— Наверное, — не стал спорить я, — а кто приглашает на прогулку фрейлин? Её величество?
— Нет, конечно, — леди Синтия удивлённо посмотрела на меня, — делать ей больше нечего, как только решать, кто там будет сзади ходить и восторгаться розами! Это работа секретаря.
— Старого или нового? — не отставал я, игнорируя откровенно заинтересованный взгляд матушкиной подруги. — В том смысле, что господин Салливан уже доверил маркизу столь ответственное дело, или тот пока не заслужил?
— Полагаю, что именно это господин Салливан постарался спихнуть на будущего секретаря в первую очередь. Ты ведь представляешь, — пояснила она в ответ на мой непонимающий взгляд, — какие плетутся интриги, чтобы попасть в число приглашённых?
— Не представляю, — честно признался я и осторожно уточнил, — а зачем сюда попадать? Вы же сами говорите — просто ходить за её величеством и нюхать розы.
— Ты прямо как не во дворце рос, — изумилась леди Мэнсфилд, — это же статусный момент, Алекс! Если тебя приглашают на утреннюю прогулку, значит, ты достойна этого. Но, главное, это свидетельствует о благосклонности её величества. Опять же — возможность лишний раз попасться на глаза кому-нибудь важному или даже привлечь внимание самой королевы. Ну и, разумеется, шанс небрежно обронить в разговоре «когда я гуляла в саду с её величеством...». Это сразу позволяет перейти на следующую ступеньку негласной иерархической придворной лестницы. Тебе ещё предстоит во всё это вникнуть, Алекс, и я могу тебе только посочувствовать.
— Мне срочно нужен секретарь! — решительно заявил я. — Вот прямо сегодня. Я вас очень прошу, леди Синтия, посоветуйте мне кого-нибудь такого, кто будет во всём этом разбираться и сможет избавить меня от необходимости вникать во все эти хитросплетения.
— Я подумаю, — очень серьёзно пообещала леди Мэнсфилд, — есть у меня пара кандидатов на примете, но нужно поговорить с Вильгельмом. Всё равно все кандидатуры согласовываются с ним.
— Да, поговорите, пожалуйста, — я жалобно посмотрел на веселящуюся леди Синтию, — кстати, а мне тоже нужно будет прогуливаться в саду или для короля-мужчины предусмотрены иные формы общения с придворными?
— А это как ты сам захочешь, Алекс, — улыбнулась мне леди Мэнсфилд, — хочешь — в саду гуляй, хочешь — верхом катайся, хочешь — в карты играй…
— В карты не получится, — вздохнул я и пояснил, — играть на интерес скучно, а на деньги с подданными наверняка нельзя. Так что этот вариант отпадает, к сожалению. Верхом я за последний год наездился столько, что у меня на заднице… простите великодушно, леди Синтия… наверняка мозоль образовалась. Так что тоже не годится. О! Я придумал!
— Звучит почти угрожающе, — леди Мэнсфилд уже даже не пыталась сдерживать смех, — удиви меня, Алекс.
— Мы будем утром все вместе делать зарядку, — решительно заявил я, — во-первых, полезно для здоровья, во-вторых, сразу видно, кто в какой физической форме находится, ну и в-третьих… Впрочем, первых двух уже вполне достаточно.
Некоторое время верная матушкина подруга и хранительница всех её тайн молча смотрела на меня, а потом расхохоталась. Весело, звонко, словно была не старшей фрейлиной, а самой обычной молодой жизнерадостной горожанкой, которой глубоко наплевать на придворный этикет и придуманные непонятно кем правила поведения. От смеха в уголках её глаз собрались морщинки, но это, как ни странно, совершенно не портило леди Синтию, а наоборот, придавало ей дополнительное очарование.
— Ой, не могу, — выдохнула она, отсмеявшись, — Алекс, ты неподражаем! Уверена, Вильгельм будет в абсолютном восторге! А я… я непременно приду посмотреть на это наверняка незабываемое зрелище.
— Вы всё ещё хотите, чтобы я принял корону? — подмигнув леди Синтии, спросил я.
— Теперь ещё больше, чем до этого, — снова засмеялась она, — ладно, надо успокоиться, а то на нас уже смотрят. Наверняка решат, что я с тобой кокетничаю.
— Да на здоровье, — отмахнулся я, — находиться рядом с вами и не быть очарованным — задача из разряда невозможных, и вы прекрасно это знаете.
— Льстец, — улыбнулась леди Синтия, — но льстец обаятельный. Постарайся сохранить как можно больше человеческих качеств, Алекс. Не позволяй власти и короне подмять и искалечить твою личность. Жозефина сумела остаться собой, а вот твой отец, Август, не выдержал и сломался. К счастью, характером ты пошёл в мать, так что у тебя есть совершенно реальный шанс сохранить ту лёгкость, которая сейчас есть в тебе.
Я ошарашенно молчал, понимая, что сейчас мне были сказаны очень важные вещи, осмыслить и оценить которые я смогу только со временем.
— Спасибо, леди Синтия, — я коснулся губами тонкого запястья, — я очень постараюсь не разочаровать ни вас, ни самого себя.
— Я в тебя верю, — шепнула она, — ты справишься. Если что, мы с Вильгельмом всегда поможем. А теперь на твоём месте я попыталась бы сбежать, хотя, боюсь, уже не успеешь.
Обернувшись, я увидел, как стайка девушек под предводительством баронессы Флоссер оставила в покое розовый куст и теперь целенаправленно двигалась в нашу сторону.
— Главное, — быстро прошептала леди Синтия, — никого не выделяй из этого птичника, будь мил со всеми, особенно с мегерой Флоссер.
Ответить я не успел, потому как пёстрая стайка девушек в роскошных утренних платьях всех оттенков розового и бежевого быстро окружила меня, отрезав все пути к отступлению. Слаженность и быстрота действий говорили о немалой практике и богатом опыте проведения подобных стратегических маневров.
— Ваше высочество! — воскликнула баронесса Флоссер, возглавляющая эту наступательную операцию. — Какая радость, что вы решили присоединиться к её величеству на прогулке в этот замечательный день!
— Благодарю вас, баронесса, — я слегка склонил голову в строгом соответствии с уложением о придворном этикете, которое в меня вдалбливали с детства и таки сумели заставить выучить, — я тоже раз видеть вас и ваших подопечных.
— Вы позволите представить вам лучших девушек Авернета? — вкрадчиво поинтересовалась баронесса и, дождавшись разрешающего кивка, начала по очереди представлять столпившихся вокруг неё барышень. Я вежливо улыбался, говорил безликие дежурные комплименты, даже не пытаясь запоминать имена.
К счастью, я вовремя заметил, как от беседки, в которой матушка принимала просителей, вышел маркиз Лонгвиль, и, извинившись и сославшись на срочное дело, рысью рванул в его сторону.
— Маркиз! — окликнул я его, опасаясь, что он куда-нибудь исчезнет, и тогда меня снова возьмут в оцепление. — Могу я попросить вас уделить мне пару минут?
Рафаэль Лонгвиль тут же притормозил и, развернувшись, направился в мою сторону.
— Разумеется, ваше высочество, — сказал он, отвешивая тщательно выверенный поклон, — я к вашим услугам.
— Это прекрасно, — согласился я и тут же, пока не передумал, спросил, — скажите, маркиз, это вы занимались отбором девиц на сегодняшнюю прогулку?
— Да, господин Салливан поручил это мне, — не стал отказываться будущий матушкин секретарь, — что-то не так, ваше высочество?
— Не то чтобы… — я вдруг понял, что буду выглядеть дураком, но меня это почему-то не остановило, — просто я хотел попросить вас посмотреть на девушек и сказать мне, все ли они, скажем так, в наличии.
Рафаэль с интересом взглянул на меня, но ничего не сказал, а вместо этого, слегка прищурившись, начал рассматривать девушек, которые то и дело поглядывали в нашу сторону, явно обсуждая причины моего стремительного бегства.
— Кажется, все, — он ещё раз всмотрелся в сливочно-розовую стайку подопечных баронессы, — девять… Да, ваше высочество, все девушки, приглашённые на прогулку, сейчас находятся здесь. Могу ли я поинтересоваться причиной вашего интереса, или тем самым я перехожу некие границы?
— Можете, почему нет, — вздохнул я, — просто буквально полчаса назад, даже меньше, я заметил среди этих очаровательных красавиц девушку в светло-зелёном платье, но она внезапно исчезла.
— В светло-зелёном? — тёмные брови маркиза дрогнули. — При всём моём уважении, ваше высочество, но это вряд ли: в этом сезоне девушки носят утренние платья исключительно розовых или светло-жёлтых оттенков. Зелёное? Даже не знаю…
— Значит, мне действительно показалось, как и сказала леди Мэнсфилд, — вздохнул я, мысленно давая себе слово разобраться в происходящем и непременно отыскать загадочную незнакомку. — Благодарю вас за помощь, маркиз.
— Ну что вы, ваше высочество, — Рафаэль снова поклонился, — мне жаль, что я ничем не смог вам помочь. Может быть, девушка, которую вы видели, пришла по приглашению лично её величества? Такое иногда случается, когда королеве хочется пригласить кого-то помимо списка.
— Благодарю, я непременно поинтересуюсь, — искренне ответил я, чувствуя, что матушкин чтец не вызывает у меня никаких негативных эмоций. — Надеюсь, мне не нужно говорить о том, что наш разговор должен остаться между нами?
Маркиз Лонгвиль взглянул на меня с таким упрёком, что я на какое-то время даже устыдился, правда, ненадолго.
— Всегда, знаете ли, лучше подстраховаться, — доверительно сказал я и направился в сторону беседки, чтобы на всякий случай уточнить у матушки, не приглашала ли она на прогулку в саду — совершенно случайно, разумеется — красавицу в светло-зелёном платье и с волосами цвета старого золота.
Когда я подошёл, её величество как раз разговаривала с бароном Штауффом, и беседа, судя по всему, подходила к концу. Судя по лицу барона, результаты аудиенции его вполне устраивали.
— Александр, вы только представьте себе, — заговорила матушка, когда я оказался достаточно близко, — вы же помните прелестную баронессу Штауфф?
— Разумеется, ваше величество, — кивнул я, боковым зрением отмечая, что розово-бежевый птичник занял выжидательную позицию на перекрёстке аллей, а сама баронесса Флоссер приближается к нам. Она, конечно, остановилась на продиктованном правилами расстоянии, но что-то подсказывало мне, что слух у неё, как у горной ночной мыши.
— Бедняжка повредилась рассудком, сбежала из гостевых покоев и бродила по ночному дворцу неприкаянная, пока её не заметила бдительная охрана, представляете?! — очень эмоционально воскликнула матушка, и мне показалось, что у баронессы Флоссер уши вытянулись и встали торчком, как у уже упомянутой мной крылатой горной мыши. — Барон просил моего позволения отправить супругу в один из монастырей, где есть хорошие целители, и я, разумеется, не отказала. Но если они окажутся бессильными и не смогут помочь несчастной баронессе Лорейн в течение, скажем, трёх… нет, даже двух лет, я дам своё согласие на расторжение брака.
«Точнее, ты дашь, — явственно прочёл я в устремлённом на меня взгляде, — и только попробуй забыть!»
Ну вот как тут существовать без специально обученного полезного человека, который будет держать в голове все эти моменты? Никак! Сегодня же напомню Стайну, что он обещал подобрать мне секретаря.
Между тем барон, многословно поблагодарив её величество и неоднократно заверив её в своей преданности, наконец-то откланялся, и я смог задать интересующий меня вопрос. Выслушав меня, матушка огорчённо пожала плечами и сказала, что никого похожего на описанную мной девушку не приглашала. Более того, она не могла вспомнить, чтобы такая барышня вообще мелькала в зоне её внимания.
Оставался один источник информации, но если и Вильгельм не сможет мне ничего внятного ответить, то мне прямая дорога вслед за глупышкой Лорейн к целителям. Ладно хоть не в монастырь, уже хорошо…
К счастью, господина Стайна мне не пришлось даже искать: он прогуливался неподалёку от выхода из сада, одновременно наслаждаясь солнечным днём и внимательно слушая высокого сутулого господина. Увидев меня, он что-то сказал своему собеседнику, после чего тот поклонился и быстрым шагом направился в сторону служебных помещений.
— Как прогулка, ваше высочество? — светски поинтересовался Стайн.
— Своеобразно, — таким же тоном ответил я, — но у меня возник к вам один небольшой вопрос. Приватного, так сказать, характера.
— Очень интересно, — глава Тайной полиции бросил на меня быстрый внимательный взгляд. — Я весь внимание, ваше высочество.
Разговаривая, мы отошли от ворот, ведущих в сад, и теперь стояли на открытой площадке, где нас гарантированно никто не мог подслушать.
— Что случилось, Александр? — уже совсем нормально, по-человечески спросил Вильгельм.
— Невысокая, волосы рыжеватые, словно старинное золото, великолепная осанка, загорелая кожа, светло-зелёное платье, — перечислил я, не отводя внимательного взгляда от лица Стайна. — Вы её знаете?
Глава 13
в которой герой обнаруживает у себя новые симптомы возможного сумасшествия, но благоразумно оставляет эту информацию при себе...
— Откуда вдруг такой интерес? — невозмутимо поинтересовался господин главный шпион после непродолжительного молчания, и я чуть не подпрыгнул от радости: значит, он что-то знает. Хотя, наверное, в Авернете не было никого, о ком господин Стайн не располагал бы хотя бы минимальными сведениями.
— То есть вы её знаете?!
— С чего ты это взял? — по-прежнему спокойно уточнил Стайн. — Для подобных выводов нет никаких оснований.
— Ну а как же? — возмутился я, но, подумав, понял, что Вильгельм, как всегда, прав: в его словах я услышал то, что хотел, а не то, что там было на самом деле. — То есть вы её не знаете?
— Я этого не сказал…
Тут я почувствовал настоятельную потребность двинуть этому невозможному человеку в челюсть, и только то, что мы находились на улице, меня остановило. Судя по живейшему интересу, на мгновение мелькнувшему в глазах Стайна, мои желания для него секретом не были. Ну и ладно!
— Полагаю, ты имеешь в виду леди Габриэль Соланку, — наконец-то сжалился надо мной Стайн, — она второй секретарь посла Ритории в Авернете.
— Габриэль… — повторил я, получая странное удовольствие даже от простого произнесения этого имени, — то есть она из Ритории?
— Удивительное умозаключение, — насмешливо проговорил Стайн, — подумать только, какую невероятно сложную логическую цепочку ты смог построить!
— Ничего, издевайтесь, я даже не буду обижаться, — сообщил я, — только ответьте мне ещё на пару вопросов, ладно?
— Насколько я знаю, леди Соланка не замужем, всё свободное время отдаёт работе и не заинтересована в том, чтобы обзавестись поклонником, — подчёркнуто нейтрально сообщил Стайн. — И всё же повторю свой вопрос, Александр. Почему леди Соланка вдруг заинтересовала тебя? И где ты мог успеть с ней встретиться?
— Она была в саду, — я не видел смысла скрывать, тем более что Рафаэль наверняка передаст Стайну наш с ним разговор, — а потом внезапно исчезла как раз перед тем, как баронесса Флоссер начала представлять мне приглашённых девушек.
— В саду? Надо же… — если бы я успел узнать своего собеседника чуть хуже, я бы сказал, что он удивился, но теперь в моём представлении слова «удивление» и «Стайн» находились на разных полюсах, и шансов для объединения у них не было ни малейших.
— Я спросил Рафаэля, который составлял список, и её величество, но ни маркиз, ни матушка не приглашали на прогулку девушку в зелёном платье. Рафаэль вообще сказал, что в этом сезоне зелёное никто не носит, так что мне наверняка просто показалось.
— Это аргумент, — согласился Вильгельм, — хотя, насколько я наслышан об этой леди, подобные мелочи её никогда не смущали.
