— Ты чего, совсем плохой? — постучал согнутым пальцем ему по лбу Вася Онопко. — Знаешь у нас в полку зама по тылу первого батальона, старшего лейтенанта Сапрыкина? Не знаешь? И не узнаешь уже! Тоже решил родной партии глаза раскрыть на безобразия, творящиеся в армии.
— И что? — округлил глаза Лёха.
— А то! — передразнил его Вася. — Отправил письмо прямо министру обороны и стал ждать ответа. А дождался особистов. Приехали и увезли.
— Куда?
— В город Топиц. Главдурдом ГСВГ. Вот там и расскажет, а его внимательно послушают. Долго будут расспрашивать, думаю…
— Чё, правда? — не поверил Лёха.
— Хочешь проверить? — ласково улыбнулся Вася. — Давай. Только заранее мне свой тромбон оставь — давно хотел на нём подудеть.
К моей великой радости к вечеру нас отпустили, посчитав, видимо, что дальше справится и свой местный оркестр. Мы вернулись в полк почти перед самым отбоем, и, несмотря на кошмарный день и нудную дорогу, у всех было приподнятое настроение — дома! Как быстро человек привыкает к месту! Ещё вчера ты жаловался на трудности службы, и всё в полку тебя раздражало — от ежедневных построений утром и вечером до идиотских лекций замполита о «мировой гидре империализма», — а сегодня, вернувшись из места, в котором почувствовал себя «не в своей тарелке», радуешься, въезжая в такие родные ворота с красной звездой.
Сверхсрочники быстренько рассовали инструменты по своим местам и разбежались по квартирам. Мы пожевали остатки сухпайков, которые нам выдали в Борне вместо ужина, и тоже поплелись в казарму.
— Я готова! — повернулась ко мне Габи с неизменной улыбкой. — Пойдём?
Я сидел у её письменного стола, наслаждаясь процессом переодевания, который мне теперь разрешено было наблюдать. Не в полной мере, конечно, а только на финальной стадии. Я теперь вроде как обладал каким-то официальным статусом: помолвка в семье Хеттвер считалась делом серьёзным. Поднимаясь со стула, я заметил небольшую почтовую открытку, прикреплённую над столом, которой раньше не было. Это было цветное фото красивого пейзажа, который показался мне смутно знакомым.
— Что это за место, Габи? — я наклонился, разглядывая фотографию.
— Это Sachsische Schweiz — Саксонская Швейцария, — ответила Габи, взглянув на открытку. — Говорят, очень красивое место. Моя подруга была там недавно с родителями и подарила мне это фото. Я так мечтаю там побывать, — вздохнула она.
Саксонская Швейцария… Точно! В прошлый раз наш оркестр сопровождал туда какую-то группу солидных граждан. Не думаю, что это были обычные туристы — с какого перепугу пригласили целый оркестр сопровождать их? В тот раз мы сели на пароход в Дрездене и плыли по Эльбе в сторону Чехословакии, до самой этой Саксонской Швейцарии, играя всю дорогу марши. Потом был пеший переход от пристани до огромного театра под открытым небом, где мы посмотрели какой-то спектакль, в котором актёры не только ходили по улочкам настоящего городка с площадью, но и скакали на живых лошадях и ездили в каретах. Задником сцены были высоченные скалы, которые прекрасно отражали все звуки, и даже сидя на последних рядах амфитеатра, можно было слышать все реплики артистов.
— Красиво! — искренне восхитился я и задумался.
Если оркестр был там в прошлый раз, значит, будет и в этот? Логично? Логично!
Тогда мы играли надоевшие всем марши и особого впечатления на публику не произвели. А что мешает немного изменить ситуацию? Так-так... думай, Саня, думай!.. В какое время года это было? Дирижёр Чихрадзе должен уехать по замене на Дальний Восток через десять месяцев моей службы в ГДР, значит, это примерно сентябрь-октябрь. Осень. Но тогда зелень только набирала силу. Значит, была весна. Скорее всего, эта поездка была приурочена к майским праздникам, а значит, совсем скоро.
— Сашульчик, ты где? — очнулся я от смеха Габриэль.
— Тише! Я работаю! — приложил я палец к губам.
— Вот так, застыв посередине комнаты? — заглянула мне в лицо Габи. — Интересная какая-то у тебя работа.
— Я вообще интересный мужчина, ты разве не заметила?
— С этим не поспоришь! — коснулась Габи губами моей щеки. — Лучше тебя никого на свете нет!
— Вот за что я тебя люблю, Габи, — сказал я серьёзно, — за то, что ты очень хорошо разбираешься в людях! И говоришь правду в глаза, какой бы она ни была!
— Задавака! — засмеялась Габи.
— Ого, новое слово выучила? Но ко мне оно не относится!
— Так мы идём гулять или займёмся изучением твоих достоинств? — состроив невинную пай-девочку, спросила Габи.
В прихожей хлопнула дверь.
— Что-то Тоби рано вернулся. Придётся отложить исследования на следующий раз, — вздохнула она. — Поверю пока тебе на слово.
— Но одно достоинство я могу продемонстрировать даже в таких стеснённых условиях! — потянул я её к себе.
Арнольд взял с собой только давнего друга и коллегу — Зигфрида Хайнсена, на которого он мог полностью положиться. Потому что даже сам факт наличия компрометирующих материалов на канцлера ФРГ уже был угрозой его положению. А ведь неизвестно, что именно это за материалы. Хотя по намёкам Александра можно было догадаться. Если это дело рук Гийома, то можно с уверенностью говорить об обычной, тысячи раз проверенной и почти никогда не дающей сбоя «медовой ловушке». Практически любого мужчину можно в неё поймать, каким бы крепким семьянином он ни был. Тут главное — подобрать правильный «материал» для этой ловушки! Даже молодожёны попадаются в неё, хотя, казалось бы, у них есть неземная любовь и всё такое прочее. А уж когда браку не один десяток лет...
— Подъезжаем, шеф, — вывел из раздумий Зигфрид. — Вы так и не сказали, зачем мы едем.
— Я пока и сам не знаю, — слегка покривил душой Арнольд. — Всё, что найдём интересного.
Зигфрид, поглядывая на карту, проехал практически весь городок Ломар по Зюдштрассе и повернул направо, на нужную им Ам Райтхоф. В конце улицы, слева от дороги, на старом, но хорошо сохранившемся доме Арнольд заметил табличку с номером 32.
Зигфрид припарковался на абсолютно пустой улице, и они посидели немного, осматриваясь. Нигде не было видно ни пешеходов, ни хозяев, копающихся на садовых участках. Время обеда — самое удачное. Но настоящей удачей было то, что небольшой садик у дома номер 32 выходил на пустырь. Значит, можно, не дожидаясь темноты, незаметно пройти к дому через него.
— Нам везёт! — вслух сказал Арнольд. — Давай проедем до конца улицы, а там налево, к пустырю.
Зигфрид завёл их служебную «Ауди» с форсированным мотором и, медленно проехав по улице, завернул за угол последнего дома.
Выбравшись из машины, они убедились, что деревья в садах плотно прикрывают их от любых глаз. Не спеша подошли к низенькой ограде сада и просто перешагнули её. Пройдя между деревьями, они вышли к тыльной стороне дома. Обогнув его по узкой дорожке, оперативники сразу вышли к гаражу, прилепившемуся с правого бока к дому. С замком на его воротах помощник справился секунд за двадцать. Приоткрыв створки дверей, оба прошли внутрь. Справа от входа Арнольд обнаружил электрощит и, щёлкнув парой переключателей, зажёг длинную люминесцентную лампу. Хоть не придётся лазить в потёмках, подсвечивая себе фонарём.
— Ты осматриваешь левую сторону, я — правую, — отдал распоряжение Арнольд.
Гараж был сложен из бетонных блоков, по размеру раза в три толще кирпича, поэтому искать было просто и гораздо быстрее. Простукивая каждый блок, они с Зигфридом довольно споро продвигались к центру.
— Что-то есть, шеф! — Зигфрид остановился и ещё раз постучал по блоку, отозвавшемуся звуком, отличавшимся от всех остальных. Арнольд подошёл и несколько раз стукнул тупым концом отвёртки.
— Да. Ломаем.
Используя принесённый с собой инструмент, Зигфрид быстро расширил зазоры между блоками и вскоре вынул его из стены. Цемент здесь был явно слабее, чем в остальных местах, — блок выполнял чисто маскировочную функцию. В неглубокой нише обнаружилась дверца сейфа.
— Справишься? — скорее для проформы спросил Арнольд.
Зигфрид только хмыкнул. Замки подобных сейфов, продающихся в обыкновенных магазинах, открываются даже начинающими домушниками за считанные минуты. Что уж говорить о нём — профессионале с двадцатилетним стажем!
Арнольд не успел ещё спрятать отвёртку в саквояж, как замок сейфа щёлкнул, и дверца бесшумно отворилась.
— Bitte! — сделал приглашающий жест Зигфрид, освобождая место перед сейфом шефу.
Арнольд заглянул внутрь. Сейф оказался вытянутым вглубь, и в нём поместились сразу несколько плотных конвертов.
Арнольд взял лежащий сверху, вытащил его наружу и заглянул внутрь: несколько пачек дойче марок и пачка долларов. Три паспорта разного цвета. Неинтересно. Он протянул конверт Зигфриду. Тот молча взял его и, не заглядывая внутрь, положил в принесённую с собой сумку из плотной непромокаемой ткани с цифровым замком. В следующем пакете, размером побольше, обнаружилась плотная пачка стандартных машинописных листов. Почитаем на досуге. Взяв в руку нижний, самый пухлый пакет, Арнольд сразу понял, что в нём. Десятки фотографий. Не трогая их, Арнольд повернулся к помощнику, забрал у него сумку и, положив пакет внутрь, тут же закрыл её на замок.
— Думаю, наша работа здесь закончена.
На следующий день канцлер Федеративной Республики принял шефа БНД Карла Шнитке — по его просьбе. После обмена приветствиями Брандт предложил Шнитке присесть и достал из бара бутылку коньяка и два бокала.
— Извините, патрон, думаю, не хватает ещё одного бокала, — неожиданно сказал Шнитке.
— Да? — Брандт приподнял брови. — Уж не для того ли вашего сотрудника, что раскопал это дело с Гийомом?
— Именно для него! — кивнул Шнитке.
— Ну так давайте его сюда! Я так понимаю, ему есть что рассказать?
— И рассказать, и показать, — коротко ответил Шнитке.
— Очень интересно! — канцлер поставил бутылку и два бокала на столик и достал третий. — Надеюсь, он здесь? Не придётся посылать за ним?
— Он ждёт в прихожей.
Брандт нажал кнопку вызова секретаря и сказал:
— Фрау Геллер, попросите герра Хеттвера войти.
Вилли всегда отличался отличной памятью — и на лица, и на имена.
Тут же открылась дверь, и Арнольд Хеттвер вошёл, держа в руках сумку.
— Добрый день, герр канцлер! — приветствовал он хозяина кабинета.
— Здравствуйте, герр Хеттвер! — Брандт протянул руку. — Вы снова с новостями? Надеюсь, хорошими?
— Разными, — уклончиво ответил Арнольд, улыбнувшись уголками губ. — Но очень важными.
— Присаживайтесь, — Брандт жестом предложил кресло и плеснул в бокалы янтарную жидкость. — Я вас слушаю.
— Как вы знаете, герр канцлер, на меня вышел очень ценный источник по ту сторону границы, — начал Хеттвер. — Благодаря его абсолютно точным указаниям мы смогли в кратчайшие сроки ликвидировать сеть Гюнтера Гийома, много лет работавшую на Штази. Сейчас Гийом под следствием, но он молчит и требует встречи с вами.
— Да, мне сообщили об этом, — поморщился канцлер. — Но мне не о чем говорить с этим предателем и подонком.
— Извините, герр канцлер, но Гийом не предатель. Он враг. Он не предавал ни вас, ни страну, что приютила его. Он с самого начала был нашим противником и направлялся сюда для подрывной работы.
— Тогда зачем он требует встречи со мной? — приподнял брови Брандт. — Я думал, он раскаялся и хочет просить о снисхождении.
— Такие фанатики никогда не раскаиваются, — покачал головой Арнольд. — А встречу он требует, чтобы шантажировать вас.
— Что?! — канцлер, сидевший до этого в расслабленной позе, выпрямился. — У него хватает наглости шантажировать меня? И чем же?
— Вот этим, — Хеттвер положил на стол сумку. — Шифр замка — ваш год рождения. Никто содержимое не видел. Включая меня.
— Что это? — канцлер не притронулся к сумке.
— Я нашёл это в тайнике, оборудованном Гийомом в его незадекларированном доме. Полагаю, именно этим он собирался вас шантажировать.
Брандт молча взял сумку, набрал код и открыл её. На стол выпали три паспорта, несколько пачек марок и долларов, а последним — пухлый пакет. Канцлер приоткрыл его, заглянул внутрь и осторожно вытянул фотографию. Мельком взглянув, тут же вернул её на место и, подняв глаза, посмотрел на Хеттвера.
— Вы говорите, никто не видел содержимое? Тогда откуда знаете, что этим можно шантажировать?
— Я получил сведения о местонахождении сейфа и его содержимом от того же источника, что и прежде. Поэтому не было необходимости смотреть. Более того, источник предупредил — не стоит знакомиться с содержимым, из уважения к вам.
— Вы говорите о том русском парне? — уточнил канцлер. После короткого кивка Хеттвера продолжил: — Но откуда он мог знать и о сейфе, и о том, что внутри? Это же невозможно!
— Да, для обычного человека, — согласно кивнул Хеттвер. — Но этот парень, на вид почти мальчишка, совсем не обычен.
— И чем же он необычен? — канцлер держал бокал с коньяком, позабыв о нём.
— Вам лучше поставить бокал на стол, герр канцлер, — серьёзно посоветовал Хеттвер.
Канцлер удивлённо посмотрел на него, потом на бокал, но послушно поставил.
— Этот человек из будущего, — медленно произнёс Арнольд. — Вернее, из параллельного мира — точной нашей копии, но ушедшей вперёд. Поэтому он знает всё, что уже случилось и что случится в ближайшие годы.
Арнольд сделал паузу и добавил:
— И это будущее — ужасно.
* * *
Мы неспеша прогуливались по улочкам Ризы. Чем мне всегда нравились европейские города — даже в самом крошечном посёлке, затерянном среди лесов и холмов, всегда было что посмотреть. Главная площадь со старинной ратушей, обязательно какой-нибудь, пусть маленький, но замок. Католический или протестантский собор, а то и оба вместе. Даже простые жилые дома имели каждый свой неповторимый облик. Гулять было совершенно не скучно.
А когда рядом идёт самая красивая девушка на свете, бросая на тебя взгляды, полные любви, хочется не просто идти — хочется расправить крылья и полететь над красными черепичными крышами и острым шпилем собора.
— Значит, ты мечтаешь побывать в Саксонской Швейцарии? — спросил я, любуясь совершенством, идущим рядом.
— Ага, — вздохнула Габриэль. — Но у родителей вечно не совпадают выходные. Да и путешествие это не из дешёвых.
— Не горюй, солнышко, постараюсь что-нибудь придумать, — погладил я её по руке.
— А что тут придумаешь? — вздохнула Габи. — В самоволку — старательно, по слогам произнесла она трудное слово — ты туда не убежишь.
— Конечно! — согласился я. — Хватит с нас противоправных действий. Мы с тобой уже почти серьёзные семейные люди — нам это не подходит. Но я, как глава семьи, обязан удовлетворять все потребности членов семьи, так что понял и взял в разработку твоё желание.
— Ничего не поняла! — с милой улыбкой ответила Габи.
— Хорошо, тогда коротко, — кивнул я. — Я удовлетворяю все твои потребности в полной мере?
— Ну… в общем-то да, — протянула она задумчиво. — Но можно было бы и...
— Так, фрау Любимофф! — начал я строго, но Габи рассмеялась и не дала мне договорить.
— Какая же ты у меня падкая на сладости! А ну-ка иди сюда!
— Ну вот теперь получше! — глядя на меня большими глазами, в которых прыгали бесенята, перевела дух Габи.
— Ох, солнце моё, — вдыхая её дурманящий запах, тихо сказал я. — Всё-таки меня тебе послал сам Бог. Таких, как ты, земных девушек просто не бывает. Признавайся, ты ведь специально прибыла сюда из рая, ангел мой?
— И что? — округлил глаза Лёха.
— А то! — передразнил его Вася. — Отправил письмо прямо министру обороны и стал ждать ответа. А дождался особистов. Приехали и увезли.
— Куда?
— В город Топиц. Главдурдом ГСВГ. Вот там и расскажет, а его внимательно послушают. Долго будут расспрашивать, думаю…
— Чё, правда? — не поверил Лёха.
— Хочешь проверить? — ласково улыбнулся Вася. — Давай. Только заранее мне свой тромбон оставь — давно хотел на нём подудеть.
К моей великой радости к вечеру нас отпустили, посчитав, видимо, что дальше справится и свой местный оркестр. Мы вернулись в полк почти перед самым отбоем, и, несмотря на кошмарный день и нудную дорогу, у всех было приподнятое настроение — дома! Как быстро человек привыкает к месту! Ещё вчера ты жаловался на трудности службы, и всё в полку тебя раздражало — от ежедневных построений утром и вечером до идиотских лекций замполита о «мировой гидре империализма», — а сегодня, вернувшись из места, в котором почувствовал себя «не в своей тарелке», радуешься, въезжая в такие родные ворота с красной звездой.
Сверхсрочники быстренько рассовали инструменты по своим местам и разбежались по квартирам. Мы пожевали остатки сухпайков, которые нам выдали в Борне вместо ужина, и тоже поплелись в казарму.
******************
— Я готова! — повернулась ко мне Габи с неизменной улыбкой. — Пойдём?
Я сидел у её письменного стола, наслаждаясь процессом переодевания, который мне теперь разрешено было наблюдать. Не в полной мере, конечно, а только на финальной стадии. Я теперь вроде как обладал каким-то официальным статусом: помолвка в семье Хеттвер считалась делом серьёзным. Поднимаясь со стула, я заметил небольшую почтовую открытку, прикреплённую над столом, которой раньше не было. Это было цветное фото красивого пейзажа, который показался мне смутно знакомым.
— Что это за место, Габи? — я наклонился, разглядывая фотографию.
— Это Sachsische Schweiz — Саксонская Швейцария, — ответила Габи, взглянув на открытку. — Говорят, очень красивое место. Моя подруга была там недавно с родителями и подарила мне это фото. Я так мечтаю там побывать, — вздохнула она.
Саксонская Швейцария… Точно! В прошлый раз наш оркестр сопровождал туда какую-то группу солидных граждан. Не думаю, что это были обычные туристы — с какого перепугу пригласили целый оркестр сопровождать их? В тот раз мы сели на пароход в Дрездене и плыли по Эльбе в сторону Чехословакии, до самой этой Саксонской Швейцарии, играя всю дорогу марши. Потом был пеший переход от пристани до огромного театра под открытым небом, где мы посмотрели какой-то спектакль, в котором актёры не только ходили по улочкам настоящего городка с площадью, но и скакали на живых лошадях и ездили в каретах. Задником сцены были высоченные скалы, которые прекрасно отражали все звуки, и даже сидя на последних рядах амфитеатра, можно было слышать все реплики артистов.
— Красиво! — искренне восхитился я и задумался.
Если оркестр был там в прошлый раз, значит, будет и в этот? Логично? Логично!
Тогда мы играли надоевшие всем марши и особого впечатления на публику не произвели. А что мешает немного изменить ситуацию? Так-так... думай, Саня, думай!.. В какое время года это было? Дирижёр Чихрадзе должен уехать по замене на Дальний Восток через десять месяцев моей службы в ГДР, значит, это примерно сентябрь-октябрь. Осень. Но тогда зелень только набирала силу. Значит, была весна. Скорее всего, эта поездка была приурочена к майским праздникам, а значит, совсем скоро.
— Сашульчик, ты где? — очнулся я от смеха Габриэль.
— Тише! Я работаю! — приложил я палец к губам.
— Вот так, застыв посередине комнаты? — заглянула мне в лицо Габи. — Интересная какая-то у тебя работа.
— Я вообще интересный мужчина, ты разве не заметила?
— С этим не поспоришь! — коснулась Габи губами моей щеки. — Лучше тебя никого на свете нет!
— Вот за что я тебя люблю, Габи, — сказал я серьёзно, — за то, что ты очень хорошо разбираешься в людях! И говоришь правду в глаза, какой бы она ни была!
— Задавака! — засмеялась Габи.
— Ого, новое слово выучила? Но ко мне оно не относится!
— Так мы идём гулять или займёмся изучением твоих достоинств? — состроив невинную пай-девочку, спросила Габи.
В прихожей хлопнула дверь.
— Что-то Тоби рано вернулся. Придётся отложить исследования на следующий раз, — вздохнула она. — Поверю пока тебе на слово.
— Но одно достоинство я могу продемонстрировать даже в таких стеснённых условиях! — потянул я её к себе.
*********
Арнольд взял с собой только давнего друга и коллегу — Зигфрида Хайнсена, на которого он мог полностью положиться. Потому что даже сам факт наличия компрометирующих материалов на канцлера ФРГ уже был угрозой его положению. А ведь неизвестно, что именно это за материалы. Хотя по намёкам Александра можно было догадаться. Если это дело рук Гийома, то можно с уверенностью говорить об обычной, тысячи раз проверенной и почти никогда не дающей сбоя «медовой ловушке». Практически любого мужчину можно в неё поймать, каким бы крепким семьянином он ни был. Тут главное — подобрать правильный «материал» для этой ловушки! Даже молодожёны попадаются в неё, хотя, казалось бы, у них есть неземная любовь и всё такое прочее. А уж когда браку не один десяток лет...
— Подъезжаем, шеф, — вывел из раздумий Зигфрид. — Вы так и не сказали, зачем мы едем.
— Я пока и сам не знаю, — слегка покривил душой Арнольд. — Всё, что найдём интересного.
Зигфрид, поглядывая на карту, проехал практически весь городок Ломар по Зюдштрассе и повернул направо, на нужную им Ам Райтхоф. В конце улицы, слева от дороги, на старом, но хорошо сохранившемся доме Арнольд заметил табличку с номером 32.
Зигфрид припарковался на абсолютно пустой улице, и они посидели немного, осматриваясь. Нигде не было видно ни пешеходов, ни хозяев, копающихся на садовых участках. Время обеда — самое удачное. Но настоящей удачей было то, что небольшой садик у дома номер 32 выходил на пустырь. Значит, можно, не дожидаясь темноты, незаметно пройти к дому через него.
— Нам везёт! — вслух сказал Арнольд. — Давай проедем до конца улицы, а там налево, к пустырю.
Зигфрид завёл их служебную «Ауди» с форсированным мотором и, медленно проехав по улице, завернул за угол последнего дома.
Выбравшись из машины, они убедились, что деревья в садах плотно прикрывают их от любых глаз. Не спеша подошли к низенькой ограде сада и просто перешагнули её. Пройдя между деревьями, они вышли к тыльной стороне дома. Обогнув его по узкой дорожке, оперативники сразу вышли к гаражу, прилепившемуся с правого бока к дому. С замком на его воротах помощник справился секунд за двадцать. Приоткрыв створки дверей, оба прошли внутрь. Справа от входа Арнольд обнаружил электрощит и, щёлкнув парой переключателей, зажёг длинную люминесцентную лампу. Хоть не придётся лазить в потёмках, подсвечивая себе фонарём.
— Ты осматриваешь левую сторону, я — правую, — отдал распоряжение Арнольд.
Гараж был сложен из бетонных блоков, по размеру раза в три толще кирпича, поэтому искать было просто и гораздо быстрее. Простукивая каждый блок, они с Зигфридом довольно споро продвигались к центру.
— Что-то есть, шеф! — Зигфрид остановился и ещё раз постучал по блоку, отозвавшемуся звуком, отличавшимся от всех остальных. Арнольд подошёл и несколько раз стукнул тупым концом отвёртки.
— Да. Ломаем.
Используя принесённый с собой инструмент, Зигфрид быстро расширил зазоры между блоками и вскоре вынул его из стены. Цемент здесь был явно слабее, чем в остальных местах, — блок выполнял чисто маскировочную функцию. В неглубокой нише обнаружилась дверца сейфа.
— Справишься? — скорее для проформы спросил Арнольд.
Зигфрид только хмыкнул. Замки подобных сейфов, продающихся в обыкновенных магазинах, открываются даже начинающими домушниками за считанные минуты. Что уж говорить о нём — профессионале с двадцатилетним стажем!
Арнольд не успел ещё спрятать отвёртку в саквояж, как замок сейфа щёлкнул, и дверца бесшумно отворилась.
— Bitte! — сделал приглашающий жест Зигфрид, освобождая место перед сейфом шефу.
Арнольд заглянул внутрь. Сейф оказался вытянутым вглубь, и в нём поместились сразу несколько плотных конвертов.
Арнольд взял лежащий сверху, вытащил его наружу и заглянул внутрь: несколько пачек дойче марок и пачка долларов. Три паспорта разного цвета. Неинтересно. Он протянул конверт Зигфриду. Тот молча взял его и, не заглядывая внутрь, положил в принесённую с собой сумку из плотной непромокаемой ткани с цифровым замком. В следующем пакете, размером побольше, обнаружилась плотная пачка стандартных машинописных листов. Почитаем на досуге. Взяв в руку нижний, самый пухлый пакет, Арнольд сразу понял, что в нём. Десятки фотографий. Не трогая их, Арнольд повернулся к помощнику, забрал у него сумку и, положив пакет внутрь, тут же закрыл её на замок.
— Думаю, наша работа здесь закончена.
На следующий день канцлер Федеративной Республики принял шефа БНД Карла Шнитке — по его просьбе. После обмена приветствиями Брандт предложил Шнитке присесть и достал из бара бутылку коньяка и два бокала.
— Извините, патрон, думаю, не хватает ещё одного бокала, — неожиданно сказал Шнитке.
— Да? — Брандт приподнял брови. — Уж не для того ли вашего сотрудника, что раскопал это дело с Гийомом?
— Именно для него! — кивнул Шнитке.
— Ну так давайте его сюда! Я так понимаю, ему есть что рассказать?
— И рассказать, и показать, — коротко ответил Шнитке.
— Очень интересно! — канцлер поставил бутылку и два бокала на столик и достал третий. — Надеюсь, он здесь? Не придётся посылать за ним?
— Он ждёт в прихожей.
Брандт нажал кнопку вызова секретаря и сказал:
— Фрау Геллер, попросите герра Хеттвера войти.
Вилли всегда отличался отличной памятью — и на лица, и на имена.
Тут же открылась дверь, и Арнольд Хеттвер вошёл, держа в руках сумку.
— Добрый день, герр канцлер! — приветствовал он хозяина кабинета.
— Здравствуйте, герр Хеттвер! — Брандт протянул руку. — Вы снова с новостями? Надеюсь, хорошими?
— Разными, — уклончиво ответил Арнольд, улыбнувшись уголками губ. — Но очень важными.
— Присаживайтесь, — Брандт жестом предложил кресло и плеснул в бокалы янтарную жидкость. — Я вас слушаю.
— Как вы знаете, герр канцлер, на меня вышел очень ценный источник по ту сторону границы, — начал Хеттвер. — Благодаря его абсолютно точным указаниям мы смогли в кратчайшие сроки ликвидировать сеть Гюнтера Гийома, много лет работавшую на Штази. Сейчас Гийом под следствием, но он молчит и требует встречи с вами.
— Да, мне сообщили об этом, — поморщился канцлер. — Но мне не о чем говорить с этим предателем и подонком.
— Извините, герр канцлер, но Гийом не предатель. Он враг. Он не предавал ни вас, ни страну, что приютила его. Он с самого начала был нашим противником и направлялся сюда для подрывной работы.
— Тогда зачем он требует встречи со мной? — приподнял брови Брандт. — Я думал, он раскаялся и хочет просить о снисхождении.
— Такие фанатики никогда не раскаиваются, — покачал головой Арнольд. — А встречу он требует, чтобы шантажировать вас.
— Что?! — канцлер, сидевший до этого в расслабленной позе, выпрямился. — У него хватает наглости шантажировать меня? И чем же?
— Вот этим, — Хеттвер положил на стол сумку. — Шифр замка — ваш год рождения. Никто содержимое не видел. Включая меня.
— Что это? — канцлер не притронулся к сумке.
— Я нашёл это в тайнике, оборудованном Гийомом в его незадекларированном доме. Полагаю, именно этим он собирался вас шантажировать.
Брандт молча взял сумку, набрал код и открыл её. На стол выпали три паспорта, несколько пачек марок и долларов, а последним — пухлый пакет. Канцлер приоткрыл его, заглянул внутрь и осторожно вытянул фотографию. Мельком взглянув, тут же вернул её на место и, подняв глаза, посмотрел на Хеттвера.
— Вы говорите, никто не видел содержимое? Тогда откуда знаете, что этим можно шантажировать?
— Я получил сведения о местонахождении сейфа и его содержимом от того же источника, что и прежде. Поэтому не было необходимости смотреть. Более того, источник предупредил — не стоит знакомиться с содержимым, из уважения к вам.
— Вы говорите о том русском парне? — уточнил канцлер. После короткого кивка Хеттвера продолжил: — Но откуда он мог знать и о сейфе, и о том, что внутри? Это же невозможно!
— Да, для обычного человека, — согласно кивнул Хеттвер. — Но этот парень, на вид почти мальчишка, совсем не обычен.
— И чем же он необычен? — канцлер держал бокал с коньяком, позабыв о нём.
— Вам лучше поставить бокал на стол, герр канцлер, — серьёзно посоветовал Хеттвер.
Канцлер удивлённо посмотрел на него, потом на бокал, но послушно поставил.
— Этот человек из будущего, — медленно произнёс Арнольд. — Вернее, из параллельного мира — точной нашей копии, но ушедшей вперёд. Поэтому он знает всё, что уже случилось и что случится в ближайшие годы.
Арнольд сделал паузу и добавил:
— И это будущее — ужасно.
* * *
Мы неспеша прогуливались по улочкам Ризы. Чем мне всегда нравились европейские города — даже в самом крошечном посёлке, затерянном среди лесов и холмов, всегда было что посмотреть. Главная площадь со старинной ратушей, обязательно какой-нибудь, пусть маленький, но замок. Католический или протестантский собор, а то и оба вместе. Даже простые жилые дома имели каждый свой неповторимый облик. Гулять было совершенно не скучно.
А когда рядом идёт самая красивая девушка на свете, бросая на тебя взгляды, полные любви, хочется не просто идти — хочется расправить крылья и полететь над красными черепичными крышами и острым шпилем собора.
— Значит, ты мечтаешь побывать в Саксонской Швейцарии? — спросил я, любуясь совершенством, идущим рядом.
— Ага, — вздохнула Габриэль. — Но у родителей вечно не совпадают выходные. Да и путешествие это не из дешёвых.
— Не горюй, солнышко, постараюсь что-нибудь придумать, — погладил я её по руке.
— А что тут придумаешь? — вздохнула Габи. — В самоволку — старательно, по слогам произнесла она трудное слово — ты туда не убежишь.
— Конечно! — согласился я. — Хватит с нас противоправных действий. Мы с тобой уже почти серьёзные семейные люди — нам это не подходит. Но я, как глава семьи, обязан удовлетворять все потребности членов семьи, так что понял и взял в разработку твоё желание.
— Ничего не поняла! — с милой улыбкой ответила Габи.
— Хорошо, тогда коротко, — кивнул я. — Я удовлетворяю все твои потребности в полной мере?
— Ну… в общем-то да, — протянула она задумчиво. — Но можно было бы и...
— Так, фрау Любимофф! — начал я строго, но Габи рассмеялась и не дала мне договорить.
— Какая же ты у меня падкая на сладости! А ну-ка иди сюда!
— Ну вот теперь получше! — глядя на меня большими глазами, в которых прыгали бесенята, перевела дух Габи.
— Ох, солнце моё, — вдыхая её дурманящий запах, тихо сказал я. — Всё-таки меня тебе послал сам Бог. Таких, как ты, земных девушек просто не бывает. Признавайся, ты ведь специально прибыла сюда из рая, ангел мой?
