- Так вот, тем более что Люся сказала, что Трилистник наконец-то весь здесь. А Дарья была в числе последних прибывших, точнее самая последняя.
- Надо будет как-нибудь попробовать с ней поговорить, но я, если честно, даже близко не представляю, как это можно делать. Прийти и сказать, мол, ты не думай, мы не психи, но ты третья часть Трилистника, который собрали здесь для какой-то цели, о которой мы представления пока не имеем. Ах, да, имей в виду: не все те, кто тебя окружает, на самом деле те, кем кажутся.
- Давай подождём немножко, - предложила я, - может, случай сам предоставится, и нам останется только им воспользоваться.
- Договорились, - Женька улыбнулся и снова стал серьёзным, - Лиз, у меня к тебе есть важный личный вопрос. Если ты решишь, что я лезу не в своё дело, то просто так и скажи. Никаких обид, обещаю! Просто вдруг это имеет какое-то значение во всём творящемся безумии.
- Спрашивай…
- За что тебя отправили сюда? Мы же все оказались в «Серебряном» не просто так…
Я помолчала, понимая, что он прав. Если нам предстоит вместе участвовать в каких-то странных и жутковатых событиях, лучше иметь друг от друга поменьше секретов.
- Мачеха обвинила меня в краже драгоценностей, - не глядя на него, проговорила я, - а на деле сама же мне их и подсунула. Я ей мешала, зато теперь никто не будет стоять у неё на пути. Я бы и сама постаралась уйти из дома куда угодно, как только закончила бы школу. В общежитие, на съёмную квартиру… Но Катя не захотела ждать ещё год. А папа… папа предпочёл поверить ей, а не мне. Он убедил её не подавать заявление в полицию, но на всякий случай отправил меня сюда, вернее, это Катя нашла «Серебряное», а отец оплатил. А я… я в жизни ничего чужого не взяла!
- Я верю, Лиз, - тёплые ладони легли мне на плечи, и вновь нахлынувшая жгучая обида слегка отступила, - а меня сюда спровадил отец. Он почему-то решил, что я уделяю его молодой жене слишком много внимания, хотя она мне вообще не нужна ни с какой стороны. Это Оксана всё время ко мне приставала: то составь ей компанию в бассейне, потому что отцу некогда, то помоги сумки донести до комнаты, потому что водителю нечего в доме делать, то съезди с ней на выставку, а то одной неприлично… Я хотел после школы сразу к матери уехать, она у меня в Казани живёт, и в университет там же поступил бы. Но произошла ситуация такая… неприятная… двусмысленная. Отец решил, что у меня с Оксаной что-то было. На неё-то он просто наорал и карту заблокировал на какое-то время, думаю, ненадолго, а меня — сюда, чтобы, так сказать, устранить триггер.
Он помолчал, а потом совершенно неожиданно предложил:
- Когда всё это закончится… хочешь, вместе в Казань махнём, а?
- Прекрасная идея, - сморгнув слёзы, улыбнулась я, - осталось до этого времени дожить. Но мы постараемся, да?
- Обязательно, - он на несколько секунд прижал меня к себе и тут же отпустил, - прости, что заставил тебя вспомнить всё это.
- Не извиняйся, я понимаю, что нам нужно было об этом поговорить, - я вытерла глаза, и тут за дверью в гостиной раздались голоса и смех. Видимо, кто-то из парней вернулся к себе, а мне явно пора было отправляться в свою комнату. А то мало ли, кто что может подумать, только сплетен и повышенного внимания нам и не хватало!
Женька дождался, пока в гостиной станет тихо, включил в комнате верхний свет и, подойдя к двери, прислушался. Потом повернул замок, выглянул и махнул мне рукой, мол, иди, никого нет. Получив уже привычный поцелуй в щёку, я быстренько выскользнула в коридор, и через пять минут была у себя в комнате. Быстро приняла душ, переоделась и нырнула под одеяло: усталость навалилась такая, что заснула я сразу, как только закрыла глаза.
Наверное, если бы мне просто удалось выспаться, без всякой потусторонней мути, я бы даже удивилась. Но никто и не собирался предлагать мне такой роскошный вариант, и я почти сразу же оказалась в каком-то пыльном, заставленном сундуками и ящиками помещении без окон. Больше всего оно было похоже на подвал или какой-то бункер. Не успела я оглядеться, как от дальней стены отделилась серая тень и неспешно поплыла в мою сторону. Как ни странно, никакой опасности я не ощущала, в отличие от прошлого раза, когда один вид дверной ручки в виде черепа вызывал приступ плохо контролируемого ужаса.
Тень, постепенно принявшая форму человеческого тела зависла прямо напротив меня и словно ждала, что я заговорю с ней. Ну а я что? Мне не сложно…
- Здравствуйте, - прошептала я, стараясь смотреть куда угодно, но только не на колышущееся серое нечто.
- Хорошо, что ты заговорила, - в низком женском голосе было неприкрытое облегчение, - мы не можем первыми заговаривать с живыми, это не по правилам. Ты одна из трёх.
- Вы имеете в виду Трилистник? - зачем-то уточнила я, и только потом подумала, что, может, не стоило его упоминать.
- Да, ты Чувство, - ответила женщина, и облако ещё немного уплотнилось, так что я смогла различить черты лица немолодой красивой дамы. Почему-то именно это слово пришло в голову.
- В каком смысле?
- В Трилистник входят трое, - она не рассердилась, но почему-то беспокойно колыхнулась, словно почувствовав что-то, - Сила, Разум и Чувство. Только им под силу найти древний знак.
- Какой знак? Я ничего не понимаю!
- У меня нет времени, сюда идут те, кто не должен знать, что ты говорила со мной. Найди в библиотеке книгу. Ты её узнаешь, почувствуешь… А сейчас беги!
Меня подхватило непонятно откуда взявшимся ветром и вышвырнуло из подвала, но я успела заметить ворвавшееся туда грязно-серое, почти чёрное облако, метнувшееся за мной, но опоздавшее.
Сев на кровати, я на всякий случай оглядела себя, убедилась, что на этот раз у меня в руках ничего нет, и шумно выдохнула. Срочно, срочно в библиотеку!
Удивительное дело, но последние два дня перед учебным годом прошли достаточно спокойно, а на фоне предыдущих так и вообще благостно. Библиотека была закрыта, так как библиотекарь по имени Любовь Сергеевна должна была выйти на работу только в понедельник. Поэтому вопрос пока снялся сам собой.
В «Серебряном», как и в любом другом учебном заведении, готовились к началу учебного года, а так как 1 сентября в этом году выпало на воскресенье, то всюду торжественные линейки и прочие мероприятия намечались на 2 сентября, понедельник. Но так как «Серебряное» — закрытое учебное заведение со своими традициями, то по решению директора 1 сентября — несмотря на то, что это был выходной — предполагалось проведение торжественной линейки, знакомство с преподавателями, назначение кураторов и прочие организационные моменты. С понедельника же планировалось начать нормальный учебный процесс.
Воскресное утро выдалось солнечным, ясным и по-летнему тёплым, хотя в воздухе уже пахло осенью. Мне всегда безумно нравилось это время, когда вроде как и лето ещё в силе, и в то же время как-то неуловимо ощущается начало осени, появляются первые золотые листья, утром воздух становится чуть холоднее и чище, а ветер приносит слегка горьковатый аромат.
Я впервые после примерки надела выданную мне форму, покрутилась перед зеркалом и призналась сама себе, что выгляжу очень даже неплохо. Волосы я ради торжественного случая не заплела, как обычно, а свернула на затылке в низкий узел, прихватив его подходящей по цвету лентой.
Услышав, что девочки вышли в гостиную, я бросила последний взгляд в зеркало и присоединилась к остальным. Нужно признать, что всё было организовано просто великолепно: крыльцо и площадку перед ним украсили волшебным образом появившиеся за ночь керамические вазоны с яркими цветами, вокруг двери покачивалась на ветру арка из воздушных шаров. Было торжественно, красочно и эффектно.
Двадцать воспитанников в одинаковой форме тоже смотрелись весьма солидно и достойно. Директор, одетый в великолепно сшитый костюм, произнёс торжественную и умеренно пафосную речь, поздравив всех нас с началом нового учебного года и пожелав всяческих успехов. Затем заиграла музыка и на флагштоке взвился сначала государственный бело-сине-красный флаг, а затем — как сказал Иван Дмитриевич — флаг «Серебряного».
Мне показалось, что на улице резко похолодало, точнее, откуда-то подул такой холодный ветер, что кожа покрылась мурашками. Если бы не стоящий рядом Женька, который стиснул мою ладонь так, что мне стало больно, я бы себя точно выдала.
На втором флагштоке развевался и трепетал на сентябрьском солнце светло-зелёный флаг с чёрным трилистником, который был помещён внутрь некого подобия рыцарского щита, увенчанного шлемом и короной. Щит поддерживали с двух сторон какие-то плохо опознаваемые на расстоянии звери.
- Это слегка видоизменённый герб рода Олениных Московских, - объяснял тем временем директор, внимательно всматриваясь в наши лица, - но вместо девушки, оседлавшей медведя, мы поместили на наш герб, герб «Серебряного», трилистник. Он символизирует три основных момента, на которые мы ориентируемся в своей работе. Мы стремимся воспитать в вас умение мыслить, чувствовать и уметь отстаивать свои убеждения. Разум, чувства и сила — вот то, чем должны обладать наши воспитанники!
Женька, которому я на следующее же утро после сна рассказала всё в мельчайших подробностях, ещё сильнее сжал мою ладонь, мол, молчи и улыбайся, и я попыталась придать лицу подобающее ситуации выражение умеренного восторга. При этом я старалась по виду преподавателей угадать, кто ещё понял скрытый смысл сказанного Иваном Дмитриевичем. В какой-то момент мне показалось, что я заметила понимающую усмешку, скользнувшую по лицу Филиппа Батаева, но мне могло просто показаться. В основном же учителя, которых было десятка полтора, дежурно улыбались, наверняка думая о чём-то своём.
- Ура! - внезапно закричала Люся, и стоявшие рядом с ней девчонки чуть не подпрыгнули от неожиданности. - С новым учебным годом!
Она с щенячьим восторгом улыбалась всем окружающим и чуть ли не хлопала в ладоши от переполняющих её чувств. Если бы я не слышала тогда разговор Степанцовой с неизвестным мужчиной, я совершенно точно поверила бы в её радость, настолько она была натуральной.
Директор с удивлением посмотрел на Люсю, но быстро справился с собой и широко улыбнулся.
- Полностью разделяю твои чувства, Степанцова! Итак, дорогие воспитанники, состав своих групп вы уже знаете, и теперь пришло время представить вам тех, кто на ближайшие несколько месяцев станет для вас одновременно мамой, папой, нянькой, психоаналитиком, адвокатом и надёжным старшим другом. Для воспитанников, попавших в группу, соответствующую десятому классу, это Валерия Викторовна Данилова, учитель английского языка.
Вперёд вышла миловидная улыбчивая молодая женщина в строгом деловом костюме, явно вышедшим из рук очень неплохого портного. Мама любила такие, и я примерно представляла его стоимость. Впрочем, скорее всего, зарплаты здесь были более чем достойные, с учётом обстоятельств и необходимости жить практически изолированно. Девчонки из второй гостиной оживлённо зашушукались, а парни, с которыми я успела познакомиться, но исключительно мельком, довольно заулыбались.
- Куратором второй группы, соответствующей одиннадцатому классу, станет в этом году Филипп Юрьевич Батаев, учитель физики, астрономии и информатики.
Уже знакомый нам — правда, пока заочно — молодой человек вышел вперёд и встал рядом с куратором другой группы. Если мне не показалось, и Батаев действительно понял скрытый смысл слов директора, то интересно: его специально поставили куратором группы, в которой все три элемента Трилистника, или это стечение обстоятельств? Хотя с учётом происходящего в последнее не очень верится, если честно.
- Отлично! - довольно прошептал где-то сзади Марк. - Мне кажется, с ним нам будет нормально, он не похож на душнилу.
- Время покажет, - так же негромко отозвался стоящий рядом Кирилл, - тут заранее не угадаешь.
Возражать ему никто не стал, так как что тут спорить: только с течением времени мы сможем понять, повезло нам с куратором или не очень.
После линейки Батаев попросил нас подойти в учебное крыло, чтобы обсудить ближайшие планы. Мне было интересно, так как за прошедшие дни я так и не удосужилась добраться до этой части здания.
В отличие от жилой части, здесь не было гостиных, комнаты, перестроенные под кабинеты, тянулись вдоль коридора. В самой дальней части располагалась столь важная для нас с Женькой библиотека. Одна из дверей была открыта, и мы увидела там нечто вроде комнаты отдыха.
- Это учительская, - пояснил Батаев, - в течение учебного дня вы можете найти меня здесь. В остальное время меня тоже можно и нужно беспокоить в случае возникновения каких-либо проблем. Моя комната в служебном флигеле под номером 11-А. Но я буду вам искренне признателен, если это не будет происходить слишком часто. Вне уроков ко мне можно обращаться просто по имени, без отчества, но на «вы», чтобы уж совсем не нарушать субординацию. Расписание уроков на ближайшую неделю уже вывешено на общей доске объявлений и на аналогичных досках в ваших гостиных. Учебники можно будет получить завтра, когда приедет Любовь Сергеевна.
Как оказалось, в двух комнатах в разных концах коридора были устроены места отдыха, где можно было посидеть во время перемены или, например, в случае освобождения от уроков физкультуры по тем или иным причинам. Возвращаться в свои комнаты до окончания уроков не разрешалось, так как там в это время делали уборку, меняли бельё, полотенца и занимались прочими хозяйственными делами.
В одном из таких мест для отдыха мы и расположились, причём посадочных мест хватило всем, а сам Батаев демократично устроился на краешке стола.
- Нам нужно выбрать старосту группы, - сообщил он нам, заглянув в толстый ежедневник, - может быть, есть добровольцы?
- А в чём будут заключаться его обязанности? - тут же поинтересовалась Стеша.
- Староста выполняет функции посредника между вами и мной, а также между вами и представителями администрации, - охотно ответил Батаев.
- Я желающий, - неожиданно вызвался Женька, - в будущем я планирую сочетать учёбу в университете с активной общественной деятельностью, так что для меня это была бы неплохая проба пера.
- Прекрасно, - довольно улыбнулся Батаев, а Люся недовольно поджала губы, так как, скорее всего, Женька её просто-напросто опередил. - Тогда так и запишем: староста Евгений Самойлов. Не переживайте, - он посмотрел на надувшуюся Степанцову, - в «Серебряном» достаточно насыщенная внеклассная жизнь, так что без поручений никто не останется. И не надо делать такое страдальческое лицо, Вяземская. Жизнь — боль, что я тебе могу ещё сказать.
- А можно не надо? - Стеша умоляюще посмотрела на Батаева. - Я не умею ни петь, ни танцевать, ни стихи читать, ни строем ходить!
- Я тебя услышал, - куратор кивнул, - будешь рисовать. Или с этим у тебя тоже так себе?
- «Киса, я хочу вас спросить как художник — художника: вы рисовать умеете?» - хихикнула Клео и тут же виновато погладила по плечу нахмурившуюся подругу, - ну прости, просто не удержалась!
- Я очень хорошо умею аплодировать, - Стеша наконец-то озвучила свой талант, - громко, артистично и с вдохновением. Так что я буду благодарным зрителем. Эта роль, пожалуй, мне по силам.
- Надо будет как-нибудь попробовать с ней поговорить, но я, если честно, даже близко не представляю, как это можно делать. Прийти и сказать, мол, ты не думай, мы не психи, но ты третья часть Трилистника, который собрали здесь для какой-то цели, о которой мы представления пока не имеем. Ах, да, имей в виду: не все те, кто тебя окружает, на самом деле те, кем кажутся.
- Давай подождём немножко, - предложила я, - может, случай сам предоставится, и нам останется только им воспользоваться.
- Договорились, - Женька улыбнулся и снова стал серьёзным, - Лиз, у меня к тебе есть важный личный вопрос. Если ты решишь, что я лезу не в своё дело, то просто так и скажи. Никаких обид, обещаю! Просто вдруг это имеет какое-то значение во всём творящемся безумии.
- Спрашивай…
- За что тебя отправили сюда? Мы же все оказались в «Серебряном» не просто так…
Я помолчала, понимая, что он прав. Если нам предстоит вместе участвовать в каких-то странных и жутковатых событиях, лучше иметь друг от друга поменьше секретов.
- Мачеха обвинила меня в краже драгоценностей, - не глядя на него, проговорила я, - а на деле сама же мне их и подсунула. Я ей мешала, зато теперь никто не будет стоять у неё на пути. Я бы и сама постаралась уйти из дома куда угодно, как только закончила бы школу. В общежитие, на съёмную квартиру… Но Катя не захотела ждать ещё год. А папа… папа предпочёл поверить ей, а не мне. Он убедил её не подавать заявление в полицию, но на всякий случай отправил меня сюда, вернее, это Катя нашла «Серебряное», а отец оплатил. А я… я в жизни ничего чужого не взяла!
- Я верю, Лиз, - тёплые ладони легли мне на плечи, и вновь нахлынувшая жгучая обида слегка отступила, - а меня сюда спровадил отец. Он почему-то решил, что я уделяю его молодой жене слишком много внимания, хотя она мне вообще не нужна ни с какой стороны. Это Оксана всё время ко мне приставала: то составь ей компанию в бассейне, потому что отцу некогда, то помоги сумки донести до комнаты, потому что водителю нечего в доме делать, то съезди с ней на выставку, а то одной неприлично… Я хотел после школы сразу к матери уехать, она у меня в Казани живёт, и в университет там же поступил бы. Но произошла ситуация такая… неприятная… двусмысленная. Отец решил, что у меня с Оксаной что-то было. На неё-то он просто наорал и карту заблокировал на какое-то время, думаю, ненадолго, а меня — сюда, чтобы, так сказать, устранить триггер.
Он помолчал, а потом совершенно неожиданно предложил:
- Когда всё это закончится… хочешь, вместе в Казань махнём, а?
- Прекрасная идея, - сморгнув слёзы, улыбнулась я, - осталось до этого времени дожить. Но мы постараемся, да?
- Обязательно, - он на несколько секунд прижал меня к себе и тут же отпустил, - прости, что заставил тебя вспомнить всё это.
- Не извиняйся, я понимаю, что нам нужно было об этом поговорить, - я вытерла глаза, и тут за дверью в гостиной раздались голоса и смех. Видимо, кто-то из парней вернулся к себе, а мне явно пора было отправляться в свою комнату. А то мало ли, кто что может подумать, только сплетен и повышенного внимания нам и не хватало!
Женька дождался, пока в гостиной станет тихо, включил в комнате верхний свет и, подойдя к двери, прислушался. Потом повернул замок, выглянул и махнул мне рукой, мол, иди, никого нет. Получив уже привычный поцелуй в щёку, я быстренько выскользнула в коридор, и через пять минут была у себя в комнате. Быстро приняла душ, переоделась и нырнула под одеяло: усталость навалилась такая, что заснула я сразу, как только закрыла глаза.
Наверное, если бы мне просто удалось выспаться, без всякой потусторонней мути, я бы даже удивилась. Но никто и не собирался предлагать мне такой роскошный вариант, и я почти сразу же оказалась в каком-то пыльном, заставленном сундуками и ящиками помещении без окон. Больше всего оно было похоже на подвал или какой-то бункер. Не успела я оглядеться, как от дальней стены отделилась серая тень и неспешно поплыла в мою сторону. Как ни странно, никакой опасности я не ощущала, в отличие от прошлого раза, когда один вид дверной ручки в виде черепа вызывал приступ плохо контролируемого ужаса.
Тень, постепенно принявшая форму человеческого тела зависла прямо напротив меня и словно ждала, что я заговорю с ней. Ну а я что? Мне не сложно…
- Здравствуйте, - прошептала я, стараясь смотреть куда угодно, но только не на колышущееся серое нечто.
- Хорошо, что ты заговорила, - в низком женском голосе было неприкрытое облегчение, - мы не можем первыми заговаривать с живыми, это не по правилам. Ты одна из трёх.
- Вы имеете в виду Трилистник? - зачем-то уточнила я, и только потом подумала, что, может, не стоило его упоминать.
- Да, ты Чувство, - ответила женщина, и облако ещё немного уплотнилось, так что я смогла различить черты лица немолодой красивой дамы. Почему-то именно это слово пришло в голову.
- В каком смысле?
- В Трилистник входят трое, - она не рассердилась, но почему-то беспокойно колыхнулась, словно почувствовав что-то, - Сила, Разум и Чувство. Только им под силу найти древний знак.
- Какой знак? Я ничего не понимаю!
- У меня нет времени, сюда идут те, кто не должен знать, что ты говорила со мной. Найди в библиотеке книгу. Ты её узнаешь, почувствуешь… А сейчас беги!
Меня подхватило непонятно откуда взявшимся ветром и вышвырнуло из подвала, но я успела заметить ворвавшееся туда грязно-серое, почти чёрное облако, метнувшееся за мной, но опоздавшее.
Сев на кровати, я на всякий случай оглядела себя, убедилась, что на этот раз у меня в руках ничего нет, и шумно выдохнула. Срочно, срочно в библиотеку!
Глава 15
Удивительное дело, но последние два дня перед учебным годом прошли достаточно спокойно, а на фоне предыдущих так и вообще благостно. Библиотека была закрыта, так как библиотекарь по имени Любовь Сергеевна должна была выйти на работу только в понедельник. Поэтому вопрос пока снялся сам собой.
В «Серебряном», как и в любом другом учебном заведении, готовились к началу учебного года, а так как 1 сентября в этом году выпало на воскресенье, то всюду торжественные линейки и прочие мероприятия намечались на 2 сентября, понедельник. Но так как «Серебряное» — закрытое учебное заведение со своими традициями, то по решению директора 1 сентября — несмотря на то, что это был выходной — предполагалось проведение торжественной линейки, знакомство с преподавателями, назначение кураторов и прочие организационные моменты. С понедельника же планировалось начать нормальный учебный процесс.
Воскресное утро выдалось солнечным, ясным и по-летнему тёплым, хотя в воздухе уже пахло осенью. Мне всегда безумно нравилось это время, когда вроде как и лето ещё в силе, и в то же время как-то неуловимо ощущается начало осени, появляются первые золотые листья, утром воздух становится чуть холоднее и чище, а ветер приносит слегка горьковатый аромат.
Я впервые после примерки надела выданную мне форму, покрутилась перед зеркалом и призналась сама себе, что выгляжу очень даже неплохо. Волосы я ради торжественного случая не заплела, как обычно, а свернула на затылке в низкий узел, прихватив его подходящей по цвету лентой.
Услышав, что девочки вышли в гостиную, я бросила последний взгляд в зеркало и присоединилась к остальным. Нужно признать, что всё было организовано просто великолепно: крыльцо и площадку перед ним украсили волшебным образом появившиеся за ночь керамические вазоны с яркими цветами, вокруг двери покачивалась на ветру арка из воздушных шаров. Было торжественно, красочно и эффектно.
Двадцать воспитанников в одинаковой форме тоже смотрелись весьма солидно и достойно. Директор, одетый в великолепно сшитый костюм, произнёс торжественную и умеренно пафосную речь, поздравив всех нас с началом нового учебного года и пожелав всяческих успехов. Затем заиграла музыка и на флагштоке взвился сначала государственный бело-сине-красный флаг, а затем — как сказал Иван Дмитриевич — флаг «Серебряного».
Мне показалось, что на улице резко похолодало, точнее, откуда-то подул такой холодный ветер, что кожа покрылась мурашками. Если бы не стоящий рядом Женька, который стиснул мою ладонь так, что мне стало больно, я бы себя точно выдала.
На втором флагштоке развевался и трепетал на сентябрьском солнце светло-зелёный флаг с чёрным трилистником, который был помещён внутрь некого подобия рыцарского щита, увенчанного шлемом и короной. Щит поддерживали с двух сторон какие-то плохо опознаваемые на расстоянии звери.
- Это слегка видоизменённый герб рода Олениных Московских, - объяснял тем временем директор, внимательно всматриваясь в наши лица, - но вместо девушки, оседлавшей медведя, мы поместили на наш герб, герб «Серебряного», трилистник. Он символизирует три основных момента, на которые мы ориентируемся в своей работе. Мы стремимся воспитать в вас умение мыслить, чувствовать и уметь отстаивать свои убеждения. Разум, чувства и сила — вот то, чем должны обладать наши воспитанники!
Женька, которому я на следующее же утро после сна рассказала всё в мельчайших подробностях, ещё сильнее сжал мою ладонь, мол, молчи и улыбайся, и я попыталась придать лицу подобающее ситуации выражение умеренного восторга. При этом я старалась по виду преподавателей угадать, кто ещё понял скрытый смысл сказанного Иваном Дмитриевичем. В какой-то момент мне показалось, что я заметила понимающую усмешку, скользнувшую по лицу Филиппа Батаева, но мне могло просто показаться. В основном же учителя, которых было десятка полтора, дежурно улыбались, наверняка думая о чём-то своём.
- Ура! - внезапно закричала Люся, и стоявшие рядом с ней девчонки чуть не подпрыгнули от неожиданности. - С новым учебным годом!
Она с щенячьим восторгом улыбалась всем окружающим и чуть ли не хлопала в ладоши от переполняющих её чувств. Если бы я не слышала тогда разговор Степанцовой с неизвестным мужчиной, я совершенно точно поверила бы в её радость, настолько она была натуральной.
Директор с удивлением посмотрел на Люсю, но быстро справился с собой и широко улыбнулся.
- Полностью разделяю твои чувства, Степанцова! Итак, дорогие воспитанники, состав своих групп вы уже знаете, и теперь пришло время представить вам тех, кто на ближайшие несколько месяцев станет для вас одновременно мамой, папой, нянькой, психоаналитиком, адвокатом и надёжным старшим другом. Для воспитанников, попавших в группу, соответствующую десятому классу, это Валерия Викторовна Данилова, учитель английского языка.
Вперёд вышла миловидная улыбчивая молодая женщина в строгом деловом костюме, явно вышедшим из рук очень неплохого портного. Мама любила такие, и я примерно представляла его стоимость. Впрочем, скорее всего, зарплаты здесь были более чем достойные, с учётом обстоятельств и необходимости жить практически изолированно. Девчонки из второй гостиной оживлённо зашушукались, а парни, с которыми я успела познакомиться, но исключительно мельком, довольно заулыбались.
- Куратором второй группы, соответствующей одиннадцатому классу, станет в этом году Филипп Юрьевич Батаев, учитель физики, астрономии и информатики.
Уже знакомый нам — правда, пока заочно — молодой человек вышел вперёд и встал рядом с куратором другой группы. Если мне не показалось, и Батаев действительно понял скрытый смысл слов директора, то интересно: его специально поставили куратором группы, в которой все три элемента Трилистника, или это стечение обстоятельств? Хотя с учётом происходящего в последнее не очень верится, если честно.
- Отлично! - довольно прошептал где-то сзади Марк. - Мне кажется, с ним нам будет нормально, он не похож на душнилу.
- Время покажет, - так же негромко отозвался стоящий рядом Кирилл, - тут заранее не угадаешь.
Возражать ему никто не стал, так как что тут спорить: только с течением времени мы сможем понять, повезло нам с куратором или не очень.
После линейки Батаев попросил нас подойти в учебное крыло, чтобы обсудить ближайшие планы. Мне было интересно, так как за прошедшие дни я так и не удосужилась добраться до этой части здания.
В отличие от жилой части, здесь не было гостиных, комнаты, перестроенные под кабинеты, тянулись вдоль коридора. В самой дальней части располагалась столь важная для нас с Женькой библиотека. Одна из дверей была открыта, и мы увидела там нечто вроде комнаты отдыха.
- Это учительская, - пояснил Батаев, - в течение учебного дня вы можете найти меня здесь. В остальное время меня тоже можно и нужно беспокоить в случае возникновения каких-либо проблем. Моя комната в служебном флигеле под номером 11-А. Но я буду вам искренне признателен, если это не будет происходить слишком часто. Вне уроков ко мне можно обращаться просто по имени, без отчества, но на «вы», чтобы уж совсем не нарушать субординацию. Расписание уроков на ближайшую неделю уже вывешено на общей доске объявлений и на аналогичных досках в ваших гостиных. Учебники можно будет получить завтра, когда приедет Любовь Сергеевна.
Как оказалось, в двух комнатах в разных концах коридора были устроены места отдыха, где можно было посидеть во время перемены или, например, в случае освобождения от уроков физкультуры по тем или иным причинам. Возвращаться в свои комнаты до окончания уроков не разрешалось, так как там в это время делали уборку, меняли бельё, полотенца и занимались прочими хозяйственными делами.
В одном из таких мест для отдыха мы и расположились, причём посадочных мест хватило всем, а сам Батаев демократично устроился на краешке стола.
- Нам нужно выбрать старосту группы, - сообщил он нам, заглянув в толстый ежедневник, - может быть, есть добровольцы?
- А в чём будут заключаться его обязанности? - тут же поинтересовалась Стеша.
- Староста выполняет функции посредника между вами и мной, а также между вами и представителями администрации, - охотно ответил Батаев.
- Я желающий, - неожиданно вызвался Женька, - в будущем я планирую сочетать учёбу в университете с активной общественной деятельностью, так что для меня это была бы неплохая проба пера.
- Прекрасно, - довольно улыбнулся Батаев, а Люся недовольно поджала губы, так как, скорее всего, Женька её просто-напросто опередил. - Тогда так и запишем: староста Евгений Самойлов. Не переживайте, - он посмотрел на надувшуюся Степанцову, - в «Серебряном» достаточно насыщенная внеклассная жизнь, так что без поручений никто не останется. И не надо делать такое страдальческое лицо, Вяземская. Жизнь — боль, что я тебе могу ещё сказать.
- А можно не надо? - Стеша умоляюще посмотрела на Батаева. - Я не умею ни петь, ни танцевать, ни стихи читать, ни строем ходить!
- Я тебя услышал, - куратор кивнул, - будешь рисовать. Или с этим у тебя тоже так себе?
- «Киса, я хочу вас спросить как художник — художника: вы рисовать умеете?» - хихикнула Клео и тут же виновато погладила по плечу нахмурившуюся подругу, - ну прости, просто не удержалась!
- Я очень хорошо умею аплодировать, - Стеша наконец-то озвучила свой талант, - громко, артистично и с вдохновением. Так что я буду благодарным зрителем. Эта роль, пожалуй, мне по силам.
