— Тогда я покину праздник, Нуриэль и поднимусь к своим одалам, чтобы не терять времени даром, — с этими словами, дождавшись согласного кивка Нура, я встаю из-за стола и направляюсь к выходу из парадного зала, чтобы поднять в свои покои. Уже на лестнице меня останавливает Минора. Ее пальцы плотно обвивают мое запястье, впиваясь коготками в кожу незажившей раны под широки повязкой.
— Кэлон, вечер в полном разгаре, а ты спешишь сбежать, — томно мурлыкает она, когда я поворачиваюсь. Второй рукой она ласково проводит по моей груди, спускается ниже, бесстыдно забираясь за пояс брюк. Тот трюк, который чуть меня не убил, когда я навестил Мандису в темнице, теперь оставил мою плоть совершенно равнодушной к поглаживаниям жрицы.
— Ты не хочешь меня? — удивленно прищурив, кошачьи глаза, произносит жрица, убирая свои руки от моего тела. — Тебя кто-то ждет наверху?
— Не уверен, что это твое дело, Минора. Я бы сказал, если бы нуждался в твоих услугах этой ночью.
— Фелика явилась не случайно, — черные глаза вонзились в мои, и она снова схватила мое травмированное запястье. Я даже не заметил, как жрица содрала повязку с моей кожи. И с потрясёнными вскриком выронила мою руку, словно коснулась ядовитой змеи. Мне показалось, что она даже зашипела, увидев ожог на моей коже.
— Ты вернул ее, безумец? Как тебе удалось? — она снова уставилась на меня немигающим яростным взглядом. — Ты принес проклятье нашему миру. Во имя чего, Кэлон? Неужели страсть к одной женщине способна затуманить твой взор?
— Что за бред ты несешь, Мина? Я не понял ни слова! Ты совершенно обезумела. Возьми одал, которых я обещал тебе и уезжай в свои владения.
— Оракул не станет говорить с тобой. Ему нужна она, Кэлон, — произнесла Минора, не сводя с меня глаз, словно не слышала ни слово из того, что я ей сказал.
— Твои видения лгут. Нет никакой женщины, Минора, — отрицательно качаю я головой. Холодная ухмылка кривит красивые чувственные губы.
— Она должна остаться в Нейтральных землях, — отвечает жрица. — Я напала на след еще одной рии Ори. Несколько дней, и я получу ее, чтобы доставить тебе в целости и сохранности. И взамен попрошу выполнить только одно пожелание. Оставь ту, что пойдет с тобой в нейтральные земли, там. Возвращайся один.
— Я не могу ничего тебе обещать, Минора, до тех пор, пока рия Ори не окажется в стенах дворца, — бесстрастно отвечаю я.
— Тогда повремени, Кэл. Повремени с походом. В Нейтральных землях твоя магия бесполезна. Послушай, свою верную подругу.
— Верную? — рассмеялся я. — Ты даже Саху бы изменяла, моя дорогая.
— Я говорю не от телесной верности, Кэл. И ты меня прекрасно понял. Просто подумай, кто тебе ближе и кто ни разу не предал тебя, — она окинула меня своим магическим темным взглядом и, резко рванувшись, пошла прочь, оставляя после себя искры негодования и неудовлетворенного женского желания.
— Проклятая ведьма, — мрачно хмурюсь я, чувствуя себя озадаченным странным поведением и не менее странными словами Миноры. Нельзя отрицать ее дар ясного взора, и она угадала многое, несмотря на то, что не назвала имя Мандисы вслух. Известие о новой рие, на след которой напала жрица, не могло не вызвать оптимистических ожиданий, но откровенное предостережение в отношении Мандисы наполняло тревожным предчувствием. Неужели мне придется взять ее в Нейтральные земли? Сова показалась нам обоим. Уверен, Иса тоже видела вестника Оминуса.
Оракул не станет говорить с тобой. Ему нужна она, Кэлон.
Есть ли у меня основания не верить жрице? Минора права в одном, ее преданность мне и Саху никогда не подвергалась сомнению. Она знает, что я такое, знает гораздо больше, чем я сам. И иногда в глазах могущественной темной жрицы я вижу страх и поклонение, которые наполняют меня подозрением, что Миноре известно больше, чем она говорит. Даже во время наших эротических оргий часть ее сознания остается закрытой блоками, но я никогда не пытался понять, что там, оставляя ей место для личных мыслей и тайн. Сейчас бы я все отдал, чтобы заглянуть туда и убедится, что слова жрицы не выдумка, не плод воспаленного одурманенного выпитым вином воображения.
Сах молчит. Я могу лишь доверится своей интуиции, а она говорит, что Мандису нельзя оставлять здесь, в одном дворце с охваченным похотью Нуриэлем и жаждущей получить ее в ряды своих рабынь Минорой. Если Иса вызвала ее интерес, ничто не помешает жрице вернуться за ней, когда я уеду. А у Исы пока недостаточно сил, чтобы противостоять Миноре.
Сах побери, почему меня это заботит?
С губ срывается негодующее рычание, когда я врываюсь в свои покои. В несколько шагов я оказываюсь прямо перед незваной гостьей. На моей кровати, положив руки на колени и опустив глаза, сидит Тенея. И я солгу, если скажу, что не ожидал ее здесь увидеть.
— Госпожа, что привело тебя ко мне? Неужели ты приняла верное решение? — спрашиваю я, обхватив пальцами ее подбородок и заставляя взглянуть мне в лицо.
— Я пришла скрасить твоё одиночество перед долгим путешествием, Кэлон. Пообещай, что никто не узнает о нашей близости! — потребовала женщина.
— Даю тебе слово, Тенея. Слово жреца. Никто не узнает о нашей близости сегодня, — поклялся я, глядя в голубые глаза жены Нуриэля. Поднявшись на ноги, девушка спустила с плеч платье, представ моему взгляду совершенно обнаженной.
— Ты прекрасна, моя госпожа, — детально изучив изгибы стройного тела, озвучил я свой вердикт, и даже ее плечи порозовели от смущения. — Чего бы ты хотела, Тенея? Не нужно стесняться!
Ее ресницы опустились, когда она скользнула взглядом по моей груди вниз. Холодные от волнения пальцы вцепились в шнуровку на моей рубашке, резкими движениями распуская ее.
— Смелее, госпожа. Любое пожелание, — вкрадчиво шепчу я, и ее ладони скользят по моей груди, лаская твёрдые мышцы, очерчивая пальцами древние символы рун, выбитые на моей коже. Я не прикасаюсь к ней, отдавая всю власть в руки обезумевшей от запретной страсти женщине. Грех заставляет ее гореть сильнее.
— Когда ты рассказывал про ту девушку, которая не могла насытится, отдаваясь Дагу и другим мужчинам, я подумала, что никогда не знала такой страсти, такого животного желания, — пробормотали губы Тенеи, удивив даже меня. Маленькая ханжа и пуританка оказалась с огоньком. Кто бы мог подумать.
— Ты хочешь испытать желание подобной силы? — ласково спросил я, когда ее рука накрыла выпуклость на моих брюках. Не стоит удивляться. Что обнажённая женщина, взывающая к страсти, никого не оставит равнодушным. Но я не настолько глуп, чтобы поддаться искушению.
— Да, я хочу? — задыхаясь прошептала женщина. — Хочу, чтобы я умирала от похоти всю ночь, и ты удовлетворил мое желание.
— Твое желание закон для меня, госпожа, — произношу я тихо, и обхватывая ладонями ее лицо, пристально смотрю в глаза. — Ты узнаешь страсть, которой не будет конца этой ночью, — прошептал я в приоткрытые губы Тенеи, и глаза ее затянуло туманом вожделения.
— О, Великий Ори, что это? — воскликнула девушка, сгибаясь пополам и сжимая колени.
— Это жажда, моя госпожа. Жажда плоти, которую сегодня с удовольствием удовлетворят мои воины. Надеюсь, я исполнил твое желание, женщина?
Откинув голову, Тенея с ужасом посмотрела на меня, темные волосы ударили ее по спине, но новый спазм мощнейшей похоти заставил ее снова согнуться и упасть на колени.
— Нет, ты не можешь так поступить со мной, — отчаянно прошептала она, когда я открыл двери своим воинам. — Ты обещал, что никто не узнает… Ты дал слово!
Мои слуги видели подобное не раз, но растерялись, когда их очередной игрушкой на ночь оказалась сама жена Правителя. Это измена, которая карается смертью. Но меня они бояться больше. Даг склонился над Тенеей и почти бережно поднял на ноги, гладя огромными ручищами вздымающуюся грудь с острыми пиками сосков. Девушка отчаянно застонала, но свое тело контролировать больше не могла.
— Я дал слово, что никто не узнает, что я был с тобой, госпожа. И я сдержу его. Мои слуги заменят меня во всех жаждущих незамедлительного проникновения отверстиях. Прямо сейчас. И никому не расскажут о том, как ненасытна была прекрасная Тенея в их объятиях этой ночью, — коварно усмехнувшись, я кивнул Дагу на дверь, которая ведет в смежный коридор, где имеется комната, в которой предающихся страсти никто не обнаружит.
Когда воины потащили Тенею за собой, она уже даже не сопротивлялась. Какой смысл противится тому, что способно доставить массу удовольствия? Я с ухмылкой проводил процессию огромных грубых мужчин, неумело ласкающих хрупкую обнажённую красавицу, которая нетерпеливо терлась об их руки и тела, умоляя о большем….
Теперь, когда я исполнил свою маленькую месть, Нуриэль на утро получит в свою постель совершенно преобразившуюся женщину с аппетитами, которые его неслабо удивят.
А мне можно знаться подготовкой к путешествию.
Я принял свое решение, и Мандиса пойдет со мной. Меня не покидает мысль, что ее появление неслучайно, и слова Миноры подтвердили мои догадки. Оракул должен увидеть её и дать, наконец, ответ, что несет в себе Мандиса — мое проклятие… или освобождение. Освободиться от одержимости огненной рией — основная причина совместного путешествия. На земле, где не Боги, ни маги не властны и абсолютно беззащитны перед природой, которая диктует свои условия, мы, наконец, поймём, что является причиной нашего противостояния, которое не остановило даже время.
В нейтральных землях нам придётся перемещаться пешком. Невозможно подготовится к тому, что нас ждет. Оракул меняет окружающее его пространство в зависимости от своего настроения. Мы можем столкнуться как с песчаной бурей и обжигающим холодом, так и оказаться в цветущем оазисе или в диком лесу с бродящими по нему свирепыми оранами и другими дикими животными, или в современном городе с тавернами, где зажигательно танцуют милые толстушки. В Нейтральных землях нет места постоянству. Время там течет иначе, то ускоряясь, то замирая, и тоже самое происходит со всеми сферами жизни и погодными явлениями. День, ночь, тепло, холод, дождь, снег, грозы — постоянный калейдоскоп сменяющих друг друга явлений. Единственное правило, которое может помочь выжить в мире иллюзий спящего Оракула, это осознание того, что происходящие вокруг — всего лишь сон древнейшего Оминуса, который уже был здесь еще до того, как Ори спустился на землю с белой луны. Однако это не значит, что существа из снов Оракула не смогут убить нас. Для Оминуса его сны реальны. Мы поймем, что уготовил нам оракул, как только окажемся на границе. Белая Сова покажет путь к убежищу Оминуса.
Собрав небольшой куль с одеждой и необходимыми для выживания в суровых местах вещами вроде ножа, огнива и соли, я прихватил два кожаных теплых плаща, подбитых мехом с глубокими капюшонами, способными защитить от непогоды, пару обуви для Мандисы. Это не забота, а необходимый минимум, если я хочу доставить ее живой к Оракулу.
Мы будем вдвоем, один на один с монстрами и мечтами, порождёнными грезами оракула. Мои пальцы непроизвольно коснулись невидимого знака на лбу, который когда-то начертил отец кровью погибшей матери.
— Мы вернемся, чего бы это мне не стоило. Оба, — прошептал я, не вполне осознавая, кому именно приношу клятву.
Через несколько минут я уверенно вошел в спальню, где заперли Мандису. Она сидела у дальней стены. На полу, обхватив себя руками и уткнувшись носом в поджатые к груди колени. Вокруг нее по стенам вились ростки Амет с распустившимися бутонами, источающими аромат, который я услышал еще в коридоре. Я действительно не смог бы оставить ее здесь.
Она подняла голову, услышав мои шаги, и в ее зрачках мелькнула уже привычная ненависть. Напротив, она выглядела очень подавленной и испуганной. Я прошелся взглядом по фиолетовым цветкам, которые в точности повторяли оттенок радужки глаз Мандисы, к которым я вернулся, изучив заросли, в которые превратилась комната.
— Что со мной происходит? Это ты? Ты делаешь? — дрогнувшим голосом, спрашивает девушка. Подобие сочувствия сжимает мое сердце. Она не испугалась насилия, которому я подверг ее, но цветы, прекрасные цветы повергли ее в отчаянье.
— Нам нужно идти, Иса, — делаю еще один шаг веред, и, вздрогнув, девушка недоверчиво задерживает взгляд на собранную кладь. Я бросаю к ее ногам ботинки и плащ. — Надевай. Тебе пригодится теплая одежда, — приказываю я властным тоном. Она не в том состоянии, чтобы сопротивляться. Наклонившись вперед, Иса тянется за ботинками из грубой кожи, которые наверняка велики ей намного размеров, и в этот момент с ее волос в воздух взметается бабочка с цветными прозрачными крыльями. А потом еще одна с аметистового цветка, и еще, пока целый рой прекрасных созданий не начинает порхать и кружить в воздух между нами.
— Как, Сах побери, ты даже не знала… — осекаюсь, чуть было не сказав, что это я… я дарил ей бабочек, созданных моей магией, я добывал для нее редкие Аметы. Она не могла этого знать, или была уверена, что Нуриэль подбрасывал в ее спальню маленькие посылки. Но почему именно их сейчас воссоздает ее пробуждающее подсознание? Я вспоминаю о том, что сказал на приеме Правитель, и все встает на свои места. Ее подавленность вызвана тем, что Нуриэль не узнал ее.
— Правитель не спрашивал обо мне? — надевая ботинки, с отчаянным ожиданием спросила Иса, подтверждая мои догадки. Мгновение нежности и сочувствия к хрупкой девушке растворяются под натиском очередной волны гнева.
— Спрашивал, Иса, — киваю я, бесстрастно наблюдая, как расцветает надежа на ее лице. Бабочки порхают крыльями прямо перед моим лицом, садятся на плечи и волосы.
— Он узнал меня?
— Нет. Он спросил у меня разрешения взять тебя на одну ночь.
— Ты ведешь меня к нему? — явное нетерпение в голосе Исы неприятно задело меня.
Я подошел и схватив ее за скулы, пристально посмотрел в глаза, пытаясь проникнуть в мысли. Но она скрыла их от меня.
— Ты хочешь, чтобы я отвел тебя к Нуриэлю и позволил попользоваться тобой, Иса? Действительно этого хочешь?
— Он узнает меня. Я смогу его убедить, — упрямо поджала губы девушка. Я едва удержался от желания ударить ее.
— До того, как поимеет тебя или после? Какое время ты отводишь разговорам?
— Неважно, главное не быть твоей рабыней, о которую ты вытираешь ноги, — смело глядя мне в глаза, ответила Иса.
— Твое желание отдаться Нуриэлю, к сожалению, неисполнимо. Мне с легкостью удалось убедить его, что ты сумасшедшая похотливая сука, которая измотала моих воинов. И Правитель сразу и думать о тебе забыл, — я говорил, не отрывая взгляда от ее лица, на котором медленно умирала надежда и блекли все краски.
— Я ненавижу тебя, чудовище, — едва слышно прошептали побелевшие губы.
— Банально, Иса. Придумай что-нибудь новое. Лучше скажи, если бы Нуриэль любил тебя, разве он поверил бы мне? Разве он не узнал бы девушку, которая сотни лет владела его сердцем, жила в памяти? — я безжалостно бил ее словами чувствуя, как с каждым моим словом у Исы становится все меньше сил противостоять мне. — Любящий мужчина способен остановить время и повернуть его вспять, чтобы вернуть любимую. А он даже тебя не узнал, глупая Мандиса, — мои пальцы сильнее впились в ее скулы, и она, вздернув голову, яростно ответила на мой взгляд.
— Кэлон, вечер в полном разгаре, а ты спешишь сбежать, — томно мурлыкает она, когда я поворачиваюсь. Второй рукой она ласково проводит по моей груди, спускается ниже, бесстыдно забираясь за пояс брюк. Тот трюк, который чуть меня не убил, когда я навестил Мандису в темнице, теперь оставил мою плоть совершенно равнодушной к поглаживаниям жрицы.
— Ты не хочешь меня? — удивленно прищурив, кошачьи глаза, произносит жрица, убирая свои руки от моего тела. — Тебя кто-то ждет наверху?
— Не уверен, что это твое дело, Минора. Я бы сказал, если бы нуждался в твоих услугах этой ночью.
— Фелика явилась не случайно, — черные глаза вонзились в мои, и она снова схватила мое травмированное запястье. Я даже не заметил, как жрица содрала повязку с моей кожи. И с потрясёнными вскриком выронила мою руку, словно коснулась ядовитой змеи. Мне показалось, что она даже зашипела, увидев ожог на моей коже.
— Ты вернул ее, безумец? Как тебе удалось? — она снова уставилась на меня немигающим яростным взглядом. — Ты принес проклятье нашему миру. Во имя чего, Кэлон? Неужели страсть к одной женщине способна затуманить твой взор?
— Что за бред ты несешь, Мина? Я не понял ни слова! Ты совершенно обезумела. Возьми одал, которых я обещал тебе и уезжай в свои владения.
— Оракул не станет говорить с тобой. Ему нужна она, Кэлон, — произнесла Минора, не сводя с меня глаз, словно не слышала ни слово из того, что я ей сказал.
— Твои видения лгут. Нет никакой женщины, Минора, — отрицательно качаю я головой. Холодная ухмылка кривит красивые чувственные губы.
— Она должна остаться в Нейтральных землях, — отвечает жрица. — Я напала на след еще одной рии Ори. Несколько дней, и я получу ее, чтобы доставить тебе в целости и сохранности. И взамен попрошу выполнить только одно пожелание. Оставь ту, что пойдет с тобой в нейтральные земли, там. Возвращайся один.
— Я не могу ничего тебе обещать, Минора, до тех пор, пока рия Ори не окажется в стенах дворца, — бесстрастно отвечаю я.
— Тогда повремени, Кэл. Повремени с походом. В Нейтральных землях твоя магия бесполезна. Послушай, свою верную подругу.
— Верную? — рассмеялся я. — Ты даже Саху бы изменяла, моя дорогая.
— Я говорю не от телесной верности, Кэл. И ты меня прекрасно понял. Просто подумай, кто тебе ближе и кто ни разу не предал тебя, — она окинула меня своим магическим темным взглядом и, резко рванувшись, пошла прочь, оставляя после себя искры негодования и неудовлетворенного женского желания.
— Проклятая ведьма, — мрачно хмурюсь я, чувствуя себя озадаченным странным поведением и не менее странными словами Миноры. Нельзя отрицать ее дар ясного взора, и она угадала многое, несмотря на то, что не назвала имя Мандисы вслух. Известие о новой рие, на след которой напала жрица, не могло не вызвать оптимистических ожиданий, но откровенное предостережение в отношении Мандисы наполняло тревожным предчувствием. Неужели мне придется взять ее в Нейтральные земли? Сова показалась нам обоим. Уверен, Иса тоже видела вестника Оминуса.
Оракул не станет говорить с тобой. Ему нужна она, Кэлон.
Есть ли у меня основания не верить жрице? Минора права в одном, ее преданность мне и Саху никогда не подвергалась сомнению. Она знает, что я такое, знает гораздо больше, чем я сам. И иногда в глазах могущественной темной жрицы я вижу страх и поклонение, которые наполняют меня подозрением, что Миноре известно больше, чем она говорит. Даже во время наших эротических оргий часть ее сознания остается закрытой блоками, но я никогда не пытался понять, что там, оставляя ей место для личных мыслей и тайн. Сейчас бы я все отдал, чтобы заглянуть туда и убедится, что слова жрицы не выдумка, не плод воспаленного одурманенного выпитым вином воображения.
Сах молчит. Я могу лишь доверится своей интуиции, а она говорит, что Мандису нельзя оставлять здесь, в одном дворце с охваченным похотью Нуриэлем и жаждущей получить ее в ряды своих рабынь Минорой. Если Иса вызвала ее интерес, ничто не помешает жрице вернуться за ней, когда я уеду. А у Исы пока недостаточно сил, чтобы противостоять Миноре.
Сах побери, почему меня это заботит?
С губ срывается негодующее рычание, когда я врываюсь в свои покои. В несколько шагов я оказываюсь прямо перед незваной гостьей. На моей кровати, положив руки на колени и опустив глаза, сидит Тенея. И я солгу, если скажу, что не ожидал ее здесь увидеть.
— Госпожа, что привело тебя ко мне? Неужели ты приняла верное решение? — спрашиваю я, обхватив пальцами ее подбородок и заставляя взглянуть мне в лицо.
— Я пришла скрасить твоё одиночество перед долгим путешествием, Кэлон. Пообещай, что никто не узнает о нашей близости! — потребовала женщина.
— Даю тебе слово, Тенея. Слово жреца. Никто не узнает о нашей близости сегодня, — поклялся я, глядя в голубые глаза жены Нуриэля. Поднявшись на ноги, девушка спустила с плеч платье, представ моему взгляду совершенно обнаженной.
— Ты прекрасна, моя госпожа, — детально изучив изгибы стройного тела, озвучил я свой вердикт, и даже ее плечи порозовели от смущения. — Чего бы ты хотела, Тенея? Не нужно стесняться!
Ее ресницы опустились, когда она скользнула взглядом по моей груди вниз. Холодные от волнения пальцы вцепились в шнуровку на моей рубашке, резкими движениями распуская ее.
— Смелее, госпожа. Любое пожелание, — вкрадчиво шепчу я, и ее ладони скользят по моей груди, лаская твёрдые мышцы, очерчивая пальцами древние символы рун, выбитые на моей коже. Я не прикасаюсь к ней, отдавая всю власть в руки обезумевшей от запретной страсти женщине. Грех заставляет ее гореть сильнее.
— Когда ты рассказывал про ту девушку, которая не могла насытится, отдаваясь Дагу и другим мужчинам, я подумала, что никогда не знала такой страсти, такого животного желания, — пробормотали губы Тенеи, удивив даже меня. Маленькая ханжа и пуританка оказалась с огоньком. Кто бы мог подумать.
— Ты хочешь испытать желание подобной силы? — ласково спросил я, когда ее рука накрыла выпуклость на моих брюках. Не стоит удивляться. Что обнажённая женщина, взывающая к страсти, никого не оставит равнодушным. Но я не настолько глуп, чтобы поддаться искушению.
— Да, я хочу? — задыхаясь прошептала женщина. — Хочу, чтобы я умирала от похоти всю ночь, и ты удовлетворил мое желание.
— Твое желание закон для меня, госпожа, — произношу я тихо, и обхватывая ладонями ее лицо, пристально смотрю в глаза. — Ты узнаешь страсть, которой не будет конца этой ночью, — прошептал я в приоткрытые губы Тенеи, и глаза ее затянуло туманом вожделения.
— О, Великий Ори, что это? — воскликнула девушка, сгибаясь пополам и сжимая колени.
— Это жажда, моя госпожа. Жажда плоти, которую сегодня с удовольствием удовлетворят мои воины. Надеюсь, я исполнил твое желание, женщина?
Откинув голову, Тенея с ужасом посмотрела на меня, темные волосы ударили ее по спине, но новый спазм мощнейшей похоти заставил ее снова согнуться и упасть на колени.
— Нет, ты не можешь так поступить со мной, — отчаянно прошептала она, когда я открыл двери своим воинам. — Ты обещал, что никто не узнает… Ты дал слово!
Мои слуги видели подобное не раз, но растерялись, когда их очередной игрушкой на ночь оказалась сама жена Правителя. Это измена, которая карается смертью. Но меня они бояться больше. Даг склонился над Тенеей и почти бережно поднял на ноги, гладя огромными ручищами вздымающуюся грудь с острыми пиками сосков. Девушка отчаянно застонала, но свое тело контролировать больше не могла.
— Я дал слово, что никто не узнает, что я был с тобой, госпожа. И я сдержу его. Мои слуги заменят меня во всех жаждущих незамедлительного проникновения отверстиях. Прямо сейчас. И никому не расскажут о том, как ненасытна была прекрасная Тенея в их объятиях этой ночью, — коварно усмехнувшись, я кивнул Дагу на дверь, которая ведет в смежный коридор, где имеется комната, в которой предающихся страсти никто не обнаружит.
Когда воины потащили Тенею за собой, она уже даже не сопротивлялась. Какой смысл противится тому, что способно доставить массу удовольствия? Я с ухмылкой проводил процессию огромных грубых мужчин, неумело ласкающих хрупкую обнажённую красавицу, которая нетерпеливо терлась об их руки и тела, умоляя о большем….
Теперь, когда я исполнил свою маленькую месть, Нуриэль на утро получит в свою постель совершенно преобразившуюся женщину с аппетитами, которые его неслабо удивят.
А мне можно знаться подготовкой к путешествию.
Я принял свое решение, и Мандиса пойдет со мной. Меня не покидает мысль, что ее появление неслучайно, и слова Миноры подтвердили мои догадки. Оракул должен увидеть её и дать, наконец, ответ, что несет в себе Мандиса — мое проклятие… или освобождение. Освободиться от одержимости огненной рией — основная причина совместного путешествия. На земле, где не Боги, ни маги не властны и абсолютно беззащитны перед природой, которая диктует свои условия, мы, наконец, поймём, что является причиной нашего противостояния, которое не остановило даже время.
В нейтральных землях нам придётся перемещаться пешком. Невозможно подготовится к тому, что нас ждет. Оракул меняет окружающее его пространство в зависимости от своего настроения. Мы можем столкнуться как с песчаной бурей и обжигающим холодом, так и оказаться в цветущем оазисе или в диком лесу с бродящими по нему свирепыми оранами и другими дикими животными, или в современном городе с тавернами, где зажигательно танцуют милые толстушки. В Нейтральных землях нет места постоянству. Время там течет иначе, то ускоряясь, то замирая, и тоже самое происходит со всеми сферами жизни и погодными явлениями. День, ночь, тепло, холод, дождь, снег, грозы — постоянный калейдоскоп сменяющих друг друга явлений. Единственное правило, которое может помочь выжить в мире иллюзий спящего Оракула, это осознание того, что происходящие вокруг — всего лишь сон древнейшего Оминуса, который уже был здесь еще до того, как Ори спустился на землю с белой луны. Однако это не значит, что существа из снов Оракула не смогут убить нас. Для Оминуса его сны реальны. Мы поймем, что уготовил нам оракул, как только окажемся на границе. Белая Сова покажет путь к убежищу Оминуса.
Собрав небольшой куль с одеждой и необходимыми для выживания в суровых местах вещами вроде ножа, огнива и соли, я прихватил два кожаных теплых плаща, подбитых мехом с глубокими капюшонами, способными защитить от непогоды, пару обуви для Мандисы. Это не забота, а необходимый минимум, если я хочу доставить ее живой к Оракулу.
Мы будем вдвоем, один на один с монстрами и мечтами, порождёнными грезами оракула. Мои пальцы непроизвольно коснулись невидимого знака на лбу, который когда-то начертил отец кровью погибшей матери.
— Мы вернемся, чего бы это мне не стоило. Оба, — прошептал я, не вполне осознавая, кому именно приношу клятву.
Через несколько минут я уверенно вошел в спальню, где заперли Мандису. Она сидела у дальней стены. На полу, обхватив себя руками и уткнувшись носом в поджатые к груди колени. Вокруг нее по стенам вились ростки Амет с распустившимися бутонами, источающими аромат, который я услышал еще в коридоре. Я действительно не смог бы оставить ее здесь.
Она подняла голову, услышав мои шаги, и в ее зрачках мелькнула уже привычная ненависть. Напротив, она выглядела очень подавленной и испуганной. Я прошелся взглядом по фиолетовым цветкам, которые в точности повторяли оттенок радужки глаз Мандисы, к которым я вернулся, изучив заросли, в которые превратилась комната.
— Что со мной происходит? Это ты? Ты делаешь? — дрогнувшим голосом, спрашивает девушка. Подобие сочувствия сжимает мое сердце. Она не испугалась насилия, которому я подверг ее, но цветы, прекрасные цветы повергли ее в отчаянье.
— Нам нужно идти, Иса, — делаю еще один шаг веред, и, вздрогнув, девушка недоверчиво задерживает взгляд на собранную кладь. Я бросаю к ее ногам ботинки и плащ. — Надевай. Тебе пригодится теплая одежда, — приказываю я властным тоном. Она не в том состоянии, чтобы сопротивляться. Наклонившись вперед, Иса тянется за ботинками из грубой кожи, которые наверняка велики ей намного размеров, и в этот момент с ее волос в воздух взметается бабочка с цветными прозрачными крыльями. А потом еще одна с аметистового цветка, и еще, пока целый рой прекрасных созданий не начинает порхать и кружить в воздух между нами.
— Как, Сах побери, ты даже не знала… — осекаюсь, чуть было не сказав, что это я… я дарил ей бабочек, созданных моей магией, я добывал для нее редкие Аметы. Она не могла этого знать, или была уверена, что Нуриэль подбрасывал в ее спальню маленькие посылки. Но почему именно их сейчас воссоздает ее пробуждающее подсознание? Я вспоминаю о том, что сказал на приеме Правитель, и все встает на свои места. Ее подавленность вызвана тем, что Нуриэль не узнал ее.
— Правитель не спрашивал обо мне? — надевая ботинки, с отчаянным ожиданием спросила Иса, подтверждая мои догадки. Мгновение нежности и сочувствия к хрупкой девушке растворяются под натиском очередной волны гнева.
— Спрашивал, Иса, — киваю я, бесстрастно наблюдая, как расцветает надежа на ее лице. Бабочки порхают крыльями прямо перед моим лицом, садятся на плечи и волосы.
— Он узнал меня?
— Нет. Он спросил у меня разрешения взять тебя на одну ночь.
— Ты ведешь меня к нему? — явное нетерпение в голосе Исы неприятно задело меня.
Я подошел и схватив ее за скулы, пристально посмотрел в глаза, пытаясь проникнуть в мысли. Но она скрыла их от меня.
— Ты хочешь, чтобы я отвел тебя к Нуриэлю и позволил попользоваться тобой, Иса? Действительно этого хочешь?
— Он узнает меня. Я смогу его убедить, — упрямо поджала губы девушка. Я едва удержался от желания ударить ее.
— До того, как поимеет тебя или после? Какое время ты отводишь разговорам?
— Неважно, главное не быть твоей рабыней, о которую ты вытираешь ноги, — смело глядя мне в глаза, ответила Иса.
— Твое желание отдаться Нуриэлю, к сожалению, неисполнимо. Мне с легкостью удалось убедить его, что ты сумасшедшая похотливая сука, которая измотала моих воинов. И Правитель сразу и думать о тебе забыл, — я говорил, не отрывая взгляда от ее лица, на котором медленно умирала надежда и блекли все краски.
— Я ненавижу тебя, чудовище, — едва слышно прошептали побелевшие губы.
— Банально, Иса. Придумай что-нибудь новое. Лучше скажи, если бы Нуриэль любил тебя, разве он поверил бы мне? Разве он не узнал бы девушку, которая сотни лет владела его сердцем, жила в памяти? — я безжалостно бил ее словами чувствуя, как с каждым моим словом у Исы становится все меньше сил противостоять мне. — Любящий мужчина способен остановить время и повернуть его вспять, чтобы вернуть любимую. А он даже тебя не узнал, глупая Мандиса, — мои пальцы сильнее впились в ее скулы, и она, вздернув голову, яростно ответила на мой взгляд.
