Проходя вслед за фрау Мюллер по коридору, я обратил внимание на табличку на одной из дверей — что-то там насчёт радио.
«Наверняка та самая аппаратная, где сидит очень нужный мне человек! — подумал я. — И мне нужно поговорить с ним, как можно быстрее. И без свидетелей...»
Выделенная нам комната была типичной гримёрной с зеркалами вдоль длинной стены. Возле каждого зеркала стоял стол и стул. У противоположной стены располагался целый ряд вешалок.
— Bitte, — повторила фрау и добавила что-то по-немецки.
— Она говорит, что комната в вашем распоряжении, можете привести себя в порядок. Сюда же вам подадут ужин.
Мы быстро скинули с себя шинели, выбрав каждый себе по вешалке. Габи слегка замешкалась, не зная как ей поступить, но фрау Мюллер придержала её за руку и что-то стала говорить. Габи ответила. Фрау заговорила с ещё большим жаром.
Я глазами спросил Габи, в чём там дело.
— Фрау Мюллер предлагает мне другую комнату, говорит, что девушке лучше....
— Я понял! — перебил я Габи. — Фрау абсолютно права! Так будет лучше.
Я как раз мучился вопросом, как оставить Габи одну и идти разговаривать со звукорежиссёром. Это выглядело бы не очень красиво.
— Давай я тебя провожу. — предложил я. — Виталь, я подойду прямо на сцену, не ждите меня.
Гримёрка, которую предложила Мюллер для Габи была через одну дверь от нашей.
— Габи, ты можешь не торопиться, — сказал я оставляя её там. — Мы сейчас будем подключаться, настраиваться, попробуем звук, а потом уже можем попробовать и с тобой, хорошо?
В коридоре затихли шаги моих парней и я поспешил к аппаратной.
— Ya, — постучав услышал я из-за двери. Повернул ручку двери и вошёл. И поймал себя на мысли, что повторяется похожая история как в ГДО: аппаратная, за столом явный технарь, куча разных приборов...
— Do you speak English? — спросил я, зная ответ наверняка.
— Yes,— удивлённо ответил парень, разглядывая руссо-зольдаттен совсем-совсем молодого.
— Меня зовут Александр, я играю в группе, которая сегодня будет обслуживать мероприятие здесь. — ввёл я в курс парня. Времени на долгие разговоры не было, поэтому я старался в каждой фразе дать максимум информации.
— А да, я в курсе! - парень встал со стула и протянул руку. — Я — Вольфганг, отвечаю здесь за всё, что связано с радиоэлектронной аппаратурой. Чем обязан?
— Мне кажется тебе нужно будет подключить свою аппаратуру, чтобы мы смогли озвучить на должном уровне весь ваш зал. Учитывая значимость сегодняшнего мероприятия.
— Да, меня предупреждали, чтобы я проконтролировал и при необходимости оказал всяческую помощь, - кивнул Вольфганг. - Я как раз собирался проверить приехали вы или нет. Пойдём вместе посмотрим, что нужно сделать.
Парень собрался было идти, но я его остановил:
— Один момент ! У меня есть одна личная просьба.
— Слушаю.
—Я хотел бы попросить тебя записать наше выступление на магнитофон. Да, я знаю, что у тебя есть такая возможность.
— Но зачем? - удивился Вольфганг. - И потом, мне никто не говорил, что это нужно сделать!
— Это очень нужно мне и нашей группе! И уверяю тебя, ты не пожалеешь!
Видя недоуменный вид звукорежиссёра, я стал растолковывать ему идею.
— Сегодня здесь будет корреспондент радио и из городской газеты, а также фотокорреспондент. Все они будут делать репортажи о совместном торжественном мероприятии городской и партийной администрации с представителями командования советских войск. Корреспонденты напишут статьи, фотограф напечатает снимки в газете, а геноссе с радио сделают репортаж и им очень не помешали бы записи песен, которые мы будем исполнять.
— Ну, это не обязательно, — не согласился парень. — Скажут , как обычно,несколько слов и этим ограничатся.
— Только не в этот раз! - убеждённо сказал я. — Я тебе обещаю, что некоторые наши песни станут популярны и их захотят послушать многие. А где взять записи этих песен? У тебя! Ты сможешь хорошо заработать!
Весь вид парня выражал недоверие.
— Вы так хорошо играете? - с сомнением спросил он. - Почему я о вас ничего не слышал? А я стараюсь быть в курсе всех новостей из мира молодежной музыки. В нашем зале играют лучшие группы ГДР.
— Ну вот видишь —; здесь играют лучшие и мы! Значит и мы в числе лучших! - пошутил я.
Вольфганг улыбнулся, но я его не убедил.
— Вольфганг, ты ведь ничем не рискуешь и ничего не теряешь, — выложил я последние аргументы. — Ну, не понравятся записи на — сотрешь! А вот если не запишешь, а у тебя начнут все спрашивать, вот тогда точно потеряешь! И много...
Последние слова подействовали на него.
— А чьи песни вы исполняете? — я понял, что это последние его сомнения.
— В том и дело, что песни наши и ещё никому не известные! - улыбнулся я, видя, что это его наконец, заинтересовало. — Мы играем конечно и чужие вещи, но их можешь не писать или сотрешь потом. А новые — очень тебе советую записать. Не прогадаёшь!
— Ок, каков мой процент от продаж? Если я соглашусь.
Ого! Вот это деловой подход! А я, кстати совсем об этом не думал, мне ведь сейчас не деньги важны, а известность.
Я собрался было уже отмахнуться от гонорара, но вовремя вспомнил о шинели, висящей в гримёрке и кальсонах, надетых под брюками. Я долго собираюсь ходить в таком виде на свидание? Не дай бог Габи увидит этот шедевр лёгкой промышленности СССР, получит психологическую травму на всю жизнь! В монастырь уйдёт!
И я, напустив деловой вид спросил:
— Сколько ты обычно берешь с других групп?
— Ну, это зависит от их статуса и раскрученности, — уклончиво ответил Вольфганг. — Я не знаю как пойдут продажи и пойдут ли вообще...
— Это понятно, — согласился я. — Давай тогда так сделаем: сейчас мы идём на сцену, ты подключаешь свою аппаратуру, мы сыграем пару песен, чтобы ты отстроил всё, как надо и как раз услышишь, что мы из себя представляем. А потом договоримся о проценте, идёт?
— Договорились, — согласился, наконец Вольфганг.
— Только одно условие! — я снова его тормознул. — Этот разговор должен остаться между нами. Никто в группе об этом не должен знать.
— Ты хочешь забрать все деньги себе? — на его лице отразились не очень хорошие мысли обо мне. — Это, конечно твоё дело, но....
— Нет, ты неправильно меня понял! — остановил я его. — Я не хочу, чтобы они знали, что ты будешь нас записывать. Сегодня и так, при такой публике, они будут чувствовать себя скованно и я боюсь, что это помешает им показать всё, что они умеют. А если узнают, что идёт запись, а это наша первая попытка, то вообще могут запаниковать. К тому же, сегодня с нами будет петь девушка, немка и это её первое выступление. Ей волнения и так хватит через край.
— Ок, no problem! — Взгляд парня потеплел. — Извини, но ты сам выглядишь очень, очень... — он подбирал подходящее слово. — Совсем молодым. Ты разве не волнуешься?
— Конечно волнуюсь! А тут ещё тебя приходится убеждать!
— Извини, я не хотел...
— Да всё нормально, я пошутил! — улыбнулся я. — Пойдём?
— А как называется ваша группа? — спросил Вольфганг, вставая.
— Wind of Change. — выдал я результат моих долгих размышлений на эту тему.
— Отличное название! — одобрительно поджал губы звукорежиссёр. — «Ветер перемен». И звучит хорошо и, самое главное — смысл есть!
На сцене шла обычная суматоха перед началом концерта: тренькали гитары, стучал на барабанах чего-то Сергей, то подтягивая, то отпуская пластик, Виталий сам себе давал нужную ноту и подстраивал гитару.
— Саня, ну ты где ходишь? — увидев меня спросил он. — Давай настроимся.
— Без проблем, Виталь, ты посмотри кого я привёл!
— И кого же?
— Это тутошний звукорежиссёр, он пропустит наш звук через их систему и будет во время нашего выступления корректировать звучание. Ну, примерно как Антон делал в ГДО. Только здесь возможностей ещё больше.
— Вот это хорошо! — обрадовался Виталий. — А то я слышу, что даже с нашими Динакордовскими колонками мощи не хватает.
— Ты учитывай, что здесь зал огромный и весь звук уходит вперёд. Мы просто себя не слышим. Но если тебе или мне играть в общем-то всё равно, то вот вокалистам пришлось бы совсем туго! Представь, ты поёшь и сам себя не слышишь.
— Да, в таких условиях нам ещё не приходилось выступать. — скривился Виталий.
— И как нам петь? — влез подошедший Малов.
— А для этого, этот парень подключит нам мониторы — вот эти колонки на краю сцены.
— А я думаю, кто это колонки задом наперед поставил?
— Ну теперь знаешь. Кстати, познакомьтесь — это Вольфганг! — вспомнил я, что забыл представить парня.
Все быстренько перезнакомились и стали помогать ему расставлять микрофоны. Против каждой нашей колонки он поставил свой микрофон, а Серёги досталось целых три: один направлен был на всю установку целиком, один он засунул в большой барабан и один «смотрел» на тарелки.
— Это он нас будет записывать? — улучив момент тихо спросил меня Виталий.
— Должен был он, но сегодня не получается. - состроил я скорбную мину. — Магнитофон в ремонте.
— А это даже и лучше! - с облегчением сказал Виталий. — А то парни нервничают. Такой зал, такая публика... Пойду успокою!
Значит о волнении я вспомнил вовремя!
Когда всё было готово, Вольфганг попросил перевести то, что требуется от нас на данном этапе:
— Я сейчас пойду к пульту и настрою каждый ваш инструмент и микрофоны вокалистов. Я буду говорить, кто именно должен играть. Вы услышите меня в этих мониторах. А потом вы сыграете все вместе. Ну и вокалисты споют вместе с группой. Ок?
Все согласно закивали головами. Принцип понятен, хотя обычно мы обходились без этого.
Настройка заняла минут двадцать, пока в мониторах мы не услышали преображенное эквалайзером, пропущенное через десятки фильтров, монолитное звучание нашей группы.
— А что, мне нравится! — одобрительно кивнул Виталий.
— Думаю, из зала слушается ещё лучше. — предположил я. - Потом можно будет послушать. Со стороны оно всегда по-другому воспринимается.
— Вокал плиз! — услышали мы голос Вольфганга из мониторов. Это было понятно и без перевода.
Мы все, кто пел соло или на бэк-вокале, стали настраивать свои микрофоны. Вольфганг колдовал на пульте и голоса меняли тембры, убирались дефекты....
— А где Габриэль? — Виталий обратил внимание на отсутствие нашей вокалистки.
— Наверное приводит себя в порядок, — пожал я плечами и вдруг вспомнил, что я не видел Габи без пальто. Что она надела для выступления? У нас-то выбора не было никакого — обычная солдатская форма. Единственным украшением, если это можно было назвать украшением, были офицерские рубашки, вместо солдатских. Те уж слишком стрёмно выглядели для такого зала.
Я уже собрался идти её искать, но в этот момент Габи появилась в сопровождении всё той же фрау Мюллер.
При её виде даже моя челюсть не удержалась на месте! А парни вообще застыли памятниками советским воинам.
— Что, Саша, так плохо? — встревожилась Габи, видя нашу реакцию. — Это всё фрау Мюллер, я хотела просто в джинсах, а она говорит, что на концерт нужно так... — и Габи растерянно замолчала.
Габи никогда не пользовалась косметикой. Сейчас я вспомнил, что и в прошлой жизни ни разу не видел её хотя бы с подкрашенными ресницами. Я никогда не спрашивал её о причине нелюбви к косметике, на фоне того, что все девчонки частенько перебарщивали с этим делом. Мне Габи нравилась в натуральном виде, поэтому я просто не обращал на это внимание. А сейчас передо мной стояла совершенно другая, почти незнакомая девушка! Это была принцесса из волшебной сказки . Фрау Мюллер облачила её в длинное, облегающее платье, расширяющееся книзу, из какого-то тяжёлого материала изумрудного цвета, которое подчеркивало каждый изгиб совершенной фигуры девушки. Плечи Габи были оголены, глубокое декольте выгодно подчеркивало высокую грудь, а когда она сделала шаг вперёд, в длинном разрезе мелькнула стройная ножка! И завершала сногсшибательный образ прическа! У Габи были густые каштановые волосы, которые обычно просто спадали на плечи, сейчас же фрау Мюллер удалось как-то приподнять, придать объём волосам и при этом крупные локоны обрамляли точёное личико Габриэль, падая на плечи.
Фрау умело поработала и с лицом Габи. Косметики было минимум, но именно там, где она была необходима: чуть подкрашены ресницы, легчайший румянец на щеках и четко очерченные губы нежной помадой.
— Габи, — сказал я ей на английском, чтобы поняла только она. — Никогда! Слышишь, никогда не ходи в таком виде без меня! Иначе, я умру от ревности!
При первых моих словах я заметил смятение в её глазах, но затем, осознав, что я шучу, и это комплимент, Габи залилась краской от удовольствия.
— Тебе, правда нравится? — всё-таки решила она уточнить.
— Нравится?! Да ты посмотри, что с парнями стало! Даже не знаю, сумеют ли они теперь играть или так и будут стоять памятниками.
— Мне всё равно нравится ли это твоим друзьям, — ответила Габи. — Мне важно как относишься к этому ты. Оставить так?
— Габи ты выглядишь просто потрясающе! — совершенно искренне сказал я. — Конечно мы с тобой рядом выглядим немного странно, но пусть все сегодня смотрят только на тебя. Главное, чтобы тебе это не мешало. Тебе удобно так?
— Кажется, да, — пожала плечами Габи.
— Ну и хорошо! Оставляем так. — решил я. — В крайнем случае переоденешься в перерыве.
— Вы что там обсуждаете без нас? — первым ожил Виталий, как и положено по должности.
— Да она сомневается в наряде, в который её облачила наша адъютант фрау Мюллер.
— Ты что, Габи! — стал убеждать Виталий. — Выглядишь потрясно!
— Ну я ей так и сказал. Уже всё решили. Габи, давай твой микрофон настроим. Скажи что-нибудь.
— А что сказать?
— Ну, раз-раз или раз, два, три. Что там обычно говорят?..
— Это неинтересно и немного глупо, — улыбнулась Габи и вдруг тихонько запела песню Сары Брайтман.
Без аккомпанемента, в пустом зале мелодия звучала просто потрясающе.
Мой взгляд зацепился за лицо фрау Мюллер замершей с изумлённым видом. А вы как думали, почтеннейшая? Какие-то «русише зольдатен» привезли смазливую девчонку для витрины?
Я обратил внимание, что Вольфганг стал экспериментировать с аппаратурой, то добавляя эффект эха, то включая реверберацию. Парень своё дело знал хорошо и мелодия зазвучала совсем по-другому!
— Блин, мы будем только мешать ей со своим аккомпанементом. — толкнул меня локтем Виталий.
— Да, нужно всё время оставаться на втором плане, — согласился я, — только лёгкий фон. Вольфганг молодец, понимает в этом деле! Видишь, что значит профессиональный подход, да с хорошей аппаратурой?
— Жаль, что без него у нас так звучать не будет... — подошёл Лёха Брусков,
— Ничего и мы дойдём до такого! — сказал я уверенно.
Габи закончила петь и звук её нежного голоса эхом затих где-то под потолком.
— Kolossal! — фрау Мюллер зааплодировала и подойдя к Габи, обняла её за плечи и что-то быстро заговорила.
—Давайте теперь всей группой попробуем, как звучит! — сказал Виталий. — С чего начнём?
— Ну, раз Габи у микрофона, давай «Поворот». — предложил я. — Как раз проверим насколько мощно будет.
«Наверняка та самая аппаратная, где сидит очень нужный мне человек! — подумал я. — И мне нужно поговорить с ним, как можно быстрее. И без свидетелей...»
Выделенная нам комната была типичной гримёрной с зеркалами вдоль длинной стены. Возле каждого зеркала стоял стол и стул. У противоположной стены располагался целый ряд вешалок.
— Bitte, — повторила фрау и добавила что-то по-немецки.
— Она говорит, что комната в вашем распоряжении, можете привести себя в порядок. Сюда же вам подадут ужин.
Мы быстро скинули с себя шинели, выбрав каждый себе по вешалке. Габи слегка замешкалась, не зная как ей поступить, но фрау Мюллер придержала её за руку и что-то стала говорить. Габи ответила. Фрау заговорила с ещё большим жаром.
Я глазами спросил Габи, в чём там дело.
— Фрау Мюллер предлагает мне другую комнату, говорит, что девушке лучше....
— Я понял! — перебил я Габи. — Фрау абсолютно права! Так будет лучше.
Я как раз мучился вопросом, как оставить Габи одну и идти разговаривать со звукорежиссёром. Это выглядело бы не очень красиво.
— Давай я тебя провожу. — предложил я. — Виталь, я подойду прямо на сцену, не ждите меня.
Гримёрка, которую предложила Мюллер для Габи была через одну дверь от нашей.
— Габи, ты можешь не торопиться, — сказал я оставляя её там. — Мы сейчас будем подключаться, настраиваться, попробуем звук, а потом уже можем попробовать и с тобой, хорошо?
В коридоре затихли шаги моих парней и я поспешил к аппаратной.
— Ya, — постучав услышал я из-за двери. Повернул ручку двери и вошёл. И поймал себя на мысли, что повторяется похожая история как в ГДО: аппаратная, за столом явный технарь, куча разных приборов...
— Do you speak English? — спросил я, зная ответ наверняка.
— Yes,— удивлённо ответил парень, разглядывая руссо-зольдаттен совсем-совсем молодого.
— Меня зовут Александр, я играю в группе, которая сегодня будет обслуживать мероприятие здесь. — ввёл я в курс парня. Времени на долгие разговоры не было, поэтому я старался в каждой фразе дать максимум информации.
— А да, я в курсе! - парень встал со стула и протянул руку. — Я — Вольфганг, отвечаю здесь за всё, что связано с радиоэлектронной аппаратурой. Чем обязан?
— Мне кажется тебе нужно будет подключить свою аппаратуру, чтобы мы смогли озвучить на должном уровне весь ваш зал. Учитывая значимость сегодняшнего мероприятия.
— Да, меня предупреждали, чтобы я проконтролировал и при необходимости оказал всяческую помощь, - кивнул Вольфганг. - Я как раз собирался проверить приехали вы или нет. Пойдём вместе посмотрим, что нужно сделать.
Парень собрался было идти, но я его остановил:
— Один момент ! У меня есть одна личная просьба.
— Слушаю.
—Я хотел бы попросить тебя записать наше выступление на магнитофон. Да, я знаю, что у тебя есть такая возможность.
— Но зачем? - удивился Вольфганг. - И потом, мне никто не говорил, что это нужно сделать!
— Это очень нужно мне и нашей группе! И уверяю тебя, ты не пожалеешь!
Видя недоуменный вид звукорежиссёра, я стал растолковывать ему идею.
— Сегодня здесь будет корреспондент радио и из городской газеты, а также фотокорреспондент. Все они будут делать репортажи о совместном торжественном мероприятии городской и партийной администрации с представителями командования советских войск. Корреспонденты напишут статьи, фотограф напечатает снимки в газете, а геноссе с радио сделают репортаж и им очень не помешали бы записи песен, которые мы будем исполнять.
— Ну, это не обязательно, — не согласился парень. — Скажут , как обычно,несколько слов и этим ограничатся.
— Только не в этот раз! - убеждённо сказал я. — Я тебе обещаю, что некоторые наши песни станут популярны и их захотят послушать многие. А где взять записи этих песен? У тебя! Ты сможешь хорошо заработать!
Весь вид парня выражал недоверие.
— Вы так хорошо играете? - с сомнением спросил он. - Почему я о вас ничего не слышал? А я стараюсь быть в курсе всех новостей из мира молодежной музыки. В нашем зале играют лучшие группы ГДР.
— Ну вот видишь —; здесь играют лучшие и мы! Значит и мы в числе лучших! - пошутил я.
Вольфганг улыбнулся, но я его не убедил.
— Вольфганг, ты ведь ничем не рискуешь и ничего не теряешь, — выложил я последние аргументы. — Ну, не понравятся записи на — сотрешь! А вот если не запишешь, а у тебя начнут все спрашивать, вот тогда точно потеряешь! И много...
Последние слова подействовали на него.
— А чьи песни вы исполняете? — я понял, что это последние его сомнения.
— В том и дело, что песни наши и ещё никому не известные! - улыбнулся я, видя, что это его наконец, заинтересовало. — Мы играем конечно и чужие вещи, но их можешь не писать или сотрешь потом. А новые — очень тебе советую записать. Не прогадаёшь!
— Ок, каков мой процент от продаж? Если я соглашусь.
Ого! Вот это деловой подход! А я, кстати совсем об этом не думал, мне ведь сейчас не деньги важны, а известность.
Я собрался было уже отмахнуться от гонорара, но вовремя вспомнил о шинели, висящей в гримёрке и кальсонах, надетых под брюками. Я долго собираюсь ходить в таком виде на свидание? Не дай бог Габи увидит этот шедевр лёгкой промышленности СССР, получит психологическую травму на всю жизнь! В монастырь уйдёт!
И я, напустив деловой вид спросил:
— Сколько ты обычно берешь с других групп?
— Ну, это зависит от их статуса и раскрученности, — уклончиво ответил Вольфганг. — Я не знаю как пойдут продажи и пойдут ли вообще...
— Это понятно, — согласился я. — Давай тогда так сделаем: сейчас мы идём на сцену, ты подключаешь свою аппаратуру, мы сыграем пару песен, чтобы ты отстроил всё, как надо и как раз услышишь, что мы из себя представляем. А потом договоримся о проценте, идёт?
— Договорились, — согласился, наконец Вольфганг.
— Только одно условие! — я снова его тормознул. — Этот разговор должен остаться между нами. Никто в группе об этом не должен знать.
— Ты хочешь забрать все деньги себе? — на его лице отразились не очень хорошие мысли обо мне. — Это, конечно твоё дело, но....
— Нет, ты неправильно меня понял! — остановил я его. — Я не хочу, чтобы они знали, что ты будешь нас записывать. Сегодня и так, при такой публике, они будут чувствовать себя скованно и я боюсь, что это помешает им показать всё, что они умеют. А если узнают, что идёт запись, а это наша первая попытка, то вообще могут запаниковать. К тому же, сегодня с нами будет петь девушка, немка и это её первое выступление. Ей волнения и так хватит через край.
— Ок, no problem! — Взгляд парня потеплел. — Извини, но ты сам выглядишь очень, очень... — он подбирал подходящее слово. — Совсем молодым. Ты разве не волнуешься?
— Конечно волнуюсь! А тут ещё тебя приходится убеждать!
— Извини, я не хотел...
— Да всё нормально, я пошутил! — улыбнулся я. — Пойдём?
— А как называется ваша группа? — спросил Вольфганг, вставая.
— Wind of Change. — выдал я результат моих долгих размышлений на эту тему.
— Отличное название! — одобрительно поджал губы звукорежиссёр. — «Ветер перемен». И звучит хорошо и, самое главное — смысл есть!
На сцене шла обычная суматоха перед началом концерта: тренькали гитары, стучал на барабанах чего-то Сергей, то подтягивая, то отпуская пластик, Виталий сам себе давал нужную ноту и подстраивал гитару.
— Саня, ну ты где ходишь? — увидев меня спросил он. — Давай настроимся.
— Без проблем, Виталь, ты посмотри кого я привёл!
— И кого же?
— Это тутошний звукорежиссёр, он пропустит наш звук через их систему и будет во время нашего выступления корректировать звучание. Ну, примерно как Антон делал в ГДО. Только здесь возможностей ещё больше.
— Вот это хорошо! — обрадовался Виталий. — А то я слышу, что даже с нашими Динакордовскими колонками мощи не хватает.
— Ты учитывай, что здесь зал огромный и весь звук уходит вперёд. Мы просто себя не слышим. Но если тебе или мне играть в общем-то всё равно, то вот вокалистам пришлось бы совсем туго! Представь, ты поёшь и сам себя не слышишь.
— Да, в таких условиях нам ещё не приходилось выступать. — скривился Виталий.
— И как нам петь? — влез подошедший Малов.
— А для этого, этот парень подключит нам мониторы — вот эти колонки на краю сцены.
— А я думаю, кто это колонки задом наперед поставил?
— Ну теперь знаешь. Кстати, познакомьтесь — это Вольфганг! — вспомнил я, что забыл представить парня.
Все быстренько перезнакомились и стали помогать ему расставлять микрофоны. Против каждой нашей колонки он поставил свой микрофон, а Серёги досталось целых три: один направлен был на всю установку целиком, один он засунул в большой барабан и один «смотрел» на тарелки.
— Это он нас будет записывать? — улучив момент тихо спросил меня Виталий.
— Должен был он, но сегодня не получается. - состроил я скорбную мину. — Магнитофон в ремонте.
— А это даже и лучше! - с облегчением сказал Виталий. — А то парни нервничают. Такой зал, такая публика... Пойду успокою!
Значит о волнении я вспомнил вовремя!
Когда всё было готово, Вольфганг попросил перевести то, что требуется от нас на данном этапе:
— Я сейчас пойду к пульту и настрою каждый ваш инструмент и микрофоны вокалистов. Я буду говорить, кто именно должен играть. Вы услышите меня в этих мониторах. А потом вы сыграете все вместе. Ну и вокалисты споют вместе с группой. Ок?
Все согласно закивали головами. Принцип понятен, хотя обычно мы обходились без этого.
Настройка заняла минут двадцать, пока в мониторах мы не услышали преображенное эквалайзером, пропущенное через десятки фильтров, монолитное звучание нашей группы.
— А что, мне нравится! — одобрительно кивнул Виталий.
— Думаю, из зала слушается ещё лучше. — предположил я. - Потом можно будет послушать. Со стороны оно всегда по-другому воспринимается.
— Вокал плиз! — услышали мы голос Вольфганга из мониторов. Это было понятно и без перевода.
Мы все, кто пел соло или на бэк-вокале, стали настраивать свои микрофоны. Вольфганг колдовал на пульте и голоса меняли тембры, убирались дефекты....
— А где Габриэль? — Виталий обратил внимание на отсутствие нашей вокалистки.
— Наверное приводит себя в порядок, — пожал я плечами и вдруг вспомнил, что я не видел Габи без пальто. Что она надела для выступления? У нас-то выбора не было никакого — обычная солдатская форма. Единственным украшением, если это можно было назвать украшением, были офицерские рубашки, вместо солдатских. Те уж слишком стрёмно выглядели для такого зала.
Я уже собрался идти её искать, но в этот момент Габи появилась в сопровождении всё той же фрау Мюллер.
При её виде даже моя челюсть не удержалась на месте! А парни вообще застыли памятниками советским воинам.
— Что, Саша, так плохо? — встревожилась Габи, видя нашу реакцию. — Это всё фрау Мюллер, я хотела просто в джинсах, а она говорит, что на концерт нужно так... — и Габи растерянно замолчала.
Габи никогда не пользовалась косметикой. Сейчас я вспомнил, что и в прошлой жизни ни разу не видел её хотя бы с подкрашенными ресницами. Я никогда не спрашивал её о причине нелюбви к косметике, на фоне того, что все девчонки частенько перебарщивали с этим делом. Мне Габи нравилась в натуральном виде, поэтому я просто не обращал на это внимание. А сейчас передо мной стояла совершенно другая, почти незнакомая девушка! Это была принцесса из волшебной сказки . Фрау Мюллер облачила её в длинное, облегающее платье, расширяющееся книзу, из какого-то тяжёлого материала изумрудного цвета, которое подчеркивало каждый изгиб совершенной фигуры девушки. Плечи Габи были оголены, глубокое декольте выгодно подчеркивало высокую грудь, а когда она сделала шаг вперёд, в длинном разрезе мелькнула стройная ножка! И завершала сногсшибательный образ прическа! У Габи были густые каштановые волосы, которые обычно просто спадали на плечи, сейчас же фрау Мюллер удалось как-то приподнять, придать объём волосам и при этом крупные локоны обрамляли точёное личико Габриэль, падая на плечи.
Фрау умело поработала и с лицом Габи. Косметики было минимум, но именно там, где она была необходима: чуть подкрашены ресницы, легчайший румянец на щеках и четко очерченные губы нежной помадой.
— Габи, — сказал я ей на английском, чтобы поняла только она. — Никогда! Слышишь, никогда не ходи в таком виде без меня! Иначе, я умру от ревности!
При первых моих словах я заметил смятение в её глазах, но затем, осознав, что я шучу, и это комплимент, Габи залилась краской от удовольствия.
— Тебе, правда нравится? — всё-таки решила она уточнить.
— Нравится?! Да ты посмотри, что с парнями стало! Даже не знаю, сумеют ли они теперь играть или так и будут стоять памятниками.
— Мне всё равно нравится ли это твоим друзьям, — ответила Габи. — Мне важно как относишься к этому ты. Оставить так?
— Габи ты выглядишь просто потрясающе! — совершенно искренне сказал я. — Конечно мы с тобой рядом выглядим немного странно, но пусть все сегодня смотрят только на тебя. Главное, чтобы тебе это не мешало. Тебе удобно так?
— Кажется, да, — пожала плечами Габи.
— Ну и хорошо! Оставляем так. — решил я. — В крайнем случае переоденешься в перерыве.
— Вы что там обсуждаете без нас? — первым ожил Виталий, как и положено по должности.
— Да она сомневается в наряде, в который её облачила наша адъютант фрау Мюллер.
— Ты что, Габи! — стал убеждать Виталий. — Выглядишь потрясно!
— Ну я ей так и сказал. Уже всё решили. Габи, давай твой микрофон настроим. Скажи что-нибудь.
— А что сказать?
— Ну, раз-раз или раз, два, три. Что там обычно говорят?..
— Это неинтересно и немного глупо, — улыбнулась Габи и вдруг тихонько запела песню Сары Брайтман.
Без аккомпанемента, в пустом зале мелодия звучала просто потрясающе.
Мой взгляд зацепился за лицо фрау Мюллер замершей с изумлённым видом. А вы как думали, почтеннейшая? Какие-то «русише зольдатен» привезли смазливую девчонку для витрины?
Я обратил внимание, что Вольфганг стал экспериментировать с аппаратурой, то добавляя эффект эха, то включая реверберацию. Парень своё дело знал хорошо и мелодия зазвучала совсем по-другому!
— Блин, мы будем только мешать ей со своим аккомпанементом. — толкнул меня локтем Виталий.
— Да, нужно всё время оставаться на втором плане, — согласился я, — только лёгкий фон. Вольфганг молодец, понимает в этом деле! Видишь, что значит профессиональный подход, да с хорошей аппаратурой?
— Жаль, что без него у нас так звучать не будет... — подошёл Лёха Брусков,
— Ничего и мы дойдём до такого! — сказал я уверенно.
Габи закончила петь и звук её нежного голоса эхом затих где-то под потолком.
— Kolossal! — фрау Мюллер зааплодировала и подойдя к Габи, обняла её за плечи и что-то быстро заговорила.
—Давайте теперь всей группой попробуем, как звучит! — сказал Виталий. — С чего начнём?
— Ну, раз Габи у микрофона, давай «Поворот». — предложил я. — Как раз проверим насколько мощно будет.
