Заказал кофе. И его взгляд упал на тонкие девичьи руки, такие ухоженные, такие нежные и чуткие... любимая! Он давно признался в этом себе. Ему никогда не забыть, каким было на ощупь её мягкое тело, снятое с алтаря чёрной египетской богини Мафдет. А кошачья голова Мафдет, увенчанная короной из змеиных и скорпионьих хвостов, навсегда останется в его кошмарах. И знал, твёрдо и точно знал, что как бы он ни старался, какие бы изощрённые уловки ни предпринимал – Ксения не станет его, и ему никогда не удовлетворить её в любовном танце...
Кесслер открыл пересохший рот, чтобы пожелать ей доброго начала дня, и застыл. Кольцо. Раззява! Он ухитрился где-то оставить кольцо с Харлампием.
– Окажите мне любезность, Ксения, – сквозь набатные стоны гулко стучащей в голове крови услышал он. – Закажите мне тоже омлет, как у Бориса, пожалуйста.
Девушка подняла на вежливое начальство удивлённый взгляд и отправилась за омлетом.
А тёмные глаза Яна в упор посмотрели на Бернагарда:
– Запомни! Влюблённый наш! Теперь Базилика – твоя крепость. Спасёт и защитит. А Харлампий пусть учится. Он при Петре родился, вот и послали мы его в просвещённую Европу, латынь учить!
Спрятавшаяся между Колизеем и Лютеранским собором Базилика святого Климента – уникальное археологическое сокровище Рима. Она построена на мощном фундаменте храма Митры, ее середина — раннехристианская базилика с прекрасно сохранившимися фресками IX века и смешными простонародными надписями. Говорят, именно здесь впервые писали на итальянском разговорном языке:
«Fili dele pute, traite. Gosmari, Albertet, traite. Falite dereto colo palo, Carvoncele»(3), – среди надписей есть и такие.
Самая верхняя часть базилики – современная. Но даже она полна тайн.
В католическом римском мире, среди пап и кардиналов, мирно покоятся мощи святого Климента, Игнатия Богоносца и святого Кирилла, который вместе с Мефодием принёс на Русь грамоту...
Мощи святого Климента были обнаружены рядом с предполагаемой гробницей первого апостола славян Кирилла, в южном приделе, в конце октября 1954 года. Они находились в крупном серебряном перстне-печатке... в начале 60-х годов Святой Престол признал их подлинность.
Новая стрижка Ксении шла невероятно. Елена Дмитриевна, не решившаяся на подобное преображение, втайне завидовала смелости черноволосой красавицы. На предложение мастера она ответила решительным отказом и, слегка подровняв кончики, долго ждала подругу. А та не спешила: сперва обсуждала будущую причёску, а потом ещё и сушила волосы, накрученные на смешные – очень крупные – бигуди-пружинки.
Дамы вернулись в гостиницу под вечер, имея в руках огромное количество пакетов, кульков и кулёчков. В них, завёрнутое в тонкую белую хрустящую бумагу, лежало настоящее сокровище – нижнее кружевное бельё, с застежками-крючками и встроенными в бюстгальтеры металлическими спицами-косточками.
Пока морально устойчивые мужчины посещали храмы и восхищались Колизеем, на впечатлительных представительниц страны социалистического реализма напала тяжёлая и, с трудом поддающаяся лечению, болезнь – мода. Хищная инфекция была скоротечной и унесла с собой, как минимум, две жертвы. Увы, жажда стать красивой оказалась настолько сильна, что девушки буквально уничтожили достаточно внушительное содержимое портмоне начальства. Впрочем, начальство, кажется, против не было – если они правильно истолковали маловразумительные восклицания Яна, хрюкающего от едва сдерживаемого смеха. А раз не запретил, то считай «разрешил»!
Ксения осуждающие взгляды Бориса и Ильи просто проигнорировала, а политически грамотная Елена Дмитриевна процитировала недовольному религиозному представителю Карла Маркса...
В этот последний день группа отдыхала, смеялась и радовалась лёгкому ничегонеделанию в волшебном мире искусства – в мире, в Италии, в Риме.
Но, естественно, такая преступная «халатность» не могла продолжаться бесконечно. Всему хорошему когда-то наступает конец. Они улетели. Вечный город остался под крылом самолета.
Через четыре часа во Внуково их встретил бледный до синевы и, ставший от того каким-то маленьким и испуганным, Рашид Ибрагимович.
На вопросительно поднятые брови Яна, последний, не дойдя до ожидавших их машин, тихо произнёс:
– Измена.
Всё началось 27 августа, когда в Москву пришло невероятно любезное, витиевато-восточное, не лишённое двусмысленных подводных камней приглашение от Мао Цзедуна.
«Дорогой товарищ Хрущёв!
1 октября 1954 года мы отмечаем наш национальный праздник – пятую годовщину создания Китайской Народной Республики...».
При внимательном рассмотрении текста, Рашид Ибрагимович, лишённый связи с группой, заметался, не зная, с кем посоветоваться и обсудить прочитанное.
Написав лично секретарю ЦК КПСС Хрущёву, только что вернувшемуся из Праги, Мао приглашал не его лично, а делегацию Совета министров. Хитрый кормчий открыто ехидничал, предлагая Старшему Другу, наконец, закончить жестокий раунд подковёрной схватки и определить: кто, в конце концов, главнее – Хрущёв или Маленков...
Помпезная встреча на высшем уровне закончилась переподписанием пакета документов, теперь уже, с признанным Народным Китаем владыкой Страны Советов. Узаконенные в августе 1952 года, с тяжёлой руки всемогущего Иосифа, договоры о создании Советско-китайских корпораций по добыче редкоземельных металлов в Синьцзяне и продлёнии аренды военной морской базы Порт-Артур на Квантунском полуострове, были упразднены. Мао потирал руки. Хрущёв возвращался в СССР хозяином и тихо радовался... такая вот, конфуцианская казуистика.
Как бы то ни было, пропитанный русской кровью, стратегически важный Порт Артур был без боя сдан Никитой Хрущёвым 13 октября 1954 года. Советский Союз потерял важнейшую военную базу Тихоокеанского региона.
—————————
1. Они у меня немного того... (типично римское идиоматическое выражение).
2. Идиома означает совершенство, превосходную степень исполнения чего-либо.
3. Тащите, шлюхины дети! Гозмари и Альбертель, (имена слуг), тащите вон! Карвончелле, помогай сзади рычагом… (итал.)
Борис Евгеньевич встречал путешественников борщом и вкуснейшей жареной картошкой с маленькими хрустящими сыроежками, собственноручно собранными в начале сентября «внутри периметра». Грибочки были заморожены в новом холодильнике и не потеряли на раскалённой сковороде своего жёлтого и красного цветов. А уж пахли-то!
Группа, под действием неописуемых запахов, не обращая внимания на насупившееся руководство, по-быстрому, с прибаутками, вручила старшему сержанту подарок из солнечной Италии: тенниску и лёгкие летние брюки.
– На футбол ходить, – пояснила Елена Дмитриевна.
Затем произошла небольшая заминка, и перед Худояровым возник начальник особого отдела, с кульком...
– На, – сообщил он. – Не спорь, не тебе везли. Дома развернёшь.
Подозрительный Рашид Ибрагимович взял в руки объёмный пакет и тут же разорвал бумагу перед притихшим отрядом. На пол упали яркие вещи. Платье, куртка, кофточки.
– Сказал же – дома, – обиженно забурчал Ян.
Генерал поднял подарки и ахнул от восхищения. Потом поднял сердитый взгляд на подчинённых и констатировал:
– Буржуазный элемент...
– Ага, – согласился довольный полковник. – Есть с нами садись. Утро вечера мудренее.
Через два часа совершенно успокоившегося Худоярова уносил домой чёрный служебный автомобиль. К груди офицер нежно прижимал кулёк с подарками внучке!
На следующее утро из ворот выехала новенькая серая «Победа», за рулём которой сидел начальник особого отдела, одетый, на удивление, нелепо: зелёный свитер, смешные штаны «бриджи», с трудом прикрывающие колени, и лёгкие светлые теннисные туфли. Буржуйский вид, одним словом. Рядом с ним на сиденье лежала шляпа. Ковбойская.
– Куда это он? – только и смог выговорить Борис.
– Дык, кто ж его знает... – в тон ответил Илья.
Обсудить странности начальства в любые времена и, при любом правительстве, было, можно сказать, святым делом, но обсуждать Яна… мужчины переглянулись, снедаемые явным желанием это самое обсуждение продолжить. Данных у них, конечно, не было, но предположений и домыслов – хватало с избытком! Но, к счастью, или, к сожалению, им помешали.
– Мальчики, мы идём на «Укротительницу тигров», вы с нами? – услышали тут мужчины. –Начальник был забыт. Куда бы и зачем бы он ни ехал, сейчас всех ожидало событие не менее яркое.
Группа шла смотреть недавно открытый памятник Юрию Долгорукому, установленный с опозданием на семь лет к 800-летию Москвы, и на премьеру нового художественного фильма!
В 1954 году советский гражданин получил возможность приобретения личного автомобиля. Первый автосалон был открыт в стремительно восстановленном и обретшем классический «сталинский» стиль городе-герое Минске.
«Москвич-400» продавался за 9000 рублей; «Победа» – за 16000.
Там же были выставлены на продажу первые цветные телевизоры «Радуга». Правда, этот проект потерпел фиаско, так как слишком опередил время. Тем не менее, было выпущено несколько тысяч таких приборов.
Эра настоящего цветного вещания в СССР начнётся с 1967 года. Она придёт к нам из Франции...
Миновав три поста правительственной охраны, «Победа» остановилась на небольшой, площадке, выложенной квадратной серой плиткой. Вдали между деревьев был виден двухэтажный деревянный дом, большой, с мансардой и высоким флигелем, под зелёной крышей.
Выключив зажигание, приехавший в зону правительственных дач в Жуковке, мужчина взял с сиденья ковбойскую шляпу и вышел из машины. Неторопливо пройдя по аллее, остановился у последнего контрольно-пропускного пункта.
– Извините, – неловко пробормотал он, почти поклонившись сидящему за столом майору государственной безопасности. – Вот мой пропуск «ЧС» и документы. Я бы хотел немедленно видеть товарища Хрущёва.
Прочитав бумаги, предоставлявшие допуск к руководству ЦК в любое время, безопасник рассеянно поднял взгляд на человека, их передавшего, и слегка побледнел.
– Вы уверены, что сейчас хотите пройти? – не по уставу переспросил он. – Нежданный гость скосил глаза на собственный документ и криво ухмыльнулся:
– Да вы спятили, майор! Нельзя так разговаривать со старшим по званию. Знаю. Одет не по уставу. Так и день выходной! Чай, не война! Мирное время. – Но офицер, не предупрежденный о столь необычном посетителе, продолжал упрямиться:
– Я обязан доложить...
– Кончил придуриваться, – неожиданно огрызнулся ещё недавно такой добродушный и улыбчивый посетитель. Его голос стал похож на скрежет по булыжной мостовой танковых траков. Майора обдало холодом. Он резко встал, вытянулся, возвращая документы, и отдал честь...
Не прошло и двух недель с похорон Сталина, как Япония официально предъявила права на «свои северные территории»... ничего в этом удивительного нет. Правительства стран – та же волчья стая. Ну как не попробовать силу новичка, как не куснуть исподтишка, проверяя на зубастость?
Но вот дальнейшие события, которые привели к удалению СССР, (читай России), со стратегически необходимых земель на Дальнем Востоке и на Балтике, просто пугают. И произошло это по решению руководства нашей страны, даже без сверхсильного давления Запада.
Конечно, история всегда пишется победителями. Всё лишнее, никчёмное, отсекается, не упоминается и, со временем, уничтожается, удаляется из памяти. Но чтобы с такой скоростью?..
Ещё не успела окоченеть мумия Вождя. Не успели сгореть в крематории кости Берии...
Итак, финский полуостров Порккалла-Удд, недалеко от Хельсинки, напротив Таллина и рядом с Кронштадтом. Был арендован в 1944 году на пятьдесят лет. Обильно полит нашей кровью и удобрен костями и – сдан, без какого-либо давления на СССР со стороны НАТО. Сдан, с формулировкой «за ненадобностью», и подписью Хрущёва и Жукова...
По инициативе Никиты Сергеевича, форпосты стратегического присутствия СССР на Дальнем Востоке – Порт-Артур, (Люйшун), и Далянь – были возвращены Китаю. Расправившие крылья небожители из Кремля и Министерства обороны СССР не вспомнили о 15 тысячах погибших и 10 тысячах пропавших там без вести солдат Советской Армии.
Отправленный в отставку главный маршал авиации А.Е. Голованов, резко выступивший против, плакал:
– Как же можно?! Столько людей погибло!..
– Видимо, ты плохой коммунист! – ответил ему тогда Георгий Константинович Жуков. – Иди проспись, ишь, глаза-то красные...
Генерал Белоусов вспоминал, как топал в Пекине ногами и кричал Хрущёв на командующего 39-й армией Швецова: «Хватит болтать! Кого же и от кого вы собираетесь здесь защищать? Ты мне лучше скажи, сколько надо времени, чтобы здесь не осталось ни одного вашего солдата, даже вашего духа?!»…
История, похожая на спираль, повторилась после свержения «кровавого коммунистического строя», в небезызвестном, но тоже тщательно забытом договоре Бейкера-Шеварднадзе. В результате, постсоветская «Свободная Россия», без компенсации, просто в качестве «жеста доброй воли», отдала свыше 15% акватории Берингова моря – территории, изобилующей нефтепродуктами, рыбными ресурсами и контролирующей ВСЁ судоходство между Арктикой и Тихим океаном через Берингов пролив.
Страшные геополитические провалы!
Осень пришла в Москву поздно. Южный ветер пока не сорвал увядшую, но ещё живую буро-зелёную листву. Это необычное тепло выгоняло из домов население, полюбившее выходные дни. Несмотря на полдень, семья, встававшая рано, готовилась обедать. Нанизанное на шампуры мясо источало аромат со слегка кавказским, теперь совсем не страшным, родным и близким акцентом. ОН, лежащий на гранитном постаменте, в ступенчатой пирамиде-мастабе, больше не пугал.
Сегодня были только «свои». Семья и друг оной семьи – мужчина тощий, но вездесущий, тихий, малозаметный, имеющий прозвище «сусло», (недавно восстановленный в ЦК Михаил Андреевич Суслов).
– А пидорас всё-таки был наш «всесоюзный староста», – громко смеялся хозяин дачи.
– Ну, мы ж не видели, – морщил нос «сусло». Он не любил похабных выражений.
– Да, ладно! – веселился отец присутствующей здесь семьи. – Девку-то егоровскую он обрюхатил. И Катька его семь лет не просто за так отсидела... ну, шашлык-то готов?
Никита Сергеевич повернулся к мангалу и замер. Там старательно раздувал ковбойской шляпой угли молодой черноволосый мужчина, неуловимо знакомый и… безобразно одетый.
– А ты, ещё, кто?! – недоуменно взирая на полуголый экземпляр, спросил глава семейства.
– Я? – откликнулся халявный повар. – Я, значитца, Истина. Начальником особого отдела числюсь.
Никита Сергеевич начал медленно закипать. Дикая чёрная кровь бросилась к лицу. Этот… этот… бериевский выкормыш! Явился тут без портков, и…
– Нам надо поговорить, – отвлёкся от приготовления обеда беспорточный гражданин. Передав шляпу не менее удивлённому и оторопевшему Михаилу Андреевичу, он цепко схватил Хрущёва за рукав и уволок в сторону кабинета.
– Нам всего пять минут, без нас не начинайте, – нагло сообщил он окружающим.
— Ну, кто ты такой, я теперь понял, – вытирая потную шею платком, расслабился в кабинете Никита Сергеевич. – Ты хам и наглец! Но я дам тебе три минуты, истрать их с толком.
– Так точно, товарищ Хрущёв, – ответил непрошеный гость.
Кесслер открыл пересохший рот, чтобы пожелать ей доброго начала дня, и застыл. Кольцо. Раззява! Он ухитрился где-то оставить кольцо с Харлампием.
– Окажите мне любезность, Ксения, – сквозь набатные стоны гулко стучащей в голове крови услышал он. – Закажите мне тоже омлет, как у Бориса, пожалуйста.
Девушка подняла на вежливое начальство удивлённый взгляд и отправилась за омлетом.
А тёмные глаза Яна в упор посмотрели на Бернагарда:
– Запомни! Влюблённый наш! Теперь Базилика – твоя крепость. Спасёт и защитит. А Харлампий пусть учится. Он при Петре родился, вот и послали мы его в просвещённую Европу, латынь учить!
***
Спрятавшаяся между Колизеем и Лютеранским собором Базилика святого Климента – уникальное археологическое сокровище Рима. Она построена на мощном фундаменте храма Митры, ее середина — раннехристианская базилика с прекрасно сохранившимися фресками IX века и смешными простонародными надписями. Говорят, именно здесь впервые писали на итальянском разговорном языке:
«Fili dele pute, traite. Gosmari, Albertet, traite. Falite dereto colo palo, Carvoncele»(3), – среди надписей есть и такие.
Самая верхняя часть базилики – современная. Но даже она полна тайн.
В католическом римском мире, среди пап и кардиналов, мирно покоятся мощи святого Климента, Игнатия Богоносца и святого Кирилла, который вместе с Мефодием принёс на Русь грамоту...
Мощи святого Климента были обнаружены рядом с предполагаемой гробницей первого апостола славян Кирилла, в южном приделе, в конце октября 1954 года. Они находились в крупном серебряном перстне-печатке... в начале 60-х годов Святой Престол признал их подлинность.
***
Новая стрижка Ксении шла невероятно. Елена Дмитриевна, не решившаяся на подобное преображение, втайне завидовала смелости черноволосой красавицы. На предложение мастера она ответила решительным отказом и, слегка подровняв кончики, долго ждала подругу. А та не спешила: сперва обсуждала будущую причёску, а потом ещё и сушила волосы, накрученные на смешные – очень крупные – бигуди-пружинки.
Дамы вернулись в гостиницу под вечер, имея в руках огромное количество пакетов, кульков и кулёчков. В них, завёрнутое в тонкую белую хрустящую бумагу, лежало настоящее сокровище – нижнее кружевное бельё, с застежками-крючками и встроенными в бюстгальтеры металлическими спицами-косточками.
Пока морально устойчивые мужчины посещали храмы и восхищались Колизеем, на впечатлительных представительниц страны социалистического реализма напала тяжёлая и, с трудом поддающаяся лечению, болезнь – мода. Хищная инфекция была скоротечной и унесла с собой, как минимум, две жертвы. Увы, жажда стать красивой оказалась настолько сильна, что девушки буквально уничтожили достаточно внушительное содержимое портмоне начальства. Впрочем, начальство, кажется, против не было – если они правильно истолковали маловразумительные восклицания Яна, хрюкающего от едва сдерживаемого смеха. А раз не запретил, то считай «разрешил»!
Ксения осуждающие взгляды Бориса и Ильи просто проигнорировала, а политически грамотная Елена Дмитриевна процитировала недовольному религиозному представителю Карла Маркса...
В этот последний день группа отдыхала, смеялась и радовалась лёгкому ничегонеделанию в волшебном мире искусства – в мире, в Италии, в Риме.
Но, естественно, такая преступная «халатность» не могла продолжаться бесконечно. Всему хорошему когда-то наступает конец. Они улетели. Вечный город остался под крылом самолета.
Через четыре часа во Внуково их встретил бледный до синевы и, ставший от того каким-то маленьким и испуганным, Рашид Ибрагимович.
На вопросительно поднятые брови Яна, последний, не дойдя до ожидавших их машин, тихо произнёс:
– Измена.
***
Всё началось 27 августа, когда в Москву пришло невероятно любезное, витиевато-восточное, не лишённое двусмысленных подводных камней приглашение от Мао Цзедуна.
«Дорогой товарищ Хрущёв!
1 октября 1954 года мы отмечаем наш национальный праздник – пятую годовщину создания Китайской Народной Республики...».
При внимательном рассмотрении текста, Рашид Ибрагимович, лишённый связи с группой, заметался, не зная, с кем посоветоваться и обсудить прочитанное.
Написав лично секретарю ЦК КПСС Хрущёву, только что вернувшемуся из Праги, Мао приглашал не его лично, а делегацию Совета министров. Хитрый кормчий открыто ехидничал, предлагая Старшему Другу, наконец, закончить жестокий раунд подковёрной схватки и определить: кто, в конце концов, главнее – Хрущёв или Маленков...
Помпезная встреча на высшем уровне закончилась переподписанием пакета документов, теперь уже, с признанным Народным Китаем владыкой Страны Советов. Узаконенные в августе 1952 года, с тяжёлой руки всемогущего Иосифа, договоры о создании Советско-китайских корпораций по добыче редкоземельных металлов в Синьцзяне и продлёнии аренды военной морской базы Порт-Артур на Квантунском полуострове, были упразднены. Мао потирал руки. Хрущёв возвращался в СССР хозяином и тихо радовался... такая вот, конфуцианская казуистика.
Как бы то ни было, пропитанный русской кровью, стратегически важный Порт Артур был без боя сдан Никитой Хрущёвым 13 октября 1954 года. Советский Союз потерял важнейшую военную базу Тихоокеанского региона.
—————————
1. Они у меня немного того... (типично римское идиоматическое выражение).
2. Идиома означает совершенство, превосходную степень исполнения чего-либо.
3. Тащите, шлюхины дети! Гозмари и Альбертель, (имена слуг), тащите вон! Карвончелле, помогай сзади рычагом… (итал.)
Прода от 18.05.2021, 18:56Глава 3. Дела сложные. Дела семейные.Часть 16
Борис Евгеньевич встречал путешественников борщом и вкуснейшей жареной картошкой с маленькими хрустящими сыроежками, собственноручно собранными в начале сентября «внутри периметра». Грибочки были заморожены в новом холодильнике и не потеряли на раскалённой сковороде своего жёлтого и красного цветов. А уж пахли-то!
Группа, под действием неописуемых запахов, не обращая внимания на насупившееся руководство, по-быстрому, с прибаутками, вручила старшему сержанту подарок из солнечной Италии: тенниску и лёгкие летние брюки.
– На футбол ходить, – пояснила Елена Дмитриевна.
Затем произошла небольшая заминка, и перед Худояровым возник начальник особого отдела, с кульком...
– На, – сообщил он. – Не спорь, не тебе везли. Дома развернёшь.
Подозрительный Рашид Ибрагимович взял в руки объёмный пакет и тут же разорвал бумагу перед притихшим отрядом. На пол упали яркие вещи. Платье, куртка, кофточки.
– Сказал же – дома, – обиженно забурчал Ян.
Генерал поднял подарки и ахнул от восхищения. Потом поднял сердитый взгляд на подчинённых и констатировал:
– Буржуазный элемент...
– Ага, – согласился довольный полковник. – Есть с нами садись. Утро вечера мудренее.
Через два часа совершенно успокоившегося Худоярова уносил домой чёрный служебный автомобиль. К груди офицер нежно прижимал кулёк с подарками внучке!
На следующее утро из ворот выехала новенькая серая «Победа», за рулём которой сидел начальник особого отдела, одетый, на удивление, нелепо: зелёный свитер, смешные штаны «бриджи», с трудом прикрывающие колени, и лёгкие светлые теннисные туфли. Буржуйский вид, одним словом. Рядом с ним на сиденье лежала шляпа. Ковбойская.
– Куда это он? – только и смог выговорить Борис.
– Дык, кто ж его знает... – в тон ответил Илья.
Обсудить странности начальства в любые времена и, при любом правительстве, было, можно сказать, святым делом, но обсуждать Яна… мужчины переглянулись, снедаемые явным желанием это самое обсуждение продолжить. Данных у них, конечно, не было, но предположений и домыслов – хватало с избытком! Но, к счастью, или, к сожалению, им помешали.
– Мальчики, мы идём на «Укротительницу тигров», вы с нами? – услышали тут мужчины. –Начальник был забыт. Куда бы и зачем бы он ни ехал, сейчас всех ожидало событие не менее яркое.
Группа шла смотреть недавно открытый памятник Юрию Долгорукому, установленный с опозданием на семь лет к 800-летию Москвы, и на премьеру нового художественного фильма!
***
В 1954 году советский гражданин получил возможность приобретения личного автомобиля. Первый автосалон был открыт в стремительно восстановленном и обретшем классический «сталинский» стиль городе-герое Минске.
«Москвич-400» продавался за 9000 рублей; «Победа» – за 16000.
Там же были выставлены на продажу первые цветные телевизоры «Радуга». Правда, этот проект потерпел фиаско, так как слишком опередил время. Тем не менее, было выпущено несколько тысяч таких приборов.
Эра настоящего цветного вещания в СССР начнётся с 1967 года. Она придёт к нам из Франции...
***
Миновав три поста правительственной охраны, «Победа» остановилась на небольшой, площадке, выложенной квадратной серой плиткой. Вдали между деревьев был виден двухэтажный деревянный дом, большой, с мансардой и высоким флигелем, под зелёной крышей.
Выключив зажигание, приехавший в зону правительственных дач в Жуковке, мужчина взял с сиденья ковбойскую шляпу и вышел из машины. Неторопливо пройдя по аллее, остановился у последнего контрольно-пропускного пункта.
– Извините, – неловко пробормотал он, почти поклонившись сидящему за столом майору государственной безопасности. – Вот мой пропуск «ЧС» и документы. Я бы хотел немедленно видеть товарища Хрущёва.
Прочитав бумаги, предоставлявшие допуск к руководству ЦК в любое время, безопасник рассеянно поднял взгляд на человека, их передавшего, и слегка побледнел.
– Вы уверены, что сейчас хотите пройти? – не по уставу переспросил он. – Нежданный гость скосил глаза на собственный документ и криво ухмыльнулся:
– Да вы спятили, майор! Нельзя так разговаривать со старшим по званию. Знаю. Одет не по уставу. Так и день выходной! Чай, не война! Мирное время. – Но офицер, не предупрежденный о столь необычном посетителе, продолжал упрямиться:
– Я обязан доложить...
– Кончил придуриваться, – неожиданно огрызнулся ещё недавно такой добродушный и улыбчивый посетитель. Его голос стал похож на скрежет по булыжной мостовой танковых траков. Майора обдало холодом. Он резко встал, вытянулся, возвращая документы, и отдал честь...
***
Не прошло и двух недель с похорон Сталина, как Япония официально предъявила права на «свои северные территории»... ничего в этом удивительного нет. Правительства стран – та же волчья стая. Ну как не попробовать силу новичка, как не куснуть исподтишка, проверяя на зубастость?
Но вот дальнейшие события, которые привели к удалению СССР, (читай России), со стратегически необходимых земель на Дальнем Востоке и на Балтике, просто пугают. И произошло это по решению руководства нашей страны, даже без сверхсильного давления Запада.
Конечно, история всегда пишется победителями. Всё лишнее, никчёмное, отсекается, не упоминается и, со временем, уничтожается, удаляется из памяти. Но чтобы с такой скоростью?..
Ещё не успела окоченеть мумия Вождя. Не успели сгореть в крематории кости Берии...
Итак, финский полуостров Порккалла-Удд, недалеко от Хельсинки, напротив Таллина и рядом с Кронштадтом. Был арендован в 1944 году на пятьдесят лет. Обильно полит нашей кровью и удобрен костями и – сдан, без какого-либо давления на СССР со стороны НАТО. Сдан, с формулировкой «за ненадобностью», и подписью Хрущёва и Жукова...
По инициативе Никиты Сергеевича, форпосты стратегического присутствия СССР на Дальнем Востоке – Порт-Артур, (Люйшун), и Далянь – были возвращены Китаю. Расправившие крылья небожители из Кремля и Министерства обороны СССР не вспомнили о 15 тысячах погибших и 10 тысячах пропавших там без вести солдат Советской Армии.
Отправленный в отставку главный маршал авиации А.Е. Голованов, резко выступивший против, плакал:
– Как же можно?! Столько людей погибло!..
– Видимо, ты плохой коммунист! – ответил ему тогда Георгий Константинович Жуков. – Иди проспись, ишь, глаза-то красные...
Генерал Белоусов вспоминал, как топал в Пекине ногами и кричал Хрущёв на командующего 39-й армией Швецова: «Хватит болтать! Кого же и от кого вы собираетесь здесь защищать? Ты мне лучше скажи, сколько надо времени, чтобы здесь не осталось ни одного вашего солдата, даже вашего духа?!»…
История, похожая на спираль, повторилась после свержения «кровавого коммунистического строя», в небезызвестном, но тоже тщательно забытом договоре Бейкера-Шеварднадзе. В результате, постсоветская «Свободная Россия», без компенсации, просто в качестве «жеста доброй воли», отдала свыше 15% акватории Берингова моря – территории, изобилующей нефтепродуктами, рыбными ресурсами и контролирующей ВСЁ судоходство между Арктикой и Тихим океаном через Берингов пролив.
Страшные геополитические провалы!
***
Осень пришла в Москву поздно. Южный ветер пока не сорвал увядшую, но ещё живую буро-зелёную листву. Это необычное тепло выгоняло из домов население, полюбившее выходные дни. Несмотря на полдень, семья, встававшая рано, готовилась обедать. Нанизанное на шампуры мясо источало аромат со слегка кавказским, теперь совсем не страшным, родным и близким акцентом. ОН, лежащий на гранитном постаменте, в ступенчатой пирамиде-мастабе, больше не пугал.
Сегодня были только «свои». Семья и друг оной семьи – мужчина тощий, но вездесущий, тихий, малозаметный, имеющий прозвище «сусло», (недавно восстановленный в ЦК Михаил Андреевич Суслов).
– А пидорас всё-таки был наш «всесоюзный староста», – громко смеялся хозяин дачи.
– Ну, мы ж не видели, – морщил нос «сусло». Он не любил похабных выражений.
– Да, ладно! – веселился отец присутствующей здесь семьи. – Девку-то егоровскую он обрюхатил. И Катька его семь лет не просто за так отсидела... ну, шашлык-то готов?
Никита Сергеевич повернулся к мангалу и замер. Там старательно раздувал ковбойской шляпой угли молодой черноволосый мужчина, неуловимо знакомый и… безобразно одетый.
– А ты, ещё, кто?! – недоуменно взирая на полуголый экземпляр, спросил глава семейства.
– Я? – откликнулся халявный повар. – Я, значитца, Истина. Начальником особого отдела числюсь.
Никита Сергеевич начал медленно закипать. Дикая чёрная кровь бросилась к лицу. Этот… этот… бериевский выкормыш! Явился тут без портков, и…
– Нам надо поговорить, – отвлёкся от приготовления обеда беспорточный гражданин. Передав шляпу не менее удивлённому и оторопевшему Михаилу Андреевичу, он цепко схватил Хрущёва за рукав и уволок в сторону кабинета.
– Нам всего пять минут, без нас не начинайте, – нагло сообщил он окружающим.
***
— Ну, кто ты такой, я теперь понял, – вытирая потную шею платком, расслабился в кабинете Никита Сергеевич. – Ты хам и наглец! Но я дам тебе три минуты, истрать их с толком.
– Так точно, товарищ Хрущёв, – ответил непрошеный гость.
