Затем Люся подрядила Стешу заняться разработкой убранства гостиной, а нам с Дашкой досталась задача составить список желающих и распределить их в порядке живой очереди. Мы пообещали, что завтра непременно этим займёмся, а сегодня у нас другие планы. Торопить нас никто не стал, а Степанцова заявила, что у неё тоже сегодняшний вечер занят, а вот завтра она непременно ждёт от нас список.
За ужином я, как и собиралась, встала и громко объявила, что в связи с днём рождения приглашаю всех завтра в кафе на тортик. Сообщение встретили одобрительным криками и аплодисментами. А вот потом произошло нечто очень странное.
Я разговаривала с Ниной, девочкой из второй группы, которая подошла попросить меня пофотографировать выступление их гостиной, а потом скинуть фотографии на флешку или карту памяти. Мол, телефонов ни у кого нет, а запечатлеть мероприятие хочется. Мы как раз обсуждали, что именно они хотят получить в итоге, когда я почувствовала словно толчок тёплого воздуха в спину.
Затылок и шею будто окутало уютным мягким невесомым пухом, в этом тепле хотелось раствориться, отдаться ему и ни о чём не думать. Потом откуда-то издалека пришла странная мысль о том, что мне непременно нужно сегодня пойти к библиотеке, ведь от этого может зависеть очень многое. Что именно, я сама чётко не понимала, но посыл был таким мощным, что я с трудом заставила себя сосредоточиться на обсуждаемом вопросе.
Навязчивая мысль стала слабее, но не исчезла, а словно притаилась где-то рядом, постоянно напоминая о себе лёгкими импульсами. Словно кто-то шептал мне в ухо: не забудь, Лиза, ты обязательно должна прийти сегодня к библиотеке. Ни в коем случае нельзя об этом забывать. Потом к этой мысли добавилась ещё одна: теперь я даже не сомневалась, что об этом никому нельзя говорить, иначе ничего не получится. Что конкретно не получится, неведомый доброжелатель благоразумно умалчивал. Я совсем было погрузилась в нашёптываемые кем-то мысли, но тут палец, на котором было невидимое кольцо, словно обожгло холодом, и в голове прояснилось. Внушаемые мысли никуда не делись, но теперь я понимала, что они собой представляют, и могла отделить их от своих собственных.
Постаравшись, чтобы это выглядело как можно естественнее, я обернулась и увидела, что на меня очень внимательно смотрят трое: директор, Марк и Филипп Батаев.
Заметив, что я на него смотрю, Марк просиял улыбкой и послал мне воздушный поцелуй, что-то негромко сказав директору и дождавшись одобрительного кивка. Логика подсказывала, что Марк подошёл к Оленеву с каким-то вопросом по поводу моего завтрашнего дня рождения, но интуиция намекала, что всё не так просто. Интересно, кто из них троих старался внушить мне мысль о необходимости вечернего визита к библиотеке?
Стараясь выглядеть максимально задумчивой, я вышла из столовой, «не заметив» удивлённых взглядов друзей, и побрела к себе в комнату. Буквально через пару минут раздался стук, и ко мне просочилась встревоженная Дашка.
- Лизхен, ты чего такая отмороженная?
Я во всех подробностях рассказала подруге о попытке внушить мне мысль о необходимости похода в библиотеку и о том, что сделал это, скорее всего, один их трёх подозреваемых: Марк, Оленев или Батаев.
- Получается, что ты теперь не можешь не пойти, - озадаченно прикусила конец рыжей косы Дашка, - надо Самойлова звать, одни мы тут решить ничего не сможем.
- Почему не могу?
- Да потому что тогда этот некто сразу сообразит, что ты каким-то образом можешь сопротивляться внушению, и придумает какую-нибудь другую пакость. И не факт, что кольцо снова поможет, понимаешь?
- Ты права, - решительно сказала я, слезая с дивана, - нам срочно нужен Самойлов. В комплекте с его рациональными мозгами.
- Сиди тут, - подумав, определилась Дашка, - я за ним схожу, изобразим обсуждение сюрприза на твой завтрашний день рождения. Это никого не удивит, все знают, что мы дружим втроём, как бы двусмысленно это ни звучало. И нечего ржать! Дурында!
Впрочем, Дарья, не удержавшись, тоже засмеялась, и через несколько секунд мы с ней упали на диван, задыхаясь от слегка истеричного хохота и вытирая рукавами выступившие слёзы.
Отсмеявшись, подруга таки ушла за Женькой, а я прислушалась к себе: желание пойти в библиотеку никуда не делось, наоборот, оно стабилизировалось, если можно так сказать, и стало сильнее.
Самойлов пришёл, нагруженный какими-то коробками, которые с явным облегчением сгрузил в углу нашей гостиной.
- Ваша Вяземская, судя по всему, решила превратить вашу гостиную во что-то совершенно невозможное, - сообщил он, падая на диван и отдуваясь, - там чего только в этих коробках нету: и шарики, и старые ёлочные игрушки, и какие-то непонятные фиговины из фольги… В общем, полный дурдом. Она меня отловила в коридоре и нагрузила всем этим хламом… Так что у вас случилось, девчонки?
Я ещё раз изложила всю историю, стараясь не упустить ни одной детали, и с каждым моим словом Женька всё больше мрачнел.
- Лизхен придётся идти, - сказала Дашка, - осталось придумать, как её обезопасить по возможности. Мне пока в голову, если честно, ничего не приходит.
- Я всё пытаюсь понять, зачем Марку надо, чтобы Лизхен пришла к библиотеке, - Женька нервным жестом взлохматил волосы, - давайте ещё раз попробуем разобраться. Если там действительно запланирована встреча Степанцовой и директора, то зачем там Лизхен?
- Может, он таким образом пробует узнать информацию? — предположила Дашка. — Ну а что? Лизхен послушает, запомнит, а потом он как-то считает из её памяти. Может, он сам не может подобраться, потому что они его почуют?
- Как версия, - помолчав, кивнул Женька, - но зачем им рисковать одним из Трилистника? Я ведь так понимаю, что сами они артефакт найти не могут…
- А может, они бы на меня напали, а Марк бы меня спас, и я в благодарность потом отдала бы ему этот Знак. Мне кажется, логично…
- Предположим, - не слишком охотно согласился Женька, - а если там не должно быть ни Степанцовой, ни Оленева? Тогда как?
- Тогда вообще непонятно, - вздохнула Дарья, - я практически уверена, что там будет кто-то, чей разговор обязательно должна услышать Лизхен. Причём именно она, а не ты или я.
- Значит, надо идти, - я посмотрела на часы. — Помните, там совсем рядом с библиотекой есть пустой кабинет? Не думаю, что за это время его чем-нибудь заняли. Я пойду и спрячусь там, как тогда мы с тобой, Даш, помнишь? Надеюсь, на этот раз там никто ходить не будет? Посижу до половины первого примерно, а потом тихонько вернусь.
- Кто бы знал, как мне это не нравится! — Самойлов от души стукнул кулаком по ни в чём не повинному дивану.
- А кому нравится? Думаешь, мне очень хочется изображать из себя Лару Крофт?
- Лизхен, - помолчав, вдруг сказала Дашка, - серебряное что-нибудь с собой возьми, а? У меня ложка есть серебряная, дать тебе? Ну а что делать, если коробочку с серебряной иглой Золотницкая умыкнула?
- Предлагаешь в случае опасности лупить врага ложкой по лбу?
Я представила себе картинку и тихонько фыркнула.
- А вот и не смешно, - прошипела Дашка, сама с трудом сдерживая смех, - чеснок не предлагаю, во-первых, его легко унюхать, а во-вторых, у нас его нет.
- Шутки шутками, а ложку я возьму, - сказала я, - как говорится, пусть будет, правда? Неси своё страшное оружие, да и пойду я...
В кабинете, расположенном рядом с библиотекой, было темно, пусто и ужасно неуютно. И дело было вовсе не в старой мебели, аккуратно сдвинутой к стенам, и не в отсутствии штор на окнах. Это как раз можно было совершенно спокойно пережить, тем более что падающий из окна рассеянный свет уличного фонаря помогал хоть что-то разглядеть и не уронить не вовремя стул или какую-нибудь коробку, которых тут тоже было много. Дело было в ощущении тревоги, словно пропитавшем слегка затхлый воздух. Хотя, конечно, нельзя было исключать того, что я просто сама себе всё это придумала.
До пустующей комнаты, дверь которой находилась от библиотечной всего в нескольких шагах, я добралась совершенно спокойно, хотя и, так сказать, в два этапа.
Сначала я, придав лицу соответствующее выражение, которое вредная Дашка назвала «я у мамы дурочка», я подошла к двери в библиотеку, пару раз дёрнула за ручку и, пожав плечами, вернулась в холл, точнее, в ту его часть, которая, как утверждала Дарья, не просматривалась камерами и являлась своеобразной «слепой зоной».
Там я быстро поменялась с заранее спрятавшейся под давно облюбованной пальмой Дашкой толстовками: отдала ей свою приметную, ярко-оранжевую, а сама надела куртку подруги, неброскую, тёмно-серую, объёмную и с глубоким капюшоном.
- Она большая, - убеждала меня Дашка, - когда спрячешься в комнате, натянешь её на коленки, капюшон накинешь — и станешь похожа на серый мешок. Особенно если не будешь сопеть и кашлять.
- Потому что если будешь, то станешь сопящим серым мешком, - продолжил её мысль Женька, - а это переборчик даже для этого странного места.
Я понимала, что ребята хохмят исключительно для того, чтобы поднять мой боевой дух, а не для того, чтобы действительно подколоть, и была им искренне благодарна.
Пока мы обсуждали, спорили и планировали, мне было нормально, а вот когда я увидела, как Дашка, изображая меня, уходит вместе с обнявшим её за плечи — для пущей достоверности — Самойловым, мне стало по-настоящему страшно.
Я искренне надеялась на то, что наблюдатель, если таковой, конечно, есть, увидев уходящую в обнимку с Женькой меня, перестанет мониторить коридор. Не может же он постоянно отслеживать наши передвижения, правда? Ему же и обычную человеческую жизнь изображать нужно.
Поэтому я, стараясь передвигаться плавно и как можно меньше выходить из тени, короткими перебежками добралась до нужного мне помещения и скользнула внутрь. К счастью, за прошедшее время никому не пришло в голову запереть этот склад хлама на замок. Иначе я оказалась бы в совершенно идиотской ситуации.
Постояв немного, чтобы дать глазам привыкнуть к густому полумраку, я огляделась и на всякий случай посмотрела на пол: пыли не было, значит, мои следы будут не заметны. Стараясь шагать бесшумно, обошла кабинет, пытаясь понять, где мне лучше устроиться, чтобы и в глаза не бросаться в случае, если кому-нибудь придёт в голову заглянуть сюда, и в то же время слышать всё, что будет происходить в коридоре.
В итоге я выбрала большой письменный стол, поставленный так, словно его специально принесли сюда с целью создать убежище для подслушивающих. Пространства под ним вполне хватало, и когда я села, опираясь спиной об одну боковую стенку, то мне даже не пришлось скрючиваться в бублик, я лишь слегка согнула ноги. Получилось очень даже удобненько…
Пригревшись, я чуть не задремала, так как хронический недосып всё же сказывался, и я чувствовала, что скоро начну засыпать, как боевой конь, стоя и даже на ходу. Разбудило меня, как ни странно, кольцо, которое, оставаясь невидимым, словно превратилось в кусок обжигающего кожу льда.
Я вздрогнула и рефлекторно попыталась выпрямиться, чуть не стукнувшись головой о крышку стола, но вовремя сообразила, где я, собственно, нахожусь, и постаралась понять, что заставило кольцо меня разбудить.
- Не думала, что ты всё же придёшь, - голос Степанцовой прозвучал неожиданно и, как мне показалось, достаточно громко. Значит, пока я дремала под столом, Люся неслышно прошла по коридору и остановилась где-то поблизости.
- Ты сумела меня заинтриговать, жрица Лунной Кошки, - ответил ей собеседник, в котором я безошибочно узнала директора «Серебряного».
Получается, что Марк не соврал, и Степанцова действительно назначила здесь встречу Оленеву. Но о том, для чего всё это было нужно Марку, я подумаю потом. Сейчас нужно постараться не упустить ни одного слова и максимально точно запомнить всё, чтобы потом рассказать ребятам. Очень хочется верить, что это «потом» для меня наступит. Потому как если меня здесь обнаружат, то участь Золотницкой мне за счастье покажется. Почему-то я в этом ни на секунду не сомневалась.
- Давай зайдём, - сказала Люся, - несмотря ни на что, мне не нравится лунный свет. Полагаю, что и тебе тоже.
- Опасаешься показаться мне в истинном облике? — хохотнул Оленев. — Меня сложно напугать, но желание дамы — закон, даже если дама весьма… необычна.
И вот тут произошло то, на что мы с ребятами не рассчитывали: дверь еле слышно скрипнула, и говорившие вошли в комнату, где я и пряталась. Крепко зажмурившись, я постаралась успокоить бешено колотящееся сердце и зачем-то схватилась за кольцо. Понятно, что, несмотря на все наши шуточки, оно не могло — в отличие от знаменитого Великого Кольца — подарить мне невидимость, но вдруг оно как-то поможет остаться незамеченной?!
- Что ты хочешь? — судя по тону, директор не собирался тратить время на пустые разговоры и предпочитал сразу переходить к делу. — Не просто же так ты меня сюда позвала.
- Разумеется, - фыркнула та, что притворялась Люсей, - хотя, знаешь, так приятно пусть даже всего на несколько минут сбросить маску восторженной идиотки.
- Да уж, - Иван Дмитриевич — ну или кто он там на самом деле — явно пребывал в прекрасном расположении духа, - образ ты себе выбрала, прямо скажем, своеобразный.
- Зато меня никто не принимает всерьёз и, что ещё важнее, не навязывает своё общество, - ничуть не обиделась Степанцова, - так вот, я пришла с предложением.
- Надеюсь, не руки и сердца, тем более что его у тебя всё равно нет, - снова засмеялся Оленев, - но я готов тебя выслушать.
- Мы оба знаем, что Трилистник в сборе, - начала Степанцова, - они постоянно держатся вместе, значит, всё правильно, и их притянуло друг к другу. Следовательно, пророчество начало исполняться, и мы с тобой оба понимаем, что охотников за Знаком Повелителя будет много.
- Наследник у него один, - веселье словно ветром выдуло из голоса директора, и теперь в нём слышалась неприкрытая угроза, - и амулет мой по праву!
- Знак сам выберет достойного, - судя по всему, прозвучавшая в голосе Оленева агрессия ничуть не испугала Люсю, - и если бы здесь из претендентов были только мы с тобой, то вопрос решился бы просто: поединок до смерти одного из нас. Но неожиданно в игру вступили новые силы, и мне это не нравится…
- Согласен, - неожиданно успокоился директор, - я чувствую присутствие других сил, но они слишком хорошо маскируются. Надо отдать тебе должное, ты тоже неплохо пряталась, пока не решила открыться мне.
- Зато ты не слишком старательно скрываешься, и я не понимаю, почему, - ответила Степанцова, - ты настолько уверен в своих силах?
- Это моё место, - в голосе директора проскользнули какие-то шипящие, змеиные нотки, - это мои корни, мой источник мощи. Я не могу отыскать Знак, но я знаю, где алтарь, он даёт мне силу.
- Никогда нельзя недооценивать противника, - спокойно ответила Люся, - и я предлагаю тебе временный союз. Мы объединимся для того, чтобы устранить других претендентов, а потом пусть победит сильнейший. Знак достанется самому достойному.
- В твоих словах есть смысл, - помолчав, согласился Оленев, - но скажи, зачем мне для этого ты?
- Затем, что одному тебе не справиться, - вкрадчиво проговорила Степанцова, - ты не можешь быть рядом с учащимися всё время, а я могу.
За ужином я, как и собиралась, встала и громко объявила, что в связи с днём рождения приглашаю всех завтра в кафе на тортик. Сообщение встретили одобрительным криками и аплодисментами. А вот потом произошло нечто очень странное.
Я разговаривала с Ниной, девочкой из второй группы, которая подошла попросить меня пофотографировать выступление их гостиной, а потом скинуть фотографии на флешку или карту памяти. Мол, телефонов ни у кого нет, а запечатлеть мероприятие хочется. Мы как раз обсуждали, что именно они хотят получить в итоге, когда я почувствовала словно толчок тёплого воздуха в спину.
Затылок и шею будто окутало уютным мягким невесомым пухом, в этом тепле хотелось раствориться, отдаться ему и ни о чём не думать. Потом откуда-то издалека пришла странная мысль о том, что мне непременно нужно сегодня пойти к библиотеке, ведь от этого может зависеть очень многое. Что именно, я сама чётко не понимала, но посыл был таким мощным, что я с трудом заставила себя сосредоточиться на обсуждаемом вопросе.
Навязчивая мысль стала слабее, но не исчезла, а словно притаилась где-то рядом, постоянно напоминая о себе лёгкими импульсами. Словно кто-то шептал мне в ухо: не забудь, Лиза, ты обязательно должна прийти сегодня к библиотеке. Ни в коем случае нельзя об этом забывать. Потом к этой мысли добавилась ещё одна: теперь я даже не сомневалась, что об этом никому нельзя говорить, иначе ничего не получится. Что конкретно не получится, неведомый доброжелатель благоразумно умалчивал. Я совсем было погрузилась в нашёптываемые кем-то мысли, но тут палец, на котором было невидимое кольцо, словно обожгло холодом, и в голове прояснилось. Внушаемые мысли никуда не делись, но теперь я понимала, что они собой представляют, и могла отделить их от своих собственных.
Постаравшись, чтобы это выглядело как можно естественнее, я обернулась и увидела, что на меня очень внимательно смотрят трое: директор, Марк и Филипп Батаев.
Заметив, что я на него смотрю, Марк просиял улыбкой и послал мне воздушный поцелуй, что-то негромко сказав директору и дождавшись одобрительного кивка. Логика подсказывала, что Марк подошёл к Оленеву с каким-то вопросом по поводу моего завтрашнего дня рождения, но интуиция намекала, что всё не так просто. Интересно, кто из них троих старался внушить мне мысль о необходимости вечернего визита к библиотеке?
Стараясь выглядеть максимально задумчивой, я вышла из столовой, «не заметив» удивлённых взглядов друзей, и побрела к себе в комнату. Буквально через пару минут раздался стук, и ко мне просочилась встревоженная Дашка.
- Лизхен, ты чего такая отмороженная?
Я во всех подробностях рассказала подруге о попытке внушить мне мысль о необходимости похода в библиотеку и о том, что сделал это, скорее всего, один их трёх подозреваемых: Марк, Оленев или Батаев.
- Получается, что ты теперь не можешь не пойти, - озадаченно прикусила конец рыжей косы Дашка, - надо Самойлова звать, одни мы тут решить ничего не сможем.
- Почему не могу?
- Да потому что тогда этот некто сразу сообразит, что ты каким-то образом можешь сопротивляться внушению, и придумает какую-нибудь другую пакость. И не факт, что кольцо снова поможет, понимаешь?
- Ты права, - решительно сказала я, слезая с дивана, - нам срочно нужен Самойлов. В комплекте с его рациональными мозгами.
- Сиди тут, - подумав, определилась Дашка, - я за ним схожу, изобразим обсуждение сюрприза на твой завтрашний день рождения. Это никого не удивит, все знают, что мы дружим втроём, как бы двусмысленно это ни звучало. И нечего ржать! Дурында!
Впрочем, Дарья, не удержавшись, тоже засмеялась, и через несколько секунд мы с ней упали на диван, задыхаясь от слегка истеричного хохота и вытирая рукавами выступившие слёзы.
Отсмеявшись, подруга таки ушла за Женькой, а я прислушалась к себе: желание пойти в библиотеку никуда не делось, наоборот, оно стабилизировалось, если можно так сказать, и стало сильнее.
Самойлов пришёл, нагруженный какими-то коробками, которые с явным облегчением сгрузил в углу нашей гостиной.
- Ваша Вяземская, судя по всему, решила превратить вашу гостиную во что-то совершенно невозможное, - сообщил он, падая на диван и отдуваясь, - там чего только в этих коробках нету: и шарики, и старые ёлочные игрушки, и какие-то непонятные фиговины из фольги… В общем, полный дурдом. Она меня отловила в коридоре и нагрузила всем этим хламом… Так что у вас случилось, девчонки?
Я ещё раз изложила всю историю, стараясь не упустить ни одной детали, и с каждым моим словом Женька всё больше мрачнел.
- Лизхен придётся идти, - сказала Дашка, - осталось придумать, как её обезопасить по возможности. Мне пока в голову, если честно, ничего не приходит.
- Я всё пытаюсь понять, зачем Марку надо, чтобы Лизхен пришла к библиотеке, - Женька нервным жестом взлохматил волосы, - давайте ещё раз попробуем разобраться. Если там действительно запланирована встреча Степанцовой и директора, то зачем там Лизхен?
- Может, он таким образом пробует узнать информацию? — предположила Дашка. — Ну а что? Лизхен послушает, запомнит, а потом он как-то считает из её памяти. Может, он сам не может подобраться, потому что они его почуют?
- Как версия, - помолчав, кивнул Женька, - но зачем им рисковать одним из Трилистника? Я ведь так понимаю, что сами они артефакт найти не могут…
- А может, они бы на меня напали, а Марк бы меня спас, и я в благодарность потом отдала бы ему этот Знак. Мне кажется, логично…
- Предположим, - не слишком охотно согласился Женька, - а если там не должно быть ни Степанцовой, ни Оленева? Тогда как?
- Тогда вообще непонятно, - вздохнула Дарья, - я практически уверена, что там будет кто-то, чей разговор обязательно должна услышать Лизхен. Причём именно она, а не ты или я.
- Значит, надо идти, - я посмотрела на часы. — Помните, там совсем рядом с библиотекой есть пустой кабинет? Не думаю, что за это время его чем-нибудь заняли. Я пойду и спрячусь там, как тогда мы с тобой, Даш, помнишь? Надеюсь, на этот раз там никто ходить не будет? Посижу до половины первого примерно, а потом тихонько вернусь.
- Кто бы знал, как мне это не нравится! — Самойлов от души стукнул кулаком по ни в чём не повинному дивану.
- А кому нравится? Думаешь, мне очень хочется изображать из себя Лару Крофт?
- Лизхен, - помолчав, вдруг сказала Дашка, - серебряное что-нибудь с собой возьми, а? У меня ложка есть серебряная, дать тебе? Ну а что делать, если коробочку с серебряной иглой Золотницкая умыкнула?
- Предлагаешь в случае опасности лупить врага ложкой по лбу?
Я представила себе картинку и тихонько фыркнула.
- А вот и не смешно, - прошипела Дашка, сама с трудом сдерживая смех, - чеснок не предлагаю, во-первых, его легко унюхать, а во-вторых, у нас его нет.
- Шутки шутками, а ложку я возьму, - сказала я, - как говорится, пусть будет, правда? Неси своё страшное оружие, да и пойду я...
Глава 15
В кабинете, расположенном рядом с библиотекой, было темно, пусто и ужасно неуютно. И дело было вовсе не в старой мебели, аккуратно сдвинутой к стенам, и не в отсутствии штор на окнах. Это как раз можно было совершенно спокойно пережить, тем более что падающий из окна рассеянный свет уличного фонаря помогал хоть что-то разглядеть и не уронить не вовремя стул или какую-нибудь коробку, которых тут тоже было много. Дело было в ощущении тревоги, словно пропитавшем слегка затхлый воздух. Хотя, конечно, нельзя было исключать того, что я просто сама себе всё это придумала.
До пустующей комнаты, дверь которой находилась от библиотечной всего в нескольких шагах, я добралась совершенно спокойно, хотя и, так сказать, в два этапа.
Сначала я, придав лицу соответствующее выражение, которое вредная Дашка назвала «я у мамы дурочка», я подошла к двери в библиотеку, пару раз дёрнула за ручку и, пожав плечами, вернулась в холл, точнее, в ту его часть, которая, как утверждала Дарья, не просматривалась камерами и являлась своеобразной «слепой зоной».
Там я быстро поменялась с заранее спрятавшейся под давно облюбованной пальмой Дашкой толстовками: отдала ей свою приметную, ярко-оранжевую, а сама надела куртку подруги, неброскую, тёмно-серую, объёмную и с глубоким капюшоном.
- Она большая, - убеждала меня Дашка, - когда спрячешься в комнате, натянешь её на коленки, капюшон накинешь — и станешь похожа на серый мешок. Особенно если не будешь сопеть и кашлять.
- Потому что если будешь, то станешь сопящим серым мешком, - продолжил её мысль Женька, - а это переборчик даже для этого странного места.
Я понимала, что ребята хохмят исключительно для того, чтобы поднять мой боевой дух, а не для того, чтобы действительно подколоть, и была им искренне благодарна.
Пока мы обсуждали, спорили и планировали, мне было нормально, а вот когда я увидела, как Дашка, изображая меня, уходит вместе с обнявшим её за плечи — для пущей достоверности — Самойловым, мне стало по-настоящему страшно.
Я искренне надеялась на то, что наблюдатель, если таковой, конечно, есть, увидев уходящую в обнимку с Женькой меня, перестанет мониторить коридор. Не может же он постоянно отслеживать наши передвижения, правда? Ему же и обычную человеческую жизнь изображать нужно.
Поэтому я, стараясь передвигаться плавно и как можно меньше выходить из тени, короткими перебежками добралась до нужного мне помещения и скользнула внутрь. К счастью, за прошедшее время никому не пришло в голову запереть этот склад хлама на замок. Иначе я оказалась бы в совершенно идиотской ситуации.
Постояв немного, чтобы дать глазам привыкнуть к густому полумраку, я огляделась и на всякий случай посмотрела на пол: пыли не было, значит, мои следы будут не заметны. Стараясь шагать бесшумно, обошла кабинет, пытаясь понять, где мне лучше устроиться, чтобы и в глаза не бросаться в случае, если кому-нибудь придёт в голову заглянуть сюда, и в то же время слышать всё, что будет происходить в коридоре.
В итоге я выбрала большой письменный стол, поставленный так, словно его специально принесли сюда с целью создать убежище для подслушивающих. Пространства под ним вполне хватало, и когда я села, опираясь спиной об одну боковую стенку, то мне даже не пришлось скрючиваться в бублик, я лишь слегка согнула ноги. Получилось очень даже удобненько…
Пригревшись, я чуть не задремала, так как хронический недосып всё же сказывался, и я чувствовала, что скоро начну засыпать, как боевой конь, стоя и даже на ходу. Разбудило меня, как ни странно, кольцо, которое, оставаясь невидимым, словно превратилось в кусок обжигающего кожу льда.
Я вздрогнула и рефлекторно попыталась выпрямиться, чуть не стукнувшись головой о крышку стола, но вовремя сообразила, где я, собственно, нахожусь, и постаралась понять, что заставило кольцо меня разбудить.
- Не думала, что ты всё же придёшь, - голос Степанцовой прозвучал неожиданно и, как мне показалось, достаточно громко. Значит, пока я дремала под столом, Люся неслышно прошла по коридору и остановилась где-то поблизости.
- Ты сумела меня заинтриговать, жрица Лунной Кошки, - ответил ей собеседник, в котором я безошибочно узнала директора «Серебряного».
Получается, что Марк не соврал, и Степанцова действительно назначила здесь встречу Оленеву. Но о том, для чего всё это было нужно Марку, я подумаю потом. Сейчас нужно постараться не упустить ни одного слова и максимально точно запомнить всё, чтобы потом рассказать ребятам. Очень хочется верить, что это «потом» для меня наступит. Потому как если меня здесь обнаружат, то участь Золотницкой мне за счастье покажется. Почему-то я в этом ни на секунду не сомневалась.
- Давай зайдём, - сказала Люся, - несмотря ни на что, мне не нравится лунный свет. Полагаю, что и тебе тоже.
- Опасаешься показаться мне в истинном облике? — хохотнул Оленев. — Меня сложно напугать, но желание дамы — закон, даже если дама весьма… необычна.
И вот тут произошло то, на что мы с ребятами не рассчитывали: дверь еле слышно скрипнула, и говорившие вошли в комнату, где я и пряталась. Крепко зажмурившись, я постаралась успокоить бешено колотящееся сердце и зачем-то схватилась за кольцо. Понятно, что, несмотря на все наши шуточки, оно не могло — в отличие от знаменитого Великого Кольца — подарить мне невидимость, но вдруг оно как-то поможет остаться незамеченной?!
- Что ты хочешь? — судя по тону, директор не собирался тратить время на пустые разговоры и предпочитал сразу переходить к делу. — Не просто же так ты меня сюда позвала.
- Разумеется, - фыркнула та, что притворялась Люсей, - хотя, знаешь, так приятно пусть даже всего на несколько минут сбросить маску восторженной идиотки.
- Да уж, - Иван Дмитриевич — ну или кто он там на самом деле — явно пребывал в прекрасном расположении духа, - образ ты себе выбрала, прямо скажем, своеобразный.
- Зато меня никто не принимает всерьёз и, что ещё важнее, не навязывает своё общество, - ничуть не обиделась Степанцова, - так вот, я пришла с предложением.
- Надеюсь, не руки и сердца, тем более что его у тебя всё равно нет, - снова засмеялся Оленев, - но я готов тебя выслушать.
- Мы оба знаем, что Трилистник в сборе, - начала Степанцова, - они постоянно держатся вместе, значит, всё правильно, и их притянуло друг к другу. Следовательно, пророчество начало исполняться, и мы с тобой оба понимаем, что охотников за Знаком Повелителя будет много.
- Наследник у него один, - веселье словно ветром выдуло из голоса директора, и теперь в нём слышалась неприкрытая угроза, - и амулет мой по праву!
- Знак сам выберет достойного, - судя по всему, прозвучавшая в голосе Оленева агрессия ничуть не испугала Люсю, - и если бы здесь из претендентов были только мы с тобой, то вопрос решился бы просто: поединок до смерти одного из нас. Но неожиданно в игру вступили новые силы, и мне это не нравится…
- Согласен, - неожиданно успокоился директор, - я чувствую присутствие других сил, но они слишком хорошо маскируются. Надо отдать тебе должное, ты тоже неплохо пряталась, пока не решила открыться мне.
- Зато ты не слишком старательно скрываешься, и я не понимаю, почему, - ответила Степанцова, - ты настолько уверен в своих силах?
- Это моё место, - в голосе директора проскользнули какие-то шипящие, змеиные нотки, - это мои корни, мой источник мощи. Я не могу отыскать Знак, но я знаю, где алтарь, он даёт мне силу.
- Никогда нельзя недооценивать противника, - спокойно ответила Люся, - и я предлагаю тебе временный союз. Мы объединимся для того, чтобы устранить других претендентов, а потом пусть победит сильнейший. Знак достанется самому достойному.
- В твоих словах есть смысл, - помолчав, согласился Оленев, - но скажи, зачем мне для этого ты?
- Затем, что одному тебе не справиться, - вкрадчиво проговорила Степанцова, - ты не можешь быть рядом с учащимися всё время, а я могу.
