Хозяин кабинета открыл прикрытую Яном дверь и, пользуясь глоткой, словно рупором, проорал:
– Суслов, зайди! – И, обернувшись на фразу: «Ага, третьим будет!», остолбенел. Наглый мужик уже сидел за его столом, в его кресле. Словно примеряя. На лице у вошедшего Михаила Андреевича промелькнуло недоумение. До конца не понимая, кто перед ним, он сдержанно высказался:
– Соизвольте представиться и объяснить, каким образом вы проникли в этот дом, кто вы и что вам нужно.
Ян поёрзал задом по гладкой коже сиденья, поудобнее устраивая свое длинное тело, и ещё немного помолчал, ожидая реакции.
Она не замедлила последовать.
Лицо Хрущёва перекосило от злобы.
– Ну-ка, скотина лаврентьевская! Как ты, мразь, вообще сюда явился?! – его лицо приобрело землистый цвет, стало холодным и напряжённым. – Тупая сволочь, ты вообще понимаешь, с КЕМ сейчас ТАК разговариваешь?
– Ну, мы друг другу не представлены. И, да, я понимаю... а ты?..
На какую-то минуту часы резко замедлили свой ход. Время превратилось в овсяный кисель, густой, тягучий. В кабинете резко сгустились тени, а в висках застывших мужчин молотом о наковальню застучала кровь.
Сквозь эту барабанную дробь мужчины услышали:
– В 53-ем небезызвестные вам господа Трумэн и Черчилль провели в Вашингтоне переговоры, после чего к тебе, Никита, прилетело предложение. Вместе с Жуковым, ты, по-тихому, выводишь из Австрии, Финляндии и Китая войска, а они ослабляют санкции против СССР. Ты, как дешёвка, повёлся. Меньше месяца назад – пожертвовал Порт-Артуром. Но поверь, американцы никогда не оставят свои базы в Японии, Южной Корее, на Тайване и Филиппинах... никогда.
Мгновенье тишины – и снова, звучит тот же голос, совсем негромкий, но немыслимо даже подумать, чтобы перебить…
– Я наблюдатель, без права вмешиваться. Я могу контролировать только то, что не может взять под контроль человек. Но. Я не прощаю предателей, Никита. Никогда. – В помещении стояла глухая ватная тишина. – На, почитай и уничтожь. Документы тебе привёз, секретные. Будем считать, что я только посыльный. Правда, не забудь! Посыльный! С того света...
В 1954 году ракетчику, Герою Социалистического труда, лауреату Ленинской премии, политологу Сергею Хрущёву было 20 лет. Он, студент второго курса, проводил все выходные дни рядом с властной матерью и отцом, на даче. В его очерках нет значительной фальши, как нет и преувеличения заслуг его отца. Воспоминания относительно биографичны, оспорить их, или усомниться – сложно. В одном из них Сергей упоминает о странном госте, одетом в нелепые штаны и яркую «попугайскую» рубаху, приехавшем к ним в Жуковку в одно из тёплых осенних воскресений 1954 года.
«Отец, с неделю, как прилетел из успешной поездки по Китаю, и мы жарили шашлык», – пишет он. Взяв с собой Суслова, Хрущёв с прибывшим товарищем уединились в кабинете. «Не выходили долго, – пишет сын. – Уезжая, гость всем улыбался, но забыл шикарную ковбойскую шляпу, которая долго лежала у нас на гардеробе. Отец, почему-то, запретил мне воспользоваться редким головным убором. В тот день шашлык не получился. Отец был расстроен и груб. Всё время пил чай и повторял: «Десять лет – это тоже немало...». Суслов после отъезда посетителя немедленно уехал».
Политическое похмелье у Хрущёва наступило быстро. Меньше чем через год, Москва начала судорожно искать места для новых ракетных баз и стоянок подводных лодок. Для начала Никита Сергеевич решит приводниться в Албании. Будет подписано соглашение о строительстве базы во Влоре, но Генеральный секретарь СССР очень быстро разругается с Энвером Ходжа на долгие годы. Затем он начнёт закидывать Мао предложениями по возвращению базы Порт-Артур и... разругается с ним тоже.
А вот по признанию американцев, именно сдача базы позволила случиться войне в Индокитае в 1966-1974 годах. Да и события на Даманском острове в 1969 были бы невозможны, находись советские самолеты-ракетоносцы в двух часах лёта до Пекина...
29 июня 1957 года Молотов, Каганович, Ворошилов и Маленков, обвинив Хрущёва в измене Родине, попытались его устранить. Спас Никиту Сергеевича Жуков, отчётливо понимавший, что и его подпись стоит под документами. Хрущёв своеобразно отблагодарил соратника/подельника, быстро изгнав маршала из армии.
Политика не терпит игры в порядочность...
Группа из трёх человек, (Ян, Илья и Борис), в течение трёх недель находились на Кавказе. Вернулись с Марком, который приобрёл привычку петь по ночам лютые волчьи песни. Жители деревень Тропарево и Никулино заговорили о предстоящем голоде и лютой зиме...
А 18 декабря два копья вернулись в Эйчмиадзин. В документе «Акт возврата за номером 1276/54» указано: «Возвращено копьё. Ковка 1680 год. 22 см в длину. 6 см в ширину. Находится в золотом кладене».
В документе 3451/54, точно таком же акте возврата, указано: «Возвращено копьё. Ковка. Год неизвестен. Приблизительно первое тысячелетие. 49 см в длину. 8 см в ширину. Завернут в шёлковую синюю ткань».
23 декабря 1954 года подписано постановление о строительстве стадиона в Лужниках.
31 декабря Ксения в синем бархатном платье посетила Большой театр. Давали балет «Щелкунчик». Борис сидел рядом и держал её за руку.
«Добрый доктор Айболит
Он под деревом сидит
Приходи к нему лечиться
И ворона и волчица...», – зевая, рассказывал сказку Бернагард. Сегодня ему поручили уложить Машу, и он старательно выполнял свои сложные отцовские функции.
Маша спать не хотела. Сказку она знала и сейчас старательно зажмуривала глаза. Ждала, когда уснёт отец – надеялась поболтать с Оладием. И не только поболтать… несознательный кот научил её ходить по дому, через узкие проходы, которые дядя Ян называл четвёртым измерением, а отец Василий – кротовыми норами.
Оба ругали Машу и Оладия… поэтому девочка могла пользоваться ими только ночью, когда взрослые думают, что дети спят.
Наконец, послышалось лёгкое посапывание, рот у отца приоткрылся и ребёнок, полежав для надёжности ещё пять минут, прислонил маленькую ладошку к стене. Через минуту кудрявая малышка в голубой пижаме исчезла из комнаты. Тенью мазнул по стене пушистый чёрный кошачий хвост.
Ксения боролась с надвигающейся старостью! Будучи невероятно пожилым человеком, в свои тридцать шесть, она совершала длительные пробежки вместе с неунывающим богатырём, поднимала небольшую штангу и проделывала огромное число упражнений: от приседания до прыжков, до пота и сердцебиения.
Подруга, ещё более старая, (на целых два года), не поддерживала её. Муж поддерживал, но на словах. Присоединяться не желал, предпочитал, близоруко щурясь, читать исторические документы, докучая Яну бесконечными просьбами о переводах шумерских и ассирийских текстов. Сейчас он был увлечён только легендами о Гильгамеше, стараясь не попадаться жене на глаза, особенно, в часы ееё занятий.
Несмотря на скептически настроенное население особого отдела, результатом усиленных тренировок и строгой диеты была тонкая талия, стройные крепкие ноги, густые волосы и восхитительный овал лица.
У старшего оперативного сотрудника отдела имелся единственный недостаток – сигареты. Она выкуривала по шесть-восемь штук в день, изо всех сил стараясь не довести свою норму до десяти. Замечательные тонкие и крепкие «Ява», (только явские, не «Дукат»!), были её маленькой слабостью. От них желтели зубы, и Ксения, подолгу, злобно драила их, доводя до отчаяния всех пытающихся проникнуть в санузел по утрам и вечерам.
Сейчас она, милостиво улыбаясь, вошла в центральную гостиную, соединённую с кухней.
– Прошу прощения, – улыбнулась она. – Кажется, Маша заснула, и мы можем начинать.
Руководитель и хранитель самого секретного, закрытого отдела Комитета государственной безопасности, растянувшийся на диване, поднял от подушки голову и кивнул Борису Евгеньевичу. В этом большом доме, всегда пахнущем свежим хлебом, молоком и... ладаном, как только возникала задача, требующая немедленного хозяйственного решения, все давно обращались к нему.
– Заносите!
– Грехи наши тяжкие, – между тем, тоскливо произнёс Василий Иванович.
Четыре пары глаз строго пересеклись на его фигуре. Он как-то сжался и заёрзал на стуле.
– Не начинай! – строго сказала Елена Дмитриевна.
– Решили же! И потом, борода только у тебя подходящая, – хмыкнул Илья.
– Да и некому больше, – резюмировал лежащий начальник.
– К тому же, ты и так и так проиграл. Службы не будет в это время, и тебе никак не отвертеться.
Отец Василий поискал глазами тощую прозрачную фигуру Харлампия, который совсем обжился в доме и почти не стеснялся присутствующих. Он часто присутствовал на собраниях, иногда даже вставляя несколько слов в диалог. Но сегодня бородатый старец в белой, подвязанной аккуратной верёвкой длинной холщовой рубахе почему-то отсутствовал.
Последняя надежда избежать участи обрядиться в красную шубу и валенки растаяла… хотя надежда, и без того, была слабой: Харлампий, отчего-то, вовсе не считал Новый Год нехристианским праздником, (как и веселье во время поста, между прочим!). И Дед Мороз… мол, а что такого-то? Не какой-нибудь там нечистый дух, не злобный идол, алкающий жертв и нечестивого поклонения? Ведь нет? Нет! Приходит в дом… ну, и подумаешь, что красная шуба, достанем мы шубу, не купальник бикини, прости, Господи! Подарки дарит, детишек радует, а в жертвы требует всего-то стихов и загадок! Отец Василий вздохнул. Под таким соусом это дело, исполнять роль новогоднего Деда Мороза – придумки не то язычников, не то партийцев – выглядело не таким уж плохим. Справится. Спросить, кстати, а что это за бикини, от которого отца Харлампия так явственно перекосило?
Ян, проследил за поисками привидения, как орёл за мышью-полёвкой. Не обнаружив ни того, ни другого, он заулыбался:
– Уважаемые дамы и господа, товарищи, коммунисты, примкнувшие и беспартийные, – начал он.
– Объявляю операцию «Полночь». Начинаем!
В этот момент он увидел лёгкую тень и... ойкнув, свалился с дивана, а потом, стремительно надев тапки, исчез в коридоре, напоследок дав отмашку рукой.
Сегодня поболтать с Олладием Маше не удалось. Прямо посреди «Мур-привет-как-дела?» от внезапно громко мявкнул и... испарился. Вместо него Маша увидела Яна. Тот протянул руки, извлекая её из серого коридора в заполненную воздухом и светом комнату, уставленную шкафами. Из-за стёкол шкафов приветливо манили к себе книжки в ярких обложках.
– Мы так не договаривались, – обиженно сказала другу девочка.
– Конечно, не договаривались, – согласился приятель. – Я просил тебя не ходить по пыльным коридорам одной, а ты, всё равно, ходишь.
– Я не одна, – продолжала дуться Маша.
Потом она вздохнула, зная, сколько во взрослых несправедливости. И, как настоящая маленькая женщина, мудро решила, что и в плохом, всегда можно найти что-то хорошее. Ян же умел рассказывать сказки? Вот и пусть!
– Тогда ты давай меня спать укладывай. – Ян хихикнул и, запихнув девочку под одеяло, улёгся рядом.
– Ладно, так и быть. Но только засыпай. – Паритет был достигнут, и начальник особого отдела начал. – По мнению учёных, Новый год впервые начали праздновать в Вавилоне.
– Таких, как папа? – повернулась на бок девочка.
– Нет, умных старых товарищей, с круглыми шапочками на седых головах.
– А шапочки им зачем?
– А чтобы мысли не могли разлететься. – Маша кивнула головой, соглашаясь. – На самом деле, этот праздник появился в Шумере. В марте, когда вода в великих реках: Тигре и Евфрате начинала прибывать, наступало время праздника Великой победы Мардука над злым и кровожадным Кингу. Его мать, богиня океана Тиамат, поругалась с Мардуком и обиженно нажаловалась своему сыну. Сын решил мстить, собрав страшных чудовищ, которые вылезли из солёного моря и напали на Мардука. А тот, взяв в руки дубинку, и, позвав друзей, Ветра и Бурю, вышел навстречу. Кингу долго боролся, но Мардук был старше и опытнее. Поэтому, он и победил, а потом, надел на него железные цепи и приставил для охраны страшного демона. Очень опечалилась Тиамат. Из глаз её потекли слёзы, которые превратились в две реки: Тигр и Евфрат. Так в Шумере и появился, в честь победы, весёлый праздник обновления и наступления нового года. В это время никто не работал. Раб мог просить у господина свободу. Все пели и плясали. Совершали добрые дела, играли свадьбы.
– А потом?
– А что потом? Праздник не может длиться всё время. Потом люди опять начинали работать и совершать глупые и злые поступки. Иначе было бы неинтересно жить.
– Нет. Что было потом с Кингу?
– Не знаю. Наверное, он умер в тюрьме.
– У тебя получилась плохая сказка. Он же просто защищал свою маму. Давай другую. Хорошую.
– Ты делаешь правильные выводы, девочка, но есть продолжение и этой сказки. Как ты думаешь, могли ли просто так разругаться брат и сестра? Ведь Тиамат родная по крови Мардуку.
– Наверное, нет.
– Вот! Они поругались из-за одной ценной вещи. У Тиамат были знания, огромная библиотека знаний «Энума Эниш». Мардук требовал их себе. Они с ней были последними живыми аннунаками с умирающей планеты Нибиру. Но, как все сильно развитые разумные, вместо того, чтобы жить дружно и наслаждаться каждым новым днём, они начали убивать друг друга. Но «Энума Эниш» осталась. И, может быть, маленькая Маша когда-нибудь сможет её прочитать...
Маша спала. Ей снился опечаленный чёрный кот, наливающий себе в маленькую серебряную рюмочку валерианового корня, и большой чёрный пёс, который, фыркая, засовывал свою морду в его рюмку. Потом в сказку влез Ян и, как всегда, всё испортил. Друзья спрятались, и наступила темнота. До утра.
А утром она увидела в столовой огромную, сияющую яркими шарами ёлку, с большой красной звездой и Дедушку Мороза, (с подозрительно знакомыми глазами!), который заставил её читать стихи. Но зато потом он начал вручать подарки! Шубку, шапочку и сапожки от мамы, большую куклу от папы, маленькие золотые серёжки от тёти Лены, золотой крестик на цепочке от отца Василия, коньки от Ильи и огромный строительный набор ЛЕГО – от Яна!
Приехавший дедушка Рашид привёз билеты в Колонный зал на ёлку.
Начался 1962 год.
В деревне Билунд семья Оле Кирка Кристиансен, потомственных производителей дорогой мебели, с 1932 года начала производство игрушек. Его сын, двенадцатилетний Годфрик, придумал делать из кусочков обработанных деревяшек детали и продавать их, в виде наборов-конструкторов. В 1934 году компания запатентовала свои товары под названием «LEGO», сложив два датских слова, обозначающих в переводе «играть хорошо», но, спустя десять лет, выяснилось, что и на латыни есть слово «LEGO», обозначающее «я соединяю». В конце 1961 года ЛЕГО продаёт 50 разнообразных наборов, в том числе и различные варианты домов с пластиковыми окнами и дверями.
Елена Дмитриевна смотрела в окно служебной волги, которая везла ее на место трагедии.
Обочины шоссе, залепленные густым снежным месивом, да серый свет рано уходящего дня, словно процеженный через подступающую безысходную ночную стыль.
Тени убегающей Москвы двоились, превращаясь в сгустки тумана, стремительно уносились от неё, а сидящая на кожаном кресле женщина всем телом ощущала нервную дрожь тревожно ревущего мотора машины.
– Суслов, зайди! – И, обернувшись на фразу: «Ага, третьим будет!», остолбенел. Наглый мужик уже сидел за его столом, в его кресле. Словно примеряя. На лице у вошедшего Михаила Андреевича промелькнуло недоумение. До конца не понимая, кто перед ним, он сдержанно высказался:
– Соизвольте представиться и объяснить, каким образом вы проникли в этот дом, кто вы и что вам нужно.
Ян поёрзал задом по гладкой коже сиденья, поудобнее устраивая свое длинное тело, и ещё немного помолчал, ожидая реакции.
Она не замедлила последовать.
Лицо Хрущёва перекосило от злобы.
– Ну-ка, скотина лаврентьевская! Как ты, мразь, вообще сюда явился?! – его лицо приобрело землистый цвет, стало холодным и напряжённым. – Тупая сволочь, ты вообще понимаешь, с КЕМ сейчас ТАК разговариваешь?
– Ну, мы друг другу не представлены. И, да, я понимаю... а ты?..
На какую-то минуту часы резко замедлили свой ход. Время превратилось в овсяный кисель, густой, тягучий. В кабинете резко сгустились тени, а в висках застывших мужчин молотом о наковальню застучала кровь.
Сквозь эту барабанную дробь мужчины услышали:
– В 53-ем небезызвестные вам господа Трумэн и Черчилль провели в Вашингтоне переговоры, после чего к тебе, Никита, прилетело предложение. Вместе с Жуковым, ты, по-тихому, выводишь из Австрии, Финляндии и Китая войска, а они ослабляют санкции против СССР. Ты, как дешёвка, повёлся. Меньше месяца назад – пожертвовал Порт-Артуром. Но поверь, американцы никогда не оставят свои базы в Японии, Южной Корее, на Тайване и Филиппинах... никогда.
Мгновенье тишины – и снова, звучит тот же голос, совсем негромкий, но немыслимо даже подумать, чтобы перебить…
– Я наблюдатель, без права вмешиваться. Я могу контролировать только то, что не может взять под контроль человек. Но. Я не прощаю предателей, Никита. Никогда. – В помещении стояла глухая ватная тишина. – На, почитай и уничтожь. Документы тебе привёз, секретные. Будем считать, что я только посыльный. Правда, не забудь! Посыльный! С того света...
***
В 1954 году ракетчику, Герою Социалистического труда, лауреату Ленинской премии, политологу Сергею Хрущёву было 20 лет. Он, студент второго курса, проводил все выходные дни рядом с властной матерью и отцом, на даче. В его очерках нет значительной фальши, как нет и преувеличения заслуг его отца. Воспоминания относительно биографичны, оспорить их, или усомниться – сложно. В одном из них Сергей упоминает о странном госте, одетом в нелепые штаны и яркую «попугайскую» рубаху, приехавшем к ним в Жуковку в одно из тёплых осенних воскресений 1954 года.
«Отец, с неделю, как прилетел из успешной поездки по Китаю, и мы жарили шашлык», – пишет он. Взяв с собой Суслова, Хрущёв с прибывшим товарищем уединились в кабинете. «Не выходили долго, – пишет сын. – Уезжая, гость всем улыбался, но забыл шикарную ковбойскую шляпу, которая долго лежала у нас на гардеробе. Отец, почему-то, запретил мне воспользоваться редким головным убором. В тот день шашлык не получился. Отец был расстроен и груб. Всё время пил чай и повторял: «Десять лет – это тоже немало...». Суслов после отъезда посетителя немедленно уехал».
***
Политическое похмелье у Хрущёва наступило быстро. Меньше чем через год, Москва начала судорожно искать места для новых ракетных баз и стоянок подводных лодок. Для начала Никита Сергеевич решит приводниться в Албании. Будет подписано соглашение о строительстве базы во Влоре, но Генеральный секретарь СССР очень быстро разругается с Энвером Ходжа на долгие годы. Затем он начнёт закидывать Мао предложениями по возвращению базы Порт-Артур и... разругается с ним тоже.
А вот по признанию американцев, именно сдача базы позволила случиться войне в Индокитае в 1966-1974 годах. Да и события на Даманском острове в 1969 были бы невозможны, находись советские самолеты-ракетоносцы в двух часах лёта до Пекина...
29 июня 1957 года Молотов, Каганович, Ворошилов и Маленков, обвинив Хрущёва в измене Родине, попытались его устранить. Спас Никиту Сергеевича Жуков, отчётливо понимавший, что и его подпись стоит под документами. Хрущёв своеобразно отблагодарил соратника/подельника, быстро изгнав маршала из армии.
Политика не терпит игры в порядочность...
***
Группа из трёх человек, (Ян, Илья и Борис), в течение трёх недель находились на Кавказе. Вернулись с Марком, который приобрёл привычку петь по ночам лютые волчьи песни. Жители деревень Тропарево и Никулино заговорили о предстоящем голоде и лютой зиме...
А 18 декабря два копья вернулись в Эйчмиадзин. В документе «Акт возврата за номером 1276/54» указано: «Возвращено копьё. Ковка 1680 год. 22 см в длину. 6 см в ширину. Находится в золотом кладене».
В документе 3451/54, точно таком же акте возврата, указано: «Возвращено копьё. Ковка. Год неизвестен. Приблизительно первое тысячелетие. 49 см в длину. 8 см в ширину. Завернут в шёлковую синюю ткань».
23 декабря 1954 года подписано постановление о строительстве стадиона в Лужниках.
31 декабря Ксения в синем бархатном платье посетила Большой театр. Давали балет «Щелкунчик». Борис сидел рядом и держал её за руку.
Прода от 25.05.2021, 19:04 Глава 4. На грани третьей мировой. Часть 1
«Добрый доктор Айболит
Он под деревом сидит
Приходи к нему лечиться
И ворона и волчица...», – зевая, рассказывал сказку Бернагард. Сегодня ему поручили уложить Машу, и он старательно выполнял свои сложные отцовские функции.
Маша спать не хотела. Сказку она знала и сейчас старательно зажмуривала глаза. Ждала, когда уснёт отец – надеялась поболтать с Оладием. И не только поболтать… несознательный кот научил её ходить по дому, через узкие проходы, которые дядя Ян называл четвёртым измерением, а отец Василий – кротовыми норами.
Оба ругали Машу и Оладия… поэтому девочка могла пользоваться ими только ночью, когда взрослые думают, что дети спят.
Наконец, послышалось лёгкое посапывание, рот у отца приоткрылся и ребёнок, полежав для надёжности ещё пять минут, прислонил маленькую ладошку к стене. Через минуту кудрявая малышка в голубой пижаме исчезла из комнаты. Тенью мазнул по стене пушистый чёрный кошачий хвост.
***
Ксения боролась с надвигающейся старостью! Будучи невероятно пожилым человеком, в свои тридцать шесть, она совершала длительные пробежки вместе с неунывающим богатырём, поднимала небольшую штангу и проделывала огромное число упражнений: от приседания до прыжков, до пота и сердцебиения.
Подруга, ещё более старая, (на целых два года), не поддерживала её. Муж поддерживал, но на словах. Присоединяться не желал, предпочитал, близоруко щурясь, читать исторические документы, докучая Яну бесконечными просьбами о переводах шумерских и ассирийских текстов. Сейчас он был увлечён только легендами о Гильгамеше, стараясь не попадаться жене на глаза, особенно, в часы ееё занятий.
Несмотря на скептически настроенное население особого отдела, результатом усиленных тренировок и строгой диеты была тонкая талия, стройные крепкие ноги, густые волосы и восхитительный овал лица.
У старшего оперативного сотрудника отдела имелся единственный недостаток – сигареты. Она выкуривала по шесть-восемь штук в день, изо всех сил стараясь не довести свою норму до десяти. Замечательные тонкие и крепкие «Ява», (только явские, не «Дукат»!), были её маленькой слабостью. От них желтели зубы, и Ксения, подолгу, злобно драила их, доводя до отчаяния всех пытающихся проникнуть в санузел по утрам и вечерам.
Сейчас она, милостиво улыбаясь, вошла в центральную гостиную, соединённую с кухней.
– Прошу прощения, – улыбнулась она. – Кажется, Маша заснула, и мы можем начинать.
Руководитель и хранитель самого секретного, закрытого отдела Комитета государственной безопасности, растянувшийся на диване, поднял от подушки голову и кивнул Борису Евгеньевичу. В этом большом доме, всегда пахнущем свежим хлебом, молоком и... ладаном, как только возникала задача, требующая немедленного хозяйственного решения, все давно обращались к нему.
– Заносите!
– Грехи наши тяжкие, – между тем, тоскливо произнёс Василий Иванович.
Четыре пары глаз строго пересеклись на его фигуре. Он как-то сжался и заёрзал на стуле.
– Не начинай! – строго сказала Елена Дмитриевна.
– Решили же! И потом, борода только у тебя подходящая, – хмыкнул Илья.
– Да и некому больше, – резюмировал лежащий начальник.
– К тому же, ты и так и так проиграл. Службы не будет в это время, и тебе никак не отвертеться.
Отец Василий поискал глазами тощую прозрачную фигуру Харлампия, который совсем обжился в доме и почти не стеснялся присутствующих. Он часто присутствовал на собраниях, иногда даже вставляя несколько слов в диалог. Но сегодня бородатый старец в белой, подвязанной аккуратной верёвкой длинной холщовой рубахе почему-то отсутствовал.
Последняя надежда избежать участи обрядиться в красную шубу и валенки растаяла… хотя надежда, и без того, была слабой: Харлампий, отчего-то, вовсе не считал Новый Год нехристианским праздником, (как и веселье во время поста, между прочим!). И Дед Мороз… мол, а что такого-то? Не какой-нибудь там нечистый дух, не злобный идол, алкающий жертв и нечестивого поклонения? Ведь нет? Нет! Приходит в дом… ну, и подумаешь, что красная шуба, достанем мы шубу, не купальник бикини, прости, Господи! Подарки дарит, детишек радует, а в жертвы требует всего-то стихов и загадок! Отец Василий вздохнул. Под таким соусом это дело, исполнять роль новогоднего Деда Мороза – придумки не то язычников, не то партийцев – выглядело не таким уж плохим. Справится. Спросить, кстати, а что это за бикини, от которого отца Харлампия так явственно перекосило?
Ян, проследил за поисками привидения, как орёл за мышью-полёвкой. Не обнаружив ни того, ни другого, он заулыбался:
– Уважаемые дамы и господа, товарищи, коммунисты, примкнувшие и беспартийные, – начал он.
– Объявляю операцию «Полночь». Начинаем!
В этот момент он увидел лёгкую тень и... ойкнув, свалился с дивана, а потом, стремительно надев тапки, исчез в коридоре, напоследок дав отмашку рукой.
***
Сегодня поболтать с Олладием Маше не удалось. Прямо посреди «Мур-привет-как-дела?» от внезапно громко мявкнул и... испарился. Вместо него Маша увидела Яна. Тот протянул руки, извлекая её из серого коридора в заполненную воздухом и светом комнату, уставленную шкафами. Из-за стёкол шкафов приветливо манили к себе книжки в ярких обложках.
– Мы так не договаривались, – обиженно сказала другу девочка.
– Конечно, не договаривались, – согласился приятель. – Я просил тебя не ходить по пыльным коридорам одной, а ты, всё равно, ходишь.
– Я не одна, – продолжала дуться Маша.
Потом она вздохнула, зная, сколько во взрослых несправедливости. И, как настоящая маленькая женщина, мудро решила, что и в плохом, всегда можно найти что-то хорошее. Ян же умел рассказывать сказки? Вот и пусть!
– Тогда ты давай меня спать укладывай. – Ян хихикнул и, запихнув девочку под одеяло, улёгся рядом.
– Ладно, так и быть. Но только засыпай. – Паритет был достигнут, и начальник особого отдела начал. – По мнению учёных, Новый год впервые начали праздновать в Вавилоне.
– Таких, как папа? – повернулась на бок девочка.
– Нет, умных старых товарищей, с круглыми шапочками на седых головах.
– А шапочки им зачем?
– А чтобы мысли не могли разлететься. – Маша кивнула головой, соглашаясь. – На самом деле, этот праздник появился в Шумере. В марте, когда вода в великих реках: Тигре и Евфрате начинала прибывать, наступало время праздника Великой победы Мардука над злым и кровожадным Кингу. Его мать, богиня океана Тиамат, поругалась с Мардуком и обиженно нажаловалась своему сыну. Сын решил мстить, собрав страшных чудовищ, которые вылезли из солёного моря и напали на Мардука. А тот, взяв в руки дубинку, и, позвав друзей, Ветра и Бурю, вышел навстречу. Кингу долго боролся, но Мардук был старше и опытнее. Поэтому, он и победил, а потом, надел на него железные цепи и приставил для охраны страшного демона. Очень опечалилась Тиамат. Из глаз её потекли слёзы, которые превратились в две реки: Тигр и Евфрат. Так в Шумере и появился, в честь победы, весёлый праздник обновления и наступления нового года. В это время никто не работал. Раб мог просить у господина свободу. Все пели и плясали. Совершали добрые дела, играли свадьбы.
– А потом?
– А что потом? Праздник не может длиться всё время. Потом люди опять начинали работать и совершать глупые и злые поступки. Иначе было бы неинтересно жить.
– Нет. Что было потом с Кингу?
– Не знаю. Наверное, он умер в тюрьме.
– У тебя получилась плохая сказка. Он же просто защищал свою маму. Давай другую. Хорошую.
– Ты делаешь правильные выводы, девочка, но есть продолжение и этой сказки. Как ты думаешь, могли ли просто так разругаться брат и сестра? Ведь Тиамат родная по крови Мардуку.
– Наверное, нет.
– Вот! Они поругались из-за одной ценной вещи. У Тиамат были знания, огромная библиотека знаний «Энума Эниш». Мардук требовал их себе. Они с ней были последними живыми аннунаками с умирающей планеты Нибиру. Но, как все сильно развитые разумные, вместо того, чтобы жить дружно и наслаждаться каждым новым днём, они начали убивать друг друга. Но «Энума Эниш» осталась. И, может быть, маленькая Маша когда-нибудь сможет её прочитать...
Маша спала. Ей снился опечаленный чёрный кот, наливающий себе в маленькую серебряную рюмочку валерианового корня, и большой чёрный пёс, который, фыркая, засовывал свою морду в его рюмку. Потом в сказку влез Ян и, как всегда, всё испортил. Друзья спрятались, и наступила темнота. До утра.
А утром она увидела в столовой огромную, сияющую яркими шарами ёлку, с большой красной звездой и Дедушку Мороза, (с подозрительно знакомыми глазами!), который заставил её читать стихи. Но зато потом он начал вручать подарки! Шубку, шапочку и сапожки от мамы, большую куклу от папы, маленькие золотые серёжки от тёти Лены, золотой крестик на цепочке от отца Василия, коньки от Ильи и огромный строительный набор ЛЕГО – от Яна!
Приехавший дедушка Рашид привёз билеты в Колонный зал на ёлку.
Начался 1962 год.
***
В деревне Билунд семья Оле Кирка Кристиансен, потомственных производителей дорогой мебели, с 1932 года начала производство игрушек. Его сын, двенадцатилетний Годфрик, придумал делать из кусочков обработанных деревяшек детали и продавать их, в виде наборов-конструкторов. В 1934 году компания запатентовала свои товары под названием «LEGO», сложив два датских слова, обозначающих в переводе «играть хорошо», но, спустя десять лет, выяснилось, что и на латыни есть слово «LEGO», обозначающее «я соединяю». В конце 1961 года ЛЕГО продаёт 50 разнообразных наборов, в том числе и различные варианты домов с пластиковыми окнами и дверями.
Прода от 02.06.2021, 07:41 Глава 4. На грани третьей мировой. Часть 2
Елена Дмитриевна смотрела в окно служебной волги, которая везла ее на место трагедии.
Обочины шоссе, залепленные густым снежным месивом, да серый свет рано уходящего дня, словно процеженный через подступающую безысходную ночную стыль.
Тени убегающей Москвы двоились, превращаясь в сгустки тумана, стремительно уносились от неё, а сидящая на кожаном кресле женщина всем телом ощущала нервную дрожь тревожно ревущего мотора машины.
