- Что, коммуникации не хочешь растягивать?
- Не хочу, - признался Басов. – Да и лишнюю стенку городить не придется. И земляных работ поменьше. Не хочется как-то отдавать кровное на поток и разграбление. Не забывай, что времена здесь древние, и народ нецивилизованный, хотя, конечно, во многом гораздо лучше цивилизованного.
Пока они так болтали, кочегары, видать, уже подняли пар до марки и подали его на машину. Потому что цеха вдруг словно ожили.
- Ну вот, - удовлетворенно сказал Басов. – Теперь это стало похоже на предприятие.
Следующим этапом было бондарное производство, расположенное по другую сторону от заготовочных и деревообрабатывающих цехов, которые для него и судоверфи были общими. Тут уж Серега развернулся, стараясь показать старшему товарищу, что и он что-то может. Надо сказать, что это у него получилось. Басов вообще-то давненько не заходил сюда, и даже еженедельные обходы как-то миновали это место. А между тем, здесь ковалась пусть и не самая главная, но все-таки вполне ощутимая доля общего благосостояния.
По сборочному помещению были с намеком на равномерность распределены четыре ворота, являвшиеся как бы центральной частью процесса. А именно, вороты являлись основой четырех ниток конвейера - слово в этом мире незнакомое и поэтому потребовавшее разъяснения. Труженики, правда, смысл уловили быстро, и прибегать к дополнительным мерам не пришлось. А четыре конвейера было, потому что мастерская выпускала четыре основных вида товара: обычные бочки, вместимостью от ста до пятисот литров; конические бочки или кадки от ста до трехсот литров: ушаты, шайки и другой похожий продукт и ведра целых двух типоразмеров.
В качестве обручей сначала использовали стальную ленту, поставляемую через портал, но, когда товар оказался очень востребованным, и пришлось запускать целую мануфактуру, со стальной лентой случился напряг. Просто таскать ленту рулонами при том расходе стало чревато разоблачением. Поэтому все стали искать альтернативу. Литература предлагала ветви ели. Однако, ель в Крыму просто не росла. И тут кто-то из великих (подозрение пало на Безденежного) посоветовал такую экзотику как сирень. Сирени в окрестностях тоже не было, но зато ее было много за морем. В Малой Азии. Не зря же она звалась персидской. И тут совершенно случайно выяснилось, что капитан Вован вместе с тем же Безденежным, взяв в попутчики Никитоса, приступили к освоению рынков Малой Азии, а конкретно Гераклеи. Ну и, чтобы два раза не ходить, то есть не возвращаться домой порожнем, Вован получил задание, выраженное в слезной просьбе привезти немного сирени. Вован все понял правильно и привез не охапку цветов, а набил полтрюма толстыми прутьями.
Вот таким образом Серегино производство стало автономным и с тех пор сильно потеснило гончаров, как в самом Херсонесе, так и в городах северного Причерноморья. Мало того, даже в скифском Неаполе Серегины бочки пользовались популярностью, ибо в них было очень удобно хранить и отправлять основной скифский экспортный товар – зерно.
А уж в поместье давно заменили большинство хрупких глиняных сосудов на деревянные. Кроме, может консерватора Андрея, который утверждал, что в амфорах вино зреет лучше. С ним не спорили – Андрей слыл знатоком. Но вот коньяк заложили на хранение исключительно в дубовых бочках, и Андрей пока не возражал. Между прочим, когда Серега с Андреем решили продукт попробовать – так, чтобы определить его ценность, Басов, узнав об этом, внес на рассмотрение общего собрания правящей верхушки поместья вопрос о запрете сроком на три года. И, что самое смешное, высокое собрание его поддержало, хотя в отдельности все были против.
На коньяк у Басова были обширные планы. Он не собирался воспитывать знатоков, ценящих букет и вкус. Он собирался использовать крепость напитка. Греки для этого не годились. Не потому, что были субтильными или малопьющими. Просто у греков культура винопития была другая и прививать им новую не хотелось. А вот такие древние оторвы, как скифы, вполне могли воспринять этот элемент новизны, тем более, что их вожди уже распробовали напиток и очень одобрили.
Басов поймал себя на том, что они слишком много внимания уделяют бочкам, когда его ждут куда более интересные варианты. Серега был с ним категорически не согласен насчет вариантов, но то, что времени много, согласился. Они вышли из цеха и размеренным шагом направились к берегу. Дорога была замощена известняковыми плитами как раз по ширине повозки. Предполагалось, что повозка будет ездить туда-сюда. Позже выяснилось, что проектировщики были неправы, и Басов с себя вины не снимал. Перспектива развития порта оказалась не учтена, и теперь в ближайших планах было расширение дороги.
Но пока приходилось довольствоваться той, что имелась. Серега показал на дорогу и критически сморщился. Басов в ответ развел руками.
В конце дороги, которая заканчивалась на краю обрыва обширной деревянной площадкой, стояла решетчатая широкая деревянная башня, увенчанная деревянным же подъемным краном. И выше крана возвышались топы мачт стоящих в бухте кораблей. Сами корабли стали видны, когда Бобров с Серегой взошли на площадку. Внизу башня вырастала из деревянного настила пристани, идущего как вдоль берега, так и выдающегося в бухту двумя широкими молами.
У причалов были ошвартованы два однотипных больших корабля, вооруженных двухмачтовыми марсельными шхунами, и пара поменьше, больше похожая на древнегреческие торговые суда, тоже одномачтовые, но, в отличие от последних, с косым вооружением, типа гафельного тендера. На палубах суетились команды. Трюм одного из больших кораблей принимал груз - выстроенный на пирсе ряд лежащих на боку больших бочек.
- Это чего? – поинтересовался Басов.
- Это Андрюха завоевывает Ольвию. Решил беспредел на тамошних рынках учинить. Демпингует, гад, - сообщил Серега, самодовольно ухмыляясь.
Сразу было видно, что идея ему нравится и, скорее всего, он тоже в этом участвует.
Сзади неслышно подошел Вован и небрежно осведомился:
- Любуетесь?
Это было настолько неожиданно, что Басов вздрогнул и недовольно отозвался:
- Да ну тебя, Вован с твоими боцманскими шутками.
- Знаю, знаю, - Вован принял надменно-саркастический вид. – И шутки у меня дурацкие. Вы лучше скажите, когда за инфраструктуру возьметесь?! Логистика хромает на все четыре ноги. Грузы девать некуда. Склад мал, дорога, в связи с вашими гениальными фортификационными работами, никуда не годится…
Басов слушал и коротко кивал, соглашаясь. Портовая структура действительно оставляла желать лучшего. И, главное, некого было сделать козлом отпущения. В смысле, назначить старшим и ответственным. Басову жутко не хотелось заниматься этим самому. Серега тоже заранее отмазался. У Вована своих дел было по горло. А Юрку сюда вообще нельзя было подпускать.
«Хотя, вообще-то подпустить его было можно, - вдруг подумалось Басову. – Ну, к примеру, в качестве вербовщика. Вон с Михалычем как удачно получилось».
Медик был явной Юркиной удачей. Он так удачно вписался в жизнь поместья, что всем казалось, будто он тут всегда жил. И вообще, колония не могла состоять из них одних. Нужны были специалисты во всех областях. Хотя, конечно, экспансией заниматься практически никто не хочет. Все как-то желают развить хозяйство до каких-то пределов, ну, скажем, до полной самоокупаемости и зажить, ни на кого не обращая более внимания. А ежели кто посягнет, то у поместья всегда сыщется адекватный ответ. Вот еще одна задача – быть всегда на шаг впереди в военной области. А лучше на два. И при этом, чтобы никакого пороху. Не хрен лезть грязными лапами в прогресс! Пусть он себе движется потихоньку.
Басов опомнился, оторвав взгляд от порта, который словно увидел впервые. Рядом топтался Серега, косясь тревожно. Басов сделал ему успокаивающий знак, и они пошли дальше, а Вован направился вниз по трапу.
Обойдя мастерские сзади, со стороны глухой стены с башенкой на углу, они прошли к бывшему спуску на пляж. Вот здесь все изменилось по сравнению с тем, что было, - и изменилось кардинально. Холм, на котором возвышалась усадьба, вернее, не холм, а длинная возвышенность между Стрелецкой бухтой и бухтой Песочной, уходящая вдаль уже после того как Песочная бухта закончилась, теперь отделялась от низины, идущей рядом, невысоким откосом. Ну действительно невысоким, метра три. Но крутым. По такому откосу человек мог вскарабкаться только, используя какие-нибудь приспособления в виде лестниц или еще каких опор. Откос не был ровным. Из него метров через сорок друг от друга выдавались углами подобия бастионов. Несколько человек под откосом занимались земляными работами. Какой-то тип в испачканном хитоне сидел на верху откоса и чиркал стилом на восковой дощечке.
Бобров одобрительно кивнул. Работа кипела. Строить стену вокруг усадьбы равноценную городской Басов не стал - дорого выходило, да и смысла он не видел. Стены, случалось, и ломали при осадах, как и ворота в них. А здесь ломать нечего. Ну кто в здравом уме станет ломать откос. Или, к примеру, ворота, когда их вообще нет. Правда, на откос можно взобраться, если преодолеть дождь стрел, которые прошибают все известные на то время доспехи. Ну, положим, супостат преодолел все-таки откос, завалив подступы телами. А дальше он узнает, что за ним расположен ров. Неглубокий ров. Можно сказать, насмешка, а не ров. Всего-то в рост человека глубиной. А вот за рвом, внимание – сюрприз, опять откос. А сверху все те же защитники и стрелы. Это опять штурмовать, опять терять воинов. И полководец неприятеля начинает догадываться, что за этим откосом опять будет ров и что произойдет раньше: падет крепость или кончатся воины, никто предсказать не может. А вот что ждет его воинов во втором рву, он догадаться не может. А ждет их там огненная купель, которую Басов им готовит в своем неизбывном коварстве.
Но до окончания работ по крепости еще далеко и нанятым землекопам еще долбить и долбить неподатливую скалу. Безденежный доставил через портал достаточное количество кирок и лопат. Кстати, скала здесь не монолитная. Известняк лежит слоями. При достаточной толщине слоя, из него стараются делать блоки для дорожного покрытия. А все крошки и прочая мелочь идут в обжиговую печь для получения извести. В хозяйстве ничего не должно пропасть – эту простую истину Басов старался вколотить и в своих тружеников. Пока получалось.
Медленно идя по верху вдоль намечаемого откоса, Басов и Серега вышли к кромке мыса. Сзади осталось стрельбище, отгороженное от мыса невысоким валом с укрепленной на нем дощатой изгородью. Воинство Евстафия отрабатывало залповую стрельбу под командой двух свирепых сержантов. Увидев Басова с Серегой, сержанты немедленно стали еще свирепей. Молодые воины, прея в полном обвесе, старательно целились в расположенные за пятьдесят метров мишени. Серега задержался на мгновение, чтобы увидеть результат, и сержанты, наверное, взмолились про себя и Аресу, и Аполлону. Немного вразнобой защелкали тетивы и сразу за этим застучали стрелы в деревянные щиты. Серега довольно ухмыльнулся, и сержанты расслабились, поощрительно глядя на подопечных.
Мыс заканчивался почти вертикальным обрывом. Внизу на камнях густо вспухала пена, хотя море и было спокойным, по крайней мере, ветра не ощущалось. Из-за соседнего мыса вышли две большие лодки - каждая с двумя парами весел.
- Андрэ возвращается, - сказал Серега. – Сети проверял. Значит, сегодня и завтра рыба. Все-таки, что ни говори, а тот же судак что в ухе, что жареный значительно вкуснее кефали.
- А я что, спорю что ли? – повернулся к нему Басов. – Вся беда, что за судаком надо на Азов идти, а кефаль вот она, под боком. Сейчас он еще ловушки проверит - и ставридка будет, и султанка.
- М-м-м, - протянул Серега. – Знаешь, такое ощущение, что завтрак у нас был очень давно.
Басов хмыкнул и произнес, показывая вперед:
- Глянь-ка, не дремлют соперники. Похоже, Ставрос поспешает.
Примерно в полукилометре со стороны юго-востока к городу двигался корабль. Парус был подтянут к рею, свисая с него аккуратными фестонами, взблескивали на солнце лопасти весел.
- Да, резво чешет, - сказал Серега, вглядевшись. – А ведь гружен-то он прилично. Как еще идет и не тонет.
- Штиль, - коротко ответил Басов. – Повезло дураку. Сейчас он в порт и все, - спасен. Интересно, что за товар он тащит?
- Ну, ходил он, скорее всего, недалеко, - рассудительно заметил Серега. – Пожалуй, что в Пантикапей. Иначе просто не успел бы обернуться, потому что Алкеон говорил, будто неделю назад Ставрос еще здесь был. Так что везет он, пожалуй, соленую рыбу с Меотиды, козьи шкуры, шерсть, ну и хлеб с Тамани.
Басов посмотрел на Серегу с уважением.
- Ишь ты! - сказал он. – Шпаришь как по писаному. Это тоже Алкеон подсказал?
- Это результаты посещения рынка, - важно ответил Серега, глядя чуть правее. – Вон они наши главные соперники, - он показал на розовеющие в лучах восходящего солнца высокие стены и башни крепости, на красные черепичные крыши жилых домов, многочисленных храмов и общественных зданий, на изящные колонны портиков и мрамор статуй – все, что эти стены скрывали, но Басов с Серегой видели со своего высокого мыса.
- Ну ты замахнулся, - сказал Басов, и непонятно было осуждает он возомнившего о себе товарища или, наоборот, одобряет. – Чего-то мне как-то не хочется с этим конкурировать, - посмотрел на Серегу и добавил. – И прогрессорствовать. Я вот устрою наш дом – нашу крепость, подружусь со скифами, таврами… да со всеми и буду жить мирно. Чего и вам всем советую. А конкурировать, это лишняя головная боль. Да и методы будут совершенно нецивилизованные. Ну прямо как у нас. Только до паяльников и электрических утюгов здесь еще не додумались. Поэтому сидеть мы будем тихо. И так своим смешторгом мы им всю цивилизацию на уши поставили. Надо потихоньку от этого эффекта избавляться.
- А как же наша электростанция, наши инструменты, да и вообще!.. – Серега, вытаращив глаза, чуть не задохнулся от волнения.
- А вот это дальше нашего поместья уйти не должно. Я искренне надеюсь, что наши люди не болтуны. Нет им резона болтать. Они прекрасно сознают, что нигде больше таких условий для жизни они иметь не будут.
- Да ладно, - иронично хмыкнул Серега. – Они обычные люди и падки на серебро, вино и женщин. Предложи им все это и много – сдадут за милую душу.
- Может быть, - Басов стал задумчив. – Может быть... Только кто же им поверит? Ладно, Серж, что-то мы расфилософствовались. А работа, между прочим, стоит. Пошли, соперник.
Серега еще раз оглянулся на город. Город был красив. Его воздушность только подчеркивали тяжелые крепостные стены с могучими башнями. На крайней башне ослепительной искрой вспыхнула на солнце медь чьего-то шлема.
Сереге, наверное, по молодости лет, казалось, что Басов категорически неправ. Ну как же можно, имея такие технологические и организационные преимущества, не использовать их в полной мере?! Ему до боли было жаль пропадающего втуне ресурса.
Стоя у окна своей комнаты на третьем этаже усадьбы, он смотрел на залитый солнцем город вдалеке и думал горькую думу.
- Не хочу, - признался Басов. – Да и лишнюю стенку городить не придется. И земляных работ поменьше. Не хочется как-то отдавать кровное на поток и разграбление. Не забывай, что времена здесь древние, и народ нецивилизованный, хотя, конечно, во многом гораздо лучше цивилизованного.
Пока они так болтали, кочегары, видать, уже подняли пар до марки и подали его на машину. Потому что цеха вдруг словно ожили.
- Ну вот, - удовлетворенно сказал Басов. – Теперь это стало похоже на предприятие.
Следующим этапом было бондарное производство, расположенное по другую сторону от заготовочных и деревообрабатывающих цехов, которые для него и судоверфи были общими. Тут уж Серега развернулся, стараясь показать старшему товарищу, что и он что-то может. Надо сказать, что это у него получилось. Басов вообще-то давненько не заходил сюда, и даже еженедельные обходы как-то миновали это место. А между тем, здесь ковалась пусть и не самая главная, но все-таки вполне ощутимая доля общего благосостояния.
По сборочному помещению были с намеком на равномерность распределены четыре ворота, являвшиеся как бы центральной частью процесса. А именно, вороты являлись основой четырех ниток конвейера - слово в этом мире незнакомое и поэтому потребовавшее разъяснения. Труженики, правда, смысл уловили быстро, и прибегать к дополнительным мерам не пришлось. А четыре конвейера было, потому что мастерская выпускала четыре основных вида товара: обычные бочки, вместимостью от ста до пятисот литров; конические бочки или кадки от ста до трехсот литров: ушаты, шайки и другой похожий продукт и ведра целых двух типоразмеров.
В качестве обручей сначала использовали стальную ленту, поставляемую через портал, но, когда товар оказался очень востребованным, и пришлось запускать целую мануфактуру, со стальной лентой случился напряг. Просто таскать ленту рулонами при том расходе стало чревато разоблачением. Поэтому все стали искать альтернативу. Литература предлагала ветви ели. Однако, ель в Крыму просто не росла. И тут кто-то из великих (подозрение пало на Безденежного) посоветовал такую экзотику как сирень. Сирени в окрестностях тоже не было, но зато ее было много за морем. В Малой Азии. Не зря же она звалась персидской. И тут совершенно случайно выяснилось, что капитан Вован вместе с тем же Безденежным, взяв в попутчики Никитоса, приступили к освоению рынков Малой Азии, а конкретно Гераклеи. Ну и, чтобы два раза не ходить, то есть не возвращаться домой порожнем, Вован получил задание, выраженное в слезной просьбе привезти немного сирени. Вован все понял правильно и привез не охапку цветов, а набил полтрюма толстыми прутьями.
Вот таким образом Серегино производство стало автономным и с тех пор сильно потеснило гончаров, как в самом Херсонесе, так и в городах северного Причерноморья. Мало того, даже в скифском Неаполе Серегины бочки пользовались популярностью, ибо в них было очень удобно хранить и отправлять основной скифский экспортный товар – зерно.
А уж в поместье давно заменили большинство хрупких глиняных сосудов на деревянные. Кроме, может консерватора Андрея, который утверждал, что в амфорах вино зреет лучше. С ним не спорили – Андрей слыл знатоком. Но вот коньяк заложили на хранение исключительно в дубовых бочках, и Андрей пока не возражал. Между прочим, когда Серега с Андреем решили продукт попробовать – так, чтобы определить его ценность, Басов, узнав об этом, внес на рассмотрение общего собрания правящей верхушки поместья вопрос о запрете сроком на три года. И, что самое смешное, высокое собрание его поддержало, хотя в отдельности все были против.
На коньяк у Басова были обширные планы. Он не собирался воспитывать знатоков, ценящих букет и вкус. Он собирался использовать крепость напитка. Греки для этого не годились. Не потому, что были субтильными или малопьющими. Просто у греков культура винопития была другая и прививать им новую не хотелось. А вот такие древние оторвы, как скифы, вполне могли воспринять этот элемент новизны, тем более, что их вожди уже распробовали напиток и очень одобрили.
Басов поймал себя на том, что они слишком много внимания уделяют бочкам, когда его ждут куда более интересные варианты. Серега был с ним категорически не согласен насчет вариантов, но то, что времени много, согласился. Они вышли из цеха и размеренным шагом направились к берегу. Дорога была замощена известняковыми плитами как раз по ширине повозки. Предполагалось, что повозка будет ездить туда-сюда. Позже выяснилось, что проектировщики были неправы, и Басов с себя вины не снимал. Перспектива развития порта оказалась не учтена, и теперь в ближайших планах было расширение дороги.
Но пока приходилось довольствоваться той, что имелась. Серега показал на дорогу и критически сморщился. Басов в ответ развел руками.
В конце дороги, которая заканчивалась на краю обрыва обширной деревянной площадкой, стояла решетчатая широкая деревянная башня, увенчанная деревянным же подъемным краном. И выше крана возвышались топы мачт стоящих в бухте кораблей. Сами корабли стали видны, когда Бобров с Серегой взошли на площадку. Внизу башня вырастала из деревянного настила пристани, идущего как вдоль берега, так и выдающегося в бухту двумя широкими молами.
У причалов были ошвартованы два однотипных больших корабля, вооруженных двухмачтовыми марсельными шхунами, и пара поменьше, больше похожая на древнегреческие торговые суда, тоже одномачтовые, но, в отличие от последних, с косым вооружением, типа гафельного тендера. На палубах суетились команды. Трюм одного из больших кораблей принимал груз - выстроенный на пирсе ряд лежащих на боку больших бочек.
- Это чего? – поинтересовался Басов.
- Это Андрюха завоевывает Ольвию. Решил беспредел на тамошних рынках учинить. Демпингует, гад, - сообщил Серега, самодовольно ухмыляясь.
Сразу было видно, что идея ему нравится и, скорее всего, он тоже в этом участвует.
Сзади неслышно подошел Вован и небрежно осведомился:
- Любуетесь?
Это было настолько неожиданно, что Басов вздрогнул и недовольно отозвался:
- Да ну тебя, Вован с твоими боцманскими шутками.
- Знаю, знаю, - Вован принял надменно-саркастический вид. – И шутки у меня дурацкие. Вы лучше скажите, когда за инфраструктуру возьметесь?! Логистика хромает на все четыре ноги. Грузы девать некуда. Склад мал, дорога, в связи с вашими гениальными фортификационными работами, никуда не годится…
Басов слушал и коротко кивал, соглашаясь. Портовая структура действительно оставляла желать лучшего. И, главное, некого было сделать козлом отпущения. В смысле, назначить старшим и ответственным. Басову жутко не хотелось заниматься этим самому. Серега тоже заранее отмазался. У Вована своих дел было по горло. А Юрку сюда вообще нельзя было подпускать.
«Хотя, вообще-то подпустить его было можно, - вдруг подумалось Басову. – Ну, к примеру, в качестве вербовщика. Вон с Михалычем как удачно получилось».
Медик был явной Юркиной удачей. Он так удачно вписался в жизнь поместья, что всем казалось, будто он тут всегда жил. И вообще, колония не могла состоять из них одних. Нужны были специалисты во всех областях. Хотя, конечно, экспансией заниматься практически никто не хочет. Все как-то желают развить хозяйство до каких-то пределов, ну, скажем, до полной самоокупаемости и зажить, ни на кого не обращая более внимания. А ежели кто посягнет, то у поместья всегда сыщется адекватный ответ. Вот еще одна задача – быть всегда на шаг впереди в военной области. А лучше на два. И при этом, чтобы никакого пороху. Не хрен лезть грязными лапами в прогресс! Пусть он себе движется потихоньку.
Басов опомнился, оторвав взгляд от порта, который словно увидел впервые. Рядом топтался Серега, косясь тревожно. Басов сделал ему успокаивающий знак, и они пошли дальше, а Вован направился вниз по трапу.
Обойдя мастерские сзади, со стороны глухой стены с башенкой на углу, они прошли к бывшему спуску на пляж. Вот здесь все изменилось по сравнению с тем, что было, - и изменилось кардинально. Холм, на котором возвышалась усадьба, вернее, не холм, а длинная возвышенность между Стрелецкой бухтой и бухтой Песочной, уходящая вдаль уже после того как Песочная бухта закончилась, теперь отделялась от низины, идущей рядом, невысоким откосом. Ну действительно невысоким, метра три. Но крутым. По такому откосу человек мог вскарабкаться только, используя какие-нибудь приспособления в виде лестниц или еще каких опор. Откос не был ровным. Из него метров через сорок друг от друга выдавались углами подобия бастионов. Несколько человек под откосом занимались земляными работами. Какой-то тип в испачканном хитоне сидел на верху откоса и чиркал стилом на восковой дощечке.
Бобров одобрительно кивнул. Работа кипела. Строить стену вокруг усадьбы равноценную городской Басов не стал - дорого выходило, да и смысла он не видел. Стены, случалось, и ломали при осадах, как и ворота в них. А здесь ломать нечего. Ну кто в здравом уме станет ломать откос. Или, к примеру, ворота, когда их вообще нет. Правда, на откос можно взобраться, если преодолеть дождь стрел, которые прошибают все известные на то время доспехи. Ну, положим, супостат преодолел все-таки откос, завалив подступы телами. А дальше он узнает, что за ним расположен ров. Неглубокий ров. Можно сказать, насмешка, а не ров. Всего-то в рост человека глубиной. А вот за рвом, внимание – сюрприз, опять откос. А сверху все те же защитники и стрелы. Это опять штурмовать, опять терять воинов. И полководец неприятеля начинает догадываться, что за этим откосом опять будет ров и что произойдет раньше: падет крепость или кончатся воины, никто предсказать не может. А вот что ждет его воинов во втором рву, он догадаться не может. А ждет их там огненная купель, которую Басов им готовит в своем неизбывном коварстве.
Но до окончания работ по крепости еще далеко и нанятым землекопам еще долбить и долбить неподатливую скалу. Безденежный доставил через портал достаточное количество кирок и лопат. Кстати, скала здесь не монолитная. Известняк лежит слоями. При достаточной толщине слоя, из него стараются делать блоки для дорожного покрытия. А все крошки и прочая мелочь идут в обжиговую печь для получения извести. В хозяйстве ничего не должно пропасть – эту простую истину Басов старался вколотить и в своих тружеников. Пока получалось.
Медленно идя по верху вдоль намечаемого откоса, Басов и Серега вышли к кромке мыса. Сзади осталось стрельбище, отгороженное от мыса невысоким валом с укрепленной на нем дощатой изгородью. Воинство Евстафия отрабатывало залповую стрельбу под командой двух свирепых сержантов. Увидев Басова с Серегой, сержанты немедленно стали еще свирепей. Молодые воины, прея в полном обвесе, старательно целились в расположенные за пятьдесят метров мишени. Серега задержался на мгновение, чтобы увидеть результат, и сержанты, наверное, взмолились про себя и Аресу, и Аполлону. Немного вразнобой защелкали тетивы и сразу за этим застучали стрелы в деревянные щиты. Серега довольно ухмыльнулся, и сержанты расслабились, поощрительно глядя на подопечных.
Мыс заканчивался почти вертикальным обрывом. Внизу на камнях густо вспухала пена, хотя море и было спокойным, по крайней мере, ветра не ощущалось. Из-за соседнего мыса вышли две большие лодки - каждая с двумя парами весел.
- Андрэ возвращается, - сказал Серега. – Сети проверял. Значит, сегодня и завтра рыба. Все-таки, что ни говори, а тот же судак что в ухе, что жареный значительно вкуснее кефали.
- А я что, спорю что ли? – повернулся к нему Басов. – Вся беда, что за судаком надо на Азов идти, а кефаль вот она, под боком. Сейчас он еще ловушки проверит - и ставридка будет, и султанка.
- М-м-м, - протянул Серега. – Знаешь, такое ощущение, что завтрак у нас был очень давно.
Басов хмыкнул и произнес, показывая вперед:
- Глянь-ка, не дремлют соперники. Похоже, Ставрос поспешает.
Примерно в полукилометре со стороны юго-востока к городу двигался корабль. Парус был подтянут к рею, свисая с него аккуратными фестонами, взблескивали на солнце лопасти весел.
- Да, резво чешет, - сказал Серега, вглядевшись. – А ведь гружен-то он прилично. Как еще идет и не тонет.
- Штиль, - коротко ответил Басов. – Повезло дураку. Сейчас он в порт и все, - спасен. Интересно, что за товар он тащит?
- Ну, ходил он, скорее всего, недалеко, - рассудительно заметил Серега. – Пожалуй, что в Пантикапей. Иначе просто не успел бы обернуться, потому что Алкеон говорил, будто неделю назад Ставрос еще здесь был. Так что везет он, пожалуй, соленую рыбу с Меотиды, козьи шкуры, шерсть, ну и хлеб с Тамани.
Басов посмотрел на Серегу с уважением.
- Ишь ты! - сказал он. – Шпаришь как по писаному. Это тоже Алкеон подсказал?
- Это результаты посещения рынка, - важно ответил Серега, глядя чуть правее. – Вон они наши главные соперники, - он показал на розовеющие в лучах восходящего солнца высокие стены и башни крепости, на красные черепичные крыши жилых домов, многочисленных храмов и общественных зданий, на изящные колонны портиков и мрамор статуй – все, что эти стены скрывали, но Басов с Серегой видели со своего высокого мыса.
- Ну ты замахнулся, - сказал Басов, и непонятно было осуждает он возомнившего о себе товарища или, наоборот, одобряет. – Чего-то мне как-то не хочется с этим конкурировать, - посмотрел на Серегу и добавил. – И прогрессорствовать. Я вот устрою наш дом – нашу крепость, подружусь со скифами, таврами… да со всеми и буду жить мирно. Чего и вам всем советую. А конкурировать, это лишняя головная боль. Да и методы будут совершенно нецивилизованные. Ну прямо как у нас. Только до паяльников и электрических утюгов здесь еще не додумались. Поэтому сидеть мы будем тихо. И так своим смешторгом мы им всю цивилизацию на уши поставили. Надо потихоньку от этого эффекта избавляться.
- А как же наша электростанция, наши инструменты, да и вообще!.. – Серега, вытаращив глаза, чуть не задохнулся от волнения.
- А вот это дальше нашего поместья уйти не должно. Я искренне надеюсь, что наши люди не болтуны. Нет им резона болтать. Они прекрасно сознают, что нигде больше таких условий для жизни они иметь не будут.
- Да ладно, - иронично хмыкнул Серега. – Они обычные люди и падки на серебро, вино и женщин. Предложи им все это и много – сдадут за милую душу.
- Может быть, - Басов стал задумчив. – Может быть... Только кто же им поверит? Ладно, Серж, что-то мы расфилософствовались. А работа, между прочим, стоит. Пошли, соперник.
Серега еще раз оглянулся на город. Город был красив. Его воздушность только подчеркивали тяжелые крепостные стены с могучими башнями. На крайней башне ослепительной искрой вспыхнула на солнце медь чьего-то шлема.
ГЛАВА 2 - Экспансия. Якобы
Сереге, наверное, по молодости лет, казалось, что Басов категорически неправ. Ну как же можно, имея такие технологические и организационные преимущества, не использовать их в полной мере?! Ему до боли было жаль пропадающего втуне ресурса.
Стоя у окна своей комнаты на третьем этаже усадьбы, он смотрел на залитый солнцем город вдалеке и думал горькую думу.
