В 9 утра по московскому времени 27 октября по радио добавят ещё одно требование – вывести все ракеты с территории Турции!
Страны замерли, в ожидании ответных ядерных ударов. Всем было страшно.
Ян кормил кашей Илью, и, с высоты холма, оба, с интересом, наблюдали, как, глядя на закат, рослые поджарые кубинцы опускаются, по мановению руки капеллана, на колени и начинают молиться.
– А они коммунисты? – с некоторым сомнением, переспросил Илья, (уже не в первый раз).
– Они просто хотят жить, – повторил Ян. – Если не ухватиться за что-то, что может дать смысл твоей короткой жизни, то мозг просто не справится с ситуацией и взорвется. Мы победили, потому что верили. Нашим душам ведь, по большому счёту, всё равно, во что, или в кого – главное, надо верить сильно. Ты кашу ешь, философ! А то хуже, чем в концлагере рожа-то. Танька твоя прибьёт меня, и будет тогда мне dominus vobiscum et cum spiritu tuo! (5).
Уже начавшее темнеть южное небо вдали окрасилось точками осветительных ракет, своим цветом напоминающих запекшуюся на жаре кровь. Это американские разведывательные «ушки» явились и начали свою ежедневную пляску. Где-то, почти за горизонтом, чуткая до изменений природа развесила кучевые облака, напомнившая Илье его собственные пропитанные болью и грязью бинты. Вдруг яркая, не виданная ещё на острове, вспышка расцвечивает небо, и через секунду, до людей доносится грохот взрыва. Раздаются крики, из казарм, сооружённых из рифленой жести, ещё раскалённой после удушающего огненного дня, выскакивают полуодетые люди. Несётся оглушающе громкий приказ: «Самолёты уничтожить!».
И неотвратимо медленно планируют на землю чёрными осколками куски только что сбитого самолёта.
– Это война, Ян?! – словно в кинотеатре, широко раскрыв и без того огромные на исхудавшем лице глаза, спрашивает Илья. Не дождавшись ответа, он поворачивается и понимает, что командир исчез, а вместо него рядом стоит глухо рычащая собака. Мрак смотрит на небо и дрожит всем своим огромным мощным звериным телом.
Из запротоколированной Хроники, мы знаем, что 27 октября, в 19 часов 30 минут местного времени, над Кубой, в провинции Ориенте, был сбит самолёт-разведчик. Пилот погиб. Было проведёно более чем тщательное расследование, но так и не установлено, КЕМ ИМЕННО был отдан приказ на уничтожение цели. По воспоминаниям десятков человек, в этот момент в небе выросла гигантская тёмная туча, своими очертаниями напоминающая человека в круглой шляпе и с крыльями на ногах. Её описывали, (как минимум), шестнадцать человек, находившихся на тот момент в разных местах острова.
По их свидетельствам, странная фигура широко раскрыла руки, словно в распятии, и прогремел гром. Многие различили слова: «Ха-Ци-Да! Бист мешуге (6) (В сторону! Ты спятил! – идиш). В это можно не верить, но, в знаменитой на весь мир, кубинской песне о победе, именно эта фраза повторяется в припеве. Фраза, которой нет места в испанском языке.
Два оставшихся в небе самолёта вернулись на базу.
На море, в то же самое время, было очень неспокойно. Советскую подводную лодку, несущую четыре ядерные боеголовки на борту, окружили эсминцы и вынудили прекратить движение, обстреляв глубинными бомбами. На борту отсутствовала связь – и экипаж решил, что началась Третья мировая война. Для того, чтобы выпустить ракеты, необходимо было согласие трёх старших офицеров. Лодка всплыла. Над ней, тут же, закружил, в смертельном танце, американский штурмовик. Экстренное совещание было максимально кратким. Двое из трёх командиров выразили решимость выпустить ракеты по наземным целям США. Но капитан второго ранга Василий Архипов смог успокоить экипаж. Советские моряки просигналили американцам: «На борту ядерное оружие! Немедленно прекратить провокацию, иначе мы произведём запуск!».
…На море поднималась волна. Со стороны побережья пришла странная вертикальная туча! Что в ней было – дело тёмное во всех смыслах, но… эсминцы дали задний ход и растворились в надвигающейся темноте.
По воспоминаниям Героя Советского Союза Василия Архипова, «после того, как три из четырёх эсминцев исчезли за горизонтом, в сумерках внезапно наступил штиль, словно мы находились в эпицентре урагана, и выглянуло солнце».
В 2003 году, после обнародования подвига вице-адмирала Василия Александровича Архипова, итальянское правительство посмертно наградило его премией, утверждённой Ватиканом: «Ангел нашего времени».
И это не всё! После этого похода восемнадцать(!) членов экипажа окрестились, (это в шестидесятые-то годы!), трое из них стали монахами. Бывший мичман Иван Петрович Костромин, (впоследствии, отец Михаил), уже будучи в очень преклонных годах, утверждал, что видел, как ангел с крыльями на ступнях спустился с небес и наставил Аксёнова на путь познания и прозрения…
Ближе к ночи, на радарах в районе Анадыря, (Чукотка), заметили ещё один U-2 на высоте 21 километра. Были подняты истребители, а в ответ, со стороны Аляски, появились американские самолеты береговой охраны, несущие на борту ядерное оружие. И опять случилось чудо – лётчик-нарушитель сориентировался и смог вернуться к себе на базу. Через два года Нил Локтон повесился, оставив записку следующего содержания: «На стороне русских был Бог!» – А ведь Аллан Даллес настоятельно советовал президенту немедленно нанести ракетный удар, как рассказывают, стоя на коленях!
Есть достаточно объективные данные, что младший брат Рауль СВЯЗАЛ Фиделя Кастро, требующего от военного атташе СССР немедленно начать превентивный ракетный удар на побережье Флориды. Хрущёв позднее прокомментирует это событие: «У товарища Кастро сдали нервы».
Мир одумался. В ночь с «чёрной субботы» Роберт Кеннеди встречается по поручению брата президента с послом Алексеем Добрыниным. Правительство США даёт согласие убрать ракеты с территории Турции. В воскресенье 28 октября Никита Сергеевич Хрущёв выступит по радио ЛИЧНО с приказом «вернуть все советские самолеты на базу и не открывать огонь по американской стороне, ни при каких обстоятельствах!».
Итоги этих событий не менее удивительны:
Фидель Кастро был очень недоволен. В США назвали отказ от войны худшим событием в истории.
Аллен Даллес через месяц ушёл в отставку и вскоре умер.
Семья Кеннеди была уничтожена. Президент погиб, при более чем странных обстоятельствах.
Хрущёва сместили с поста.
Между Москвой и Вашингтоном установили прямой правительственный телефон.
Ян, Илья и Мрак благополучно вернулись в Москву.
Начиналась эпоха «холодной войны»…
_____________________________________________________________________________________
1. Ягнёночек (идиш);
2. Важный гость (идиш);
3.Всевышний. Имя Бога (иврит);
4.В данном контексте: голубок, голубой, гомик… (идиш);
5. Да пребудет Господь с духом вашим (лат.);
6. В сторону! Ты спятил?! (идиш).
? Никто не расслабляется, выпили за старый, и быстренько разливаем, не стесняемся. Мальчишки, считаем! Должно двенадцать раз бумкнуть! Обижать високосный год – это как могилу самому себе рыть! Борис Евгеньевич, а ты что как не родной застыл?
Перечить уважаемому начальнику Телицын не стал и тут же повёл себя «как родной» – то есть, придвинулся к накрытому столу и принял в руки бокал с шампанским. Начальство милостиво покивало и тут же переключилось на остальных:
– Так, вроде бабахнуло. С Новым, 1968 годом, вас, дорогие мои товарищи! Здоровья вам! Сил и энергии! А она нам понадобится, как никогда!
Вдохновлённые поздравлением, сотрудники бодро выпили за будущие трудовые подвиги, а Ян уже удостоил вниманием младшее поколение:
– Дети, хватит орать! Под ёлкой подарки!
Подчинённые попробовали, было, поднять бунт:
– Ян Геннадьевич, так нельзя, мы же договорились, что они утром получат!
Но сегодня начальник был неукротим, и попытка сопротивления была безжалостно подавлена:
– Ничего не знаю! Новый год наступил! Хоть орать на полчаса перестанут! Так, все, внимание! Речь у меня! Слушайте и внимайте, отроки! Сегодня понедельник. Начался 1968-й год, високосный, между прочим, 968-й год второго тысячелетия. 68-й год двадцатого века и восьмой год седьмого десятилетия. Ничего хорошего ждать от него не приходится. Готовимся к самым неожиданным событиям и верим в наше с вами персональное счастливое будущее. Танюш, если два маленьких паразита сейчас же не перестанут орать, то я напьюсь и всю неделю, вместе с Олладием, буду петь песни на крыше!
– Ян Геннадьевич, так не март же! – Маша до сих пор иногда принимала шуточки начальника за чистую монету.
– Вот только не надо на меня так смотреть, семейка! Вы даже Кесслеров переплюнули!
– В каком смысле?
– В смысле нахальства и бестолковости! Так, всё! Терпение лопнуло! Мальчишки, одеваемся и на улицу, в войну играть. Чур, я вас обстреливаю! – уже на пороге дорогой начальник обернулся и удостоил народ ещё парочкой ценных указаний. – Борис Евгеньевич, в гусе моя лапа – правая! Я её ещё сырой присмотрел! Маш, пошли с нами! Их двое, а я не железный!
Осень 1967 года выдалась тёплой и сухой. Москвичи, застигнутые врасплох этим обстоятельством, и, жившие в ожидании, если не ранних, то, хотя бы, поздних заморозков, дружно сплотились и заговорили о будущих ужасах страшно холодной зимы.
Ко всему прочему, небывалые урожаи грибов, сами по себе, предвещали суровую пору. Верная примета! Доверчивые жители «Очаково», получившие в канун холодов в подарок станцию метро «Юго-Западная» и нехорошие разговоры о «розе ветров» в этом отдалённом районе Москвы, со страхом поглядывали на безоблачно синее ноябрьское небо. Как же искренне они благодарили Партию, сделавшую им в преддверии ледяного кошмара, такой подарок!
Но и в декабре зима хитро продолжала выжидать, издеваясь над горожанами всего лишь лёгким минусом! И это, несмотря на ярко-красные грозди уродившейся рябины и регулярные предсказания Мюнхаузенов, читающих по радио ежедневную сводку погоды. Прогнозы, озвученные голосом Игоря Кириллова, обещали москвичам хлад, ледяной ветер и прочие малоприятные, но привычные зимой вещи. А когда доктор Белянчикова, в своей передаче «Здоровье», (которая с 60-го года радовала любителей телевизионных программ своими рапортами о состоянии граждан), сказала всем, «от Москвы, до самых до окраин», что на далёкой американской Аляске произошёл массовый падеж скота от холода и голода… все поняли, что и Чукотка недалеко…
На подоконниках зазеленели срочно закупленные «на капли в нос» алоэ, а с прилавков пропали мёд и чеснок!
Но и новогодняя ночь не обнадежила горожан злыми морозами. С неба кусочками белой ваты сыпались снежинки, накрывая своим мягким и пушистым покрывалом все очищенные с вечера старательным Ильёй дорожки.
Василий Иванович, не любивший шумные празднования Нового года, соблюдавший Рождественский пост, сразу после двенадцати, сообщил оставшимся за столом, что его мутит от одного только запаха гуся, и что он ждёт не дождётся встречи с любимой подушкой. Поднялся и ушёл на долгожданное свидание. Таня встала помогать Борису Евгеньевичу, Илья побежал одевать близнецов. За столом, в ожидании горячего, остались трое.
– Такое впечатление, что никто не жаждет отметить праздник! – немного недовольно сказала Ксения, впервые за день, наконец, присевшая поесть и налегавшая, в основном, на салат.
– Ты не права, дорогая, – вежливо отметила Елена Дмитриевна. – От Васи всегда неприятности. Он умеет только критиковать.
– Просто у него свой взгляд на некоторые вещи, – решительно пододвинув к себе холодец, вставил Борис.
– И положительным является тот факт, что никому не обязательно соглашаться с ним, – это Ян ускользнул от защищающих крепость близнецов, передав бразды управления «диким бизоньим стадом» их отцу и многострадальной Маше.
– Ну, а зачем ему наше согласие? Он все всегда знает лучше нас, – улыбнулась Елена Дмитриевна.
– Наше право на собственное мнение мы завоевали, – гордо заметила Ксения, потянувшись за сигаретами.
– Но отец Василий тоже завоевал, значит, мы обязаны разделять с ним его мысли, – раздумчиво построил фразу Борис.
– Не пытайся сбить нас с толку, – строго одёрнула его жена.
Ян хихикнул, а Ксения повернулась к нему и, с нескрываемым ехидством в голосе, поинтересовалась:
– Что же задумал наш командир?
– Ну-у, – начал Ян. – Поскольку ожидаются вековые нестерпимые морозы, нам грозит временный переезд…
В этот момент распахнулась дверь, раздались крики и лай собаки.
– Стая вернулась, – констатировал начальник Особого отдела. – Танюха, бросай мыть посуду, иди спать, укладывай грачей, я сдох, дайте мне тишины!
В разные годы журналисты, учёные-математики, публицисты и прочий народ, «проведя массу исследований», не сговариваясь, назвали 1968 год самым таинственным, непостижимым, загадочным и мистическим в двадцатом столетии. Несмотря на создание логических математических решёток, заумных графиков и расчётов, никто так и не смог объяснить, почему в совершенно разных точках планеты люди, практически одновременно, впали в состояние истерии, в некий революционный раж? Недовольство установившимся разумным и, в общем-то, законным порядком, внезапно распространилось со скоростью верхового пожара среди сотен тысяч людей из абсолютно разных социальных слоев. Всё это вылилось на улицы городов, в виде забастовок, стачек, демонстраций и студенческих массовых протестов. Во многих странах третьего мира разразились необъяснимые бунты, быстро переросшие в партизанщину, позже названную национально-освободительными революциями. От Китая до США, от Западной Европы до Советского Союза, власти, внезапно для себя, столкнулись с необъяснимо наступающей волной, грозящей утопить само существование государственного строя.
Несмотря на подступающее что-то, в Советском Союзе весело встретили Новый год!
В самый первый его день по первой программе телевидения вышел первый выпуск программы «Время», затем полноценно познакомленные с событиями в стране и мире москвичи, которые второго января пошли на работу, увидели афиши, приглашающие посмотреть новую комедию режиссера Гайдая «Кавказская пленница».
Отсмеявшаяся к концу месяца над проделками Труса, Балбеса и Бывалого, страна, с удивлением, узнала, что глупые американцы смогли каким-то неведомым образом потерять атомную бомбу(!) в Гренландии… пришлось смеяться дополнительно!
Ничего не меняется, – подумал Рашид Ибрагимович, сидя спиной к окну, справа от настольной лампы с ярким зелёным абажуром, тяжело вздохнул и мысленно продолжил: «Кроме хозяина кабинета».
Место руководителя, с 18 мая 1967 года, занимал Юрий Владимирович Антропов.
Ян, описывая его внешность своей разношерстной команде, заметил: «Вообще не похож мужик на свои официальные портреты, но правильные вопросы задаёт, толковый. А голова у него смешная: большая, как клубника, и лицо необычное: сплющенное с боков, умное…».
– Холода грядут, – вдруг пророчески заявил сидящий напротив генерала начальник Особого отдела.
– Кто это вам сказал? – удивлённо поднял на него глаза Юрий Владимирович. Он ещё не привык к выходкам товарища полковника.
«Привыкнешь, – подумал Худояров. – Не такие привыкали…».
– Так откуда у вас такая информация, Ян Геннадьевич?
Страны замерли, в ожидании ответных ядерных ударов. Всем было страшно.
***
Ян кормил кашей Илью, и, с высоты холма, оба, с интересом, наблюдали, как, глядя на закат, рослые поджарые кубинцы опускаются, по мановению руки капеллана, на колени и начинают молиться.
– А они коммунисты? – с некоторым сомнением, переспросил Илья, (уже не в первый раз).
– Они просто хотят жить, – повторил Ян. – Если не ухватиться за что-то, что может дать смысл твоей короткой жизни, то мозг просто не справится с ситуацией и взорвется. Мы победили, потому что верили. Нашим душам ведь, по большому счёту, всё равно, во что, или в кого – главное, надо верить сильно. Ты кашу ешь, философ! А то хуже, чем в концлагере рожа-то. Танька твоя прибьёт меня, и будет тогда мне dominus vobiscum et cum spiritu tuo! (5).
Уже начавшее темнеть южное небо вдали окрасилось точками осветительных ракет, своим цветом напоминающих запекшуюся на жаре кровь. Это американские разведывательные «ушки» явились и начали свою ежедневную пляску. Где-то, почти за горизонтом, чуткая до изменений природа развесила кучевые облака, напомнившая Илье его собственные пропитанные болью и грязью бинты. Вдруг яркая, не виданная ещё на острове, вспышка расцвечивает небо, и через секунду, до людей доносится грохот взрыва. Раздаются крики, из казарм, сооружённых из рифленой жести, ещё раскалённой после удушающего огненного дня, выскакивают полуодетые люди. Несётся оглушающе громкий приказ: «Самолёты уничтожить!».
И неотвратимо медленно планируют на землю чёрными осколками куски только что сбитого самолёта.
– Это война, Ян?! – словно в кинотеатре, широко раскрыв и без того огромные на исхудавшем лице глаза, спрашивает Илья. Не дождавшись ответа, он поворачивается и понимает, что командир исчез, а вместо него рядом стоит глухо рычащая собака. Мрак смотрит на небо и дрожит всем своим огромным мощным звериным телом.
***
Из запротоколированной Хроники, мы знаем, что 27 октября, в 19 часов 30 минут местного времени, над Кубой, в провинции Ориенте, был сбит самолёт-разведчик. Пилот погиб. Было проведёно более чем тщательное расследование, но так и не установлено, КЕМ ИМЕННО был отдан приказ на уничтожение цели. По воспоминаниям десятков человек, в этот момент в небе выросла гигантская тёмная туча, своими очертаниями напоминающая человека в круглой шляпе и с крыльями на ногах. Её описывали, (как минимум), шестнадцать человек, находившихся на тот момент в разных местах острова.
По их свидетельствам, странная фигура широко раскрыла руки, словно в распятии, и прогремел гром. Многие различили слова: «Ха-Ци-Да! Бист мешуге (6) (В сторону! Ты спятил! – идиш). В это можно не верить, но, в знаменитой на весь мир, кубинской песне о победе, именно эта фраза повторяется в припеве. Фраза, которой нет места в испанском языке.
Два оставшихся в небе самолёта вернулись на базу.
***
На море, в то же самое время, было очень неспокойно. Советскую подводную лодку, несущую четыре ядерные боеголовки на борту, окружили эсминцы и вынудили прекратить движение, обстреляв глубинными бомбами. На борту отсутствовала связь – и экипаж решил, что началась Третья мировая война. Для того, чтобы выпустить ракеты, необходимо было согласие трёх старших офицеров. Лодка всплыла. Над ней, тут же, закружил, в смертельном танце, американский штурмовик. Экстренное совещание было максимально кратким. Двое из трёх командиров выразили решимость выпустить ракеты по наземным целям США. Но капитан второго ранга Василий Архипов смог успокоить экипаж. Советские моряки просигналили американцам: «На борту ядерное оружие! Немедленно прекратить провокацию, иначе мы произведём запуск!».
…На море поднималась волна. Со стороны побережья пришла странная вертикальная туча! Что в ней было – дело тёмное во всех смыслах, но… эсминцы дали задний ход и растворились в надвигающейся темноте.
По воспоминаниям Героя Советского Союза Василия Архипова, «после того, как три из четырёх эсминцев исчезли за горизонтом, в сумерках внезапно наступил штиль, словно мы находились в эпицентре урагана, и выглянуло солнце».
В 2003 году, после обнародования подвига вице-адмирала Василия Александровича Архипова, итальянское правительство посмертно наградило его премией, утверждённой Ватиканом: «Ангел нашего времени».
И это не всё! После этого похода восемнадцать(!) членов экипажа окрестились, (это в шестидесятые-то годы!), трое из них стали монахами. Бывший мичман Иван Петрович Костромин, (впоследствии, отец Михаил), уже будучи в очень преклонных годах, утверждал, что видел, как ангел с крыльями на ступнях спустился с небес и наставил Аксёнова на путь познания и прозрения…
Ближе к ночи, на радарах в районе Анадыря, (Чукотка), заметили ещё один U-2 на высоте 21 километра. Были подняты истребители, а в ответ, со стороны Аляски, появились американские самолеты береговой охраны, несущие на борту ядерное оружие. И опять случилось чудо – лётчик-нарушитель сориентировался и смог вернуться к себе на базу. Через два года Нил Локтон повесился, оставив записку следующего содержания: «На стороне русских был Бог!» – А ведь Аллан Даллес настоятельно советовал президенту немедленно нанести ракетный удар, как рассказывают, стоя на коленях!
Есть достаточно объективные данные, что младший брат Рауль СВЯЗАЛ Фиделя Кастро, требующего от военного атташе СССР немедленно начать превентивный ракетный удар на побережье Флориды. Хрущёв позднее прокомментирует это событие: «У товарища Кастро сдали нервы».
Мир одумался. В ночь с «чёрной субботы» Роберт Кеннеди встречается по поручению брата президента с послом Алексеем Добрыниным. Правительство США даёт согласие убрать ракеты с территории Турции. В воскресенье 28 октября Никита Сергеевич Хрущёв выступит по радио ЛИЧНО с приказом «вернуть все советские самолеты на базу и не открывать огонь по американской стороне, ни при каких обстоятельствах!».
***
Итоги этих событий не менее удивительны:
Фидель Кастро был очень недоволен. В США назвали отказ от войны худшим событием в истории.
Аллен Даллес через месяц ушёл в отставку и вскоре умер.
Семья Кеннеди была уничтожена. Президент погиб, при более чем странных обстоятельствах.
Хрущёва сместили с поста.
Между Москвой и Вашингтоном установили прямой правительственный телефон.
Ян, Илья и Мрак благополучно вернулись в Москву.
Начиналась эпоха «холодной войны»…
_____________________________________________________________________________________
1. Ягнёночек (идиш);
2. Важный гость (идиш);
3.Всевышний. Имя Бога (иврит);
4.В данном контексте: голубок, голубой, гомик… (идиш);
5. Да пребудет Господь с духом вашим (лат.);
6. В сторону! Ты спятил?! (идиш).
Прода от 04.10.2021, 21:18 Глава 5. На изломе Часть 1
? Никто не расслабляется, выпили за старый, и быстренько разливаем, не стесняемся. Мальчишки, считаем! Должно двенадцать раз бумкнуть! Обижать високосный год – это как могилу самому себе рыть! Борис Евгеньевич, а ты что как не родной застыл?
Перечить уважаемому начальнику Телицын не стал и тут же повёл себя «как родной» – то есть, придвинулся к накрытому столу и принял в руки бокал с шампанским. Начальство милостиво покивало и тут же переключилось на остальных:
– Так, вроде бабахнуло. С Новым, 1968 годом, вас, дорогие мои товарищи! Здоровья вам! Сил и энергии! А она нам понадобится, как никогда!
Вдохновлённые поздравлением, сотрудники бодро выпили за будущие трудовые подвиги, а Ян уже удостоил вниманием младшее поколение:
– Дети, хватит орать! Под ёлкой подарки!
Подчинённые попробовали, было, поднять бунт:
– Ян Геннадьевич, так нельзя, мы же договорились, что они утром получат!
Но сегодня начальник был неукротим, и попытка сопротивления была безжалостно подавлена:
– Ничего не знаю! Новый год наступил! Хоть орать на полчаса перестанут! Так, все, внимание! Речь у меня! Слушайте и внимайте, отроки! Сегодня понедельник. Начался 1968-й год, високосный, между прочим, 968-й год второго тысячелетия. 68-й год двадцатого века и восьмой год седьмого десятилетия. Ничего хорошего ждать от него не приходится. Готовимся к самым неожиданным событиям и верим в наше с вами персональное счастливое будущее. Танюш, если два маленьких паразита сейчас же не перестанут орать, то я напьюсь и всю неделю, вместе с Олладием, буду петь песни на крыше!
– Ян Геннадьевич, так не март же! – Маша до сих пор иногда принимала шуточки начальника за чистую монету.
– Вот только не надо на меня так смотреть, семейка! Вы даже Кесслеров переплюнули!
– В каком смысле?
– В смысле нахальства и бестолковости! Так, всё! Терпение лопнуло! Мальчишки, одеваемся и на улицу, в войну играть. Чур, я вас обстреливаю! – уже на пороге дорогой начальник обернулся и удостоил народ ещё парочкой ценных указаний. – Борис Евгеньевич, в гусе моя лапа – правая! Я её ещё сырой присмотрел! Маш, пошли с нами! Их двое, а я не железный!
***
Осень 1967 года выдалась тёплой и сухой. Москвичи, застигнутые врасплох этим обстоятельством, и, жившие в ожидании, если не ранних, то, хотя бы, поздних заморозков, дружно сплотились и заговорили о будущих ужасах страшно холодной зимы.
Ко всему прочему, небывалые урожаи грибов, сами по себе, предвещали суровую пору. Верная примета! Доверчивые жители «Очаково», получившие в канун холодов в подарок станцию метро «Юго-Западная» и нехорошие разговоры о «розе ветров» в этом отдалённом районе Москвы, со страхом поглядывали на безоблачно синее ноябрьское небо. Как же искренне они благодарили Партию, сделавшую им в преддверии ледяного кошмара, такой подарок!
Но и в декабре зима хитро продолжала выжидать, издеваясь над горожанами всего лишь лёгким минусом! И это, несмотря на ярко-красные грозди уродившейся рябины и регулярные предсказания Мюнхаузенов, читающих по радио ежедневную сводку погоды. Прогнозы, озвученные голосом Игоря Кириллова, обещали москвичам хлад, ледяной ветер и прочие малоприятные, но привычные зимой вещи. А когда доктор Белянчикова, в своей передаче «Здоровье», (которая с 60-го года радовала любителей телевизионных программ своими рапортами о состоянии граждан), сказала всем, «от Москвы, до самых до окраин», что на далёкой американской Аляске произошёл массовый падеж скота от холода и голода… все поняли, что и Чукотка недалеко…
На подоконниках зазеленели срочно закупленные «на капли в нос» алоэ, а с прилавков пропали мёд и чеснок!
Но и новогодняя ночь не обнадежила горожан злыми морозами. С неба кусочками белой ваты сыпались снежинки, накрывая своим мягким и пушистым покрывалом все очищенные с вечера старательным Ильёй дорожки.
Василий Иванович, не любивший шумные празднования Нового года, соблюдавший Рождественский пост, сразу после двенадцати, сообщил оставшимся за столом, что его мутит от одного только запаха гуся, и что он ждёт не дождётся встречи с любимой подушкой. Поднялся и ушёл на долгожданное свидание. Таня встала помогать Борису Евгеньевичу, Илья побежал одевать близнецов. За столом, в ожидании горячего, остались трое.
– Такое впечатление, что никто не жаждет отметить праздник! – немного недовольно сказала Ксения, впервые за день, наконец, присевшая поесть и налегавшая, в основном, на салат.
– Ты не права, дорогая, – вежливо отметила Елена Дмитриевна. – От Васи всегда неприятности. Он умеет только критиковать.
– Просто у него свой взгляд на некоторые вещи, – решительно пододвинув к себе холодец, вставил Борис.
– И положительным является тот факт, что никому не обязательно соглашаться с ним, – это Ян ускользнул от защищающих крепость близнецов, передав бразды управления «диким бизоньим стадом» их отцу и многострадальной Маше.
– Ну, а зачем ему наше согласие? Он все всегда знает лучше нас, – улыбнулась Елена Дмитриевна.
– Наше право на собственное мнение мы завоевали, – гордо заметила Ксения, потянувшись за сигаретами.
– Но отец Василий тоже завоевал, значит, мы обязаны разделять с ним его мысли, – раздумчиво построил фразу Борис.
– Не пытайся сбить нас с толку, – строго одёрнула его жена.
Ян хихикнул, а Ксения повернулась к нему и, с нескрываемым ехидством в голосе, поинтересовалась:
– Что же задумал наш командир?
– Ну-у, – начал Ян. – Поскольку ожидаются вековые нестерпимые морозы, нам грозит временный переезд…
В этот момент распахнулась дверь, раздались крики и лай собаки.
– Стая вернулась, – констатировал начальник Особого отдела. – Танюха, бросай мыть посуду, иди спать, укладывай грачей, я сдох, дайте мне тишины!
***
В разные годы журналисты, учёные-математики, публицисты и прочий народ, «проведя массу исследований», не сговариваясь, назвали 1968 год самым таинственным, непостижимым, загадочным и мистическим в двадцатом столетии. Несмотря на создание логических математических решёток, заумных графиков и расчётов, никто так и не смог объяснить, почему в совершенно разных точках планеты люди, практически одновременно, впали в состояние истерии, в некий революционный раж? Недовольство установившимся разумным и, в общем-то, законным порядком, внезапно распространилось со скоростью верхового пожара среди сотен тысяч людей из абсолютно разных социальных слоев. Всё это вылилось на улицы городов, в виде забастовок, стачек, демонстраций и студенческих массовых протестов. Во многих странах третьего мира разразились необъяснимые бунты, быстро переросшие в партизанщину, позже названную национально-освободительными революциями. От Китая до США, от Западной Европы до Советского Союза, власти, внезапно для себя, столкнулись с необъяснимо наступающей волной, грозящей утопить само существование государственного строя.
Несмотря на подступающее что-то, в Советском Союзе весело встретили Новый год!
В самый первый его день по первой программе телевидения вышел первый выпуск программы «Время», затем полноценно познакомленные с событиями в стране и мире москвичи, которые второго января пошли на работу, увидели афиши, приглашающие посмотреть новую комедию режиссера Гайдая «Кавказская пленница».
Отсмеявшаяся к концу месяца над проделками Труса, Балбеса и Бывалого, страна, с удивлением, узнала, что глупые американцы смогли каким-то неведомым образом потерять атомную бомбу(!) в Гренландии… пришлось смеяться дополнительно!
***
Ничего не меняется, – подумал Рашид Ибрагимович, сидя спиной к окну, справа от настольной лампы с ярким зелёным абажуром, тяжело вздохнул и мысленно продолжил: «Кроме хозяина кабинета».
Место руководителя, с 18 мая 1967 года, занимал Юрий Владимирович Антропов.
Ян, описывая его внешность своей разношерстной команде, заметил: «Вообще не похож мужик на свои официальные портреты, но правильные вопросы задаёт, толковый. А голова у него смешная: большая, как клубника, и лицо необычное: сплющенное с боков, умное…».
– Холода грядут, – вдруг пророчески заявил сидящий напротив генерала начальник Особого отдела.
– Кто это вам сказал? – удивлённо поднял на него глаза Юрий Владимирович. Он ещё не привык к выходкам товарища полковника.
«Привыкнешь, – подумал Худояров. – Не такие привыкали…».
– Так откуда у вас такая информация, Ян Геннадьевич?
