***
Праздник был в разгаре. Радость, так сказать, психологическая успешно совмещалась с радостями гастрономическими, и оттого поднялась на недосягаемую высоту. Особенно после холодных закусок.
На горячее подавали утку по-пекински, запечённую форель в сырно-сливочном соусе с красной икрой и крохотные, скорее похожие на пельмени с длинным хвостиком, хинкали. Присутствующие на празднике гости, слегка удивлённые, но счастливо глотающие мясной, обжигающий язык бульон, периодически поднимали измазанные соусом физиономии и громко провозглашали:
– Господи благослови!
– Здоровья вам, ребята!
– Детей надо!
– Любви там… э-э-э… Ксения, как это правильно сказать?
– До гроба!
– Вот – любви в гроб!
– Папа, ты неправильно сказал!
? Гаф-ф-ф-ф-ф!
— Мряу!
Пока гости чавкали и развлекались, жених с невестой сидели испуганными алыми розами. Рядом красовался очень похожий, (только уже чуть привядший), аналог в вазе. Поздравления, пожелания, советы для будущей счастливой жизни сыпались градом. Подарки лежали на отдельном столе у окна и тоже вносили в праздник некую долю позитива. Неугомонный полковник, то и дело, вспоминал какие-то свадебные традиции разных народов в разные времена, порой заставляя молодоженов тихо радоваться, что они вступают в брак именно здесь и сейчас, а не где-нибудь в Индии или в Древнем Египте. А ещё были первые тосты. И планировались песни. И, если никто не собьёт настрой полковника, то пара игр, (на выносливость жениха, на хозяйственность невесты, на уровень взаимопонимания гостей и молодой пары).
Перед крыльцом зашуршал тормозящий на мелком гравии автомобиль, и дверь распахнулась. На пороге стояли Рашид Ибрагимович с женой и внучкой.
– Драка была? – строго поинтересовался он у Ильи.
– Не-е-ет, – выдавил из себя жених.
– Ну, слава богу, успели! Горько, товарищи! – И, увидев замешательство, пояснил: – Целуйтесь уже, молодожены! Горько!
***
В это время на чемпионате мира по футболу в Чили сборная Бразилии побеждает сборную Чехословакии с разгромным счетом (3:1).
Хрущёв проводит две недели в Бухаресте. Среди достопримечательностей он осматривает замок Бран, и Брэма Стокера переводят на русский язык. Автора сорока одного романа советский читатель узнает только по «Дракуле».
Летом Леонид Гайдай снимает свой удивительный фильм «Деловые люди», и в семьи входит крылатая фраза: «Успеем добежать до канадской границы!».
Немцы восточной части Германии начинают активно бежать на Запад – запретный плод сладок, (ведь построена знаменитая Берлинская стена).
Не принятый зрителем на родине фильм Андрея Тарковского «Иваново детство» получает сразу два главных приза: в Сан-Франциско и на Венецианском фестивале. Софи Лорен получает свой первый «Оскар». А Ричард Бартон снимается в Голливуде с Элизабет Тейлор. Кстати, «Клеопатра», до сих пор, является одним из самых дорогих и масштабных фильмов. В стране печатают «Один день Ивана Денисовича», и на кухнях начинают всё чаще произносить имя: А.И. Солженицына. В Политехническом выступает Бэлла Ахмадулина. Сергей Бондарчук снимает «Войну и мир». Андрей Миронов поступает на службу в Театр Сатиры, после окончания Театрального училища имени Щукина. Он прослужит в театре до конца жизни и умрёт на сцене!
Арестован Нельсон Мандела, ему предстоит просидеть в тюрьме 27 лет, быть президентом ЮАР в течение 5 лет и умереть в 95 – под звуки вазузы…
1 сентября 1962 года мальчишки-первоклашки пойдут в школу в новой форме: в удобных серых шерстяных пиджаках и брюках.
При очень странных обстоятельствах, в ночь с 4 на 5 августа погибает Мерилин Монро. По неизвестным причинам, кинодива выпивает сорок таблеток нембутала. Перед этим она в 21.15 была «весёлой и бодрой», но уже в 21.25 разговаривала по телефону вяло и невнятно.
Ничто не предвещало этого самоубийства. Есть мнение, что «глупышка Мэрилин» совсем не глупышка, а, в некотором роде, «нанятый агент», который тщательно записывал в «красный дневник» некую секретную информацию страны. В преддверии Карибского кризиса, это выглядит правдоподобной версией. Кроме того, установлено, что мать её закончила жизнь в психиатрической клинике, повторяя имя Рок-Фелле, а отец Мэрилин не известен. В любом случае, девушка оказалась впутанной в какой-то странный клубок событий, объяснить которые можно только при помощи вмешательства «сильных мира сего»..
Что касается смерти – она выпила 40 таблеток, (их не оказалось в пузырьке… но в желудке во время вскрытия их тоже не оказалось). Более того, патологоанатом Ногути, проводивший вскрытие, отправил образцы тканей в токсикологическую лабораторию, но они, каким-то образом, были потеряны. А при попытке взять повторные образцы, оказалось, что внутренние органы уже кремированы.
Этим странности дела не исчерпываются. Известно, что домработница Юнис Мюррей включила стиральную машину во время прибытия полиции, и сержант Джек Клеммонс отметил, что покойница лежала на выглаженных простынях со стрелками. И, наконец, доктор Ногути 30 августа 1962 года погиб, почти у порога собственного дома – под колёсами сдававшего назад мусорного грузовика. Сержанта Клеманса пырнул ножом мелкий грабитель, которого он поймал.
Полицейский умер в машине скорой помощи 2 сентября 1962 года. А домработница повесилась в ванной на дверной ручке 5 сентября.
Возобновлённое в 1982 году дело почти раскрыли, но Генеральный прокурор страны постановлением запретил его публикацию.
***
За длинным столом заседаний были двое. Справа, с напряжённо прямой спиной Рашид Ибрагимович, а напротив, непривычно сутулясь, сел, обойдя весь стол, Владимир Ефимович Семичастный. В углу, в стороне от них, в одном из двух кресел у пустующего массивного кожаного дивана, расположился начальник Особого отдела, всем своим видом подчеркнув, что присутствует только в качестве наблюдателя.
Москву окутывал утренний туман. Осень, почему-то, торопилась в этом году, и тёплая, прогретая летом земля быстро отдавала своё тепло стылому раннему утру.
Тёмные мешки под глазами у Семичастного, на фоне серой мглы за окном, делали его молодое лицо хмурым и замкнутым. «Интересно, это так от недосыпа? Сколько же он не спал?», – мелькнула и тут же погасла мысль в голове Худоярова.
Владимир Ефимович, как-то по-детски недоумённо, посмотрел на отрешённого полковника, словно спрашивая, почему тот, явно зная о полученных им по своим каналам данных, не доложил их прежде ему, Семичастному. И вот теперь, когда на этот огромный стол, ярко освещённый лампой, с ядовито-зелёным стеклянным абажуром, легли сведения от Николая Степановича Захарова, (начальника 9-го Управления, отвечающего за охрану партийного и государственного руководства страны), он смог прояснить себе степень происходящего.
– Я хочу познакомить вас с решением ЦК об отправке ракет с атомными боеголовками на Кубу, – начал он, обращаясь к стене с портретом Дзержинского, так как остальные присутствующие товарищи сидели в неудобных для обращения к ним местах.
– Судя по тому, с какой спешностью нас собрали, навязчивая идея Хрущёва «разлампасить и распогонить КГБ» не осуществилась. Рашид, прекрати корчить гримасы, мы не в детском саду. Кстати, это моя маленькая месть за детский сад. Я обиделся.
Треск сломанного пополам карандаша заставил вздрогнуть всех.
Ян посмотрел на Худоярова и улыбнулся.
– Итак?
– Может, вы? Раз не умеете слушать? – резко спросил Семичастный.
– Было бы что, – раздражённо парировал полковник. – Вам сколько? Тридцать семь? Вот и надо учиться думать и доверять! Есть ещё время! Кроме Никиты, окончательное решение принимали Малиновский и Громыко. В курсе Брежнев с Устиновым. Я не знаю, был ли информирован Суслов. Наверняка нет. Он бы не позволил. Мысль поставить под нос янки ядерные ракеты, несомненно, хрущёвская. Он не может простить Эйзенхауэра и его выходки с нашим Абелем. Впрочем, нам ещё повезло, что в США такие же дураки, иначе ни Блейка, ни Бена с Абелем нам бы не обменять, как и невозможна была бы эвакуация Кима Филби. Ну и апофеоз глупости нашего главного коммуниста…
Теперь вздрогнули и побледнели оба.
– Вчера, 4 сентября, Джон Кеннеди громогласно заявил, что, ни при каких обстоятельствах, не потерпит советские ядерные ракеты в 150 км от США. Сегодня мы ответим ему, что это всего лишь лёгкое исследовательское оборудование. Угу, шесть штук, разгрузили уже, в порту Гаваны. Дело двух-трёх недель – и их обнаружат. Товарищ Фидель захочет их взорвать. Это новая война. Не похожая на прежние. Руководствоваться в ней чисто военными расчётами глупо. Надо победить, не сделав выстрела.
Некоторое время люди молчали.
Потом послышался шум отодвигаемого стула, и Владимир Ефимович встал.
– Ваши предложения?
– Моих пока нет. Но надо лететь на Кубу. Иначе война…
Прода от 05.09.2021, 15:57 Глава 4. На грани третьей мировой. Часть 16
Со времён Платона выдвинуто огромное число версий об Атлантиде. Её ищут на Балтике и в Каспийском море, почти нашли в Атлантическом океане и Гренландии, её постройки до сих пор стоят, зарастая кораллами, на дне Эгейского и Средиземного морей. Но точного места легендарного материка не знает никто.
В 1910 году на остров Пинос, расположенный к югу от Кубы, выбросило удачливого матроса, выжившего во время кораблекрушения. В поисках еды и защиты от насекомых, он долго продирался сквозь тропические заросли и, ближе к вечеру, натолкнулся на пещеру. Переночевав в ней, он двинулся дальше и вскоре, пройдя остров насквозь, смог привлечь внимание проходящего мимо парусника, который доставил счастливчика в Гавану. Спустя долгие 80 лет его воспоминания были опубликованы.
Вскоре некий Эндрю Коллинз, всю свою жизнь посвятивший поискам Атлантиды, организовал на Пинос целую поисковую экспедицию, которая увенчалась успехом: мир увидел рукотворные подземные залы, сплошь исписанные странными, завораживающими картинами. В своём бестселлере «Врата Атлантиды» он, достаточно аргументировано проанализировав Платона, представил миру новый вариант – по его мнению, остатками легендарного материка являются Гаити, Пуэрто-Рико и Куба. Да и бледнолицые стройные боги именовали свою родину Ацтлан. На языке индейцев Центральной Америки – это место посредине большой воды. Не в Пиносской ли пещере родила Левкиппа, мать всех атлантов, Клито?
В пятидесятых, расширяя посадки тростника, кубинцы уничтожили немало странных, очень древних циклопических сооружений, а среди них были невероятно похожие на перуанские двухкилометровые каменные стены. Современный исследователь Большой Багамской банки морской археолог Мэнсон Валентайн подробно описал множество явно рукотворных полукруглых и квадратных сооружений, которые назвал сложным городским комплексом, совсем рядом с побережьем Кубы. В 1964 году в журнале «Наука и жизнь» была опубликована небольшая статья Н. Ф. Жировой «Атлантида». В ней также описываются многочисленные сооружения прибрежной зоны острова Свободы. К сожалению, это единственная статья советских исследователей. Данные о проведённой в сентябре 1962 года, (весьма тщательной!), аэрофотосъемке засекречены и сегодня.
В семидесяти километрах от Кубы на банке Кай Саль братом Эрнеста Хемингуэя – Лейчестером – были сфотографированы развалины такого невероятного белого цвета, словно это была постройка из мрамора. Размеры – огромны. Полукруглый амфитеатр, покоящийся всего на стометровой глубине, сравним с Колизеем.
***
Большую часть полёта Илья не спал. Сидел, прикрыв глаза, бездумно напрягая все мышцы спины. Как кадры в немом кино, мелькали картинки: Таня с полными слез глазами, Ян, кидающий в чемодан майки, и, почему-то Олладий, прохаживающийся от одной стены спальни молодожёнов до другой, в десяти сантиметрах от пола.
Летели вчетвером: он, странно грустящий командир, тяжело вздыхающий Мрак и временно испарившийся Олладий. Вылетев в два часа ночи, борт СССР – Л76479 совершил в шесть посадку на Мальте. После дозаправки Ту-114, по астроориентировке, а, фактически, глядя на солнце, вылетел в Конакри.
Столица молодой Гвинейской республики встретила их оглушающей пятидесятиградусной жарой, резким запахом сырости и плесени в, так называемом, центральном столичном отеле. На рассвете продолжили путь через сплошную водную гладь Атлантики, в гордом радиоодиночестве. Пять тысяч триста километров до Тринидада, к пикающей там международной радиобанке.
Илью мучили мысли, которые невозможно было отогнать. Всего год назад его жизнь замыкалась на доме под зелёной крышей, на маленькой Маше и командире. Ему было совершенно всё равно, куда и когда закинет его судьба. Месяц назад, так стремительно став мужем, он вдруг, к своему ужасу, осознал, что у него появился долг. Огромный невыплаченный долг перед маленькой хрупкой красавицей.
«Жена…», – в который раз, одними губами, произнёс он. Теперь Илья был обязан вернуться. Только в конце пути он немного успокоился и стал дремать, но тут над ним наклонилась тень.
– Ты впал в спячку, богатырь? Или злая мачеха Телицын перед отъездом подсунул тебе отравленное яблоко? Очнись, смотри: мы идём на посадку.
Илья посмотрел в иллюминатор и увидел какие-то маленькие тени в безбрежной глади океана.
– Что это? – поинтересовался любознательный майор у начальства.
– Акулы…
С высоты движущиеся тени казались крохотными точками. Но это с высоты. А каковы они тогда по-настоящему?
– Какого же они размера?
– Ну, эти метра по четыре. Большие голубые, они стаями охотятся…
***
Группа была встречена резидентом КГБ в Гаване Александром Алексеевым, облачённым в брюки, рубашку, галстук и пиджак, а потому, сильно потеющего.
Узрев перед собой огромную собаку, нагло скалящую морду, он чертыхнулся, а когда следом, прыгая, как кузнечик по ступенькам, на земле оказался молодой товарищ в длинных шортах цвета хаки и ковбойской шляпе – представитель посольства, в который раз проклял этикет, смело снял пиджак и поздоровался.
– Как долетели?
– Утомительно. Разгружаемся и нас, пожалуйста, на море.
– А доклад?
– А о чём? Про поставку я всё знаю. San Cristobal de La Habana мало изменился с XVI века. Лозунги уже вижу. Руководство появится само.
Алексеев пожал плечами и замолчал. Всего полгода назад он пережил приезд Микояна, обиды на недостаточный денежный транш от Фиделя и радость за сахарный тростник, успешно проданный далёкому заокеанскому брату, от товарища Рауля. Команданте Че дважды задыхался на его руках от астмы, а вездесущие Штатовские агенты уже семь раз стреляли – у него на глазах! – в лидера партии.
Разведчик снял галстук, глубоко вздохнул и повёл машину на пляж. В конце концов, это не самая удивительная прихоть руководства.
– Завтра мне нужен катер. Мы плывем на Пинос, – между делом, продолжил свои указания вновь прибывший. – Через трое суток едем в старую столицу и там располагаемся. Прорыв, несомненно, планируется в той зоне. Ракеты из порта немедленно убрать. Здесь повернуться от советского металлолома негде. То, что Даллес ещё не измерил уровень радиации дозиметром, говорит только о том, что его испаноговорящие коллеги просто не знают о существовании такого прибора.
Алексеев, наконец, смог выдавить кашель из сухого горла, давно требующего воды, или хотя бы слюны.
– Ожидается поставка ещё ста сорока головок…
