– В курсе. Но баржи из порта надо отогнать. Остров большой. Хоть ромашкой вдоль берега распределяйте. Кстати! Скоро октябрь. А осень на Карибах – это тайфуны…
Единственная на острове белая посольская «Волга» шелестела резиной и несла прибывших на белые пески пляжа мимо больших красочных воззваний: «Viva Cuba libre!» (1), «Patria o muerte!» (2), Hasta la victoria siempre! (3). Сзади, среди ящиков и мешков, сидел молчаливый гигант в красной клетчатой рубахе. На какой-то миг в зеркале заднего вида возникла-показалась голова огромного кота. Жёлтые глаза пристально всмотрелись в обомлевшего резидента, мигнули… и растаяли.
«Перегрелся!» – подумал Алексеев. Сердце глухо бухало, отчаянно хотелось в прохладу и необходимо было чего-нибудь выпить, желательно со льдом. Что ж такое, война на носу, а они одних идиотов шлют и шлют…
Правила движения на дорогах сводились к оглушительному рёву сигналов. Кубинцы, явно противореча закону самосохранения, надавив на клаксон, и, презрев человеческие жизни, мчались, втопив ногу в педаль газа. Но «Волгу» пропускали, сторонясь небитых, гладких и блестящих стальных лакированных листов…
Молчаливо выполнили очередное странное распоряжение – заехать на рынок. Там Алексеев выявил безупречное знание испанского языка у прибывшего и ужаснулся его дикому азарту. Кубинцы умели торговаться, но странный товарищ, прибывший в страну с абсолютными полномочиями, переплюнул всех!
Обсуждаемый товар взлетал ввысь, переходил из рук в руки, поворачивался то одним боком, то другим, демонстрируя свои выдающиеся качества, (по мнению продавца), и вопиющие недостатки, (по мнению покупателя). Порой Алексееву казалось, что сейчас торговец схватит этот несчастный пучок зелени, (и он не хотел знать, что это такое!), и даст привереде-покупателю по физиономии. Но тот бросал ещё два-три звонких испанских словца, (некоторые резидент даже не знал – после всего-то!), и всё начиналось сначала.
…Илья не принимал участия в развлечениях полковника. Духота, жара, бессонница доконали даже его могучий организм. Он безучастно следовал мимо фантастически яркой, кричащей и размахивающей руками толпы. Горячий воздух, пропитанный смесью пряного и тухлого, пьянил, а гниющая скорлупа от огромных креветок и панцирей крабов под ногами, словно музыкальное сопровождение, отдавались чечёткой в голове. На чёрных от гнили, плесени и рыбьей крови досках тухло загаженное мухами мясо, рядом смердели горы таких же разлагающихся на палящем солнце овощей и фруктов. Запахи перца, кардамона, чеснока смешали в воздухе ядовитый коктейль с невероятно стойким дополнением в виде едкого запаха солёной рыбы.
Полуголые, очень толстые кубинские женщины, пытались схватить его за рубаху и, скалясь выщербленными зубами, пихали какие-то плошки с немыслимо острой и неизвестно из чего приготовленной стряпнёй. Периодически появляющийся лёгкий бриз приносил от порта запахи нефти, гари, патоки и неочищенного рома.
Только через час, слегка охрипший и сияющий, как начищенный самовар, полковник уселся в машину и посмотрел на обалдевших спутников.
– Все залезли? – по-идиотски оскалившись, спросил он. – Мрак, смотри там, блох нам не подари!
Собака грустно вздохнула.
– Ну, а теперь к морю!
Алексеев поймал себя на том, что рванул педаль почти так же, как и его кубинские друзья. А командированный продолжал паясничать!
– Я вас, ребята, сейчас дайкири буду угощать. Нашёл я, (правда, не без труда!), нормальный белый ром, чудненькие лаймы, ну и сахар, конечно. Скоро наши друзья подтянутся, так что не они нас, а я (Я!) их удивлю. Такой дайкири Фидель ещё не пробовал… потом, пусть своей новой разработкой угощают. Алексеев, ты пьёшь мохито? Я вот, на всякий случай, мяту купил…
Машина свернула с шоссе и, недовольно урча, понеслась по ухабистой выщербленной дороге мимо громыхающих повозок, сумасшедших вишнёвых и бурых американских Кадиллаков и грузовиков «Рено», переполненных галдящими людьми.
Илью совсем разморило. От перегрева перед глазами мелькали чёрные пятна, его тошнило. Жара подавила все желания. Он даже не хотел пить.
Проехали какие-то холмы, на которых, среди жёлтых и малиновых гибискусов, были разбросаны то ли старые заброшенные здания, то ли жилой неопрятный городок, по которому неторопливо бродили куры и собаки. Наконец, машина смогла забраться на самый высокий из холмов, и люди увидели небольшую аккуратную церковь, с изразцовыми сине-красно-зелёными окнами, а впереди, за ней, открылось безбрежное Карибское море…
«Волга» остановилась, и водитель, вместе с пассажирами раскалённой машины, выкатился на ослепительно белый кварцевый песок. Пока военный атташе судорожно стаскивал с себя штаны, развесёлый полковник, бессовестно нарушив тишину пляжа, нырнул в воду и, сделав два гребка, исчез.
На гребнях больших, лениво завершающих свой бег волнах слегка пенились белые барашки. У Ильи кружилась голова, и ему казалось, что над мерцающе густой синей водой носится запах свежести и духов Танюши. Тёплый бриз нёс ароматы цветущих холмов, словно никогда не существовало тухлого базара и двух суток полёта. Какая-то большая птица упала в воду и, зачерпнув блеснувшую серебром рыбёшку, исчезла в небе. Далеко в море, в лучах начинающегося заката сверкал радужным ореолом почти алый парус.
– Где полковник? – вдруг услышал богатырь.
Илья судорожно всмотрелся вдаль, и ему показалось, как среди волн, совсем рядом с берегом мелькнул плавник.
– Акула, – ахнул он.
Мужчины влетели в воду, забежали в море по пояс и начали кричать в какой-то панической надежде. Собака, до того блаженно лежавшая в воде у берега, недоумённо гавкнула.
Рядом с Ильей промелькнула тёмная тень, и он, инстинктивно сделав шаг назад, упал, оказавшись по шею в прозрачной и ставшей внезапно такой опасной воде. Алексеев, в ужасе, отступал к спасительной полоске песка, находящейся в каких-то пяти метрах, но теперь таких далёких. Тень промелькнула, и из-под воды показалась голова:
– Чего орёте! Вот вам – надо почистить, пока я ещё поймаю, у нас скоро гости…
На берег полетели две большие рыбины, а пловец, крикнув: «Марк, даже не думай!», – исчез опять.
Майор Особой группы и будущий посол на Кубе переглянулись с удивительно похожим выражением. Что-то между «Слава богу, цел!» и «Утоплю заразу собственными руками!».
Через час, когда перед продолжающими пребывать в оцепенении товарищами уже горел весёлый огонь, и на импровизированной решётке запекалось десять больших рыбин, послышалось урчание мотора, и на пляж выкатился большой армейский внедорожник ГАЗ-69.
– А вот и гости! – сообщил Ян.
Ночь в тропиках упала незаметно, и под разговоры и смех у костра Илья незаметно заснул, положив голову на собаку. А Ян до утра смеялся и, нагло выпросив сигару, рассказывал невесть что восхищённым кубинцам. Утром они разъехались друзьями, договорившись о следующей встрече. Сев в машину, Ян потянулся, вздохнув, надвинул на себя шляпу, затем, откинувшись на сиденье, уже засыпая, сказал:
– Как дети… кстати, про катер, Саша, не забудь я с Раулем на остров завтра в пять.
О встрече мы знаем из воспоминаний личного врача Рауля Кастро – Владимира Ивановича Данилова, который рассказывал следующее:
«В разгар Карибского кризиса Москва, наконец, прислала в Гавану кого-то толкового. Молодой, явно с испанской горячей кровью, полковник КГБ, расположил к себе с самого начала. И я, (здесь Рауль Кастро), до сих пор уверен, что только благодаря его действиям мы избежали третьей мировой…».
А в это время космическая станция Mariner 2 отправилась на исследование Венеры.
В Новосибирске родился миллионный житель.
Ватиканский собор отменил латинский язык при богослужениях.
Объявлено о премьере первого фильма о Джеймсе Бонде. И, наконец, самолёт «КВ-504», исчез, вылетев с авиабазы «Лэнгли», штат Вирджиния, на Азорские острова.
Пропал и военно-транспортный самолет «СII 9», совершавший перелёт с авиабазы «Хомстед» на остров Гран-Керк. Исчезновение связали с появлениями НЛО, замеченного с космического корабля «Джемини-IV».
В районе Бермудского треугольника была зафиксирована невероятная активность НЛО. С августа по ноябрь очевидцы неопознанные объекты наблюдали в этом районе 36 раз.
Четвёртого сентября Москва ответила Джону Кеннеди, что интервенция на Кубу приведёт к глобальной войне.
И, наконец, 14 октября американский самолёт-разведчик обнаружил ракеты с ядерными боеголовками на Кубе…
————————————————
1. Да здравствует свободная Куба! (Исп).
2. Родина или смерть! (Исп).
3. Всегда до победы! (Исп).
Ян растолкал свою куцую команду в темноте. Илья, с трудом выпутавшись из противомоскитной сетки, словно гусеница из кокона, попытался размяться. Но не задалось. Полчища осатаневших в ночной борьбе за тёплую кровь комаров, чмокая от вожделения хоботками, так резво пытались достать его яремную вену, что физкультура только разозлила, не взбодрив. Ночь не принесла прохлады, а потому тело, потное, липкое, мстя хозяину за условия эксплуатации, прямо-таки призывало кровососов, распространяя запахи пота, как минимум на расстояние в три метра.
Не задалось утречко. Прямо с ночи не задалось. Или сразу с прибытия?
Наконец, небо немного просветлело, и далеко в море появилась первая розоватая полоска зари. Но радости вид не принёс и эстетикой не блистал. Через окно посольства можно было только рассмотреть небольшое грязное озеро и заросли камышей, мешавших видеть синее-синее Карибское море.
Между тем с залива сползал на берег прозрачный утренний туман, хотя в небе ещё проглядывала круглая, как блин, Луна.
Не прошло и получаса, как они отплыли.
Самочувствие было таким же муторным. Илья смог бы вспомнить только рычание буксующих в песке машин, да какую-то спятившую шавку. Псинка решила, было, гавкнуть на скатывавшихся на берег с бортов грузовичка людей и практически окаменела, при виде возникшей перед ней морды Мрака. Он и сам по себе впечатлял неслабо, а уж этот его осуждающий взгляд... парень бы не удивился, если б шавка, с перепугу, полезла на дерево. Обошлось.
Потом были крики солдат, какие-то мешки, которые быстро кидали на борт пришвартованного в двух метрах от берега баркаса. И, наконец, Гавана, с её белыми домами на фоне зелёных холмов, осталась в прошлом. Вместе с ней рассыпались в термитной трухе запахи рома, ночные буйные танцы белозубых кубинцев под старый патефон и крики: «Libertad ! Igualdad! ?Gloria A Fidel! ?Que los Yankees se vayan a casa! ?Hijos de puta podridos!» (1). Сквозь тяжёлую дрёму, сами собой, вспомнились: хрюканье свиней, детский плач, громкие рулады лягушачьего болотного населения, скрипучие пружины кровати и писк многочисленных чёрных летучих мышей над головой. Тихо, кажется, тут не было вообще никогда.
Илья бросил на берег последний взгляд, и кораблик, в сопровождении дельфинов, смело взял курс на быстро встающее над морем солнце.
Двое суток его угощали «великим утешителем и бальзамом от невзгод» – неочищенным приторно сладким ромом. Сейчас, когда Гавана всё больше отдалялась, практически не пьющий Илья, глядя на мерзко ухмыляющееся светило, осознал, как его травили все эти дни! И поспешил перегнуться через поручни…
Что-то холодное и влажное коснулось, мягко прикрыло от солнца и закутало облаком голову:
– Мр-р-р, – услышал он сквозь звук «тамтамов», затем медленно поднял руку и благодарно погладил кота. В животе перестало бурчать и полегчало…
Спустя два часа они высадились на Пинос.
А вот тут было… интересно.
Перед людьми, за узкой полоской ослепительно-золотого мельчайшего песка, стояла неприступная крепость из буйной тропической зелени.
..Много позже, в далёком 1985 году, Рауль, немного разгорячённый «Хеннесси Парадайс», неторопливо рассказывал своему врачу и бессменному собутыльнику Владимиру, как, бросив кучу дел, ни на минуту не задумавшись, «зачем он туда прёт», взяв одного телохранителя и трёх странных русских, с большой чёрной собакой, они устремились в лес.
На острове, кроме мелких кабанчиков, постоянно никогда никто не жил, и потому найденный тоннель, пробитый в зарослях, мог принадлежать лишь одичавшим свиньям. Он петлял среди подлеска, перевитого причудливыми лианами. Суковатый и кривоватый древесный полумрак рисовал впереди зловещие картины серо-ржавого цвета, (сильно смахивающего на кровавые пятна). За людьми проход смыкался и быстро исчезал, в непонятно откуда взявшихся клочьях призрачного тумана, вылезающего, словно из-под земли.
Незаметно для себя, люди стали держаться теснее. Остров… подавлял.
Звериная тропа, покрытая густым слоем широких листьев, вонючих и гнилых, прятала ядовитую жизнь, которая, возмущённая наглостью пришельцев, то и дело, выползала и пыталась отомстить за вторжение. Полумёртвый зелёный мир молчал. После вечно шумной Гаваны и никогда не смолкающего моря, такая тишина тревожила и пугала. Путники дважды одновременно вздрагивали – от резкого приглушённого крика какой-то птицы и от оглушительного треска падающего на тропу гнилого дерева, потревоженного отрядом. Вид тоже не обнадеживал. Цвета окружающего мира, преимущественно болотные и бурые, не сулили впереди ничего хорошего. Заросли, как будто, шептали проходившим мимо: «Глупцы! Вернитесь туда, откуда пришли! Вам здесь не место!».
Верный товарищ по партии, телохранитель Хосе, патриот и бесстрашный борец за свободу, неоднократно снимал шляпу, вознося молитву Святой Пречистой Деве.
Через час, когда стало казаться, что бесконечный лес проглотил их и уже начал переваривать, отряд вдруг увидел небольшую поляну, а на ней, отмеченный лучом солнца, сумевшим пробить себе проход среди листвы – чёрный вход в пещеру. Причём, к некоторому удивлению пришедших, совершенно не заросший.
Вооружившись импровизированными факелами и двумя, достаточно мощными, фонарями, люди вошли и, уже при входе в широкий холл-грот, беззвучно распахнули рты.
Вид потрясал!
Все стены и потолок были исписаны яркой, не выцветшей белой краской. Она казалась удивительно свежей. Вообще, складывалось впечатление, что чья-то заботливая рука регулярно стирает в этом месте пыль. Потолок и стены были сплошь покрыты круглыми мишенями и спиралями – вылитый путь ракеты на радаре…
По узкому коридору люди прошли вдоль семи маленьких «альковов», в каждом из которых была изображена своя графическая история, в виде треугольников, квадратов, спиралей и стрел.
– Что это, Ян Геннадьевич? – не выдержал Илья. Начальник ответил как всегда, ёмко… и непонятно:
– Семь дней сотворения мира…
За последней пещеркой коридор резко сворачивал в сторону. Ян остановился и рукой указал на двухметровый начертанный крест, образованный расходящимися кольцами.
– Святая Дева, Рауль, надо убираться отсюда, – услышал Кастро шепчущего ему Хосе. – Это же парный крест. Такой же стоит на западном побережье – на пятне Дьявола, помнишь?
Военный атташе и ещё не утверждённый правительством Кастро Чрезвычайный и полномочный посол Советского Союза Александр Алексеев, с самого утра, не мог избавиться от ощущения неправильности. Странный полковник, не то, чтобы раздражал, он, скорее не соответствовал своему статусу и миссии. Его молчаливый спутник был просто балластом, а собака, непонятно зачем взятая из России в тропики, откровенным страдальцем.
Единственная на острове белая посольская «Волга» шелестела резиной и несла прибывших на белые пески пляжа мимо больших красочных воззваний: «Viva Cuba libre!» (1), «Patria o muerte!» (2), Hasta la victoria siempre! (3). Сзади, среди ящиков и мешков, сидел молчаливый гигант в красной клетчатой рубахе. На какой-то миг в зеркале заднего вида возникла-показалась голова огромного кота. Жёлтые глаза пристально всмотрелись в обомлевшего резидента, мигнули… и растаяли.
«Перегрелся!» – подумал Алексеев. Сердце глухо бухало, отчаянно хотелось в прохладу и необходимо было чего-нибудь выпить, желательно со льдом. Что ж такое, война на носу, а они одних идиотов шлют и шлют…
***
Правила движения на дорогах сводились к оглушительному рёву сигналов. Кубинцы, явно противореча закону самосохранения, надавив на клаксон, и, презрев человеческие жизни, мчались, втопив ногу в педаль газа. Но «Волгу» пропускали, сторонясь небитых, гладких и блестящих стальных лакированных листов…
Молчаливо выполнили очередное странное распоряжение – заехать на рынок. Там Алексеев выявил безупречное знание испанского языка у прибывшего и ужаснулся его дикому азарту. Кубинцы умели торговаться, но странный товарищ, прибывший в страну с абсолютными полномочиями, переплюнул всех!
Обсуждаемый товар взлетал ввысь, переходил из рук в руки, поворачивался то одним боком, то другим, демонстрируя свои выдающиеся качества, (по мнению продавца), и вопиющие недостатки, (по мнению покупателя). Порой Алексееву казалось, что сейчас торговец схватит этот несчастный пучок зелени, (и он не хотел знать, что это такое!), и даст привереде-покупателю по физиономии. Но тот бросал ещё два-три звонких испанских словца, (некоторые резидент даже не знал – после всего-то!), и всё начиналось сначала.
…Илья не принимал участия в развлечениях полковника. Духота, жара, бессонница доконали даже его могучий организм. Он безучастно следовал мимо фантастически яркой, кричащей и размахивающей руками толпы. Горячий воздух, пропитанный смесью пряного и тухлого, пьянил, а гниющая скорлупа от огромных креветок и панцирей крабов под ногами, словно музыкальное сопровождение, отдавались чечёткой в голове. На чёрных от гнили, плесени и рыбьей крови досках тухло загаженное мухами мясо, рядом смердели горы таких же разлагающихся на палящем солнце овощей и фруктов. Запахи перца, кардамона, чеснока смешали в воздухе ядовитый коктейль с невероятно стойким дополнением в виде едкого запаха солёной рыбы.
Полуголые, очень толстые кубинские женщины, пытались схватить его за рубаху и, скалясь выщербленными зубами, пихали какие-то плошки с немыслимо острой и неизвестно из чего приготовленной стряпнёй. Периодически появляющийся лёгкий бриз приносил от порта запахи нефти, гари, патоки и неочищенного рома.
Только через час, слегка охрипший и сияющий, как начищенный самовар, полковник уселся в машину и посмотрел на обалдевших спутников.
– Все залезли? – по-идиотски оскалившись, спросил он. – Мрак, смотри там, блох нам не подари!
Собака грустно вздохнула.
– Ну, а теперь к морю!
Алексеев поймал себя на том, что рванул педаль почти так же, как и его кубинские друзья. А командированный продолжал паясничать!
– Я вас, ребята, сейчас дайкири буду угощать. Нашёл я, (правда, не без труда!), нормальный белый ром, чудненькие лаймы, ну и сахар, конечно. Скоро наши друзья подтянутся, так что не они нас, а я (Я!) их удивлю. Такой дайкири Фидель ещё не пробовал… потом, пусть своей новой разработкой угощают. Алексеев, ты пьёшь мохито? Я вот, на всякий случай, мяту купил…
***
Машина свернула с шоссе и, недовольно урча, понеслась по ухабистой выщербленной дороге мимо громыхающих повозок, сумасшедших вишнёвых и бурых американских Кадиллаков и грузовиков «Рено», переполненных галдящими людьми.
Илью совсем разморило. От перегрева перед глазами мелькали чёрные пятна, его тошнило. Жара подавила все желания. Он даже не хотел пить.
Проехали какие-то холмы, на которых, среди жёлтых и малиновых гибискусов, были разбросаны то ли старые заброшенные здания, то ли жилой неопрятный городок, по которому неторопливо бродили куры и собаки. Наконец, машина смогла забраться на самый высокий из холмов, и люди увидели небольшую аккуратную церковь, с изразцовыми сине-красно-зелёными окнами, а впереди, за ней, открылось безбрежное Карибское море…
«Волга» остановилась, и водитель, вместе с пассажирами раскалённой машины, выкатился на ослепительно белый кварцевый песок. Пока военный атташе судорожно стаскивал с себя штаны, развесёлый полковник, бессовестно нарушив тишину пляжа, нырнул в воду и, сделав два гребка, исчез.
На гребнях больших, лениво завершающих свой бег волнах слегка пенились белые барашки. У Ильи кружилась голова, и ему казалось, что над мерцающе густой синей водой носится запах свежести и духов Танюши. Тёплый бриз нёс ароматы цветущих холмов, словно никогда не существовало тухлого базара и двух суток полёта. Какая-то большая птица упала в воду и, зачерпнув блеснувшую серебром рыбёшку, исчезла в небе. Далеко в море, в лучах начинающегося заката сверкал радужным ореолом почти алый парус.
– Где полковник? – вдруг услышал богатырь.
Илья судорожно всмотрелся вдаль, и ему показалось, как среди волн, совсем рядом с берегом мелькнул плавник.
– Акула, – ахнул он.
Мужчины влетели в воду, забежали в море по пояс и начали кричать в какой-то панической надежде. Собака, до того блаженно лежавшая в воде у берега, недоумённо гавкнула.
Рядом с Ильей промелькнула тёмная тень, и он, инстинктивно сделав шаг назад, упал, оказавшись по шею в прозрачной и ставшей внезапно такой опасной воде. Алексеев, в ужасе, отступал к спасительной полоске песка, находящейся в каких-то пяти метрах, но теперь таких далёких. Тень промелькнула, и из-под воды показалась голова:
– Чего орёте! Вот вам – надо почистить, пока я ещё поймаю, у нас скоро гости…
На берег полетели две большие рыбины, а пловец, крикнув: «Марк, даже не думай!», – исчез опять.
Майор Особой группы и будущий посол на Кубе переглянулись с удивительно похожим выражением. Что-то между «Слава богу, цел!» и «Утоплю заразу собственными руками!».
***
Через час, когда перед продолжающими пребывать в оцепенении товарищами уже горел весёлый огонь, и на импровизированной решётке запекалось десять больших рыбин, послышалось урчание мотора, и на пляж выкатился большой армейский внедорожник ГАЗ-69.
– А вот и гости! – сообщил Ян.
Ночь в тропиках упала незаметно, и под разговоры и смех у костра Илья незаметно заснул, положив голову на собаку. А Ян до утра смеялся и, нагло выпросив сигару, рассказывал невесть что восхищённым кубинцам. Утром они разъехались друзьями, договорившись о следующей встрече. Сев в машину, Ян потянулся, вздохнув, надвинул на себя шляпу, затем, откинувшись на сиденье, уже засыпая, сказал:
– Как дети… кстати, про катер, Саша, не забудь я с Раулем на остров завтра в пять.
***
О встрече мы знаем из воспоминаний личного врача Рауля Кастро – Владимира Ивановича Данилова, который рассказывал следующее:
«В разгар Карибского кризиса Москва, наконец, прислала в Гавану кого-то толкового. Молодой, явно с испанской горячей кровью, полковник КГБ, расположил к себе с самого начала. И я, (здесь Рауль Кастро), до сих пор уверен, что только благодаря его действиям мы избежали третьей мировой…».
А в это время космическая станция Mariner 2 отправилась на исследование Венеры.
В Новосибирске родился миллионный житель.
Ватиканский собор отменил латинский язык при богослужениях.
Объявлено о премьере первого фильма о Джеймсе Бонде. И, наконец, самолёт «КВ-504», исчез, вылетев с авиабазы «Лэнгли», штат Вирджиния, на Азорские острова.
Пропал и военно-транспортный самолет «СII 9», совершавший перелёт с авиабазы «Хомстед» на остров Гран-Керк. Исчезновение связали с появлениями НЛО, замеченного с космического корабля «Джемини-IV».
В районе Бермудского треугольника была зафиксирована невероятная активность НЛО. С августа по ноябрь очевидцы неопознанные объекты наблюдали в этом районе 36 раз.
Четвёртого сентября Москва ответила Джону Кеннеди, что интервенция на Кубу приведёт к глобальной войне.
И, наконец, 14 октября американский самолёт-разведчик обнаружил ракеты с ядерными боеголовками на Кубе…
————————————————
1. Да здравствует свободная Куба! (Исп).
2. Родина или смерть! (Исп).
3. Всегда до победы! (Исп).
Прода от 12.09.2021, 09:21 Глава 4. На грани третьей мировой. Часть 17
Ян растолкал свою куцую команду в темноте. Илья, с трудом выпутавшись из противомоскитной сетки, словно гусеница из кокона, попытался размяться. Но не задалось. Полчища осатаневших в ночной борьбе за тёплую кровь комаров, чмокая от вожделения хоботками, так резво пытались достать его яремную вену, что физкультура только разозлила, не взбодрив. Ночь не принесла прохлады, а потому тело, потное, липкое, мстя хозяину за условия эксплуатации, прямо-таки призывало кровососов, распространяя запахи пота, как минимум на расстояние в три метра.
Не задалось утречко. Прямо с ночи не задалось. Или сразу с прибытия?
Наконец, небо немного просветлело, и далеко в море появилась первая розоватая полоска зари. Но радости вид не принёс и эстетикой не блистал. Через окно посольства можно было только рассмотреть небольшое грязное озеро и заросли камышей, мешавших видеть синее-синее Карибское море.
Между тем с залива сползал на берег прозрачный утренний туман, хотя в небе ещё проглядывала круглая, как блин, Луна.
Не прошло и получаса, как они отплыли.
Самочувствие было таким же муторным. Илья смог бы вспомнить только рычание буксующих в песке машин, да какую-то спятившую шавку. Псинка решила, было, гавкнуть на скатывавшихся на берег с бортов грузовичка людей и практически окаменела, при виде возникшей перед ней морды Мрака. Он и сам по себе впечатлял неслабо, а уж этот его осуждающий взгляд... парень бы не удивился, если б шавка, с перепугу, полезла на дерево. Обошлось.
Потом были крики солдат, какие-то мешки, которые быстро кидали на борт пришвартованного в двух метрах от берега баркаса. И, наконец, Гавана, с её белыми домами на фоне зелёных холмов, осталась в прошлом. Вместе с ней рассыпались в термитной трухе запахи рома, ночные буйные танцы белозубых кубинцев под старый патефон и крики: «Libertad ! Igualdad! ?Gloria A Fidel! ?Que los Yankees se vayan a casa! ?Hijos de puta podridos!» (1). Сквозь тяжёлую дрёму, сами собой, вспомнились: хрюканье свиней, детский плач, громкие рулады лягушачьего болотного населения, скрипучие пружины кровати и писк многочисленных чёрных летучих мышей над головой. Тихо, кажется, тут не было вообще никогда.
Илья бросил на берег последний взгляд, и кораблик, в сопровождении дельфинов, смело взял курс на быстро встающее над морем солнце.
Двое суток его угощали «великим утешителем и бальзамом от невзгод» – неочищенным приторно сладким ромом. Сейчас, когда Гавана всё больше отдалялась, практически не пьющий Илья, глядя на мерзко ухмыляющееся светило, осознал, как его травили все эти дни! И поспешил перегнуться через поручни…
Что-то холодное и влажное коснулось, мягко прикрыло от солнца и закутало облаком голову:
– Мр-р-р, – услышал он сквозь звук «тамтамов», затем медленно поднял руку и благодарно погладил кота. В животе перестало бурчать и полегчало…
***
Спустя два часа они высадились на Пинос.
А вот тут было… интересно.
Перед людьми, за узкой полоской ослепительно-золотого мельчайшего песка, стояла неприступная крепость из буйной тропической зелени.
..Много позже, в далёком 1985 году, Рауль, немного разгорячённый «Хеннесси Парадайс», неторопливо рассказывал своему врачу и бессменному собутыльнику Владимиру, как, бросив кучу дел, ни на минуту не задумавшись, «зачем он туда прёт», взяв одного телохранителя и трёх странных русских, с большой чёрной собакой, они устремились в лес.
На острове, кроме мелких кабанчиков, постоянно никогда никто не жил, и потому найденный тоннель, пробитый в зарослях, мог принадлежать лишь одичавшим свиньям. Он петлял среди подлеска, перевитого причудливыми лианами. Суковатый и кривоватый древесный полумрак рисовал впереди зловещие картины серо-ржавого цвета, (сильно смахивающего на кровавые пятна). За людьми проход смыкался и быстро исчезал, в непонятно откуда взявшихся клочьях призрачного тумана, вылезающего, словно из-под земли.
Незаметно для себя, люди стали держаться теснее. Остров… подавлял.
Звериная тропа, покрытая густым слоем широких листьев, вонючих и гнилых, прятала ядовитую жизнь, которая, возмущённая наглостью пришельцев, то и дело, выползала и пыталась отомстить за вторжение. Полумёртвый зелёный мир молчал. После вечно шумной Гаваны и никогда не смолкающего моря, такая тишина тревожила и пугала. Путники дважды одновременно вздрагивали – от резкого приглушённого крика какой-то птицы и от оглушительного треска падающего на тропу гнилого дерева, потревоженного отрядом. Вид тоже не обнадеживал. Цвета окружающего мира, преимущественно болотные и бурые, не сулили впереди ничего хорошего. Заросли, как будто, шептали проходившим мимо: «Глупцы! Вернитесь туда, откуда пришли! Вам здесь не место!».
Верный товарищ по партии, телохранитель Хосе, патриот и бесстрашный борец за свободу, неоднократно снимал шляпу, вознося молитву Святой Пречистой Деве.
Через час, когда стало казаться, что бесконечный лес проглотил их и уже начал переваривать, отряд вдруг увидел небольшую поляну, а на ней, отмеченный лучом солнца, сумевшим пробить себе проход среди листвы – чёрный вход в пещеру. Причём, к некоторому удивлению пришедших, совершенно не заросший.
Вооружившись импровизированными факелами и двумя, достаточно мощными, фонарями, люди вошли и, уже при входе в широкий холл-грот, беззвучно распахнули рты.
Вид потрясал!
Все стены и потолок были исписаны яркой, не выцветшей белой краской. Она казалась удивительно свежей. Вообще, складывалось впечатление, что чья-то заботливая рука регулярно стирает в этом месте пыль. Потолок и стены были сплошь покрыты круглыми мишенями и спиралями – вылитый путь ракеты на радаре…
По узкому коридору люди прошли вдоль семи маленьких «альковов», в каждом из которых была изображена своя графическая история, в виде треугольников, квадратов, спиралей и стрел.
– Что это, Ян Геннадьевич? – не выдержал Илья. Начальник ответил как всегда, ёмко… и непонятно:
– Семь дней сотворения мира…
За последней пещеркой коридор резко сворачивал в сторону. Ян остановился и рукой указал на двухметровый начертанный крест, образованный расходящимися кольцами.
– Святая Дева, Рауль, надо убираться отсюда, – услышал Кастро шепчущего ему Хосе. – Это же парный крест. Такой же стоит на западном побережье – на пятне Дьявола, помнишь?
***
Военный атташе и ещё не утверждённый правительством Кастро Чрезвычайный и полномочный посол Советского Союза Александр Алексеев, с самого утра, не мог избавиться от ощущения неправильности. Странный полковник, не то, чтобы раздражал, он, скорее не соответствовал своему статусу и миссии. Его молчаливый спутник был просто балластом, а собака, непонятно зачем взятая из России в тропики, откровенным страдальцем.
