А соединение древнего знания и новых биотехнологий, выразившихся в искусственном осеменении дало ожидаемый эффект да такой, что местные коровы неизвестной скифской породы с трудом смогли этим эффектом разродиться. Зато теперь у Млечи было стадо. Стадо, правда, пока было не совсем полноценным, потому что вновь народившиеся коровы и бычки пребывали в состоянии телят. А теперь, значит, появилась возможность стадо разместить и увеличить. По крайней мере, место для этого появилось.
Млеча, почтительно выслушав Басова, рискнула сделать ему пару замечаний. Вопреки ее страхам, Басов не рассердился, а только смутился и махнул рукой, мол, делай, как хочешь и Млеча, заручившись такой поддержкой, стала делать как хотела.
Первым это на себе прочувствовал Андрей, когда у него попытались отхватить кусок оставшегося виноградника под новый коровник. Басову пришлось разрешать их спор. А так как спор не решался, он просто вынужден был прикупить еще один участочек по соседству, примыкающий к его уже и так немаленьким владениям.
Сосед, продавший ему участок, не преминул слупить с Басова за надел на косогоре приличные деньги. И очень удивился, что Басов не торговался. Как бы он удивился, если бы узнал, что Басов на страховке за неделю больше зарабатывает.
Вновь приобретенный участок немедленно облагородили, и Млеча получила вожделенный коровник, какой она совершенно не ожидала, потому что построили его согласно требованиям двадцатого века. А Андрей в качестве компенсации за беспокойство получил примерно с гектар виноградников. У Евстафия ожидаемо прибавилось головной боли, потому что увеличился охраняемый периметр. Он, что естественно, явился требовать увеличения штата и вышел от Басова совершенно огорошенный, потому что вместо просимого десятка получил разрешение набрать полсотни.
Таким образом, численность войска поместья перешагнула за две сотни. И мастерским поступил заказ на изготовление вооружения. Серега ожидаемо потребовал огнестрел. Мол, мы тогда все окрестности подавим, да и море наше будет. Басов попытался воззвать к его разуму, говоря, что окрестности они и так подавят за счет лучшей выучки, лучших доспехов и лучшего оружия. Про море и говорить смешно. И так все пираты побережья разбегаются при одном слухе о появлении в районе Вованова корабля.
Но Сереге хотелось помпезности. Хотелось огня и грохота. И чтобы все боялись.
- Тьфу ты! – сплюнул Басов. – Зачем тебе это. Надо, чтобы уважали за ум, богатство, изворотливость, наконец, за деловые качества. А не за тупую, тем более, непонятную силу.
Вобщем, и на этот раз он от Сереги отбился. Тот вроде внял и слегка успокоился. Тем более, что поместье опять расширялось и пополнялось людьми, а значит планировка, строительство, знакомство, обучение и сопряженные с ними головная боль и бессонница.
Само поместье по территории уже давно равнялось небольшому городку. Однако, постройки занимали на этой территории совсем мало места. Да и народу было на один Басовский дом, оставленный им в том еще времени. Вообще поместье как было сельским образованием, так им и осталось. И большую часть его занимали виноградники. Правда, теперь, после введения новшеств, солидный кусок стало занимать пастбище.
С одной стороны, это Басова радовало, потому что и Млеча была при деле, и новый вид стяжательства он получал. Под боком был приличный рынок сбыта и Бобров собирался насытить его молочными продуктами. Имея в полном распоряжении портал, он, как нечего делать, достанет кефирной закваски, а уж сливки, сметану и простоквашу можно делать на месте без всякого импорта. Можно и о сыре подумать. Несчастные греки не знают ничего кроме своего овечьего или иногда козьего. Так мы им устроим.
Бобров поделился с Серегой, Михалычем и дядей Афоней. Все пришли в восторг. Деловитый Вован обещал все кисломолочные продукты в темпе доставлять на рынки припонтоэвксинских городов. Оставалось разработать тару и не забыть торговую марку для лучшей узнаваемости.
Безденежному удалось достать хорошие семена – трава полезла из земли, словно ей что-то пообещали. Сочетание южного солнца и регулярного полива делали чудеса даже не на очень хорошей херсонесской земле. Но кроме хорошего выпаса летом надо было иметь еще корма зимой. Завозить их через портал посчитали ненужным шиком. И Басов вспомнил, как во времена оны молодежь из конторы посылали не только на сбор плодов садов, полей и огородов, но и на покос. Обкашивалось все: лужайки в лесу, обочины дорог и неудобья.
Дорог здесь практически не было, но зато все остальное присутствовало в значительных количествах. Надо было только не влезть на чужие выпасы, потому что жители города водили большое количество овец, держа их порой даже у себя во дворах и поутру выгоняя пастись. Так что утром из ворот города тек светло-серый истошно блеющий поток. И разбредался по окрестным лужкам.
Поэтому нанятые Басовым люди, вооруженные косами-литовками, купленными Юркой по случаю в одном сельпо, отъезжали на повозках подальше. С охраной, естественно, потому что на тавров Басов насмотрелся и категорически им не доверял.
Сено косить здесь не умели и показанное Басовым действо многих впечатлило донельзя. Кто-то даже поинтересовался робко, какие боги подсказали Басову идею заготовки травы. Басов задумался – дело было идеологическое и пустить его на самотек не хотелось. Могли и не понять. Вся местная жизнь была этими богами жестко зарегламентирована. Поэтому пришлось все валить на богиню Деметру, которая была ответственна за плодородие почв. Это нашло у контингента понимание и за работу они взялись с энтузиазмом. Правда, было у Басова подозрение, что в этом больше виновата обещанная высокая плата.
Подсушенное сено свозили поближе к Млечиному коровнику и сметывали в стог. Никто в поместье стога метать не умел. Один дядя Афоня, да и тот теоретически. Поэтому сооружение получилось немного косым. К тому же часто случавшийся на побережье ветер так и норовил сено из стога выдуть. Пришлось заказывать у Юрки сеть и накрывать весь стог. Но возня свеч стоила. Нарождающееся стадо было плотно обеспечено едой на всю зиму.
И только обеспечив скотов и Млечу всем необходимым, Басов расслабился и приготовился снимать с дела сливки в самом прямом смысле. Рядом с ним предвкушающе потирали руки Серега, Вован, Михалыч и дядя Афоня. Остальной народ, населяющий поместье, понятия не имел о таких вещах как кефир, ацидофилин и варенец и поэтому отнесся к идее довольно прохладно.
Млече в подручные назначили несколько греческих теток, которых еще пришлось обучать, потому что доить корову оказалось непросто. Серега, правда, подал идею насчет доильного аппарата, но Басов посчитал это совсем уж из ряда вон выходящим. Вот когда стадо вырастет хотя бы до тридцати-сорока голов, тогда стоит подумать, а так…
Первый же блин оказался не комом.
- Да, - сказал Серега, отведав свежеприготовленного кефира. – Ощущаю чудовищную разницу во вкусе, цвете и консистенции.
В городе, через пару лет после крушения Союза и реставрации якобы капитализма, накрылся медным тазом приватизированный молокозавод, и теперь продукцию везли черт знает откуда и она, по уверениям продавцов, точно соответствовала европейским стандартам. То есть, по мнению Басова и его команды, никуда не годилась. Впрочем, это было не только его мнение. Зато теперь…
С тарой не стали мудрствовать лукаво и применили ту же, что шла под компот. Только крышки не стали герметизировать. Для начала кисломолочные продукты начали внедрять в поместье, население которого, если считать с воинским контингентом, подбиралось к тремстам. До этого, в связи с маломощностью Млечиного производства, продукт потреблялся поместной элитой, к которой Басов со товарищи волевым решением причислили сами себя. Потом медленно, но неуклонно, по мере того как росла удойность Млечиного стада, продукт стал поступать и для питания трудящихся среднего звена. Самым последним звеном оставались сельскохозяйственные рабочие.
Конечно, Басов никому продукт насильно не навязывал. Потребление было сугубо добровольным. Но, согласитесь, если начальник пьет по вечерам кефир, то как он отнесется к подчиненному, который этот напиток на дух не переносит. Поэтому пило большинство, кроме совсем уж отмороженных, коим мнение начальства было до светильника. Но таких, надо сказать, было совсем немного. Дядя Афоня, к примеру. И Меланья. Надо ли говорить, что уж их-то гипотетический гнев Басова совсем не страшил.
Но это ладно, к тому времени, когда Млечино стадо доросло до уровня товаропроизводителя, все вокруг было готово для производства и сбыта, включая инфраструктуру, рабочую силу и, собственно, производство. Продажу Никитосу не доверили. Басов, конечно, говорил, что человек и так зашивается, что у него нагрузка выше крыши, но людскую молву не обманешь, и все прекрасно знали, что Никитос не уважал кисломолочные продукты.
Под это дело специально открыли на агоре лавочку, смонтированную на базе повозки, которую доставляли из поместья по утрам во время базарных дней. Повозка трансформировалась в лавочку за десять минут и с этим прекрасно управлялся продавец, который потом восседал за маленьким прилавком. Восседал он в снежно-белом халате и греческий народ сперва летел на это сочетание как мухи на сладкое. На продавца просто приходили поглазеть. Потом рассмотрели товар, который сначала покупали просто из интереса. А через пару недель появились и постоянные клиенты.
Товар поступал в продажу охлажденным, потому что выдерживался ночь в специальных подвалах метрах в пяти под землей, и потом транспортировался в самопальных термоконтейнерах – обычных деревянных ящиках, выложенных изнутри толстым пенопластом.
Товар быстро становился ходовым, и бывало так, что продавца на знакомой повозке уже поджидали наиболее нетерпеливые клиенты. Кефира и простокваши было немного, потому что и удои Млечиных коровенок были далеки от рекордных, а гибридные экземпляры еще не доросли до нужной кондиции. К тому же не весь удой шел на выработку ходовых продуктов – оставалось еще и молоко для любителей, а таковых в поместье было довольно много.
Вобщем, дошло до того, что несколько богатых любителей решили забирать весь товар прямо у Басова в поместье. Потому что опыты иных производителей, использующих козье молоко, не удались. Весь секрет был в закваске, которой Басов не собирался делится. Так получилось, что он стал монополистом и привлек внимание городских олигархов. Басов задумался – торговать оптом было заманчиво. Опять же, пропадала масса хлопот, высвобождались рабочие руки. Но вдруг восстала Млеча. Ее поддержал Вован. Просто потому, что это была его девушка и ему неважны были ее мотивы.
А мотивы Млечи были просты – она хотела, чтобы дело ее рук попадало как можно большему числу людей. И вовсе необязательно это были богатеи. Богатых она почему-то не любила. Причем, не просто богатых, а богатых снобов. Как она их различала, оставалось ее тайной. Но Басов пошел ей навстречу. Он всегда старался идти навстречу своим, будь это даже последний поденщик из ведомства Андрея. Поэтому и был уверен в любом из своих людей, которые добра не забывали.
А Млечины изделия, которых по мере роста поголовья становилось все больше, стали распространяться и по городам припонтоэвксинья. Тут уж сработал Вован и подведомственная ему судоходная компания. Вобщем Басов вначале отметил совсем слабый ручеек драхм, текущий в кассу. Потом ручеек превратился в речку.
Басову уже стало надоедать пересчитывать сокровища, которых становилось все больше, и он решил назначить на эту должность кого-нибудь более ответственного, чем он сам. Мучительные раздумья привели его к кандидатуре Дригисы.
Нет, а что? Бывшая рабыня, легкомысленная девчонка подросла и превратилась в статную красавицу. Но безотносительно к ее внешним данным, которыми на данный момент Басов не руководствовался, девчонка была умна, упряма и усидчива. Вот последнее ее качество Басову очень нравилось, потому что он сам был его начисто лишен. Вот и Златка, кандидатуру которой он изначально рассматривал, наличием усидчивости не страдала. Поэтому Басов вынужден был со вздохом отказаться от желания назначить ее ответственной за казну поместья. Да и народ бы не понял, если он начнет сосредотачивать в семье все рычаги. И хозяйственные, и военные, а еще и финансовые.
Вобщем, Басов вызвал к себе Дригису, разрушив ее намечающуюся идиллию с Серегой. Девушка поспешно явилась, поправляя хитон и на ходу завязывая поясок. Басова она уже давно не стеснялась. Вернее, она не стеснялась его с самого своего появления в доме Никитоса.
Басов полюбовался рыжеволосой красавицей, показал кулак сунувшемуся в дверь Сереге и сказал:
- Садись. Разговор будет напряженный.
Глаза девушки зажглись нешуточным любопытством. И Басов решил сразу ее огорошить, чтобы, значит, любопытство имело под собой основание.
- Вот что, - сказал он и сделал вид, что задумался.
Дригиса вся подалась вперед и розовые губы ее приоткрылись.
- Ты ведь у нас девушка умная? – полуутвердительно спросил Басов.
Кто же станет такое отрицать. Дригиса, конечно же, кивнула.
- И читать-писать умеешь? – продолжил допрос Басов. – И считать?
Дригиса опять кивнула. Любопытство ее, не находя пищи, тем не менее, росло прямо на глазах.
- Поэтому, - почти торжественно сказал Басов. – Я назначаю тебя хранителем сокровищ.
Дригиса чуть не выпала из кресла. Примерно минуту она осмысливала слова Басова, а потом возопила:
- А почему я!
Она еще что-то хотела добавить, но Басов поднял руку, и девушка затихла. Но рот не закрыла.
- Потому что ты единственная, кто для этого дела подходит, - разъяснил Басов. – Ты умная, счету и письму обучена и очень уважаешь порядок. Мне, например, этого вполне достаточно. Да, - он спохватился. – И тебе некуда бежать. Вот таков расклад. Скажи, что тебя особенно радует последнее?
- Я как раз никуда бежать и не собиралась, - обиженно сказала Дригиса. – Сам же сказал, что я не дура.
- Прости, не подумал, - охотно покаялся Басов. – И вот еще что. Сама понимаешь, что содержание наших разговоров лучше никому не пересказывать.
- Что, даже Сережке?
Басов подумал.
- Ну ему наверно можно. Все равно ведь не удержишься.
Дригиса надула губы.
- Знаю, знаю, что ты девушка ответственная. Но все равно, не удержишься. Эй, там, за дверью! Можешь зайти.
Серега просочился в открытую щель и вопросительно посмотрел на Басова.
- Гордись, - сказал тот. – Твоя девушка сделала стремительную карьеру. Чего смотришь? Она теперь у нас кассир-казначей. Только не вздумай использовать ее в этом качестве. И, да, взятки приветствуются.
Наутро Басов повел новоиспеченного казначея в сокровищницу, высеченную в скале под таблинумом. В комнатку вел стальной вертикальный трап от люка под столом. Сама комнатка была облицована бетоном со следами опалубки, оборудована вентиляцией, выведенной на крышу и водостоком. Вдоль дальней стенки стояли четыре объемистых металлических ящика с цифровыми замками. Под сводом горела лампочка в сетчатом наморднике.
- Здесь у нас золото, - сказал Басов, показывая на крайний слева ящик. – В остальных серебро. Общая сумма: четыре таланта, пять тысяч триста шестьдесят драхм. Вот все записи по расходам и доходам. Смотри, вести надо аккуратно. Мимо тебя ни один обол не должен проскочить.
Млеча, почтительно выслушав Басова, рискнула сделать ему пару замечаний. Вопреки ее страхам, Басов не рассердился, а только смутился и махнул рукой, мол, делай, как хочешь и Млеча, заручившись такой поддержкой, стала делать как хотела.
Первым это на себе прочувствовал Андрей, когда у него попытались отхватить кусок оставшегося виноградника под новый коровник. Басову пришлось разрешать их спор. А так как спор не решался, он просто вынужден был прикупить еще один участочек по соседству, примыкающий к его уже и так немаленьким владениям.
Сосед, продавший ему участок, не преминул слупить с Басова за надел на косогоре приличные деньги. И очень удивился, что Басов не торговался. Как бы он удивился, если бы узнал, что Басов на страховке за неделю больше зарабатывает.
Вновь приобретенный участок немедленно облагородили, и Млеча получила вожделенный коровник, какой она совершенно не ожидала, потому что построили его согласно требованиям двадцатого века. А Андрей в качестве компенсации за беспокойство получил примерно с гектар виноградников. У Евстафия ожидаемо прибавилось головной боли, потому что увеличился охраняемый периметр. Он, что естественно, явился требовать увеличения штата и вышел от Басова совершенно огорошенный, потому что вместо просимого десятка получил разрешение набрать полсотни.
Таким образом, численность войска поместья перешагнула за две сотни. И мастерским поступил заказ на изготовление вооружения. Серега ожидаемо потребовал огнестрел. Мол, мы тогда все окрестности подавим, да и море наше будет. Басов попытался воззвать к его разуму, говоря, что окрестности они и так подавят за счет лучшей выучки, лучших доспехов и лучшего оружия. Про море и говорить смешно. И так все пираты побережья разбегаются при одном слухе о появлении в районе Вованова корабля.
Но Сереге хотелось помпезности. Хотелось огня и грохота. И чтобы все боялись.
- Тьфу ты! – сплюнул Басов. – Зачем тебе это. Надо, чтобы уважали за ум, богатство, изворотливость, наконец, за деловые качества. А не за тупую, тем более, непонятную силу.
Вобщем, и на этот раз он от Сереги отбился. Тот вроде внял и слегка успокоился. Тем более, что поместье опять расширялось и пополнялось людьми, а значит планировка, строительство, знакомство, обучение и сопряженные с ними головная боль и бессонница.
Само поместье по территории уже давно равнялось небольшому городку. Однако, постройки занимали на этой территории совсем мало места. Да и народу было на один Басовский дом, оставленный им в том еще времени. Вообще поместье как было сельским образованием, так им и осталось. И большую часть его занимали виноградники. Правда, теперь, после введения новшеств, солидный кусок стало занимать пастбище.
С одной стороны, это Басова радовало, потому что и Млеча была при деле, и новый вид стяжательства он получал. Под боком был приличный рынок сбыта и Бобров собирался насытить его молочными продуктами. Имея в полном распоряжении портал, он, как нечего делать, достанет кефирной закваски, а уж сливки, сметану и простоквашу можно делать на месте без всякого импорта. Можно и о сыре подумать. Несчастные греки не знают ничего кроме своего овечьего или иногда козьего. Так мы им устроим.
Бобров поделился с Серегой, Михалычем и дядей Афоней. Все пришли в восторг. Деловитый Вован обещал все кисломолочные продукты в темпе доставлять на рынки припонтоэвксинских городов. Оставалось разработать тару и не забыть торговую марку для лучшей узнаваемости.
Безденежному удалось достать хорошие семена – трава полезла из земли, словно ей что-то пообещали. Сочетание южного солнца и регулярного полива делали чудеса даже не на очень хорошей херсонесской земле. Но кроме хорошего выпаса летом надо было иметь еще корма зимой. Завозить их через портал посчитали ненужным шиком. И Басов вспомнил, как во времена оны молодежь из конторы посылали не только на сбор плодов садов, полей и огородов, но и на покос. Обкашивалось все: лужайки в лесу, обочины дорог и неудобья.
Дорог здесь практически не было, но зато все остальное присутствовало в значительных количествах. Надо было только не влезть на чужие выпасы, потому что жители города водили большое количество овец, держа их порой даже у себя во дворах и поутру выгоняя пастись. Так что утром из ворот города тек светло-серый истошно блеющий поток. И разбредался по окрестным лужкам.
Поэтому нанятые Басовым люди, вооруженные косами-литовками, купленными Юркой по случаю в одном сельпо, отъезжали на повозках подальше. С охраной, естественно, потому что на тавров Басов насмотрелся и категорически им не доверял.
Сено косить здесь не умели и показанное Басовым действо многих впечатлило донельзя. Кто-то даже поинтересовался робко, какие боги подсказали Басову идею заготовки травы. Басов задумался – дело было идеологическое и пустить его на самотек не хотелось. Могли и не понять. Вся местная жизнь была этими богами жестко зарегламентирована. Поэтому пришлось все валить на богиню Деметру, которая была ответственна за плодородие почв. Это нашло у контингента понимание и за работу они взялись с энтузиазмом. Правда, было у Басова подозрение, что в этом больше виновата обещанная высокая плата.
Подсушенное сено свозили поближе к Млечиному коровнику и сметывали в стог. Никто в поместье стога метать не умел. Один дядя Афоня, да и тот теоретически. Поэтому сооружение получилось немного косым. К тому же часто случавшийся на побережье ветер так и норовил сено из стога выдуть. Пришлось заказывать у Юрки сеть и накрывать весь стог. Но возня свеч стоила. Нарождающееся стадо было плотно обеспечено едой на всю зиму.
И только обеспечив скотов и Млечу всем необходимым, Басов расслабился и приготовился снимать с дела сливки в самом прямом смысле. Рядом с ним предвкушающе потирали руки Серега, Вован, Михалыч и дядя Афоня. Остальной народ, населяющий поместье, понятия не имел о таких вещах как кефир, ацидофилин и варенец и поэтому отнесся к идее довольно прохладно.
Млече в подручные назначили несколько греческих теток, которых еще пришлось обучать, потому что доить корову оказалось непросто. Серега, правда, подал идею насчет доильного аппарата, но Басов посчитал это совсем уж из ряда вон выходящим. Вот когда стадо вырастет хотя бы до тридцати-сорока голов, тогда стоит подумать, а так…
Первый же блин оказался не комом.
- Да, - сказал Серега, отведав свежеприготовленного кефира. – Ощущаю чудовищную разницу во вкусе, цвете и консистенции.
В городе, через пару лет после крушения Союза и реставрации якобы капитализма, накрылся медным тазом приватизированный молокозавод, и теперь продукцию везли черт знает откуда и она, по уверениям продавцов, точно соответствовала европейским стандартам. То есть, по мнению Басова и его команды, никуда не годилась. Впрочем, это было не только его мнение. Зато теперь…
С тарой не стали мудрствовать лукаво и применили ту же, что шла под компот. Только крышки не стали герметизировать. Для начала кисломолочные продукты начали внедрять в поместье, население которого, если считать с воинским контингентом, подбиралось к тремстам. До этого, в связи с маломощностью Млечиного производства, продукт потреблялся поместной элитой, к которой Басов со товарищи волевым решением причислили сами себя. Потом медленно, но неуклонно, по мере того как росла удойность Млечиного стада, продукт стал поступать и для питания трудящихся среднего звена. Самым последним звеном оставались сельскохозяйственные рабочие.
Конечно, Басов никому продукт насильно не навязывал. Потребление было сугубо добровольным. Но, согласитесь, если начальник пьет по вечерам кефир, то как он отнесется к подчиненному, который этот напиток на дух не переносит. Поэтому пило большинство, кроме совсем уж отмороженных, коим мнение начальства было до светильника. Но таких, надо сказать, было совсем немного. Дядя Афоня, к примеру. И Меланья. Надо ли говорить, что уж их-то гипотетический гнев Басова совсем не страшил.
Но это ладно, к тому времени, когда Млечино стадо доросло до уровня товаропроизводителя, все вокруг было готово для производства и сбыта, включая инфраструктуру, рабочую силу и, собственно, производство. Продажу Никитосу не доверили. Басов, конечно, говорил, что человек и так зашивается, что у него нагрузка выше крыши, но людскую молву не обманешь, и все прекрасно знали, что Никитос не уважал кисломолочные продукты.
Под это дело специально открыли на агоре лавочку, смонтированную на базе повозки, которую доставляли из поместья по утрам во время базарных дней. Повозка трансформировалась в лавочку за десять минут и с этим прекрасно управлялся продавец, который потом восседал за маленьким прилавком. Восседал он в снежно-белом халате и греческий народ сперва летел на это сочетание как мухи на сладкое. На продавца просто приходили поглазеть. Потом рассмотрели товар, который сначала покупали просто из интереса. А через пару недель появились и постоянные клиенты.
Товар поступал в продажу охлажденным, потому что выдерживался ночь в специальных подвалах метрах в пяти под землей, и потом транспортировался в самопальных термоконтейнерах – обычных деревянных ящиках, выложенных изнутри толстым пенопластом.
Товар быстро становился ходовым, и бывало так, что продавца на знакомой повозке уже поджидали наиболее нетерпеливые клиенты. Кефира и простокваши было немного, потому что и удои Млечиных коровенок были далеки от рекордных, а гибридные экземпляры еще не доросли до нужной кондиции. К тому же не весь удой шел на выработку ходовых продуктов – оставалось еще и молоко для любителей, а таковых в поместье было довольно много.
Вобщем, дошло до того, что несколько богатых любителей решили забирать весь товар прямо у Басова в поместье. Потому что опыты иных производителей, использующих козье молоко, не удались. Весь секрет был в закваске, которой Басов не собирался делится. Так получилось, что он стал монополистом и привлек внимание городских олигархов. Басов задумался – торговать оптом было заманчиво. Опять же, пропадала масса хлопот, высвобождались рабочие руки. Но вдруг восстала Млеча. Ее поддержал Вован. Просто потому, что это была его девушка и ему неважны были ее мотивы.
А мотивы Млечи были просты – она хотела, чтобы дело ее рук попадало как можно большему числу людей. И вовсе необязательно это были богатеи. Богатых она почему-то не любила. Причем, не просто богатых, а богатых снобов. Как она их различала, оставалось ее тайной. Но Басов пошел ей навстречу. Он всегда старался идти навстречу своим, будь это даже последний поденщик из ведомства Андрея. Поэтому и был уверен в любом из своих людей, которые добра не забывали.
А Млечины изделия, которых по мере роста поголовья становилось все больше, стали распространяться и по городам припонтоэвксинья. Тут уж сработал Вован и подведомственная ему судоходная компания. Вобщем Басов вначале отметил совсем слабый ручеек драхм, текущий в кассу. Потом ручеек превратился в речку.
Басову уже стало надоедать пересчитывать сокровища, которых становилось все больше, и он решил назначить на эту должность кого-нибудь более ответственного, чем он сам. Мучительные раздумья привели его к кандидатуре Дригисы.
Нет, а что? Бывшая рабыня, легкомысленная девчонка подросла и превратилась в статную красавицу. Но безотносительно к ее внешним данным, которыми на данный момент Басов не руководствовался, девчонка была умна, упряма и усидчива. Вот последнее ее качество Басову очень нравилось, потому что он сам был его начисто лишен. Вот и Златка, кандидатуру которой он изначально рассматривал, наличием усидчивости не страдала. Поэтому Басов вынужден был со вздохом отказаться от желания назначить ее ответственной за казну поместья. Да и народ бы не понял, если он начнет сосредотачивать в семье все рычаги. И хозяйственные, и военные, а еще и финансовые.
Вобщем, Басов вызвал к себе Дригису, разрушив ее намечающуюся идиллию с Серегой. Девушка поспешно явилась, поправляя хитон и на ходу завязывая поясок. Басова она уже давно не стеснялась. Вернее, она не стеснялась его с самого своего появления в доме Никитоса.
Басов полюбовался рыжеволосой красавицей, показал кулак сунувшемуся в дверь Сереге и сказал:
- Садись. Разговор будет напряженный.
Глаза девушки зажглись нешуточным любопытством. И Басов решил сразу ее огорошить, чтобы, значит, любопытство имело под собой основание.
- Вот что, - сказал он и сделал вид, что задумался.
Дригиса вся подалась вперед и розовые губы ее приоткрылись.
- Ты ведь у нас девушка умная? – полуутвердительно спросил Басов.
Кто же станет такое отрицать. Дригиса, конечно же, кивнула.
- И читать-писать умеешь? – продолжил допрос Басов. – И считать?
Дригиса опять кивнула. Любопытство ее, не находя пищи, тем не менее, росло прямо на глазах.
- Поэтому, - почти торжественно сказал Басов. – Я назначаю тебя хранителем сокровищ.
Дригиса чуть не выпала из кресла. Примерно минуту она осмысливала слова Басова, а потом возопила:
- А почему я!
Она еще что-то хотела добавить, но Басов поднял руку, и девушка затихла. Но рот не закрыла.
- Потому что ты единственная, кто для этого дела подходит, - разъяснил Басов. – Ты умная, счету и письму обучена и очень уважаешь порядок. Мне, например, этого вполне достаточно. Да, - он спохватился. – И тебе некуда бежать. Вот таков расклад. Скажи, что тебя особенно радует последнее?
- Я как раз никуда бежать и не собиралась, - обиженно сказала Дригиса. – Сам же сказал, что я не дура.
- Прости, не подумал, - охотно покаялся Басов. – И вот еще что. Сама понимаешь, что содержание наших разговоров лучше никому не пересказывать.
- Что, даже Сережке?
Басов подумал.
- Ну ему наверно можно. Все равно ведь не удержишься.
Дригиса надула губы.
- Знаю, знаю, что ты девушка ответственная. Но все равно, не удержишься. Эй, там, за дверью! Можешь зайти.
Серега просочился в открытую щель и вопросительно посмотрел на Басова.
- Гордись, - сказал тот. – Твоя девушка сделала стремительную карьеру. Чего смотришь? Она теперь у нас кассир-казначей. Только не вздумай использовать ее в этом качестве. И, да, взятки приветствуются.
Наутро Басов повел новоиспеченного казначея в сокровищницу, высеченную в скале под таблинумом. В комнатку вел стальной вертикальный трап от люка под столом. Сама комнатка была облицована бетоном со следами опалубки, оборудована вентиляцией, выведенной на крышу и водостоком. Вдоль дальней стенки стояли четыре объемистых металлических ящика с цифровыми замками. Под сводом горела лампочка в сетчатом наморднике.
- Здесь у нас золото, - сказал Басов, показывая на крайний слева ящик. – В остальных серебро. Общая сумма: четыре таланта, пять тысяч триста шестьдесят драхм. Вот все записи по расходам и доходам. Смотри, вести надо аккуратно. Мимо тебя ни один обол не должен проскочить.
