Поднялась в салон и странная компания армян, распихав свои сумки в багажном отделении.
Границу мы пересекали в Бресте, когда уже совсем стемнело. Сначала нас проверили погранцы. Ни у кого никаких проблем с документами не было. А вот на армянскую семью служивые люди внимание обратили, что и понятно - ни за каким автомобилем они не ехали. И если это было ясно даже мне, то уж пограничникам и подавно. " И какой повод они найдут, чтобы тормознуть эту семью?", подумал я. И очень быстро получил на это ответ. Прапорщик забрал у армян паспорта и ушёл с ними в здание, якобы для проверки. У всех остальных паспорта были проверены тут же, в автобусе. Вскоре прапор вернулся в сопровождении сержанта с автоматом.
- Заберите ваши вещи и следуйте за мной! - приказал он армянам.
- Как вещи? Зачем? А автобус будет нас ждать? - загалдели парень с женой.
- Вы никуда не едете. - лениво ответил прапорщик. - В ваших паспортах не хватает страниц, а значит они недействительны.
- Вай! Как не хватает?! Как недействительны?! - завелись с пол-оборота армяне. - Нам визу в посольстве как открывали, а? Если паспорта не действительны? Что вы с нами делаете?! Как вам не стыдно?
Но с таким же успехом они могли взывать к совести шлагбаум, перегораживающий дорогу в Европу.
" Ну да, беспроигрышный вариант, - подумал я. - Страниц в паспортах уже нет, в этом может убедиться любой желающий, а кто и когда их оттуда выдрал —поди узнай!"
Завывающую семью неудавшихся беженцев увели под дулом автомата, а нас повели на таможенный досмотр. Таможенники знали куда мы едем, поэтому их интересовали в первую очередь суммы в валюте, которые вывозились из страны и происхождение этих денег. По справке из банка разрешалось вывозить не более 10 тысяч долларов. Но видимо некоторые пытались провезти больше. Поэтому подозрительных путешественников уводили в отдельную комнату и обыскивали по всей строгости закона.
- Сколько валюты везёте с собой? - как-то сонно взглянув на меня из-под огромных ресниц, спросила совсем молодая девушка в новенькой форме таможенной службы. - Справку из банка, пожалуйста....
- У меня только 50 долларов. - спокойно ответил я и тут же красавица "проснулась".
- Как это, 50?! Может пройдём в комнату, пообщаемся?
- С вами? Наедине? - улыбнулся я. - С удовольствием!
- Показывайте, по-хорошему, - нахмурилась девица. - Если найду сейчас незадекларированную валюту - конфискую всю!
- Я понимаю. С собой у меня 50 долларов.
- И куда вы тогда едете с такими деньгами?
- Я еду за автомобилем. Он уже куплен моими знакомыми. Мне только нужно его перегнать в Россию. - выдал я версию, которую придумал уже тут, когда увидел тщательную проверку наличности у путешественников. Как-то раньше об этом и не думал.
- Знакомые? - с недоверием сказала таможенница. - И где же они живут?
- В Ганновере, в ФРГ, Бетховенштрассе, 35, квартира 8. - не моргнув глазом ответил я.
Блаженное время: GPS ещё нет, справочника по городам ФРГ у этой девицы — тоже. Тут главное морду кирпичом и побольше уверенности.
- Ну, хорошо, - протянула девица. - Счастливого пути. Следующий!
Шлагбаум пошёл вверх и мы покинули пределы России.
" А на нейтральной полосе цветы
Необычайной красоты... "
Ещё когда мы ехали по территории Польши, на одной из остановок для перекуса в придорожном кафе, я оказался за одним столиком с тремя другими пассажирами нашего автобуса, двое из них были мужиками лет по 55-60, а третий - совсем молодой парень, не старше 20. " Неужели тоже за автомобилем едет?", подумал я и тут один из двух соседей по столу спросил его, видимо продолжая разговор:
- А ты откуда про эти центры знаешь?
- Да у меня друг пол-года назад "сдался" в Дании, - ответил парень. - Прислал мне письмо рассказал, как там содержат и что нужно говорить, чтобы оставили.
- И что, вот так прям всех принимают и кормят задарма? - не поверил мужик.
- Ну да, - кивнул парень и бросил быстрый взгляд на меня. - Друг написал, что даже деньги дают на карманные расходы.
- Что-то прям сказка какая-то... - недоверчиво хмыкнул мужик. - Кому мы там нужны? Тут своим-то наплевать...
А меня прямо очень заинтересовал тогда этот разговор, потому как ехал я в Голландию наобум. Даже не "на деревню к дедушке", а — на улицу. Не знал, на что я тогда рассчитывал, просто выхода другого у меня не было. И тут вдруг, такая подсказка!
После обеда, когда практически все мужики сгрудились у автобуса на перекур, я подошёл к парню, который оказался некурящим, как и я.
- Привет! Давай знакомиться, - протянул я руку. - Меня зовут Александр, я тоже, как и ты, еду в один конец. Только я не знал, что существуют какие-то центры и что вообще кто-то занимается такими как мы.
- Борис... - пожал он мою руку.
В автобусе мы сели вместе и по дороге он рассказал мне всё, что знал о приёме беженцев в Европе.
Оказывается, после развала "нерушимого" Союза изо всех его осколков хлынул многотысячный поток искателей счастливой жизни в Европу и власти тамошних стран были вынуждены принимать меры. Срочно соорудили новые приемные пункты и расширили старые, называемые в народе "лагерями", куда с улиц и парков собирали бывших наших граждан, приводили их в божеский вид, выясняли мотивы прибытия и уже на основе "легенд" рассказанных беженцами, решали имеют ли они право на защиту, а значит и на проживание в Европе. У многих никаких причин для получения политического убежища конечно же не было, но и в этом случае обратно отправляли только тех, кто соглашался добровольно на депортацию или ничего путного придумать не мог. Для остальных начинался долгий процесс, если имелись хотя бы минимальные шансы на положительное решение вопроса, потому что подключались адвокаты, которые подавали апелляции, суд снова рассматривал дела и тянулось это месяцами, а то и годами. Всё это время просители убежища жили на полном государственном обеспечении, сначала в Центрах, а потом им разрешалось даже снимать отдельное жилье, которое тоже оплачивалось принимающей стороной. Многие новоиспечённые беженцы быстро входили в роль "бедняжек", которым все обязаны и частенько пускались во все тяжкие - тянули из магазинов, всё, что попадалось под руку. И даже когда их заставали на месте преступления, то просто отбирали ворованное и вежливо выводили из магазина. Ни тебе тюрьмы, ни даже просто обычного и, вполне заслуженного подзатыльника, они не получали. Низяяяя! Толерантность...
Поэтому, по словам Бориса, нужно просто сказать правильные слова и тогда тебя не смогут немедленно отправить назад.
- Главное, там зацепиться! - негромко, но убеждённо говорил он. - И можно жить, так, как в Союзе и не мечтают. А дальше видно будет...
Но в тот раз зацепиться мне не удалось. Именно по причине того, что "правильных слов" я не знал, да в добавок ещё и сам согласился на добровольную отправку в Россию. Отсутствие информацию подвело...
- Я видел ваше дело, - сказал мне с глазу на глаз начальник полиции центра. - Очень жаль, но вы немного не так изложили свою историю...
- Интересно, что Юра там наговорил вашим законникам... - задумчиво сказал я.
- Да чтобы он ни сказал, назад его не отправят, - убеждённо ответил Арнольд. - Само бегство из-за "железного занавеса" - уже весомый аргумент на получение Азило - политического убежища. А он ещё и военнослужащий и в случае его возвращения ему грозит срок за дезертирство. Какой судья разрешит депортацию? Так что можешь быть спокойным, - закончил Арнольд, - у твоего друга всё хорошо!
- Это радует, но я хотел бы его увидеть, - сказал я. - Это возможно?
- Я в таких тонкостях не знаю процедуру получения статуса, - почесал подбородок Арнольд. - На каком-то этапе к ним имеют доступ только иммиграционная служба и адвокаты, но потом с ними можно встречаться. Да они и сами могут свободно выходить из лагеря.
- А ты не мог бы узнать, где сейчас Юра и можно ли к нему подъехать?
- Да без проблем, -кивнул Арнольд. - Но ты не просто хочешь его увидеть, я правильно понимаю?
- Правильно. Насколько я знаю, если у просителя убежища есть кто-то, кто может за него поручиться или предоставить работу, то шансы его повышаются?
- Конечно, - согласился Арнольд. - А ты хочешь поручиться?
- Я хочу взять его в группу, - ответил я и повернулся к Габриэль. - Если жена не против.
Арнольд усмехнулся, а Габи ответила:
- Сашик, ты лучше меня знаешь, кто тебе нужен в группе. Если ты считаешь, что Юра тебя устраивает, я не против.
- Солнце моё, в данный момент меня интересует, комфортно ли тебе выступать вместе с Юрой. Ты же понимаешь, насколько моральная атмосфера важна в творчестве. Вспомни Малова!
При этих словах Габи брезгливо сморщилась.
- Вооот! - со значением сказал я. - А как тебе с Юрой?
- С ним легко, - на секунду задумавшись ответила Габи. - Мне кажется человек он хороший, а уж музыкант —не мне тебе говорить!
- Ну и отлично! Дебаты считаю закрытыми! - подвёл я итог.
- Я узнаю адрес Центра, - кивнул Арнольд.
Рабочие споро заканчивали монтировать аппаратуру в нашей студии звукозаписи. Личная студия! Хм... Это тебе не халва по рупь двадцать, как говорил мой одноклассник Вовка Павлов. В прошлой жизни мне так и не довелось побывать в чём-либо подобном, даже в качестве зрителя-слушателя, не говоря уже о чём-то большем. Только видел по многим видео-клипам, как артисты самых разных жанров и уровней мастерства записывают свою нетленку. И всегда меня напрягал один момент: "А я бы смог вот так петь и не лажать, слушая музыкальный аккомпанемент в наушниках, а не как обычно?" Вот теперь это предстоит проверить. Не облажаться бы...
- Принимаете работу? - услышал я знакомый голос за спиной. Мы с Габи одновременно обернулись. Улыбаясь, к нам шёл Георг Штрауберг, наш "крёстный отец" в мире индустрии звукозаписи.
- Добрый день, фройлян Габриэль, - приложился он к ручке Габи. - Вы всё расцветаете, хотя, казалось бы — куда уж больше!
- Добрый день, господин Штрауберг, - улыбнулась Габи. - Я уверена, что вы это говорите всем артистам, с кем работаете.
- А-ха-ха! - захохотал Георг. - Но поверьте, вам я это говорю с особым удовольствием! Добрый день, Александр! Нравится?
Штрауберг кивнул на шкафы аппаратуры.
- Добрый день, господин Штрауберг, - пожал я протянутую руку и кивнул, - Выглядит солидно, но честно скажу, что вот в этих студийных делах я абсолютный профан. И мне даже немного страшно, когда гляжу на всё это нагромождение великолепия! И как только звукорежиссёры с этим управляются?
- Да, от их работы зависит многое, - согласился Штрауберг. - Я как раз ломаю голову, кого можно было бы пригласить для работы с вами сюда, в эту студию. Первоначально мы планировали арендовать студию звукозаписи в Мюнхене. По мнению многих наших профессионалов, она одна из лучших в Европе, если не лучшая, но теперь, когда решено, что вы будете записываться не покидая вашего семейного гнездышка, так сказать, остро встал вопрос с персоналом. И если рядовых технических работников найти не проблема - вон их, целая очередь на бирже труда, то главного звукоинженера, хорошего мастера, да ещё свободного на данный момент, это....
Штрауберг скривился, как если бы укусил лимон.
- Да, от качества звука зависит очень многое... - задумчиво проговорил я, разглядывая огромный микшерный пульт. От того, кто будет сидеть за ним, зависит многое...
И в этот момент в памяти всплыла фотография молодого парня с глазами немного навыкате и с аккуратной бородкой . Это кто такой? Не просто же так я его вспомнил во время разговора о звуке... Значит он имеет отношение к этому? А кто у нас был в начале 70-х мастером по звуку? Точно! Алан Парсонс!
Весь 1972 год он писал и микшировал для Pink Floyd их альбом " The Dark Side of the Moon", который вышел только что, в начале 73-го. И это было настоящим шоком для всех меломанов! И в моё время и сейчас, уже в этой реальности, о чём говорят первые места во всех европейских и американских чартах. Сейчас народ ещё не знает, но именно эта работа Алана Парсонса будет признана самым большим достижением в звукозаписи за весь двадцатый век. Никто так и не сможет превзойти его по качеству, хотя до конца века осталось ещё больше его четверти. Помню, как в первые месяцы моего прибывания в Барселоне я случайно забрёл в один из неприметных музыкальных магазинчиков, которых было на удивление много и располагались они прямо возле главной площади каталонской столицы. Каждый такой магазин специализировался на каком-нибудь одном жанре музыке. Зачастую и владельцем и единственным продавцом был какой -нибудь один лохматый рокер, помешанный на музыке. А потому эти ребята "копали глубоко" и знали всё о своих кумирах. Они собирали не просто диски групп определенного направления, но абсолютно всё, что относилось и к творчеству артистов и к их личной жизни, а также, историю записей на студии и живьём. Вот там я и наткнулся на кассету с записью альбома " Обратная сторона Луны" ещё без финальной обработки звукорежиссёром. Это была этакая голая заготовка для окончательного микширования и сведения. Меня тогда поразило, как бедно звучал альбом, по сравнению с тем, что я привык слышать у Pink Floyd . Заслуга Алана Парсонса в том, что он получился таким шедевральным именно по качеству звука - просто огромна!
Так, а чем он занимался потом? С Флойдами он расстался... Уж не знаю почему и ?.. Занялся сочинительством собственной музыки и её записью так, как слышит он сам, безо всякого давления от кого бы то ни было. Но его первый альбом вышел только в 1976 году. Значит сейчас у него время поисков. Себя, идей, музыкантов... А что если?..
- Господин Штрауберг, - повернулся я к Георгу. - Вы, конечно же слышали о таком звукорежиссёре, как Алан Парсонс?
- Это моя профессиональная обязанность - быть в курсе всего нового, что происходит в музыкальном бизнесе. - наклонил голову Штрауберг. - А мистер Парсонс это несомненно один из лучших мастеров своего дела. Его работа с Битлз над их альбом "Эбби роуд", не говоря уже о только что вышедшей пластинке Пинк Флойд заслуживает самых высоких оценок. Я так понимаю, что вы, Александр, не просто так заговорили о нём?
- Совершенно верно, Георг. А что если ему предложить поработать с нами?
- Это было бы замечательно, конечно, - задумчиво ответил Штрауберг. - Но, насколько я знаю, у мистера Парсонса контракт с фирмой EMI и он вряд ли...
- А вы позвоните ему, Георг, - перебил я его. - Предложите ему послушать что-нибудь из наших песен, если он ещё не слышал, вдруг мы ему понравимся. Да и контракт у него не вечный. Как говорят у нас: "За спрос не бьют в нос". Откажется, так откажется, но вдруг нам повезёт?
Через два дня, когда мы с Габи репетировали одни в студии, чтобы привыкнуть к необычной обстановке, в домофоне зажужжал звук вызова.
- Герр Любимов, к вам мистер Алан Парсонс, - сняв трубку, услышал я голос охранника. - Пропустить?
- Да, конечно ! - поторопился я ответить. - Спасибо!
- Кто-то приехал? - спросила Габи, снимая с головы наушники.
- Надеюсь, это наш звукорежиссёр, - ответил я. - Алан Парсонс, помнишь я тебе о нём говорил?
Границу мы пересекали в Бресте, когда уже совсем стемнело. Сначала нас проверили погранцы. Ни у кого никаких проблем с документами не было. А вот на армянскую семью служивые люди внимание обратили, что и понятно - ни за каким автомобилем они не ехали. И если это было ясно даже мне, то уж пограничникам и подавно. " И какой повод они найдут, чтобы тормознуть эту семью?", подумал я. И очень быстро получил на это ответ. Прапорщик забрал у армян паспорта и ушёл с ними в здание, якобы для проверки. У всех остальных паспорта были проверены тут же, в автобусе. Вскоре прапор вернулся в сопровождении сержанта с автоматом.
- Заберите ваши вещи и следуйте за мной! - приказал он армянам.
- Как вещи? Зачем? А автобус будет нас ждать? - загалдели парень с женой.
- Вы никуда не едете. - лениво ответил прапорщик. - В ваших паспортах не хватает страниц, а значит они недействительны.
- Вай! Как не хватает?! Как недействительны?! - завелись с пол-оборота армяне. - Нам визу в посольстве как открывали, а? Если паспорта не действительны? Что вы с нами делаете?! Как вам не стыдно?
Но с таким же успехом они могли взывать к совести шлагбаум, перегораживающий дорогу в Европу.
" Ну да, беспроигрышный вариант, - подумал я. - Страниц в паспортах уже нет, в этом может убедиться любой желающий, а кто и когда их оттуда выдрал —поди узнай!"
Завывающую семью неудавшихся беженцев увели под дулом автомата, а нас повели на таможенный досмотр. Таможенники знали куда мы едем, поэтому их интересовали в первую очередь суммы в валюте, которые вывозились из страны и происхождение этих денег. По справке из банка разрешалось вывозить не более 10 тысяч долларов. Но видимо некоторые пытались провезти больше. Поэтому подозрительных путешественников уводили в отдельную комнату и обыскивали по всей строгости закона.
- Сколько валюты везёте с собой? - как-то сонно взглянув на меня из-под огромных ресниц, спросила совсем молодая девушка в новенькой форме таможенной службы. - Справку из банка, пожалуйста....
- У меня только 50 долларов. - спокойно ответил я и тут же красавица "проснулась".
- Как это, 50?! Может пройдём в комнату, пообщаемся?
- С вами? Наедине? - улыбнулся я. - С удовольствием!
- Показывайте, по-хорошему, - нахмурилась девица. - Если найду сейчас незадекларированную валюту - конфискую всю!
- Я понимаю. С собой у меня 50 долларов.
- И куда вы тогда едете с такими деньгами?
- Я еду за автомобилем. Он уже куплен моими знакомыми. Мне только нужно его перегнать в Россию. - выдал я версию, которую придумал уже тут, когда увидел тщательную проверку наличности у путешественников. Как-то раньше об этом и не думал.
- Знакомые? - с недоверием сказала таможенница. - И где же они живут?
- В Ганновере, в ФРГ, Бетховенштрассе, 35, квартира 8. - не моргнув глазом ответил я.
Блаженное время: GPS ещё нет, справочника по городам ФРГ у этой девицы — тоже. Тут главное морду кирпичом и побольше уверенности.
- Ну, хорошо, - протянула девица. - Счастливого пути. Следующий!
Шлагбаум пошёл вверх и мы покинули пределы России.
" А на нейтральной полосе цветы
Необычайной красоты... "
Ещё когда мы ехали по территории Польши, на одной из остановок для перекуса в придорожном кафе, я оказался за одним столиком с тремя другими пассажирами нашего автобуса, двое из них были мужиками лет по 55-60, а третий - совсем молодой парень, не старше 20. " Неужели тоже за автомобилем едет?", подумал я и тут один из двух соседей по столу спросил его, видимо продолжая разговор:
- А ты откуда про эти центры знаешь?
- Да у меня друг пол-года назад "сдался" в Дании, - ответил парень. - Прислал мне письмо рассказал, как там содержат и что нужно говорить, чтобы оставили.
- И что, вот так прям всех принимают и кормят задарма? - не поверил мужик.
- Ну да, - кивнул парень и бросил быстрый взгляд на меня. - Друг написал, что даже деньги дают на карманные расходы.
- Что-то прям сказка какая-то... - недоверчиво хмыкнул мужик. - Кому мы там нужны? Тут своим-то наплевать...
А меня прямо очень заинтересовал тогда этот разговор, потому как ехал я в Голландию наобум. Даже не "на деревню к дедушке", а — на улицу. Не знал, на что я тогда рассчитывал, просто выхода другого у меня не было. И тут вдруг, такая подсказка!
После обеда, когда практически все мужики сгрудились у автобуса на перекур, я подошёл к парню, который оказался некурящим, как и я.
- Привет! Давай знакомиться, - протянул я руку. - Меня зовут Александр, я тоже, как и ты, еду в один конец. Только я не знал, что существуют какие-то центры и что вообще кто-то занимается такими как мы.
- Борис... - пожал он мою руку.
В автобусе мы сели вместе и по дороге он рассказал мне всё, что знал о приёме беженцев в Европе.
Оказывается, после развала "нерушимого" Союза изо всех его осколков хлынул многотысячный поток искателей счастливой жизни в Европу и власти тамошних стран были вынуждены принимать меры. Срочно соорудили новые приемные пункты и расширили старые, называемые в народе "лагерями", куда с улиц и парков собирали бывших наших граждан, приводили их в божеский вид, выясняли мотивы прибытия и уже на основе "легенд" рассказанных беженцами, решали имеют ли они право на защиту, а значит и на проживание в Европе. У многих никаких причин для получения политического убежища конечно же не было, но и в этом случае обратно отправляли только тех, кто соглашался добровольно на депортацию или ничего путного придумать не мог. Для остальных начинался долгий процесс, если имелись хотя бы минимальные шансы на положительное решение вопроса, потому что подключались адвокаты, которые подавали апелляции, суд снова рассматривал дела и тянулось это месяцами, а то и годами. Всё это время просители убежища жили на полном государственном обеспечении, сначала в Центрах, а потом им разрешалось даже снимать отдельное жилье, которое тоже оплачивалось принимающей стороной. Многие новоиспечённые беженцы быстро входили в роль "бедняжек", которым все обязаны и частенько пускались во все тяжкие - тянули из магазинов, всё, что попадалось под руку. И даже когда их заставали на месте преступления, то просто отбирали ворованное и вежливо выводили из магазина. Ни тебе тюрьмы, ни даже просто обычного и, вполне заслуженного подзатыльника, они не получали. Низяяяя! Толерантность...
Поэтому, по словам Бориса, нужно просто сказать правильные слова и тогда тебя не смогут немедленно отправить назад.
- Главное, там зацепиться! - негромко, но убеждённо говорил он. - И можно жить, так, как в Союзе и не мечтают. А дальше видно будет...
Но в тот раз зацепиться мне не удалось. Именно по причине того, что "правильных слов" я не знал, да в добавок ещё и сам согласился на добровольную отправку в Россию. Отсутствие информацию подвело...
- Я видел ваше дело, - сказал мне с глазу на глаз начальник полиции центра. - Очень жаль, но вы немного не так изложили свою историю...
- Интересно, что Юра там наговорил вашим законникам... - задумчиво сказал я.
- Да чтобы он ни сказал, назад его не отправят, - убеждённо ответил Арнольд. - Само бегство из-за "железного занавеса" - уже весомый аргумент на получение Азило - политического убежища. А он ещё и военнослужащий и в случае его возвращения ему грозит срок за дезертирство. Какой судья разрешит депортацию? Так что можешь быть спокойным, - закончил Арнольд, - у твоего друга всё хорошо!
- Это радует, но я хотел бы его увидеть, - сказал я. - Это возможно?
- Я в таких тонкостях не знаю процедуру получения статуса, - почесал подбородок Арнольд. - На каком-то этапе к ним имеют доступ только иммиграционная служба и адвокаты, но потом с ними можно встречаться. Да они и сами могут свободно выходить из лагеря.
- А ты не мог бы узнать, где сейчас Юра и можно ли к нему подъехать?
- Да без проблем, -кивнул Арнольд. - Но ты не просто хочешь его увидеть, я правильно понимаю?
- Правильно. Насколько я знаю, если у просителя убежища есть кто-то, кто может за него поручиться или предоставить работу, то шансы его повышаются?
- Конечно, - согласился Арнольд. - А ты хочешь поручиться?
- Я хочу взять его в группу, - ответил я и повернулся к Габриэль. - Если жена не против.
Арнольд усмехнулся, а Габи ответила:
- Сашик, ты лучше меня знаешь, кто тебе нужен в группе. Если ты считаешь, что Юра тебя устраивает, я не против.
- Солнце моё, в данный момент меня интересует, комфортно ли тебе выступать вместе с Юрой. Ты же понимаешь, насколько моральная атмосфера важна в творчестве. Вспомни Малова!
При этих словах Габи брезгливо сморщилась.
- Вооот! - со значением сказал я. - А как тебе с Юрой?
- С ним легко, - на секунду задумавшись ответила Габи. - Мне кажется человек он хороший, а уж музыкант —не мне тебе говорить!
- Ну и отлично! Дебаты считаю закрытыми! - подвёл я итог.
- Я узнаю адрес Центра, - кивнул Арнольд.
Прода от 31.07.2026, 11:35
Глава 10
Рабочие споро заканчивали монтировать аппаратуру в нашей студии звукозаписи. Личная студия! Хм... Это тебе не халва по рупь двадцать, как говорил мой одноклассник Вовка Павлов. В прошлой жизни мне так и не довелось побывать в чём-либо подобном, даже в качестве зрителя-слушателя, не говоря уже о чём-то большем. Только видел по многим видео-клипам, как артисты самых разных жанров и уровней мастерства записывают свою нетленку. И всегда меня напрягал один момент: "А я бы смог вот так петь и не лажать, слушая музыкальный аккомпанемент в наушниках, а не как обычно?" Вот теперь это предстоит проверить. Не облажаться бы...
- Принимаете работу? - услышал я знакомый голос за спиной. Мы с Габи одновременно обернулись. Улыбаясь, к нам шёл Георг Штрауберг, наш "крёстный отец" в мире индустрии звукозаписи.
- Добрый день, фройлян Габриэль, - приложился он к ручке Габи. - Вы всё расцветаете, хотя, казалось бы — куда уж больше!
- Добрый день, господин Штрауберг, - улыбнулась Габи. - Я уверена, что вы это говорите всем артистам, с кем работаете.
- А-ха-ха! - захохотал Георг. - Но поверьте, вам я это говорю с особым удовольствием! Добрый день, Александр! Нравится?
Штрауберг кивнул на шкафы аппаратуры.
- Добрый день, господин Штрауберг, - пожал я протянутую руку и кивнул, - Выглядит солидно, но честно скажу, что вот в этих студийных делах я абсолютный профан. И мне даже немного страшно, когда гляжу на всё это нагромождение великолепия! И как только звукорежиссёры с этим управляются?
- Да, от их работы зависит многое, - согласился Штрауберг. - Я как раз ломаю голову, кого можно было бы пригласить для работы с вами сюда, в эту студию. Первоначально мы планировали арендовать студию звукозаписи в Мюнхене. По мнению многих наших профессионалов, она одна из лучших в Европе, если не лучшая, но теперь, когда решено, что вы будете записываться не покидая вашего семейного гнездышка, так сказать, остро встал вопрос с персоналом. И если рядовых технических работников найти не проблема - вон их, целая очередь на бирже труда, то главного звукоинженера, хорошего мастера, да ещё свободного на данный момент, это....
Штрауберг скривился, как если бы укусил лимон.
- Да, от качества звука зависит очень многое... - задумчиво проговорил я, разглядывая огромный микшерный пульт. От того, кто будет сидеть за ним, зависит многое...
И в этот момент в памяти всплыла фотография молодого парня с глазами немного навыкате и с аккуратной бородкой . Это кто такой? Не просто же так я его вспомнил во время разговора о звуке... Значит он имеет отношение к этому? А кто у нас был в начале 70-х мастером по звуку? Точно! Алан Парсонс!
Весь 1972 год он писал и микшировал для Pink Floyd их альбом " The Dark Side of the Moon", который вышел только что, в начале 73-го. И это было настоящим шоком для всех меломанов! И в моё время и сейчас, уже в этой реальности, о чём говорят первые места во всех европейских и американских чартах. Сейчас народ ещё не знает, но именно эта работа Алана Парсонса будет признана самым большим достижением в звукозаписи за весь двадцатый век. Никто так и не сможет превзойти его по качеству, хотя до конца века осталось ещё больше его четверти. Помню, как в первые месяцы моего прибывания в Барселоне я случайно забрёл в один из неприметных музыкальных магазинчиков, которых было на удивление много и располагались они прямо возле главной площади каталонской столицы. Каждый такой магазин специализировался на каком-нибудь одном жанре музыке. Зачастую и владельцем и единственным продавцом был какой -нибудь один лохматый рокер, помешанный на музыке. А потому эти ребята "копали глубоко" и знали всё о своих кумирах. Они собирали не просто диски групп определенного направления, но абсолютно всё, что относилось и к творчеству артистов и к их личной жизни, а также, историю записей на студии и живьём. Вот там я и наткнулся на кассету с записью альбома " Обратная сторона Луны" ещё без финальной обработки звукорежиссёром. Это была этакая голая заготовка для окончательного микширования и сведения. Меня тогда поразило, как бедно звучал альбом, по сравнению с тем, что я привык слышать у Pink Floyd . Заслуга Алана Парсонса в том, что он получился таким шедевральным именно по качеству звука - просто огромна!
Так, а чем он занимался потом? С Флойдами он расстался... Уж не знаю почему и ?.. Занялся сочинительством собственной музыки и её записью так, как слышит он сам, безо всякого давления от кого бы то ни было. Но его первый альбом вышел только в 1976 году. Значит сейчас у него время поисков. Себя, идей, музыкантов... А что если?..
- Господин Штрауберг, - повернулся я к Георгу. - Вы, конечно же слышали о таком звукорежиссёре, как Алан Парсонс?
- Это моя профессиональная обязанность - быть в курсе всего нового, что происходит в музыкальном бизнесе. - наклонил голову Штрауберг. - А мистер Парсонс это несомненно один из лучших мастеров своего дела. Его работа с Битлз над их альбом "Эбби роуд", не говоря уже о только что вышедшей пластинке Пинк Флойд заслуживает самых высоких оценок. Я так понимаю, что вы, Александр, не просто так заговорили о нём?
- Совершенно верно, Георг. А что если ему предложить поработать с нами?
- Это было бы замечательно, конечно, - задумчиво ответил Штрауберг. - Но, насколько я знаю, у мистера Парсонса контракт с фирмой EMI и он вряд ли...
- А вы позвоните ему, Георг, - перебил я его. - Предложите ему послушать что-нибудь из наших песен, если он ещё не слышал, вдруг мы ему понравимся. Да и контракт у него не вечный. Как говорят у нас: "За спрос не бьют в нос". Откажется, так откажется, но вдруг нам повезёт?
Через два дня, когда мы с Габи репетировали одни в студии, чтобы привыкнуть к необычной обстановке, в домофоне зажужжал звук вызова.
- Герр Любимов, к вам мистер Алан Парсонс, - сняв трубку, услышал я голос охранника. - Пропустить?
- Да, конечно ! - поторопился я ответить. - Спасибо!
- Кто-то приехал? - спросила Габи, снимая с головы наушники.
- Надеюсь, это наш звукорежиссёр, - ответил я. - Алан Парсонс, помнишь я тебе о нём говорил?
