Поэтому во время большой перемены нас никто уже никуда не звал: все были в курсе, что мы будем сидеть в кафе и болтать. Даже Кариша уже заранее, не спрашивая, варила нам три чашки капучино, так как прекрасно знала, что мы закажем.
- Ну, какие есть соображения?
Женька сделал глоток, блаженно зажмурился, и его можно было понять: кофе Карина варила изумительный. Даже странно, что она не блистала в какой-нибудь элитной кофейне, а работала в закрытом пансионе. Хотя откуда нам знать, какие тут зарплаты. Но мне кажется, что всё равно в городе возможностей для профессионального роста было бы на порядок больше. Да и для всего остального тоже, для устройства лично жизни, например. Кариша очень симпатичная, почему она похоронила себя в этом всеми забытом медвежьем углу — непонятно. Впрочем, мы не знаем о ней ничего, может, у неё есть причины жить именно здесь, в «Серебряном», а не где-то ещё…
- Девчонки из её группы в туалете обсуждали это на прошлой перемене, - Дарья аккуратно поставила свою чашку, - никто после ужина Несс не видел, на плохое самочувствие она тоже не жаловалась. Правда, Лиля вспомнила, что вроде как она недавно в запале сказала, что сбежит отсюда, чего бы ей это ни стоило. Но все сошлись во мнении, что она это просто на эмоциях ляпнула. Даже я не рискнула бы, если честно. А Несс ну вот вообще не выглядит человеком, способным не только перебраться через забор, хотя и это она вряд ли сумеет, но и добраться через осенний лес до цивилизации, при этом запутав следы так, чтобы её не нашли.
- Давайте обобщим всё, что мы знаем о Несс, - предложила я, так как уже отчаялась собрать воедино картинку. - Оно так легче будет, как мне кажется.
- Хорошая мысль, - согласился Женька, а Даша лишь молча кивнула, - итак, что нам известно кроме того, что её полное имя Инесса и её по какой-то причине заперли в «Серебряном»?
- И что у неё на редкость стервозный характер, - добавила я, - а так же крайне авторитарный папа, судя по рассказу Ники.
- А ещё у неё какие-то непонятные отношения с директором, - тихо проговорила Дашка, - помните, мы тогда её видели? Ну, когда они вместе вышли из центрального здания?
- Ещё бы не помнить, - хмыкнул Женька, - причём вряд ли они обсуждали учебный процесс или какие-то ещё рабочие вопросы. Для этого есть дневное время, как мне кажется. Значит, либо они были знакомы до того, как Несс приехала в «Серебряное», либо их связывают какие-то тайные дела, о которых ни к чему знать остальным.
- Мне кажется, если бы они были знакомы раньше, она не удержалась бы и дала бы всем понять, что лично знает Оленева, - предположила Дашка, - Несс слишком честолюбива, чтобы умолчать о таком факте своей биографии.
- Тоже так, - вынуждена была согласиться я, - она наверняка козыряла бы этим, это как раз в её характере. Если уж не перед всеми, так перед соседками по гостиной — наверняка. Но Ника ни о чём таком не упоминала, а она наверняка сказала бы нам сегодня.
- А если предположить, что Несс действительно решила попытаться сбежать? - задумчиво сказал Самойлов. - Она, конечно, истеричка, но не дура, как мне кажется. Значит, должна была эту идею со всех сторон обдумать и выбрать наиболее безопасный для себя вариант. Давайте думать, какой. То, что она не стала штурмовать забор, это понятно, тут без шума и скандала не обошлось бы.
- И перед побегом навела в комнате порядок? - Дашка с сомнением покачала головой. - Несрастушки получаются…
- Я понял! - воскликнул Женька и тут же зажал себе рот рукой. - Помните, Клео сказала, что Кир нашёл лазейку? Она ещё хотела ею воспользоваться, чтобы закопать шарм, к которому привязана Цейс… А кто сказал, что Несс не могла тоже обнаружить этот проход? Помните, куда она отправилась после разговора с директором?
- В сторону спортивного флигеля, - чуть ли не хором ответили мы с Дарьей.
- Вот! Нужно узнать у Клео, где тот лаз, о котором она говорила, и если он в той стороне, то пойти и попробовать отыскать какие-нибудь зацепки. Несс — не Джеймс Бонд, так что вряд ли она прошла, не оставив ни малейшего следа.
- Я спрошу у Клео, - тут же вызвалась Дашка, - у нас же сейчас химия, лабораторная, а мы с ней в паре работаем. Я потихонечку и поговорю, всё равно всем будет не до нас.
- Но лучше, если Несс всё же обнаружится в медицинском кабинете, - вздохнул Самойлов, - хотя надежды на это очень мало.
На химии, ненадолго оторвавшись от работы, я увидела, как Дарья негромко переговаривается с Клео, и та что-то ей так же тихо объясняет. Заметив мой взгляд, подруга едва заметно кивнула, мол, всё нормально, информация получена.
На перемене нам с Дашкой поговорить не удалось, так как меня совершенно неожиданно пригласили к директору. Вызов прозвучал прямо посреди урока, и мне пришлось срочно отправляться, спиной чувствуя встревоженные взгляды друзей.
Идти от учебного крыла до директорского кабинета было недалеко, так что я не успела придумать миллион страшилок, а просто ждала объяснений. Вроде никаких нарушений дисциплины за мной не числилось, значит, опасаться мне нечего. Думать же о том, что внеплановое приглашение как-то связано с делами Трилистника, мне очень не хотелось.
Постучавшись и дождавшись приглашения входить, я толкнула дверь и оказалась в уже знакомом кабинете. Иван Дмитриевич, как и в прошлый раз, сидел за столом и что-то внимательно изучал в ноутбуке.
- Здравствуйте, Иван Дмитриевич, - вежливо поздоровалась я, останавливаясь перед столом, - вы меня вызывали?
- Да, Лиза, проходи, присаживайся, - он показал на кресло возле стола, - я сейчас освобожусь, буквально через минуту.
Тут он быстро что-то напечатал, перечитал и, судя по всему, отправил какой-то документ, из чего я сделала вывод, что в директорском кабинете проблем с интернетом нет. Впрочем, в этом не было совершенно ничего удивительного.
- Извини, что пришлось отвлечь тебя от занятий, - Оленев отодвинул ноутбук и внимательно посмотрел на меня, - но, надеюсь, ты не слишком огорчилась. Помню, когда я учился в школе, то с удовольствием покидал классную комнату при любой возможности. Но! - тут директор подмигнул мне. - Я тебе этого не говорил!
- Конечно, Иван Дмитриевич, - я заставила себя улыбнуться и не обращать внимания на то, что на сердце у меня словно камень появился, стоило мне войти в кабинет. Причём камень отвратительный, скользкий, словно покрытый липкой вонючей тиной…
- Я не задержу тебя, Лиза, - заявил Оленев, перекладывая какие-то бумаги на столе, - у меня буквально один вопрос. Мы тут сверяли личные данные учащихся, это обычная процедура, и обнаружили, что в цифровых архивах у тебя два свидетельства о рождении, и в них стоят разные даты. Я попытался связаться с твоим отцом, но он сейчас в отъезде и не всегда доступен для общения. Не могла бы ты прояснить мне эту ситуацию, чтобы мне не отрывать господина Морозова от важных дел?
- Конечно, - я кивнула, сделав вид, что поверила в его объяснения, - когда мне было полгода, моё свидетельство о рождении сгорело вместе со всеми документами нашей семьи. И когда его восстанавливали, то ошиблись и поставили не ту дату. Папа не стал ничего менять, а почему — это надо у него спрашивать, я не могу ничего ответить. Поэтому произошла определённая путаница, но я привыкла к тому, что у меня день рождения в сентябре. Я вообще узнала о второй дате не так давно, несколько лет назад. Наверное, папа просто забыл аннулировать первое свидетельство, или как там это делается, я просто не в курсе. А может, просто не знал, что остался цифровой вариант. Ничего не могу сказать, Иван Дмитриевич.
- Хорошо, Лиза, я понял, - директор выглядел как человек, получивший неожиданный подарок, - теперь мне всё понятно, спасибо тебе за разъяснения. Не будем тогда беспокоить Дениса Андреевича.
- Кстати, Иван Дмитриевич, - я решила воспользоваться случаем и хорошим настроением Оленева, - я хотела бы заказать на день рождения торт. Мне сказали, это можно сделать… Что для этого нужно? Заявление?
- Нет, заявления не нужно, - улыбнулся директор, - просто скажи Вере Борисовне, что я разрешил. Она обсудит с тобой все нюансы и по самому торту, и по доставке, и по оплате. Лучше это сделать дня за два до нужной даты, чтобы наверняка успели доставить. Сама понимаешь — осень, дороги с каждым днём всё хуже. Скоро наступит время, когда мы будем практически полностью изолированы от внешнего мира. Обычно такой период длится недели три, пока не ударят первые морозы и не подсушат землю.
- Большое спасибо, - я поднялась из кресла, мечтая только об одном: выйти из кабинета, находиться в котором мне с каждой минутой было всё тяжелее. Мне казалось, что воздух в нём пропитан едва заметным, но от этого не менее отвратительным запахом гнили и разложения. - Именно так я поступлю, Иван Дмитриевич. Я могу идти?
- Конечно, - Оленев улыбнулся, и напомнил мне сытого хищника, который убедился, что добыча никуда не денется, и как только он проголодается, она будет к его услугам. - Иди, Лиза, до конца урока ещё целых пятнадцать минут.
Уходя, я зачем-то оглянулась и увидела торжествующую и какую-то злобно-предвкушающую улыбку Оленева. Причём он и не подумал её спрятать, наоборот, оскал стал ещё шире, словно говоря: да, я всё знаю и во всём этом замешан, но ты никуда не денешься, Лиза Морозова. Правда, когда я моргнула, то оказалось, что директор уже внимательно смотрит на экран ноутбука, попутно делая какие-то записи. Может быть, эта полная злой радости улыбка мне просто почудилась? Потому что я подсознательно жду от Ивана Дмитриевича чего-то подобного?
- Что-то не так?
Директор на секунду оторвался от созерцания экрана и посмотрел на меня, причём в его голубых глазах был только вежливый интерес и лёгкое недоумение. И лишь на самом дне, глубоко-глубоко, я с удивившей меня саму ясностью увидела искорки того самого злого веселья. Значит, не привиделось… Господи, страшно-то как…
- Нет-нет, всё в порядке, просто вдруг сильно голова заболела, - заверила я его и выскочила в коридор, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Негромкий хрипловатый смешок, раздавшийся сзади, словно обжёг мне спину, но оборачиваться я не стала. Просто потому что было до одури, до ледяных ладоней и комка в горле страшно. Так у меня хотя бы оставалась иллюзия того, что всё это — лишь плод моего разгулявшегося воображения.
Перед тем, как вернуться в класс, я зашла в туалет и умылась ледяной водой, надеясь, что она смоет страх, липкой паутиной облепивший меня всю, с ног до головы. Если бы могла — залезла бы в душ, но кто бы мне разрешил вернуться в жилое крыло во время уроков!
Нужно будет рассказать ребятам, но получится уже только после занятий, так как большая перемена уже прошла, а во время обычной у нас просто нет возможности поговорить наедине.
В класс я не вернулась, так как осталось всего пять минут до конца урока, но решила заглянуть в медкабинет, тем более что я жаловалась директору на головную боль. Если вдруг Юлия Борисовна спросит, то он подтвердит… наверное.
Доктор была на месте и мою просьбу относительно таблетки о головной боли выслушала совершенно спокойно.
- Давай-ка мы с тобой давление измерим, - внимательно изучив моё наверняка бледное лицо, сказала она, - не нравится мне твой вид, Морозова.
- Давайте, - на меня вдруг накатила какая-то непонятная апатия, видимо, схлынул адреналин и начался своеобразный откат, - я с утра себя неважно чувствую, а сейчас, когда у Ивана Дмитриевича была, прямо раскалываться голова начала.
- Ты была у директора? - извлекая из шкафчика тонометр, спросила Юлия Борисовна. - Что успела натворить с утра пораньше?
- Ничего, - слабо улыбнулась я, - там у него вопросы были по моим документам, а до папы не дозвониться: он где-то далеко в командировке.
- Бывает, - ловко закрепляя на моей руке манжету тонометра, ответила доктор, - так, Морозова, сиди спокойно, расслабься, старайся дышать ровно.
- Как скажете, Юлия Борисовна, - послушно откликнулась я и, чтобы отвлечься, стала рассматривать кабинет.
- Головой не верти, - строго велела доктор, - лучше вообще глаза закрой. Так… Ну что, немного пониженное, но в пределах нормы, так что твоя головная боль с давлением не связана.
- Может, погода? - предположила я и добавила. - Говорят, и Несс из другой группы заболела, наверное, тоже метеозависимая оказалась, как и я.
- Кто? - непонимающе нахмурилась Юлия Борисовна. - А, Золотницкая… Несс… Придумают тоже… Как собачья кличка.
- Почему? Несс нормально сокращение от Инессы. А как ещё-то?
- Не знаю, - доктор равнодушно пожала плечами, - Инна, например, или ещё как-нибудь.
- Ну это же она сама себе выбрала, а не мы, так что все вопросы к самой Несс. А что с ней? Тоже головная боль или давление?
- Ни малейшего представления, - Юлия Борисовна положила передо мной светло-жёлтую таблетку и поставила стакан с водой, - ко мне она, во всяком случае, не обращалась. Пей, Морозова, это должно помочь. Да не смотри ты на неё так, это же не цианистый калий!
- Наверняка, - я взяла таблетку и понюхала, - он миндалём пахнет, я в детективе каком-то читала. Или это что-то другое миндалём пахнет?
- Морозова, ты в своём уме? - искренне возмутилась Юлия Борисовна. - Ты всерьёз нюхаешь таблетку, которую я тебе дала, на предмет запаха миндаля или чего-то в этом роде?!
- Ну а что? Знаете, какие-нибудь злодеи прокрались ночью в медкабинет и подменили лекарственные препараты на отраву. Я в каком-то фильме видела что-то такое, только сейчас не вспомню, в каком именно.
- Бред какой, - тряхнула головой доктор, - можешь пить таблетку совершенно спокойно, Морозова. Ключ от кабинета есть только у меня, к тому же он на сигнализации, так что никакие злодеи сюда пробраться не могут.
- Точно? - я подозрительно прищурилась. - Ну хорошо, поверю вам, Юлия Борисовна.
Я выпила таблетку и глубоко вздохнула.
- А можно мне на физкультуру сегодня не ходить, а?
- Вот с этого и надо было начинать, - с облегчением, как мне показалось, вздохнула доктор, - а то плетёшь невесть что. Ладно, Морозова, так и быть, сегодня можешь не ходить, не зря же целый спектакль разыграла. Но только сегодня, ясно?
- Конечно, - я с тяжким вздохом поднялась со стула, - я и так сегодня бегала с утра, а вчера в тренажёрке чуть не померла. У меня соседка, знаете, какая? Физкультурный маньяк, без преувеличения!
- Котлакова? - Юлия Борисовна усмехнулась. - Ну что же, думаю, она сумеет сделать из тебя более или менее жизнеспособную единицу. Очень… Очень целеустремлённая девушка. А теперь иди, Морозова, не нервируй меня.
- А справку для физкультуры?
- Держи, артистка, - доктор взяла из стопки листок, на котором было напечатано несколько строк, поставила сегодняшнюю дату и расписалась.
- Спасибо, Юлия Борисовна! - от души поблагодарила я и, прихватив справку, покинула медицинский пункт.
Друзей я нашла рядом с кабинетом, в котором должен был проходить следующий урок. Они сидели на широком подоконнике и что-то негромко обсуждали. Увидев меня, Дашка с облегчением выдохнула, а Самойлов демонстративно вытер рукавом лоб.
- Ну что? - шёпотом спросил он, когда я устроилась рядом с ними на подоконнике. - Чего звал?
- Это разговор не на пять минут, - так же тихонько ответила я, - но зато я узнала, что Несс в медкабинете нет и не было.
Глава 2
- Ну, какие есть соображения?
Женька сделал глоток, блаженно зажмурился, и его можно было понять: кофе Карина варила изумительный. Даже странно, что она не блистала в какой-нибудь элитной кофейне, а работала в закрытом пансионе. Хотя откуда нам знать, какие тут зарплаты. Но мне кажется, что всё равно в городе возможностей для профессионального роста было бы на порядок больше. Да и для всего остального тоже, для устройства лично жизни, например. Кариша очень симпатичная, почему она похоронила себя в этом всеми забытом медвежьем углу — непонятно. Впрочем, мы не знаем о ней ничего, может, у неё есть причины жить именно здесь, в «Серебряном», а не где-то ещё…
- Девчонки из её группы в туалете обсуждали это на прошлой перемене, - Дарья аккуратно поставила свою чашку, - никто после ужина Несс не видел, на плохое самочувствие она тоже не жаловалась. Правда, Лиля вспомнила, что вроде как она недавно в запале сказала, что сбежит отсюда, чего бы ей это ни стоило. Но все сошлись во мнении, что она это просто на эмоциях ляпнула. Даже я не рискнула бы, если честно. А Несс ну вот вообще не выглядит человеком, способным не только перебраться через забор, хотя и это она вряд ли сумеет, но и добраться через осенний лес до цивилизации, при этом запутав следы так, чтобы её не нашли.
- Давайте обобщим всё, что мы знаем о Несс, - предложила я, так как уже отчаялась собрать воедино картинку. - Оно так легче будет, как мне кажется.
- Хорошая мысль, - согласился Женька, а Даша лишь молча кивнула, - итак, что нам известно кроме того, что её полное имя Инесса и её по какой-то причине заперли в «Серебряном»?
- И что у неё на редкость стервозный характер, - добавила я, - а так же крайне авторитарный папа, судя по рассказу Ники.
- А ещё у неё какие-то непонятные отношения с директором, - тихо проговорила Дашка, - помните, мы тогда её видели? Ну, когда они вместе вышли из центрального здания?
- Ещё бы не помнить, - хмыкнул Женька, - причём вряд ли они обсуждали учебный процесс или какие-то ещё рабочие вопросы. Для этого есть дневное время, как мне кажется. Значит, либо они были знакомы до того, как Несс приехала в «Серебряное», либо их связывают какие-то тайные дела, о которых ни к чему знать остальным.
- Мне кажется, если бы они были знакомы раньше, она не удержалась бы и дала бы всем понять, что лично знает Оленева, - предположила Дашка, - Несс слишком честолюбива, чтобы умолчать о таком факте своей биографии.
- Тоже так, - вынуждена была согласиться я, - она наверняка козыряла бы этим, это как раз в её характере. Если уж не перед всеми, так перед соседками по гостиной — наверняка. Но Ника ни о чём таком не упоминала, а она наверняка сказала бы нам сегодня.
- А если предположить, что Несс действительно решила попытаться сбежать? - задумчиво сказал Самойлов. - Она, конечно, истеричка, но не дура, как мне кажется. Значит, должна была эту идею со всех сторон обдумать и выбрать наиболее безопасный для себя вариант. Давайте думать, какой. То, что она не стала штурмовать забор, это понятно, тут без шума и скандала не обошлось бы.
- И перед побегом навела в комнате порядок? - Дашка с сомнением покачала головой. - Несрастушки получаются…
- Я понял! - воскликнул Женька и тут же зажал себе рот рукой. - Помните, Клео сказала, что Кир нашёл лазейку? Она ещё хотела ею воспользоваться, чтобы закопать шарм, к которому привязана Цейс… А кто сказал, что Несс не могла тоже обнаружить этот проход? Помните, куда она отправилась после разговора с директором?
- В сторону спортивного флигеля, - чуть ли не хором ответили мы с Дарьей.
- Вот! Нужно узнать у Клео, где тот лаз, о котором она говорила, и если он в той стороне, то пойти и попробовать отыскать какие-нибудь зацепки. Несс — не Джеймс Бонд, так что вряд ли она прошла, не оставив ни малейшего следа.
- Я спрошу у Клео, - тут же вызвалась Дашка, - у нас же сейчас химия, лабораторная, а мы с ней в паре работаем. Я потихонечку и поговорю, всё равно всем будет не до нас.
- Но лучше, если Несс всё же обнаружится в медицинском кабинете, - вздохнул Самойлов, - хотя надежды на это очень мало.
На химии, ненадолго оторвавшись от работы, я увидела, как Дарья негромко переговаривается с Клео, и та что-то ей так же тихо объясняет. Заметив мой взгляд, подруга едва заметно кивнула, мол, всё нормально, информация получена.
На перемене нам с Дашкой поговорить не удалось, так как меня совершенно неожиданно пригласили к директору. Вызов прозвучал прямо посреди урока, и мне пришлось срочно отправляться, спиной чувствуя встревоженные взгляды друзей.
Идти от учебного крыла до директорского кабинета было недалеко, так что я не успела придумать миллион страшилок, а просто ждала объяснений. Вроде никаких нарушений дисциплины за мной не числилось, значит, опасаться мне нечего. Думать же о том, что внеплановое приглашение как-то связано с делами Трилистника, мне очень не хотелось.
Постучавшись и дождавшись приглашения входить, я толкнула дверь и оказалась в уже знакомом кабинете. Иван Дмитриевич, как и в прошлый раз, сидел за столом и что-то внимательно изучал в ноутбуке.
- Здравствуйте, Иван Дмитриевич, - вежливо поздоровалась я, останавливаясь перед столом, - вы меня вызывали?
- Да, Лиза, проходи, присаживайся, - он показал на кресло возле стола, - я сейчас освобожусь, буквально через минуту.
Тут он быстро что-то напечатал, перечитал и, судя по всему, отправил какой-то документ, из чего я сделала вывод, что в директорском кабинете проблем с интернетом нет. Впрочем, в этом не было совершенно ничего удивительного.
- Извини, что пришлось отвлечь тебя от занятий, - Оленев отодвинул ноутбук и внимательно посмотрел на меня, - но, надеюсь, ты не слишком огорчилась. Помню, когда я учился в школе, то с удовольствием покидал классную комнату при любой возможности. Но! - тут директор подмигнул мне. - Я тебе этого не говорил!
- Конечно, Иван Дмитриевич, - я заставила себя улыбнуться и не обращать внимания на то, что на сердце у меня словно камень появился, стоило мне войти в кабинет. Причём камень отвратительный, скользкий, словно покрытый липкой вонючей тиной…
- Я не задержу тебя, Лиза, - заявил Оленев, перекладывая какие-то бумаги на столе, - у меня буквально один вопрос. Мы тут сверяли личные данные учащихся, это обычная процедура, и обнаружили, что в цифровых архивах у тебя два свидетельства о рождении, и в них стоят разные даты. Я попытался связаться с твоим отцом, но он сейчас в отъезде и не всегда доступен для общения. Не могла бы ты прояснить мне эту ситуацию, чтобы мне не отрывать господина Морозова от важных дел?
- Конечно, - я кивнула, сделав вид, что поверила в его объяснения, - когда мне было полгода, моё свидетельство о рождении сгорело вместе со всеми документами нашей семьи. И когда его восстанавливали, то ошиблись и поставили не ту дату. Папа не стал ничего менять, а почему — это надо у него спрашивать, я не могу ничего ответить. Поэтому произошла определённая путаница, но я привыкла к тому, что у меня день рождения в сентябре. Я вообще узнала о второй дате не так давно, несколько лет назад. Наверное, папа просто забыл аннулировать первое свидетельство, или как там это делается, я просто не в курсе. А может, просто не знал, что остался цифровой вариант. Ничего не могу сказать, Иван Дмитриевич.
- Хорошо, Лиза, я понял, - директор выглядел как человек, получивший неожиданный подарок, - теперь мне всё понятно, спасибо тебе за разъяснения. Не будем тогда беспокоить Дениса Андреевича.
- Кстати, Иван Дмитриевич, - я решила воспользоваться случаем и хорошим настроением Оленева, - я хотела бы заказать на день рождения торт. Мне сказали, это можно сделать… Что для этого нужно? Заявление?
- Нет, заявления не нужно, - улыбнулся директор, - просто скажи Вере Борисовне, что я разрешил. Она обсудит с тобой все нюансы и по самому торту, и по доставке, и по оплате. Лучше это сделать дня за два до нужной даты, чтобы наверняка успели доставить. Сама понимаешь — осень, дороги с каждым днём всё хуже. Скоро наступит время, когда мы будем практически полностью изолированы от внешнего мира. Обычно такой период длится недели три, пока не ударят первые морозы и не подсушат землю.
- Большое спасибо, - я поднялась из кресла, мечтая только об одном: выйти из кабинета, находиться в котором мне с каждой минутой было всё тяжелее. Мне казалось, что воздух в нём пропитан едва заметным, но от этого не менее отвратительным запахом гнили и разложения. - Именно так я поступлю, Иван Дмитриевич. Я могу идти?
- Конечно, - Оленев улыбнулся, и напомнил мне сытого хищника, который убедился, что добыча никуда не денется, и как только он проголодается, она будет к его услугам. - Иди, Лиза, до конца урока ещё целых пятнадцать минут.
Уходя, я зачем-то оглянулась и увидела торжествующую и какую-то злобно-предвкушающую улыбку Оленева. Причём он и не подумал её спрятать, наоборот, оскал стал ещё шире, словно говоря: да, я всё знаю и во всём этом замешан, но ты никуда не денешься, Лиза Морозова. Правда, когда я моргнула, то оказалось, что директор уже внимательно смотрит на экран ноутбука, попутно делая какие-то записи. Может быть, эта полная злой радости улыбка мне просто почудилась? Потому что я подсознательно жду от Ивана Дмитриевича чего-то подобного?
- Что-то не так?
Директор на секунду оторвался от созерцания экрана и посмотрел на меня, причём в его голубых глазах был только вежливый интерес и лёгкое недоумение. И лишь на самом дне, глубоко-глубоко, я с удивившей меня саму ясностью увидела искорки того самого злого веселья. Значит, не привиделось… Господи, страшно-то как…
- Нет-нет, всё в порядке, просто вдруг сильно голова заболела, - заверила я его и выскочила в коридор, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Негромкий хрипловатый смешок, раздавшийся сзади, словно обжёг мне спину, но оборачиваться я не стала. Просто потому что было до одури, до ледяных ладоней и комка в горле страшно. Так у меня хотя бы оставалась иллюзия того, что всё это — лишь плод моего разгулявшегося воображения.
Перед тем, как вернуться в класс, я зашла в туалет и умылась ледяной водой, надеясь, что она смоет страх, липкой паутиной облепивший меня всю, с ног до головы. Если бы могла — залезла бы в душ, но кто бы мне разрешил вернуться в жилое крыло во время уроков!
Нужно будет рассказать ребятам, но получится уже только после занятий, так как большая перемена уже прошла, а во время обычной у нас просто нет возможности поговорить наедине.
В класс я не вернулась, так как осталось всего пять минут до конца урока, но решила заглянуть в медкабинет, тем более что я жаловалась директору на головную боль. Если вдруг Юлия Борисовна спросит, то он подтвердит… наверное.
Доктор была на месте и мою просьбу относительно таблетки о головной боли выслушала совершенно спокойно.
- Давай-ка мы с тобой давление измерим, - внимательно изучив моё наверняка бледное лицо, сказала она, - не нравится мне твой вид, Морозова.
- Давайте, - на меня вдруг накатила какая-то непонятная апатия, видимо, схлынул адреналин и начался своеобразный откат, - я с утра себя неважно чувствую, а сейчас, когда у Ивана Дмитриевича была, прямо раскалываться голова начала.
- Ты была у директора? - извлекая из шкафчика тонометр, спросила Юлия Борисовна. - Что успела натворить с утра пораньше?
- Ничего, - слабо улыбнулась я, - там у него вопросы были по моим документам, а до папы не дозвониться: он где-то далеко в командировке.
- Бывает, - ловко закрепляя на моей руке манжету тонометра, ответила доктор, - так, Морозова, сиди спокойно, расслабься, старайся дышать ровно.
- Как скажете, Юлия Борисовна, - послушно откликнулась я и, чтобы отвлечься, стала рассматривать кабинет.
- Головой не верти, - строго велела доктор, - лучше вообще глаза закрой. Так… Ну что, немного пониженное, но в пределах нормы, так что твоя головная боль с давлением не связана.
- Может, погода? - предположила я и добавила. - Говорят, и Несс из другой группы заболела, наверное, тоже метеозависимая оказалась, как и я.
- Кто? - непонимающе нахмурилась Юлия Борисовна. - А, Золотницкая… Несс… Придумают тоже… Как собачья кличка.
- Почему? Несс нормально сокращение от Инессы. А как ещё-то?
- Не знаю, - доктор равнодушно пожала плечами, - Инна, например, или ещё как-нибудь.
- Ну это же она сама себе выбрала, а не мы, так что все вопросы к самой Несс. А что с ней? Тоже головная боль или давление?
- Ни малейшего представления, - Юлия Борисовна положила передо мной светло-жёлтую таблетку и поставила стакан с водой, - ко мне она, во всяком случае, не обращалась. Пей, Морозова, это должно помочь. Да не смотри ты на неё так, это же не цианистый калий!
- Наверняка, - я взяла таблетку и понюхала, - он миндалём пахнет, я в детективе каком-то читала. Или это что-то другое миндалём пахнет?
- Морозова, ты в своём уме? - искренне возмутилась Юлия Борисовна. - Ты всерьёз нюхаешь таблетку, которую я тебе дала, на предмет запаха миндаля или чего-то в этом роде?!
- Ну а что? Знаете, какие-нибудь злодеи прокрались ночью в медкабинет и подменили лекарственные препараты на отраву. Я в каком-то фильме видела что-то такое, только сейчас не вспомню, в каком именно.
- Бред какой, - тряхнула головой доктор, - можешь пить таблетку совершенно спокойно, Морозова. Ключ от кабинета есть только у меня, к тому же он на сигнализации, так что никакие злодеи сюда пробраться не могут.
- Точно? - я подозрительно прищурилась. - Ну хорошо, поверю вам, Юлия Борисовна.
Я выпила таблетку и глубоко вздохнула.
- А можно мне на физкультуру сегодня не ходить, а?
- Вот с этого и надо было начинать, - с облегчением, как мне показалось, вздохнула доктор, - а то плетёшь невесть что. Ладно, Морозова, так и быть, сегодня можешь не ходить, не зря же целый спектакль разыграла. Но только сегодня, ясно?
- Конечно, - я с тяжким вздохом поднялась со стула, - я и так сегодня бегала с утра, а вчера в тренажёрке чуть не померла. У меня соседка, знаете, какая? Физкультурный маньяк, без преувеличения!
- Котлакова? - Юлия Борисовна усмехнулась. - Ну что же, думаю, она сумеет сделать из тебя более или менее жизнеспособную единицу. Очень… Очень целеустремлённая девушка. А теперь иди, Морозова, не нервируй меня.
- А справку для физкультуры?
- Держи, артистка, - доктор взяла из стопки листок, на котором было напечатано несколько строк, поставила сегодняшнюю дату и расписалась.
- Спасибо, Юлия Борисовна! - от души поблагодарила я и, прихватив справку, покинула медицинский пункт.
Друзей я нашла рядом с кабинетом, в котором должен был проходить следующий урок. Они сидели на широком подоконнике и что-то негромко обсуждали. Увидев меня, Дашка с облегчением выдохнула, а Самойлов демонстративно вытер рукавом лоб.
- Ну что? - шёпотом спросил он, когда я устроилась рядом с ними на подоконнике. - Чего звал?
- Это разговор не на пять минут, - так же тихонько ответила я, - но зато я узнала, что Несс в медкабинете нет и не было.
