приоткрывшиеся в возмущённом крике губы. Она пытается вытолкнуть мой язык, но получает обратный эффект, и я уверенно проникаю вглубь ее рта, преодолевая сопротивление. Опускаю руки под воду, сжимая ладонями умопомрачительную задницу, и приподнимаю, прижимая к пульсирующему члену. Все мысли об грозящей в любой момент опасности вылетают из головы. Я погружаюсь в ощущение близости ее тела, тепла нежных губ. Она не отвечает мне, но, Сах побери, сейчас это даже неважно. Здесь все чувствуется иначе, и я просто эгоистично наслаждаюсь моментом нежности и обжигающей потребности без примеси безумного стремления распять и заклеймить любой ценой. Я растворяюсь в новых для меня эмоциях, не обращая никакого внимания на град ударов, которыми Иса хаотично и щедро осыпает мои плечи и грудь. — Тебе понравится то, насколько извращенным я могу быть, девочка, — шепчу я, отрываясь от ее губ, когда воздуха в легких не остаётся. И когда наклоняюсь снова, она кусает меня за губу. Ощутимо, пуская кровь. Кровожадная бестия. Руки непроизвольно разжимаются, и она, тут же пользуясь свободой, бьет меня коленам в пах, но, надо признать, не так сильно, как я заслуживаю.
— Ты останешься здесь до завтра, Мандиса, — произношу я, не глядя ей в глаза. Мой возбужденный член возмущен очередным отказом, но мне нужно собраться с мыслями, прежде чем я пойму, какого Саха тут происходит. — И, если ты не одумаешься и не встретишь меня так, как полагается покорной одале, мне придется применить к тебе наказание, которое я использую для всех своих одал. И это не хлыст, Иса. Подумай хорошенько над возможными вариантами.
И я ухожу, чувствуя на своей спине ее яростный взгляд.
На этот раз я не использовал пространственный портал и в храм Саха поднимался пешком, минуя несколько бесконечных пролетев. Моему возбужденному телу необходима нагрузка и воспалённому мозгу тоже. Я не хотел возвращаться к прошлому, но случившееся в темнице толкало меня назад к истокам.
Мои руки уже были по локоть в крови, а Мандиса еще была абсолютно невинна.
Я не замечал ее тогда, и тот день казался мне туманным расплывчатым воспоминанием. Она была просто надоедливой пугливой девчонкой, на которую я натыкался, куда бы не шел. И это казалось мне простым совпадением, а спустя годы я сам искал встречи. Искал встречи, зная, что нельзя, что самое невинное ее прикосновение запретно для меня, и даже находится рядом иногда было невыносимо, и все-таки я не мог ничего поделать со своим влечением. Запрет только усиливал его в разы, порождая во мне зачатки одержимости.
Сколько раз я ловил на себе робкие задумчивые взгляды Исы. И она сразу испуганно отводила глаза, замечая, что я смотрю на нее. Убегала прочь, словно сам мой вид ей невыносим. Я считал, что она боится меня, презирает. Я бы не думал так, не будь она совершено другой с Нуриэлем. Их взаимная симпатия была так очевидна. И чем старше становилась Иса, тем сильнее росла привязанности между ними. Не для кого во дворце не было секретом, что Нуриэль немного влюблён в бедную родственницу своей мачехи. Я несколько раз видел, как он целовал ее в коридорах дворца, и невозможность помешать им будила во мне черную ярость. И я начал искать возможность преодолеть запрет. Огненный дар Мандиса получила от Элейн, лунной богини, которую возвел в божественный ранг Ори, после того, как Сах убил ее. Элейн не покорилась воле Саха, не приняла его темную суть, признавая только одного Бога, которому ее учили поклоняться с юных лет. Почему Элейн выбрала именно Ису среди многий других рий, служивших Ори, точно так же как когда-то она сама, я не знал, и этот вопрос волновал меня меньше, чем то, как я могу блокировать дарованные лунной богиней способности. Ответ пришел сам собой во время моих молитв Саху, он показал мне, что способно удержать силу огня, заложенную в Мандисе. Кристаллы аметистового цвета с планеты, которой покровительствовала Элейн. Планеты, которая даровала силы ей самой. И тогда я сделал подарок для Мандисы, браслет, инкрустированный лунными кристаллами.
Это был единственный шанс для меня, для нас, и я не мог им не воспользоваться. Меня мало интересовали истинные желания самой девушки. Я просто хотел ее с одержимой страстью и верил, что магическое украшение поможет мне получить желаемое.
Но если бы все было так просто….
Я заигрался, впустив в свое сердце чувства, которые в последствии чуть не разрушили все, к чему я шел столетиями. Сомнения и ревность не исчезли и только разрастались до неимоверных размеров, когда я замечал, как Иса смотрит на Нуриэля, когда меня нет рядом, и дремлющая магия, заключенная в браслете на ее руке, не способна совладать с истинными чувствами, которыми жили в сердце девушки. Ее слова, сказанные мне наедине, теряли всяких смысл, ведь я осознавал, что говорит она мне их не по своей воле. Или я не пытался слушать? Я верил тому, что диктовала мне ревность, и своим глазам, когда видел их вместе. Я смог обойти запрет, но с ее любовью к Нуриэлю совладать был не способен. И все-таки в какой-то переломный момент я, устав сражаться с раздирающими меня противоречиями, просто позволил себе быть рядом, не думая о последствиях. И это оказалось так просто — притвориться, что ее чувства ко мне настоящие, забыть о Нуриэле и обо всем, что стоит между нами. Я позволил себе слабость, и Мандиса ударила в тот момент, когда я был готов меньше всего. Больше я подобного не допущу, но мне нужно понять истинную причину ее возвращения в Элиос. Белый Арабу не появляется просто так. Оракул призывает меня, пора начинать сборы.
Мандиса
Стены сотрясаются, когда за Кэлоном с грохотом закрывается дверь. Или я так сильно дрожу, не в силах стоять на ногах. Задыхаясь от боли и бессилия, откидываюсь на холодную стену и сползаю вниз, не обращая внимания на то, что камень царапает кожу. Плевать.
Какое мне дело до болей в спине, когда приходиться заставлять себя дышать? Сердце бьется тяжелым камнем и утопает в воспоминаниях, которые нескончаемым потоком начинают пожирать его, посылая мне образы, выброс которых спровоцировала очередная встреча с Кэлоном. Они обрушились на меня внезапной лавиной, и я бы все отдала, чтобы остановить мелькающие в голове жуткие картинки прошлого Мандисы… моего прошлого.
Всего одно маленькое воспоминание, несущее за собой целую вереницу того, что лучше не помнить. Видит Ори, я не хочу этой боли снова. Пережить заново каждый кошмар своего детства — разве может быть наказание хуже, Кэлон? А ты пугаешь меня казнью…
Может ли ребенок перенести то, через что прошла я? Неужели эта маленькая девочка, попавшая к Миноре в первые годы своей жизни — я? Нет, пожалуйста, это не правда…не надо. Не хочу этого видеть.
— Я не хочу вспоминать, пожалуйста, — шепчу я, беззвучно плача. Но слез нет, меня лишь бьет мелкая дрожь, хаотично сжимаю в кулак собственные волосы, словно пытаюсь выдрать их вместе с болезненными, ужаснувшими любого взрослого воспоминаниями.
Мне удается отогнать страшные картинки, в которых я вижу своих мертвых родителей…из груди вырывается дикий крик, голос надрывается. Водоворот воспоминаний уводит меня в другую сторону, в то время, когда я уже жила в этом дворце, спасенная из лап Миноры, девушкой с огромным сердцем — Актавией.
Иса! Убирайся. Прочь. Убирайся, убирайся, убирайся… мне снова хочется кричать, но из губ срывается лишь жалкий хрип. Я не привыкла жалеть себя, но многолетние чувства, разрывающие душу, не оставляют мне ни единого шанса.
— Уже утро? Мне кажется, я и часа не проспала, — недовольно хмурится девушка. На коленях двигается в сторону выхода и распахивает полог, выглядывая наружу. — Вау, — выдыхает она. — Ты только посмотри. Нет, не смотри. Ты не заслужил такой красоты. Сиди здесь, а я пойду искупаюсь.
— Эй, стой, — протягиваю руку, чтобы поймать Ису, но не успеваю. Она уже снаружи. — Мандиса, вернись сейчас же! — рычу я, выбираясь вслед за ней.
Теперь мы на покрытом зеленью и дикорастущими цветущими кустарниками берегу безмятежной реки. Сложно отрицать очевидное — место и правда живописное. Синее безоблачное небо распростерлось над нами, теплые лучи солнца пронизывают все вокруг, бесконечные луга тянутся до самого горизонта. Дурманящий аромат цветов и травы опьяняет. Да, именно так я сейчас себя чувствую. Немного пьяным…. И не уверен, что дело только в ароматах, витающих в воздухе. Бабочки порхают над цветами, напоминая мне о том моменте, как я увидел испуганную растерянную Ису в комнате в окружении распускающихся Амет.
Мандиса резво бежит прямиком к воде, приподнимая руками подол. Тяжелые кожаные ботинки на толстой подошве смотрятся весьма оригинально с женственным длинным платьем. Светлые волосы разметаются за ее спиной и падают на плечи тяжелой волной, закрывая лицо, когда она резко оборачивается.
— Убирайся, Кэлон. Я хочу купаться. Мне нужно смыть с себя пыль и твои мерзкие прикосновения, — убирая за уши непокорные локоны, заносчиво заявляет Иса. Я медленно приближаюсь, оглядываясь по сторонам. Я знаю, как обманчива может быть красота, которую мы видим в данный момент.
— Я не позволю тебе войти в реку одной, Иса. Даже не мечтай, — категорично заявляю.
— Кто тебя спрашивает? — с вызовом спросила она, снова поворачиваясь ко мне спиной. Скидывая ботинки, она опускает кончики пальцев одной ноги в воду. — Какая теплая. И прозрачная словно стекло.
— Это небезопасно, Иса, — предостерегаю я девушку. Стая ярких некрупных птиц с криком пролетает мимо и исчезает в голубой выси.
— Твой Оракул явно сегодня в настроении, — подняв голову, Иса провожает птиц долгим взглядом, попутно замечает: — В отличии от тебя.
— В отличии от меня ему наплевать, сожрет тебя какой-нибудь речной обитатель или нет, — парирую я.
— С каких это пор? — она оборачивается, окидывая меня скептическим взглядом. — Какая тебе разница, умру я сейчас, или ты убьёшь меня через пару дней?
— Или пару сотен лет, — мрачно говорю я. — Или тысяч.
— Тысяч? — выгнув бровь, Иса иронично ухмыляется. — Думаешь, тебе хватит тысячи лет, чтобы поставить меня на колени?
— Мне хватило минуты, чтобы сделать это.
Улыбка сползает с лица Мандисы, и она заметно бледнеет. Ее остекленевший взгляд останавливается на мне.
— Спасибо, что напомнил, Кэлон, — холодно произносит она. — Но знаешь, это жалкая победа, и гордиться тебе совершенно нечем. Я никогда бы не сделала ничего подобного по собственной воле. Если насилие для тебя кажется приемлемым для того, чтобы заставить женщину слушаться тебя и быть покорной, как жалкая рабыня, то мне тебя искренне жаль. Признайся самому себе, что ты не можешь получить меня, не используя магию. Без браслета я бы даже не взглянула в твою сторону. Убей меня сейчас, если планируешь повторить нечто подобное.
— Не вынуждай меня, Иса, и я не буду причинять тебе боль.
— Я ничего тебе не сделала, — яростно возразила девушка. — Ты изнасиловал меня самым мерзким из возможных способов, не только физически, сколько морально и ментально. Мои мысли принадлежат мне, как и мое тело.
— Ты ошибаешься, Иса, — уверенно отвечаю я, поравнявшись с ней. Инстинктивно девушка делает шаг назад, в воду. — Ты принадлежишь мне, и как только признаешь это, все изменится.
— Да, пошел ты к черту, Кэлон, — презрительно фыркнула Иса, вскинув голову. — Даже если в мире не останется других мужчин, я на тебя не взгляну.
— Какие громкие обещания! — ухмылка раздвигает мои губы, и я накручиваю на палец, упавший на ее лоб длинный локон. — Как думаешь, сколько пройдет времени, когда ты возьмешь свои слова обратно и раздвинешь для меня свои стройные ножки?
Щеки девушки стали пунцовыми.
— Никогда, Кэлон! Никогда этот день не настанет, — яростно шипит Иса. Склонив голову, я многозначительно ухмыляюсь. И Мандиса резко выставив руки отталкивает меня. — Отойди. Мне нужно искупаться! Я не могу при тебе.
— Тогда плавай в одежде, — небрежно пожав плечами, говорю я, складывая руки на груди. Иса недоверчиво хмурится, глядя на меня.
— Чтобы потом замерзнуть? Мы в любой момент можем оказаться на Севере.
— На Севере Элиос, Иса. А там редко бывает очень холодно, — поправляю я ее.
— Черт, я еще не привыкла. Но ты и так меня понял.
— Я никуда не уйду.
— Тогда отвернись. И поклянись, что не повернешься, пока я не скажу.
— Хорошо, — выдыхаю я с раздражением. — Пять минут.
— Десять.
— Черт с тобой.
— Вижу, ты учишься у меня злословию, — ухмыльнулась девушка.
Я отворачиваюсь в сторону палатки, мысленно представляя те уроки, которые с удовольствием бы преподал маленькой спорщице. Надо быть совсем слепым, чтобы не замечать, что она намеренно дразнит и подначивает меня. Это так на нее похоже….
Я жду ровно минуту, и когда слышу характерный всплеск, оборачиваюсь. Иса заходит в воду совершенно обнаженной. Не для того, чтобы соблазнить меня, у нее просто выхода нет. Мокрая одежда, если мы вдруг окажемся в ледяной пустыне, равносильна смертному приговору. И поэтому она двигается быстро, совершенно не грациозно, спешит скрыться в волнах реки, если я вдруг не сдержу слово. Но я его и не давал. «Хорошо» — это не клятва и даже не обещание. Но я успеваю увидеть красивую спину, изгиб тонкой талии, упругую попку, которая пару раз во время сна прижималась ко мне так, что приходилось стискивать зубы, чтобы не расправиться с ей в моем стиле. И тогда бы крику было не оберешься. Взгляд едва успевает оценить длинные стройные ноги, прежде чем Иса ныряет в воду с головой.
— Иса, черт! — яростно воплю я, скидываю одежду и иду за ней. Она не замечает меня. То ныряя, то появляясь снова, загребая воду руками и снова погружаясь. Несколько секунд, и я ее нагоняю. Когда она в очередной раз уходит под воду, я хватаю ее за руку, с силой вытаскивая на поверхность.
— Ты совсем спятила? — рычу я, когда отплёвываясь и теряя равновесие, она инстинктивно хватается за мои плечи. — Чем мокрое платье отличается от мокрых волос?
— Ты мог сказать об этом, пока я не вошла в воду? — с яростью спрашивает Мандиса. И она права, я засмотрелся на ее задницу, не заметив, что она не заплела волосы наверх.
— Быстро на берег. Может быть, успеют высохнуть, — говорю я уже спокойнее. Вода действительно чистая и очень прозрачная, слишком прозрачная…. Мой взгляд скользит с ее лица вниз, и воздух между нами начинает накаляться.
— Какого черта ты полез сюда? Это ты убирайся! — отпуская одну руку, она прикрывает красивую грудь с розовыми затвердевшими сосками. — И прекрати пялиться.
— Я поверю, что это просто ветер, — иронично замечаю я. —Тебе нечего стесняться, Иса.
— Зато тебе есть чего! — гневно бросает она, тоже опуская взгляд вниз. — Под водой ветра нет. И не думаю, ветер способен на такое. Если только ты не извращенец, — фыркает она.
— Я извращенец, малышка, — с усмешкой бросаю я, резко привлекая к себе, прижимаясь мощной эрекцией к ее животу. Иса упирается, пытаясь оттолкнуть меня, но у нее нет никаких шансов. — Еще какой извращенец, — повторяю и целую в приоткрывшиеся в возмущённом крике губы. Она пытается вытолкнуть мой язык, но получает обратный эффект, и я уверенно проникаю вглубь ее рта, преодолевая сопротивление. Опускаю руки под воду, сжимая ладонями умопомрачительную задницу, и приподнимаю, прижимая к пульсирующему члену. Все мысли об грозящей в любой момент опасности вылетают из головы. Я погружаюсь в ощущение близости ее тела, тепла нежных губ. Она не отвечает мне, но, Сах побери, сейчас это даже неважно. Здесь все чувствуется иначе, и я просто эгоистично наслаждаюсь моментом нежности и обжигающей потребности без примеси безумного стремления распять и заклеймить любой ценой. Я растворяюсь в новых для меня эмоциях, не обращая никакого внимания на град ударов, которыми Иса хаотично и щедро осыпает мои плечи и грудь. — Тебе понравится то, насколько извращенным я могу быть, девочка, — шепчу я, отрываясь от ее губ, когда воздуха в легких не остаётся. И когда наклоняюсь снова, она кусает меня за губу. Ощутимо, пуская кровь. Кровожадная бестия. Руки непроизвольно разжимаются, и она, тут же пользуясь свободой, бьет меня коленам в пах, но, надо признать, не так сильно, как я заслуживаю.
Прода от 10.11.2017, 19:35
— Ты останешься здесь до завтра, Мандиса, — произношу я, не глядя ей в глаза. Мой возбужденный член возмущен очередным отказом, но мне нужно собраться с мыслями, прежде чем я пойму, какого Саха тут происходит. — И, если ты не одумаешься и не встретишь меня так, как полагается покорной одале, мне придется применить к тебе наказание, которое я использую для всех своих одал. И это не хлыст, Иса. Подумай хорошенько над возможными вариантами.
И я ухожу, чувствуя на своей спине ее яростный взгляд.
На этот раз я не использовал пространственный портал и в храм Саха поднимался пешком, минуя несколько бесконечных пролетев. Моему возбужденному телу необходима нагрузка и воспалённому мозгу тоже. Я не хотел возвращаться к прошлому, но случившееся в темнице толкало меня назад к истокам.
Мои руки уже были по локоть в крови, а Мандиса еще была абсолютно невинна.
Я не замечал ее тогда, и тот день казался мне туманным расплывчатым воспоминанием. Она была просто надоедливой пугливой девчонкой, на которую я натыкался, куда бы не шел. И это казалось мне простым совпадением, а спустя годы я сам искал встречи. Искал встречи, зная, что нельзя, что самое невинное ее прикосновение запретно для меня, и даже находится рядом иногда было невыносимо, и все-таки я не мог ничего поделать со своим влечением. Запрет только усиливал его в разы, порождая во мне зачатки одержимости.
Сколько раз я ловил на себе робкие задумчивые взгляды Исы. И она сразу испуганно отводила глаза, замечая, что я смотрю на нее. Убегала прочь, словно сам мой вид ей невыносим. Я считал, что она боится меня, презирает. Я бы не думал так, не будь она совершено другой с Нуриэлем. Их взаимная симпатия была так очевидна. И чем старше становилась Иса, тем сильнее росла привязанности между ними. Не для кого во дворце не было секретом, что Нуриэль немного влюблён в бедную родственницу своей мачехи. Я несколько раз видел, как он целовал ее в коридорах дворца, и невозможность помешать им будила во мне черную ярость. И я начал искать возможность преодолеть запрет. Огненный дар Мандиса получила от Элейн, лунной богини, которую возвел в божественный ранг Ори, после того, как Сах убил ее. Элейн не покорилась воле Саха, не приняла его темную суть, признавая только одного Бога, которому ее учили поклоняться с юных лет. Почему Элейн выбрала именно Ису среди многий других рий, служивших Ори, точно так же как когда-то она сама, я не знал, и этот вопрос волновал меня меньше, чем то, как я могу блокировать дарованные лунной богиней способности. Ответ пришел сам собой во время моих молитв Саху, он показал мне, что способно удержать силу огня, заложенную в Мандисе. Кристаллы аметистового цвета с планеты, которой покровительствовала Элейн. Планеты, которая даровала силы ей самой. И тогда я сделал подарок для Мандисы, браслет, инкрустированный лунными кристаллами.
Это был единственный шанс для меня, для нас, и я не мог им не воспользоваться. Меня мало интересовали истинные желания самой девушки. Я просто хотел ее с одержимой страстью и верил, что магическое украшение поможет мне получить желаемое.
Но если бы все было так просто….
Я заигрался, впустив в свое сердце чувства, которые в последствии чуть не разрушили все, к чему я шел столетиями. Сомнения и ревность не исчезли и только разрастались до неимоверных размеров, когда я замечал, как Иса смотрит на Нуриэля, когда меня нет рядом, и дремлющая магия, заключенная в браслете на ее руке, не способна совладать с истинными чувствами, которыми жили в сердце девушки. Ее слова, сказанные мне наедине, теряли всяких смысл, ведь я осознавал, что говорит она мне их не по своей воле. Или я не пытался слушать? Я верил тому, что диктовала мне ревность, и своим глазам, когда видел их вместе. Я смог обойти запрет, но с ее любовью к Нуриэлю совладать был не способен. И все-таки в какой-то переломный момент я, устав сражаться с раздирающими меня противоречиями, просто позволил себе быть рядом, не думая о последствиях. И это оказалось так просто — притвориться, что ее чувства ко мне настоящие, забыть о Нуриэле и обо всем, что стоит между нами. Я позволил себе слабость, и Мандиса ударила в тот момент, когда я был готов меньше всего. Больше я подобного не допущу, но мне нужно понять истинную причину ее возвращения в Элиос. Белый Арабу не появляется просто так. Оракул призывает меня, пора начинать сборы.
ГЛАВА 8
Мандиса
Стены сотрясаются, когда за Кэлоном с грохотом закрывается дверь. Или я так сильно дрожу, не в силах стоять на ногах. Задыхаясь от боли и бессилия, откидываюсь на холодную стену и сползаю вниз, не обращая внимания на то, что камень царапает кожу. Плевать.
Какое мне дело до болей в спине, когда приходиться заставлять себя дышать? Сердце бьется тяжелым камнем и утопает в воспоминаниях, которые нескончаемым потоком начинают пожирать его, посылая мне образы, выброс которых спровоцировала очередная встреча с Кэлоном. Они обрушились на меня внезапной лавиной, и я бы все отдала, чтобы остановить мелькающие в голове жуткие картинки прошлого Мандисы… моего прошлого.
Всего одно маленькое воспоминание, несущее за собой целую вереницу того, что лучше не помнить. Видит Ори, я не хочу этой боли снова. Пережить заново каждый кошмар своего детства — разве может быть наказание хуже, Кэлон? А ты пугаешь меня казнью…
Может ли ребенок перенести то, через что прошла я? Неужели эта маленькая девочка, попавшая к Миноре в первые годы своей жизни — я? Нет, пожалуйста, это не правда…не надо. Не хочу этого видеть.
— Я не хочу вспоминать, пожалуйста, — шепчу я, беззвучно плача. Но слез нет, меня лишь бьет мелкая дрожь, хаотично сжимаю в кулак собственные волосы, словно пытаюсь выдрать их вместе с болезненными, ужаснувшими любого взрослого воспоминаниями.
Мне удается отогнать страшные картинки, в которых я вижу своих мертвых родителей…из груди вырывается дикий крик, голос надрывается. Водоворот воспоминаний уводит меня в другую сторону, в то время, когда я уже жила в этом дворце, спасенная из лап Миноры, девушкой с огромным сердцем — Актавией.
Иса! Убирайся. Прочь. Убирайся, убирайся, убирайся… мне снова хочется кричать, но из губ срывается лишь жалкий хрип. Я не привыкла жалеть себя, но многолетние чувства, разрывающие душу, не оставляют мне ни единого шанса.
