Вдохновлённая радужными перспективами, я решительно зашагала вперёд, и даже сумка уже не казалась такой неподъёмной, как десять минут назад.
Метров через пятьдесят после указателя я увидела неширокую, но вполне наезженную грунтовку, уходящую куда-то в лесную чащу. Наконец-то я сверну с этой до чёртиков надоевшей дороги!
Бросив прощальный взгляд на равнодушно-серые кусты и пожухлую траву, я перебралась через неглубокую канаву, заросшую бурьяном, и оказалась в блаженной тени. Где-то высоко надо мной шумели верхушки деревьев, в листьях бодро пересвистывались невидимые птицы, а трава, не запорошённая дорожной пылью, радовала насыщенным зелёным цветом. Правда, тут же оживились комары, которые, надо думать, оголодали до полной невозможности, но я была согласна даже на них. Главное — мне в лицо не светило солнце, а в нос не лезла поднимаемая горячим ветром пыль.
Даже сумка, к которой я за прошедшее время прониклась самой искренней, незамутнённой ненавистью, стала казаться не такой увесистой и неудобной.
Я шла, наслаждаясь тенью, сквозь которую, конечно, проникало солнце, но оно было совсем не жгучим, а ласковым, нежным. Вот правильно говорят: всё познаётся в сравнении. Сейчас я тоже шагаю по дороге в неизвестность, но насколько этот путь даётся мне легче предыдущего! Не пугают ни четыре километра, ни сумка, ни то, что воды в бутылке осталось всего на несколько глотков. Наверняка в этом симпатичном лесу найдётся подходящий ручеёк, в котором я смогу умыться и набрать воды.
Главное — успеть дойти до хоть какого-нибудь жилья, пока не стемнеет. Я как-то смотрела передачу, в которой улыбчивый симпатичный журналист рассказывал, каким опасным может стать в сумерках, казалось бы, светлый и приветливый лес. Я тогда очень впечатлилась и порадовалась, что уж меня-то никаким образом занести в вечерний лес не может. И вот — пожалуйста, топаю по постепенно сужающейся грунтовке. Впереди лес, позади лес, и по бокам, что характерно — он же.
А солнышко, между прочим, всё ниже и ниже сползает к верхушкам деревьев, явно собираясь в ближайшее время закатиться за них. При этом дорога, по которой я вначале шла так оптимистично, и не думает заканчиваться. Интересно, сколько я уже прошла? По ощущениям — не меньше двух километров, во всяком случае, сумку я перекладывала из руки в руку уже раз двадцать. Значит, осталось примерно столько же…
Стараясь рассуждать логически, я стала высчитывать, сколько времени я уже иду в сторону Синюгино. Из электрички я вышла без четверти четыре. Допустим, полчаса я потратила на то, чтобы оглядеться на привокзальной площади и решить, куда двигаться дальше. Часа два, не меньше, я шла по пыльной дороге, следовательно, сейчас седьмой час.
Решив проверить свои вычисления, я остановилась, скинула рюкзачок и извлекла из бокового кармана простенький смартфон. Мой новый айфон Юра, удирая, прихватил с собой вместе с оставшимися деньгами и драгоценностями, которые мы ещё не успели продать.
При мыслях о брате в сердце снова поднялась обида, которая так и не прошла и, скорее всего, никогда не пройдёт. Я вспомнила сочувствующе-пренебрежительный взгляд продавца в салоне связи, когда я попросила подобрать мне самый простой и, соответственно, недорогой смартфон. Кстати, телефон оказался пусть и непрезентабельным, но вполне надёжным и удобным.
Ещё в Москве я его выключила, так как в дороге он мне был не нужен, а в дедовом доме вполне могли отключить электричество в связи с тем, что там долгое время никто не жил. Поэтому заряд стоило экономить, он мне мог понадобиться для какого-нибудь важного звонка. Какого именно, я не знала, но на всякий случай аппарат выключила. Последние месяцы быстро научили меня быть экономной и предусмотрительной.
Я нажала кнопку, и вскоре смартфон послушно мигнул экраном, уведомив меня о том, что сейчас без двадцати семь. Надо же, как я всё правильно посчитала!
Но радость от собственной сообразительности быстренько увяла, когда я осознала, что максимум через час-полтора в лесу реально стемнеет. Это на открытом пространстве намного дольше остаётся светло, а в лесу, насколько я понимаю, — совершенно другое дело. Фонарика у меня нет, а расходовать батарею телефона для того, чтобы освещать дорогу — расточительство в чистом виде. Значит, надо энергичнее шевелить уставшими ногами и постараться преодолеть оставшееся расстояние в рекордные сроки. Ну болят ноги, и что дальше? Можно, конечно, идти и в темноте, но что-то мне подсказывает, что лучше этого не делать. Вряд ли местные хищники, а они наверняка тут водятся, испугаются моей сумки.
Как оказалось, перспектива встретиться на узкой дорожке с недружелюбно настроенными зверями действует на уставший организм ничуть не хуже лошадиной дозы какого-нибудь энергетика.
Постепенно на дорогу опускались сумерки, придавая окружающей действительности мистический вид. Между деревьями то тут, то там стали появляться клочки тумана, и я никак не могла вспомнить, бывает в лесу туман или нет. Здесь он в любом случае был…
Неожиданно дорога сделала крутой вираж, и я оказалась перед достаточно большой канавой, заполненной туманом. Она перерезала дорогу, и обойти её, особенно в неотвратимо сгущающейся темноте, было практически нереально.
Рассудив, что вариантов всё равно нет, я попыталась осторожно спуститься, цепляясь свободной от сумки рукой за траву. Казалось бы, сухая земля не должна быть скользкой, однако я почувствовала, как моя нога внезапно поехала куда-то вниз, а пучок травы, за который я ухватилась, легко выдрался из земли. Я даже толком ничего сообразить не успела, лишь почувствовала короткую вспышку острой боли где-то в районе шеи, а потом сверху навалилась темнота.
К счастью, обморок продолжался не очень долго, и вскоре я со стоном поднялась сначала на четвереньки, а потом и на ноги. Покрутила головой в разные стороны и поняла, что, как ни странно, ничего себе не сломала.
Туман был со всех сторон, я словно купалась в нём, и в другой ситуации, наверное, нашла бы в этом некую прелесть, но сейчас мне было не до ерунды. С трудом выбравшись из канавы, я выдохнула и с восторгом, описать который у меня не хватило бы слов, увидела впереди столб с табличкой. Туман мешал рассмотреть название населённого пункта, и я подошла поближе.
Буквы на какое-то время расплылись у меня перед глазами, словно я случайно надела очки с неправильными диоптриями, затем вспыхнули странными серебряными искорками и в итоге сложились в надпись «Блайзбери».
«- Мы все здесь!
- Да, мы здесь. Вот осталось только понять:
здесь — это где?»
© «Мадагаскар»
Интересное какое название для российской деревни, совершенно не типичное — Блайзбери. Словно какой-то маленький английский городок, такой, какой показывали в фильмах про инспектора Тома Барнаби или про мисс Марпл. «Чисто английские убийства» я смотрела с огромным удовольствием, но ровно до того момента, когда Дэниэла Кэйси, игравшего симпатягу сержанта Троя, сменил какой-то другой актёр. Сериал тогда потерял для меня львиную долю очарования, и я перестала его смотреть.
Впрочем, о своих киношных пристрастиях я подумаю в другой раз, а сейчас мне надо как-то определиться с ночлегом. И найду я его в неведомом Блайзбери, в Синюгино, в каких-нибудь Осинках или Боровиках, уже не имеет никакого значения!
Окончательно выкарабкавшись из канавы и вытянув за собой сумку, я без сил опустила её на траву и слегка наклонилась вперёд, опираясь ладонями на колени. Немного отдышаться — и вперёд. Надеюсь, на сегодня этот кусок пути будет последним, так как даже если в деревне меня никто не пустит переночевать, я готова уснуть в любом сарае, лишь бы не под открытым небом.
Туман, видимо, решил, что достаточно помог мне, дав возможность прочесть название населённого пункта, и облепил меня со всех сторон, так что видимость была почти нулевой.
Но, судя по всему, какие-то высшие силы решили надо мной сжалиться, так как в неумолимо надвигающемся сумраке я смогла рассмотреть впереди светлое пятно. Складывалось впечатление, что там лес просто заканчивается. Значит, именно туда мне и нужно.
Подхватив ненавистную сумку, я поправила рюкзачок и решительно зашагала вперёд, почти не глядя под ноги и ориентируясь исключительно на всё увеличивающееся светлое пространство впереди. Казалось, там по-прежнему светит солнце, поэтому вряд ли местные жители уже улеглись спать. А в то, что хоть кто-то там есть, я искренне верила — иначе было бы совсем не по себе.
И вот я добрела до последних деревьев, за которыми смутно виднелось не просто большое, а огромное свободное пространство. О том, что это может быть какое-нибудь заброшенное поле, я старалась вообще не думать. Сначала я не могла понять, почему всё то, что находится впереди, видится мне исключительно размыто и непонятно. И только через несколько минут мне стало ясно: там просто шёл дождь.
Стена из миллионов переливающихся капелек возникла передо мной внезапно, словно кто-то невидимый включил дождик в отдельно взятой местности. Выглядело это так красиво и даже волшебно, что я засмеялась, сама не понимая — чему.
От водной завесы тянуло восхитительной прохладой, и я, недолго думая, крепко зажмурилась и шагнула в неё. Божественная, восхитительная свежесть на какие-то мгновения окутала меня, пробежалась по коже тысячами крохотных иголочек, а затем исчезла.
Я открыла глаза и тут же зажмурилась снова, потому как того, что я увидела, быть просто не могло. Ну вот не могло и всё тут! Немного постояв, я осторожно открыла глаза и поняла, что ничего не изменилось: я по-прежнему вижу … то, что вижу.
Невольно сделав пару шагов вперёд, я, как загипнотизированная, смотрела на открывшуюся передо мной панораму. Судя по обжигающей боли в груди, я какое-то время просто не дышала.
Передо мной в живописной низине раскинулся словно сошедший с картинки городок, кажущийся отсюда кукольным, ненастоящим. Яркий, утопающий в зелени, вольготно раскинувшийся на двух берегах неширокой, сверкающей на солнце серебряной лентой реки. Невысокие двухэтажные дома с красными и терракотовыми черепичными крышами выстроились вдоль асфальтированных и мощёных дорог, чётко делящих городок на кварталы. В центре, на правом берегу, высился храм, стремящийся достать до небес тонким высоким шпилем. Там же располагалась площадь с фонтаном.
По улицам передвигались люди, кажущиеся отсюда крошечными, изредка проезжали автомобили, а совсем далеко по направлению к городку шустро двигалась ярко-жёлтая букашка — скорее всего, автобус.
Я на всякий случай ещё раз протёрла глаза и зачем-то обернулась, после чего выругалась самым неподобающим девушке из хорошей семьи образом.
Никакого леса за моей спиной не было. Точнее, вдалеке темнела полоса деревьев, но они были настолько далеко, что никак не могли оказаться ельником, через который я только что прошла. Я же стояла на обочине обычной просёлочной дороги, по обеим сторонам которой тянулись поля и, если я правильно смогла рассмотреть, пастбища. Просто белые, коричневые и чёрные точки, которые неспешно ползали на поле справа, были очень похожи на самых обыкновенных коров.
«Стадо дядюшки Саймона», - неожиданно всплыло в моей голове, и я от неожиданности икнула, так как никакого дядюшки Саймона знать не знала. Кажется…
Мамочки! Что делать-то?!
Тут внезапная мысль заставила меня судорожно ощупать собственное лицо и волосы, а также рассмотреть руки. Вроде бы всё моё, родное, ничего не изменилось, хотя откуда мне знать… Впрочем, нет, не всё было в порядке. Куда-то исчез шрам чуть выше запястья: это я в детстве разодрала руку, упав с велосипеда на мелкие камни и битое стекло. Руку я тогда распорола так сильно, что пришлось накладывать швы. Мелкие со временем исчезли, а один, самый большой, остался, хоть и не бросался в глаза. Да и пальцы были не совсем мои… Кисть, на которую я смотрела, была изящнее и, пожалуй, аристократичнее.
Поведя трясущейся рукой по лицу, я тщательнее ощупала его и пришла к выводу, что нос стал тоньше, а губы — пухлее. Нет, пока не посмотрюсь в зеркало, всё равно ничего толком не пойму. Светлая прядка, упавшая на глаза, стала доказательством того, что я осталась блондинкой.
Зато одежда претерпела, я бы сказала, радикальные изменения: вместо джинсов на мне была длинная юбка, кроссовки сменили аккуратные туфельки, а футболку — милая блузка в цветочек. Дрожащей рукой я сдёрнула с головы кепку и теперь глубокомысленно рассматривала симпатичную соломенную шляпку, которая заменила собой привычную бейсболку. Быстрая проверка показала, что короткое каре сменили длинные и на ощупь густые волосы, собранные сейчас на макушке в какую-то причёску.
Я посмотрела на сумку: она тоже изменилась, но не сильно, а вот рюкзачок остался прежним, что меня невероятно обрадовало. Хоть что-то подтверждало то, что я не окончательно сошла с ума. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.
Значит, это не просто затерянный в лесу городок. Впрочем, эта версия изначально не выдерживала никакой критики, но тем не менее. Скорее всего, это не другой мир, а иной пласт реальности, находящийся у нас, в нашем мире, просто… параллельно с привычным.
Будучи стопроцентным детищем своего времени, я, разумеется, читала всякие книги о попаданцах, хихикала и тут же забывала содержание очередной истории. Но психика человека двадцать первого века — штука удивительно гибкая. Благодаря телевидению, интернету и всевозможным гаджетам, мы гораздо легче адаптируемся ко всему невозможному и невероятному. И кто знает, может быть, это мой шанс начать другую, более благополучную и счастливую жизнь?
Впрочем, я пока не знаю, как сложилась моя судьба здесь, в этом городке. Может быть, мне и тут не слишком повезло с родственниками? Гадать можно бесконечно… А с другой стороны — обратного пути у меня всё равно нет, лес-то, через который я пришла, исчез. При мысли о том, что я не смогу вернуться в привычный мир, даже если очень захочу, по спине пробежал холодок.
Возможно, я ещё долго рефлексировала бы, тем более что здесь был ещё совсем ранний вечер, но сзади послышался шум мотора, и через минуту рядом со мной остановился изрядно запылённый пикап. Я такие видела в старых фильмах.
- Добрый день, мисс Мэгги! - из кабины мне широко улыбался немолодой мужчина с роскошными пшеничными усами. - Что, с автобуса идёте? А чего же не позвонили? Не дело это — пешком в такую даль шагать, да ещё и с вещами!
- Добрый день, - вежливо ответила я, лихорадочно вспоминая, кто это такой. - Да как-то не подумала, а потом уже поздно было.
- Ну так садитесь, доставлю в лучшем виде!
Мужчина наклонился и открыл мне дверцу кабины.
- Спасибо, мистер Райли, - машинально ответила я и только потом поняла, что имя выскочило словно само собой. - Это очень мило с вашей стороны. Только вот сумка…
- Не волнуйтесь, мисс Мэгги, сейчас мы и её пристроим, - мужчина легко выбрался из автомобиля и, не напрягаясь, словно пушинку, закинул в кузов мою сумку.
Среди стоящих ровными рядами мешков она выглядела удручающе маленькой, хотя совсем недавно мне казалось, что сумка просто нереально большая и тяжёлая.
Я забралась в кабину, и мы бодро поехали по грунтовке в сторону городка Блайзбери, в котором, судя по всему, мне предстояло начать новую жизнь.
Метров через пятьдесят после указателя я увидела неширокую, но вполне наезженную грунтовку, уходящую куда-то в лесную чащу. Наконец-то я сверну с этой до чёртиков надоевшей дороги!
Бросив прощальный взгляд на равнодушно-серые кусты и пожухлую траву, я перебралась через неглубокую канаву, заросшую бурьяном, и оказалась в блаженной тени. Где-то высоко надо мной шумели верхушки деревьев, в листьях бодро пересвистывались невидимые птицы, а трава, не запорошённая дорожной пылью, радовала насыщенным зелёным цветом. Правда, тут же оживились комары, которые, надо думать, оголодали до полной невозможности, но я была согласна даже на них. Главное — мне в лицо не светило солнце, а в нос не лезла поднимаемая горячим ветром пыль.
Даже сумка, к которой я за прошедшее время прониклась самой искренней, незамутнённой ненавистью, стала казаться не такой увесистой и неудобной.
Я шла, наслаждаясь тенью, сквозь которую, конечно, проникало солнце, но оно было совсем не жгучим, а ласковым, нежным. Вот правильно говорят: всё познаётся в сравнении. Сейчас я тоже шагаю по дороге в неизвестность, но насколько этот путь даётся мне легче предыдущего! Не пугают ни четыре километра, ни сумка, ни то, что воды в бутылке осталось всего на несколько глотков. Наверняка в этом симпатичном лесу найдётся подходящий ручеёк, в котором я смогу умыться и набрать воды.
Главное — успеть дойти до хоть какого-нибудь жилья, пока не стемнеет. Я как-то смотрела передачу, в которой улыбчивый симпатичный журналист рассказывал, каким опасным может стать в сумерках, казалось бы, светлый и приветливый лес. Я тогда очень впечатлилась и порадовалась, что уж меня-то никаким образом занести в вечерний лес не может. И вот — пожалуйста, топаю по постепенно сужающейся грунтовке. Впереди лес, позади лес, и по бокам, что характерно — он же.
А солнышко, между прочим, всё ниже и ниже сползает к верхушкам деревьев, явно собираясь в ближайшее время закатиться за них. При этом дорога, по которой я вначале шла так оптимистично, и не думает заканчиваться. Интересно, сколько я уже прошла? По ощущениям — не меньше двух километров, во всяком случае, сумку я перекладывала из руки в руку уже раз двадцать. Значит, осталось примерно столько же…
Стараясь рассуждать логически, я стала высчитывать, сколько времени я уже иду в сторону Синюгино. Из электрички я вышла без четверти четыре. Допустим, полчаса я потратила на то, чтобы оглядеться на привокзальной площади и решить, куда двигаться дальше. Часа два, не меньше, я шла по пыльной дороге, следовательно, сейчас седьмой час.
Решив проверить свои вычисления, я остановилась, скинула рюкзачок и извлекла из бокового кармана простенький смартфон. Мой новый айфон Юра, удирая, прихватил с собой вместе с оставшимися деньгами и драгоценностями, которые мы ещё не успели продать.
При мыслях о брате в сердце снова поднялась обида, которая так и не прошла и, скорее всего, никогда не пройдёт. Я вспомнила сочувствующе-пренебрежительный взгляд продавца в салоне связи, когда я попросила подобрать мне самый простой и, соответственно, недорогой смартфон. Кстати, телефон оказался пусть и непрезентабельным, но вполне надёжным и удобным.
Ещё в Москве я его выключила, так как в дороге он мне был не нужен, а в дедовом доме вполне могли отключить электричество в связи с тем, что там долгое время никто не жил. Поэтому заряд стоило экономить, он мне мог понадобиться для какого-нибудь важного звонка. Какого именно, я не знала, но на всякий случай аппарат выключила. Последние месяцы быстро научили меня быть экономной и предусмотрительной.
Я нажала кнопку, и вскоре смартфон послушно мигнул экраном, уведомив меня о том, что сейчас без двадцати семь. Надо же, как я всё правильно посчитала!
Но радость от собственной сообразительности быстренько увяла, когда я осознала, что максимум через час-полтора в лесу реально стемнеет. Это на открытом пространстве намного дольше остаётся светло, а в лесу, насколько я понимаю, — совершенно другое дело. Фонарика у меня нет, а расходовать батарею телефона для того, чтобы освещать дорогу — расточительство в чистом виде. Значит, надо энергичнее шевелить уставшими ногами и постараться преодолеть оставшееся расстояние в рекордные сроки. Ну болят ноги, и что дальше? Можно, конечно, идти и в темноте, но что-то мне подсказывает, что лучше этого не делать. Вряд ли местные хищники, а они наверняка тут водятся, испугаются моей сумки.
Как оказалось, перспектива встретиться на узкой дорожке с недружелюбно настроенными зверями действует на уставший организм ничуть не хуже лошадиной дозы какого-нибудь энергетика.
Постепенно на дорогу опускались сумерки, придавая окружающей действительности мистический вид. Между деревьями то тут, то там стали появляться клочки тумана, и я никак не могла вспомнить, бывает в лесу туман или нет. Здесь он в любом случае был…
Неожиданно дорога сделала крутой вираж, и я оказалась перед достаточно большой канавой, заполненной туманом. Она перерезала дорогу, и обойти её, особенно в неотвратимо сгущающейся темноте, было практически нереально.
Рассудив, что вариантов всё равно нет, я попыталась осторожно спуститься, цепляясь свободной от сумки рукой за траву. Казалось бы, сухая земля не должна быть скользкой, однако я почувствовала, как моя нога внезапно поехала куда-то вниз, а пучок травы, за который я ухватилась, легко выдрался из земли. Я даже толком ничего сообразить не успела, лишь почувствовала короткую вспышку острой боли где-то в районе шеи, а потом сверху навалилась темнота.
К счастью, обморок продолжался не очень долго, и вскоре я со стоном поднялась сначала на четвереньки, а потом и на ноги. Покрутила головой в разные стороны и поняла, что, как ни странно, ничего себе не сломала.
Туман был со всех сторон, я словно купалась в нём, и в другой ситуации, наверное, нашла бы в этом некую прелесть, но сейчас мне было не до ерунды. С трудом выбравшись из канавы, я выдохнула и с восторгом, описать который у меня не хватило бы слов, увидела впереди столб с табличкой. Туман мешал рассмотреть название населённого пункта, и я подошла поближе.
Буквы на какое-то время расплылись у меня перед глазами, словно я случайно надела очки с неправильными диоптриями, затем вспыхнули странными серебряными искорками и в итоге сложились в надпись «Блайзбери».
Глава 2
«- Мы все здесь!
- Да, мы здесь. Вот осталось только понять:
здесь — это где?»
© «Мадагаскар»
Интересное какое название для российской деревни, совершенно не типичное — Блайзбери. Словно какой-то маленький английский городок, такой, какой показывали в фильмах про инспектора Тома Барнаби или про мисс Марпл. «Чисто английские убийства» я смотрела с огромным удовольствием, но ровно до того момента, когда Дэниэла Кэйси, игравшего симпатягу сержанта Троя, сменил какой-то другой актёр. Сериал тогда потерял для меня львиную долю очарования, и я перестала его смотреть.
Впрочем, о своих киношных пристрастиях я подумаю в другой раз, а сейчас мне надо как-то определиться с ночлегом. И найду я его в неведомом Блайзбери, в Синюгино, в каких-нибудь Осинках или Боровиках, уже не имеет никакого значения!
Окончательно выкарабкавшись из канавы и вытянув за собой сумку, я без сил опустила её на траву и слегка наклонилась вперёд, опираясь ладонями на колени. Немного отдышаться — и вперёд. Надеюсь, на сегодня этот кусок пути будет последним, так как даже если в деревне меня никто не пустит переночевать, я готова уснуть в любом сарае, лишь бы не под открытым небом.
Туман, видимо, решил, что достаточно помог мне, дав возможность прочесть название населённого пункта, и облепил меня со всех сторон, так что видимость была почти нулевой.
Но, судя по всему, какие-то высшие силы решили надо мной сжалиться, так как в неумолимо надвигающемся сумраке я смогла рассмотреть впереди светлое пятно. Складывалось впечатление, что там лес просто заканчивается. Значит, именно туда мне и нужно.
Подхватив ненавистную сумку, я поправила рюкзачок и решительно зашагала вперёд, почти не глядя под ноги и ориентируясь исключительно на всё увеличивающееся светлое пространство впереди. Казалось, там по-прежнему светит солнце, поэтому вряд ли местные жители уже улеглись спать. А в то, что хоть кто-то там есть, я искренне верила — иначе было бы совсем не по себе.
И вот я добрела до последних деревьев, за которыми смутно виднелось не просто большое, а огромное свободное пространство. О том, что это может быть какое-нибудь заброшенное поле, я старалась вообще не думать. Сначала я не могла понять, почему всё то, что находится впереди, видится мне исключительно размыто и непонятно. И только через несколько минут мне стало ясно: там просто шёл дождь.
Стена из миллионов переливающихся капелек возникла передо мной внезапно, словно кто-то невидимый включил дождик в отдельно взятой местности. Выглядело это так красиво и даже волшебно, что я засмеялась, сама не понимая — чему.
От водной завесы тянуло восхитительной прохладой, и я, недолго думая, крепко зажмурилась и шагнула в неё. Божественная, восхитительная свежесть на какие-то мгновения окутала меня, пробежалась по коже тысячами крохотных иголочек, а затем исчезла.
Я открыла глаза и тут же зажмурилась снова, потому как того, что я увидела, быть просто не могло. Ну вот не могло и всё тут! Немного постояв, я осторожно открыла глаза и поняла, что ничего не изменилось: я по-прежнему вижу … то, что вижу.
Невольно сделав пару шагов вперёд, я, как загипнотизированная, смотрела на открывшуюся передо мной панораму. Судя по обжигающей боли в груди, я какое-то время просто не дышала.
Передо мной в живописной низине раскинулся словно сошедший с картинки городок, кажущийся отсюда кукольным, ненастоящим. Яркий, утопающий в зелени, вольготно раскинувшийся на двух берегах неширокой, сверкающей на солнце серебряной лентой реки. Невысокие двухэтажные дома с красными и терракотовыми черепичными крышами выстроились вдоль асфальтированных и мощёных дорог, чётко делящих городок на кварталы. В центре, на правом берегу, высился храм, стремящийся достать до небес тонким высоким шпилем. Там же располагалась площадь с фонтаном.
По улицам передвигались люди, кажущиеся отсюда крошечными, изредка проезжали автомобили, а совсем далеко по направлению к городку шустро двигалась ярко-жёлтая букашка — скорее всего, автобус.
Я на всякий случай ещё раз протёрла глаза и зачем-то обернулась, после чего выругалась самым неподобающим девушке из хорошей семьи образом.
Никакого леса за моей спиной не было. Точнее, вдалеке темнела полоса деревьев, но они были настолько далеко, что никак не могли оказаться ельником, через который я только что прошла. Я же стояла на обочине обычной просёлочной дороги, по обеим сторонам которой тянулись поля и, если я правильно смогла рассмотреть, пастбища. Просто белые, коричневые и чёрные точки, которые неспешно ползали на поле справа, были очень похожи на самых обыкновенных коров.
«Стадо дядюшки Саймона», - неожиданно всплыло в моей голове, и я от неожиданности икнула, так как никакого дядюшки Саймона знать не знала. Кажется…
Мамочки! Что делать-то?!
Тут внезапная мысль заставила меня судорожно ощупать собственное лицо и волосы, а также рассмотреть руки. Вроде бы всё моё, родное, ничего не изменилось, хотя откуда мне знать… Впрочем, нет, не всё было в порядке. Куда-то исчез шрам чуть выше запястья: это я в детстве разодрала руку, упав с велосипеда на мелкие камни и битое стекло. Руку я тогда распорола так сильно, что пришлось накладывать швы. Мелкие со временем исчезли, а один, самый большой, остался, хоть и не бросался в глаза. Да и пальцы были не совсем мои… Кисть, на которую я смотрела, была изящнее и, пожалуй, аристократичнее.
Поведя трясущейся рукой по лицу, я тщательнее ощупала его и пришла к выводу, что нос стал тоньше, а губы — пухлее. Нет, пока не посмотрюсь в зеркало, всё равно ничего толком не пойму. Светлая прядка, упавшая на глаза, стала доказательством того, что я осталась блондинкой.
Зато одежда претерпела, я бы сказала, радикальные изменения: вместо джинсов на мне была длинная юбка, кроссовки сменили аккуратные туфельки, а футболку — милая блузка в цветочек. Дрожащей рукой я сдёрнула с головы кепку и теперь глубокомысленно рассматривала симпатичную соломенную шляпку, которая заменила собой привычную бейсболку. Быстрая проверка показала, что короткое каре сменили длинные и на ощупь густые волосы, собранные сейчас на макушке в какую-то причёску.
Я посмотрела на сумку: она тоже изменилась, но не сильно, а вот рюкзачок остался прежним, что меня невероятно обрадовало. Хоть что-то подтверждало то, что я не окончательно сошла с ума. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.
Значит, это не просто затерянный в лесу городок. Впрочем, эта версия изначально не выдерживала никакой критики, но тем не менее. Скорее всего, это не другой мир, а иной пласт реальности, находящийся у нас, в нашем мире, просто… параллельно с привычным.
Будучи стопроцентным детищем своего времени, я, разумеется, читала всякие книги о попаданцах, хихикала и тут же забывала содержание очередной истории. Но психика человека двадцать первого века — штука удивительно гибкая. Благодаря телевидению, интернету и всевозможным гаджетам, мы гораздо легче адаптируемся ко всему невозможному и невероятному. И кто знает, может быть, это мой шанс начать другую, более благополучную и счастливую жизнь?
Впрочем, я пока не знаю, как сложилась моя судьба здесь, в этом городке. Может быть, мне и тут не слишком повезло с родственниками? Гадать можно бесконечно… А с другой стороны — обратного пути у меня всё равно нет, лес-то, через который я пришла, исчез. При мысли о том, что я не смогу вернуться в привычный мир, даже если очень захочу, по спине пробежал холодок.
Возможно, я ещё долго рефлексировала бы, тем более что здесь был ещё совсем ранний вечер, но сзади послышался шум мотора, и через минуту рядом со мной остановился изрядно запылённый пикап. Я такие видела в старых фильмах.
- Добрый день, мисс Мэгги! - из кабины мне широко улыбался немолодой мужчина с роскошными пшеничными усами. - Что, с автобуса идёте? А чего же не позвонили? Не дело это — пешком в такую даль шагать, да ещё и с вещами!
- Добрый день, - вежливо ответила я, лихорадочно вспоминая, кто это такой. - Да как-то не подумала, а потом уже поздно было.
- Ну так садитесь, доставлю в лучшем виде!
Мужчина наклонился и открыл мне дверцу кабины.
- Спасибо, мистер Райли, - машинально ответила я и только потом поняла, что имя выскочило словно само собой. - Это очень мило с вашей стороны. Только вот сумка…
- Не волнуйтесь, мисс Мэгги, сейчас мы и её пристроим, - мужчина легко выбрался из автомобиля и, не напрягаясь, словно пушинку, закинул в кузов мою сумку.
Среди стоящих ровными рядами мешков она выглядела удручающе маленькой, хотя совсем недавно мне казалось, что сумка просто нереально большая и тяжёлая.
Я забралась в кабину, и мы бодро поехали по грунтовке в сторону городка Блайзбери, в котором, судя по всему, мне предстояло начать новую жизнь.
