Ей повезло. В самой же первой комнате, куда она толкнулась, и был молодой барон Орвил. Он ещё не спал, сидел за шахматами. Вскинул голову на звук двери и обомлел в удивлении. Ания прикрыла дверь и устало привалилась к косяку спиной.
- Вы? Что вы здесь делаете?
Молодой человек овладел собой и, преодолев растерянность, поднялся к ней, подошёл, хмурясь.
- Вы мне не рады?- спросила устало.
- Если вас здесь застанут... Вы понимаете, чем вам это грозит? Вы не отмоетесь от позора до конца дней!
- Значит, всё же не рады...- шепнула Ания.
Барон вздохнул и ничего не сказал. Что тут было говорить? Видела бы она себя сама. Бледная, на этой бледности неестественно смотрелся румянец на скулах. Огромные глаза. Разметавшиеся волосы. Она ещё и толком не одета. О, Боже... Чем она думает?
- Это опасно,- он говорил, глядя ей в глаза.
- Я знаю.- Она устало моргнула.
- Он не простит вас. Монастырь – это будет малое из бед. Зачем, Ания? Зачем? Посмотрите на себя? Вы же еле на ногах держитесь! Вы больны! Ваше место в постели...
- Не ругайтесь на меня...
- Это глупо! По меньшей мере – глупо! Безрассудно!
Она поджала губы, чувствуя, как заболело в переносице, как защипало в глазах подступающими слезами. А она так мучилась, так переживала...
- Не надо, умоляю вас,- шептала со слезами в голосе.- Я молилась за вас, я не знала, что он сделал с вами тогда, я боялась за вас. Он бил вас по лицу, а вы... вы так ко мне неприветливы.
- Ания!- Его лицо исказила мука.
- Я ждала вас у себя, а вас отгородили от меня. Я боялась за вас... Я гадала, что же он сделал с вами. И только сегодня узнала... Вы уезжаете, да? Уезжаете насовсем?
- Я бы простился с вами. Неужели вы думаете, я бы уехал, не попрощавшись с вами? Нет, конечно же, нет. Я бы нашёл способ. Я ждал, когда вы поправитесь.
Ания улыбнулась на его слова с облегчением на сердце. Слава Богу, он хоть думал о ней.
- Вам надо вернуться к себе, пока вас не хватились. Ваша камеристка...
- В моей комнате никого нет,- она перебила его, не дав договорить.
- Это ничего не значит. Она вернётся, а вас нет, пойдёт искать. И найдёт здесь...
- Я уповаю на Божью помощь.
Они немного помолчали, и всё это время барон не мог отвести взгляда от её лица. Как же он завидовал своему отцу сейчас.
Она выглядела худо, больная, уставшая, лишённая сил, но милее её не было для его сердца.
- Вам сильно досталось от него тогда?- спросила первой.
- Ничего, я выдержу.
- Он так хлестал вас... Я знаю, какие у него руки.
Барон смутился и опустил взгляд, меньше всего сейчас он хотел бы говорить о себе, об отце. Ему так много хотелось сказать ей все эти дни, а сейчас все слова куда-то делись.
- Когда вы собирались уезжать?
- Через несколько дней.
- Куда?
Он пожал плечами и ответил:
- Куда-нибудь. Занялся бы поиском нового сеньора. Отца многие знают, может быть, и не откажут мне, как его сыну...
Ания слушала его, а саму вдруг передёрнуло от накатившего приступа слабости, она зябко повела плечами.
- Замёрзли?
- У вас холодно.
- Здесь топят только по утрам и то немного. Отец решил экономить на мне,- усмехнулся,- вам надо согреться.
- Сегодня мне пускали кровь...
Он быстро расстегнул пуговицы своего камзола и, скинув его, набросил на плечи Ании. Какой же тёплый он был, согретый его телом.
- Что вы делаете? Вы же замёрзнете...
- Ничего страшного. Это меня не убьёт, поверьте.
Ания во все глаза смотрела на него, он остался лишь в белоснежной рубашке – жипон – с вышитым воротом и высокими манжетами. Свободные рукава ложились складочками и приковывали взгляд баронессы. Какой же он красивый сейчас был, какой заботливый. Она невольно улыбнулась.
- Вам надо идти. Я могу проводить вас, если, конечно, мы никого не встретим.
- Я только немного отдохну.
Ей не хотелось уходить от него, хотелось быть с ним рядом. Даже просто вот так, как сейчас, стоять рядом на пороге его комнаты, просто смотреть на него, запоминать черты его лица, глаза, белый цвет его жипона, любоваться им. Он уедет, а она будет помнить его таким, как сейчас.
- Если у него так и не будет больше детей, вы же останетесь его наследником. И всё это должно быть ваше: и титул, и земли, и положение. Вы не должны теряться насовсем.
- Он выгонит меня рано или поздно, он не оставит меня наследником. Наследником будет ваш сын.
- У него не будет сыновей! Бог накажет его!- Она повысила голос, раздражаясь, и её качнуло. Чтобы не упасть, Ания ухватилась рукой за стену, барон поддержал её под локоть.- О, Боже...- выдохнула, хрипло дыша, - я не дойду.
- Пойдёмте, вам надо немного выпить крепкого вина, оно придаст вам сил.
Он, держа её под локоть, провёл в глубь комнаты и усадил в кресло, налил в кубок неразбавленного вина.
- Выпейте залпом, оно согреет вас, и появятся силы.
Ания подчинилась, одним махом выпила вино и закашлялась – у неё перехватило дыхание. От вина по телу стало разливаться тепло, даже в голове стало яснее. Может быть, теперь ей хватит сил дойти до своей комнаты.
- Вы что, пьёте такое крепкое вино?- спросила сипло после кашля.
- Я обычно разбавляю чистой водой из колодца, мне приносят свежую каждый день.
Ания окинула комнату беглым взглядом, поёжилась под камзолом барона, втолкнула руки в рукава, чтобы было ещё теплее.
- Вы хоть выходите отсюда?
- Редко. Только за стол, да и то, думаю, пока барон Дорг здесь со своей супругой. Как только они уедут, решится моя судьба. Он боится скандалов, поэтому, пока молчит. Вот уедет барон...- многозначительно замолчал.
- Он не уедет, пока я не поправлюсь: баронесса каждый день у меня.
- Ну вот, всё завязано на вас.
- Тогда я не буду выздоравливать! Буду всё время болеть.
Барон Орвил рассмеялся её словам.
- Это невозможно!
- Почему? Я напьюсь ледяной воды и постою босиком на лестнице...
- Нельзя! О чём вы говорите? Неужели вы думаете, я соглашусь остаться такой ценой? Ценой вашего здоровья! Никогда!- Улыбка сошла с его лица, дальше он говорил серьёзно:- Берегите себя, не болейте, будьте сильной и здоровой. Не сдавайтесь ему, не позволяйте брать верх над собой, как сдалась моя матушка. Он быстро найдёт вам замену и будет мучить другую девушку. Не позволяйте ему этого. Вы сможете, я знаю.
- Я?- Ания усмехнулась.- Это я-то смогу? Вы переоцениваете мои силы. Я только пытаюсь сопротивляться. Но он сломает меня, рано или поздно сломает.
- Я буду молиться за вас. Каждый день, где бы я ни был. Господь поможет вам. Вы держитесь, просто держитесь.
Ания медленно улыбнулась с нескрываемой грустью. Как она могла держаться в таком мире, при таком окружении? Рядом с этим человеком? Мыслимо ли это?
- Я хочу знать, где вы будете и как устроитесь...
Орвил отрицательно покачал головой, ответил:
- Я не могу вам писать, вашу почту будут проверять.
- Сообщите мне с кем-нибудь.
- Сомневаюсь, что я найду таких верных людей. Авторитет моего отца не позволит действовать через его голову.
- Значит, вы исчезнете навсегда?
Он пожал плечами и ничего не ответил. Они помолчали, и всё же барон добавил:
- На всё воля Божья. Мы же зачем-то встретились.
Ания опять улыбнулась с тоской, с болью прикрыла глаза, шепнула:
- Зачем? Зачем мы встретились?
- Это была судьба, ваша судьба и моя, увидеться здесь, увидеться и расстаться. Вы – не моя женщина, как бы мне этого ни хотелось. Вы сводите меня с ума, но я не могу...- Он бессильно покачал головой и выдохнул.- Если вам это интересно, если вам станет хоть чуть-чуть от этого легче, но я постоянно думаю о вас. Мне нет покоя, когда я знаю, что вы рядом, а я не могу обладать вами. Это – грех! Смертный грех! Я завидую своему отцу, я ненавижу его больше, чем когда-либо до этого раньше. Я мучаюсь, я страдаю, потому что не могу быть с вами. Это эгоизм, это вожделение греховное двигает мною. Я боюсь совершить грех... Бог не простит мне его.- Ания смотрела ему в лицо широко открытыми глазами и понимала, что, по сути, сейчас он признаётся ей в любви, в греховной страсти к ней. Говорит о том, о чём до этого не говорил.
- Если я не уеду, я не смогу держать себя в руках, я перешагну через себя, через всё, что сейчас ещё мешает мне, что сдерживает. Поймите меня. Это была не шутка, когда я звал вас с собой...
Ания отвела взгляд в сторону. Ничего себе.
- И я не шутила, когда отказала вам,- прошептала.
Он согласно кивнул, принимая её слова. Она – не его женщина, но и он – не её мужчина. Перед Богом, перед людьми, перед всем светом она – жена его отца! Она – его мачеха!
- Пойдёмте, я провожу вас.
Он подал ей руку, и Ания опёрлась на неё, поднимаясь с кресла. Всего какой-то миг они глядели друг другу в глаза, и в этот момент за спиной Ании открылась дверь, и в комнату с шумом ввалилось несколько человек.
- А вот и они! Вы только посмотрите! Неслыханная наглость! Два воркующих голубка в одной клетке!
Ания резко обернулась и с ужасом заметила лица камеристки, своего мужа – барона Элвуда, барона Годвина. От накатившей вдруг слабости, рождённой страхом, подкосились ноги, но молодой барон не дал ей упасть – удержал под руку.
- Нет, вы только посмотрите на это! А? Нет, это надо же...- Барон Элвуд готов был порвать родного сына на тысячу кусков, а следом за ним и свою неверную жену.
- Вы неправильно всё поняли, милорд,- это подал голос барон Орвил.
- Да нет, дорогой мой сынок, мы все всё правильно поняли. Ещё удивительно, что мы застали вас не в постели. Или, может быть, вы уже успели управиться? Вы же у нас молодые, быстрые...
- Нет! Вы ошибаетесь, милорд, вам не в чем обвинять свою супругу и меня, поверьте...
- Заткнись!- громко перебил его барон. И в самом деле, любые слова виноватого сейчас звучали глупо и неубедительно, любых оправданий сейчас было бы мало.
Барон Элвуд метнулся к ним, яростно сверкая тёмными глазами, но гостивший в замке барон Годвин удержал его, шепнул:
- Держите себя в руках, барон, не позволяйте себе наделать глупостей.
- Глупостей? Вы говорите, глупостей? Да можно ли здесь наделать ещё больших глупостей?
Ания только тут заметила, что Орвил закрыл её собой, шагнув вперёд. Сейчас между ней и разъярённым мужем был только он. Господи, что она наделала? Он же предупреждал её, что это очень опасно. Какой же безрассудной она была, что пришла сюда.
- Какой же ты подлец, родной сыночек. Спать с женой своего отца...- Перевёл взгляд на лицо Ании.- Да и ты тоже хороша, как последняя шлюха, сама пришла к нему? Сама метнулась в постель? Даже уговаривать не пришлось? Здесь ты, наверное, не ломалась и сцен не устраивала?
- Милорд, ваша супруга ни в чём не виновата...
- Замолкни! Я не желаю тебя слушать! Кто ты здесь такой? Молодой петушок для этой курицы? А что? Хорошо устроились? Бегают тут друг к другу под одной крышей! Удобно! Сегодня я к тебе, а ты завтра – ко мне! А супруг? А что супруг? Пусть себе живёт, ничего не ведая! Обвели вокруг пальца? Смеялись за спиной?
- Вы ошибаетесь!- громко перебил его молодой барон, не выдержав обвинений.
И барон Элвуд, перехватив свою трость, ударил его тяжёлым навершием. Молодой человек закрылся рукой, и удар пришёлся по костям предплечья, от второго удара он уклонился. Ания закричала от ужаса, увидев обезображенное яростью лицо мужа. Барон Годвин успел повиснуть на хозяине замка, оттащил его в сторону, шепча успокоительные слова. Но барон кричал через испуганный вопль своей жены:
- Я убью его! Убью этого ублюдка! Ему не жить! Убью эту дрянь! Задавлю своими руками эту сволочь!
Крик баронессы захлебнулся, она быстро говорила теперь:
- Нет... Нет, не трогайте его. Это я... я во всём виновата... Это всё я...
Она сама пыталась теперь закрыть Орвила собой, вышла вперёд, и все заметили на ней камзол молодого пасынка.
- Смотрите на неё! Шлюха! Она даже не стесняется на людях таскать его тряпки! Убью тебя! Ты слышишь меня? Убью тебя, стерву! Ведьма! Проклятая ведьма!
Барон рвался к ней, и удержать его барону Годвину стоило огромных усилий. В комнату влетела баронесса Марин со служанкой – её привлекли крики в темноте спящего замка. Она-то думала, что её муж и барон Элвуд играют в шахматы в гостиной, а тут такой скандал.
Она сразу же поняла, что случилось, и метнулась к молодой баронессе – виновнице скандала. Подхватила её, не давая упасть на пол, и оттащила в сторону от опального барона. А тут и оскорблённый муж сумел вырваться на свободу, ринулся к обидчику – собственному сыну – принялся бить его своей тростью.
- Нет! Нет, оставьте его! Нет! Милорд, умоляю вас... Не надо, пожалуйста!
Это кричала и билась в руках баронессы Марин Ания, но освободиться не могла.
- Уберите её отсюда!- резко приказал барон Годвин.- Быстрее! С глаз долой!
- Нет! Нет! Нет! Оставьте меня! Пустите! Пустите, прошу вас! Нет! Не позволяйте ему!
Она пыталась вырваться из рук баронессы, но на помощь той пришла молчавшая до этого камеристка. Вдвоём они вытащили Анию из комнаты и довели до постели. От страха, от ужаса случившегося Ания плакала навзрыд, не могла говорить, а перед открытыми глазами всё стояло, как старый барон наносит удары сыну своей проклятой тростью, а тот даже не сопротивляется, просто закрывается рукой и уворачивается, а левая рука, та, что приняла самый первый ещё удар, висит плетью вдоль тела.
- Он убьёт его... он убьёт его... убьёт его...- шептала потерянно, исступлённо, а баронесса Марин укладывала её в кровать. С трудом отобрала мужской камзол, разжав побелевшее пальцы молодой баронессы, сама разула её, сняла халат, чулки, укрыла двумя одеялами.
- Что же вы наделали, Господи... Что же вы наделали... Зачем? Вы ничего не понимаете. Чем вы только думали? Чем вы думали? О, Боже... Скандал-то какой. Какой скандал. Завтра весь замок будет судачить об этом. Бедный барон Орвил, ох, уж ему-то достанется... Это точно. Достанется, ай-я-яй... Зачем? Боже мой... Вы же больны. Вам нельзя было вставать, сейчас станет только хуже.
Ания не слушала её, слова долетали фоном, уткнулась лицом в подушку, натянула на голову одеяла и попыталась отгородиться от всех, остаться наедине со своим горем. Казалось, весь мир рухнул вокруг неё, земля ушла из-под ног. Она силилась вспомнить то, что было до этого: лицо барона, его улыбку, прикосновения его рук. Но ничего не могла – всё затмевало последнее. Ужас. Злое, разъярённое лицо старого мужа, занесённая для удара трость. Ания как видела опять её, опускающуюся на неё, и слышала хруст костей в подставленной под удар руке Орвила.
Нет! Боже...
«Он убьёт его... Он не простит его... Он не сможет простить его. Он вообще не способен на это»,- проносилось в её голове.
А потом появился барон Элвуд. Выгнал всех из комнаты и остался с женой один на один. Стоял посреди комнаты, опираясь на свою проклятую трость, и смотрел на Анию. Та сидела на кровати, забившись в угол, подтянув колени к подбородку, смотрела исподлобья. Теперь настала её очередь принимать наказание.
- Что вы сделали с ним?- спросила первой, преодолев невыносимый ужас, разжала скованные оцепенением челюсти, но мысли о бароне Орвиле не давали ей покоя.
- За него переживаешь, да?- Барон оскалился зло.- Ну-ну, он тоже скулил, как побитая собака: «только её не трогайте...»- процитировал пискляво слова сына.
- Что вы сделали с ним?- Ания дёрнулась навстречу.
- Вы? Что вы здесь делаете?
Молодой человек овладел собой и, преодолев растерянность, поднялся к ней, подошёл, хмурясь.
- Вы мне не рады?- спросила устало.
- Если вас здесь застанут... Вы понимаете, чем вам это грозит? Вы не отмоетесь от позора до конца дней!
- Значит, всё же не рады...- шепнула Ания.
Барон вздохнул и ничего не сказал. Что тут было говорить? Видела бы она себя сама. Бледная, на этой бледности неестественно смотрелся румянец на скулах. Огромные глаза. Разметавшиеся волосы. Она ещё и толком не одета. О, Боже... Чем она думает?
- Это опасно,- он говорил, глядя ей в глаза.
- Я знаю.- Она устало моргнула.
- Он не простит вас. Монастырь – это будет малое из бед. Зачем, Ания? Зачем? Посмотрите на себя? Вы же еле на ногах держитесь! Вы больны! Ваше место в постели...
- Не ругайтесь на меня...
- Это глупо! По меньшей мере – глупо! Безрассудно!
Она поджала губы, чувствуя, как заболело в переносице, как защипало в глазах подступающими слезами. А она так мучилась, так переживала...
- Не надо, умоляю вас,- шептала со слезами в голосе.- Я молилась за вас, я не знала, что он сделал с вами тогда, я боялась за вас. Он бил вас по лицу, а вы... вы так ко мне неприветливы.
- Ания!- Его лицо исказила мука.
- Я ждала вас у себя, а вас отгородили от меня. Я боялась за вас... Я гадала, что же он сделал с вами. И только сегодня узнала... Вы уезжаете, да? Уезжаете насовсем?
- Я бы простился с вами. Неужели вы думаете, я бы уехал, не попрощавшись с вами? Нет, конечно же, нет. Я бы нашёл способ. Я ждал, когда вы поправитесь.
Ания улыбнулась на его слова с облегчением на сердце. Слава Богу, он хоть думал о ней.
- Вам надо вернуться к себе, пока вас не хватились. Ваша камеристка...
- В моей комнате никого нет,- она перебила его, не дав договорить.
- Это ничего не значит. Она вернётся, а вас нет, пойдёт искать. И найдёт здесь...
- Я уповаю на Божью помощь.
Они немного помолчали, и всё это время барон не мог отвести взгляда от её лица. Как же он завидовал своему отцу сейчас.
Она выглядела худо, больная, уставшая, лишённая сил, но милее её не было для его сердца.
- Вам сильно досталось от него тогда?- спросила первой.
- Ничего, я выдержу.
- Он так хлестал вас... Я знаю, какие у него руки.
Барон смутился и опустил взгляд, меньше всего сейчас он хотел бы говорить о себе, об отце. Ему так много хотелось сказать ей все эти дни, а сейчас все слова куда-то делись.
- Когда вы собирались уезжать?
- Через несколько дней.
- Куда?
Он пожал плечами и ответил:
- Куда-нибудь. Занялся бы поиском нового сеньора. Отца многие знают, может быть, и не откажут мне, как его сыну...
Ания слушала его, а саму вдруг передёрнуло от накатившего приступа слабости, она зябко повела плечами.
- Замёрзли?
- У вас холодно.
- Здесь топят только по утрам и то немного. Отец решил экономить на мне,- усмехнулся,- вам надо согреться.
- Сегодня мне пускали кровь...
Он быстро расстегнул пуговицы своего камзола и, скинув его, набросил на плечи Ании. Какой же тёплый он был, согретый его телом.
- Что вы делаете? Вы же замёрзнете...
- Ничего страшного. Это меня не убьёт, поверьте.
Ания во все глаза смотрела на него, он остался лишь в белоснежной рубашке – жипон – с вышитым воротом и высокими манжетами. Свободные рукава ложились складочками и приковывали взгляд баронессы. Какой же он красивый сейчас был, какой заботливый. Она невольно улыбнулась.
- Вам надо идти. Я могу проводить вас, если, конечно, мы никого не встретим.
- Я только немного отдохну.
Ей не хотелось уходить от него, хотелось быть с ним рядом. Даже просто вот так, как сейчас, стоять рядом на пороге его комнаты, просто смотреть на него, запоминать черты его лица, глаза, белый цвет его жипона, любоваться им. Он уедет, а она будет помнить его таким, как сейчас.
- Если у него так и не будет больше детей, вы же останетесь его наследником. И всё это должно быть ваше: и титул, и земли, и положение. Вы не должны теряться насовсем.
- Он выгонит меня рано или поздно, он не оставит меня наследником. Наследником будет ваш сын.
- У него не будет сыновей! Бог накажет его!- Она повысила голос, раздражаясь, и её качнуло. Чтобы не упасть, Ания ухватилась рукой за стену, барон поддержал её под локоть.- О, Боже...- выдохнула, хрипло дыша, - я не дойду.
- Пойдёмте, вам надо немного выпить крепкого вина, оно придаст вам сил.
Он, держа её под локоть, провёл в глубь комнаты и усадил в кресло, налил в кубок неразбавленного вина.
- Выпейте залпом, оно согреет вас, и появятся силы.
Ания подчинилась, одним махом выпила вино и закашлялась – у неё перехватило дыхание. От вина по телу стало разливаться тепло, даже в голове стало яснее. Может быть, теперь ей хватит сил дойти до своей комнаты.
- Вы что, пьёте такое крепкое вино?- спросила сипло после кашля.
- Я обычно разбавляю чистой водой из колодца, мне приносят свежую каждый день.
Ания окинула комнату беглым взглядом, поёжилась под камзолом барона, втолкнула руки в рукава, чтобы было ещё теплее.
- Вы хоть выходите отсюда?
- Редко. Только за стол, да и то, думаю, пока барон Дорг здесь со своей супругой. Как только они уедут, решится моя судьба. Он боится скандалов, поэтому, пока молчит. Вот уедет барон...- многозначительно замолчал.
- Он не уедет, пока я не поправлюсь: баронесса каждый день у меня.
- Ну вот, всё завязано на вас.
- Тогда я не буду выздоравливать! Буду всё время болеть.
Барон Орвил рассмеялся её словам.
- Это невозможно!
- Почему? Я напьюсь ледяной воды и постою босиком на лестнице...
- Нельзя! О чём вы говорите? Неужели вы думаете, я соглашусь остаться такой ценой? Ценой вашего здоровья! Никогда!- Улыбка сошла с его лица, дальше он говорил серьёзно:- Берегите себя, не болейте, будьте сильной и здоровой. Не сдавайтесь ему, не позволяйте брать верх над собой, как сдалась моя матушка. Он быстро найдёт вам замену и будет мучить другую девушку. Не позволяйте ему этого. Вы сможете, я знаю.
- Я?- Ания усмехнулась.- Это я-то смогу? Вы переоцениваете мои силы. Я только пытаюсь сопротивляться. Но он сломает меня, рано или поздно сломает.
- Я буду молиться за вас. Каждый день, где бы я ни был. Господь поможет вам. Вы держитесь, просто держитесь.
Ания медленно улыбнулась с нескрываемой грустью. Как она могла держаться в таком мире, при таком окружении? Рядом с этим человеком? Мыслимо ли это?
- Я хочу знать, где вы будете и как устроитесь...
Орвил отрицательно покачал головой, ответил:
- Я не могу вам писать, вашу почту будут проверять.
- Сообщите мне с кем-нибудь.
- Сомневаюсь, что я найду таких верных людей. Авторитет моего отца не позволит действовать через его голову.
- Значит, вы исчезнете навсегда?
Он пожал плечами и ничего не ответил. Они помолчали, и всё же барон добавил:
- На всё воля Божья. Мы же зачем-то встретились.
Ания опять улыбнулась с тоской, с болью прикрыла глаза, шепнула:
- Зачем? Зачем мы встретились?
- Это была судьба, ваша судьба и моя, увидеться здесь, увидеться и расстаться. Вы – не моя женщина, как бы мне этого ни хотелось. Вы сводите меня с ума, но я не могу...- Он бессильно покачал головой и выдохнул.- Если вам это интересно, если вам станет хоть чуть-чуть от этого легче, но я постоянно думаю о вас. Мне нет покоя, когда я знаю, что вы рядом, а я не могу обладать вами. Это – грех! Смертный грех! Я завидую своему отцу, я ненавижу его больше, чем когда-либо до этого раньше. Я мучаюсь, я страдаю, потому что не могу быть с вами. Это эгоизм, это вожделение греховное двигает мною. Я боюсь совершить грех... Бог не простит мне его.- Ания смотрела ему в лицо широко открытыми глазами и понимала, что, по сути, сейчас он признаётся ей в любви, в греховной страсти к ней. Говорит о том, о чём до этого не говорил.
- Если я не уеду, я не смогу держать себя в руках, я перешагну через себя, через всё, что сейчас ещё мешает мне, что сдерживает. Поймите меня. Это была не шутка, когда я звал вас с собой...
Ания отвела взгляд в сторону. Ничего себе.
- И я не шутила, когда отказала вам,- прошептала.
Он согласно кивнул, принимая её слова. Она – не его женщина, но и он – не её мужчина. Перед Богом, перед людьми, перед всем светом она – жена его отца! Она – его мачеха!
- Пойдёмте, я провожу вас.
Он подал ей руку, и Ания опёрлась на неё, поднимаясь с кресла. Всего какой-то миг они глядели друг другу в глаза, и в этот момент за спиной Ании открылась дверь, и в комнату с шумом ввалилось несколько человек.
- А вот и они! Вы только посмотрите! Неслыханная наглость! Два воркующих голубка в одной клетке!
Ания резко обернулась и с ужасом заметила лица камеристки, своего мужа – барона Элвуда, барона Годвина. От накатившей вдруг слабости, рождённой страхом, подкосились ноги, но молодой барон не дал ей упасть – удержал под руку.
- Нет, вы только посмотрите на это! А? Нет, это надо же...- Барон Элвуд готов был порвать родного сына на тысячу кусков, а следом за ним и свою неверную жену.
- Вы неправильно всё поняли, милорд,- это подал голос барон Орвил.
- Да нет, дорогой мой сынок, мы все всё правильно поняли. Ещё удивительно, что мы застали вас не в постели. Или, может быть, вы уже успели управиться? Вы же у нас молодые, быстрые...
- Нет! Вы ошибаетесь, милорд, вам не в чем обвинять свою супругу и меня, поверьте...
- Заткнись!- громко перебил его барон. И в самом деле, любые слова виноватого сейчас звучали глупо и неубедительно, любых оправданий сейчас было бы мало.
Барон Элвуд метнулся к ним, яростно сверкая тёмными глазами, но гостивший в замке барон Годвин удержал его, шепнул:
- Держите себя в руках, барон, не позволяйте себе наделать глупостей.
- Глупостей? Вы говорите, глупостей? Да можно ли здесь наделать ещё больших глупостей?
Ания только тут заметила, что Орвил закрыл её собой, шагнув вперёд. Сейчас между ней и разъярённым мужем был только он. Господи, что она наделала? Он же предупреждал её, что это очень опасно. Какой же безрассудной она была, что пришла сюда.
- Какой же ты подлец, родной сыночек. Спать с женой своего отца...- Перевёл взгляд на лицо Ании.- Да и ты тоже хороша, как последняя шлюха, сама пришла к нему? Сама метнулась в постель? Даже уговаривать не пришлось? Здесь ты, наверное, не ломалась и сцен не устраивала?
- Милорд, ваша супруга ни в чём не виновата...
- Замолкни! Я не желаю тебя слушать! Кто ты здесь такой? Молодой петушок для этой курицы? А что? Хорошо устроились? Бегают тут друг к другу под одной крышей! Удобно! Сегодня я к тебе, а ты завтра – ко мне! А супруг? А что супруг? Пусть себе живёт, ничего не ведая! Обвели вокруг пальца? Смеялись за спиной?
- Вы ошибаетесь!- громко перебил его молодой барон, не выдержав обвинений.
И барон Элвуд, перехватив свою трость, ударил его тяжёлым навершием. Молодой человек закрылся рукой, и удар пришёлся по костям предплечья, от второго удара он уклонился. Ания закричала от ужаса, увидев обезображенное яростью лицо мужа. Барон Годвин успел повиснуть на хозяине замка, оттащил его в сторону, шепча успокоительные слова. Но барон кричал через испуганный вопль своей жены:
- Я убью его! Убью этого ублюдка! Ему не жить! Убью эту дрянь! Задавлю своими руками эту сволочь!
Крик баронессы захлебнулся, она быстро говорила теперь:
- Нет... Нет, не трогайте его. Это я... я во всём виновата... Это всё я...
Она сама пыталась теперь закрыть Орвила собой, вышла вперёд, и все заметили на ней камзол молодого пасынка.
- Смотрите на неё! Шлюха! Она даже не стесняется на людях таскать его тряпки! Убью тебя! Ты слышишь меня? Убью тебя, стерву! Ведьма! Проклятая ведьма!
Барон рвался к ней, и удержать его барону Годвину стоило огромных усилий. В комнату влетела баронесса Марин со служанкой – её привлекли крики в темноте спящего замка. Она-то думала, что её муж и барон Элвуд играют в шахматы в гостиной, а тут такой скандал.
Она сразу же поняла, что случилось, и метнулась к молодой баронессе – виновнице скандала. Подхватила её, не давая упасть на пол, и оттащила в сторону от опального барона. А тут и оскорблённый муж сумел вырваться на свободу, ринулся к обидчику – собственному сыну – принялся бить его своей тростью.
- Нет! Нет, оставьте его! Нет! Милорд, умоляю вас... Не надо, пожалуйста!
Это кричала и билась в руках баронессы Марин Ания, но освободиться не могла.
- Уберите её отсюда!- резко приказал барон Годвин.- Быстрее! С глаз долой!
- Нет! Нет! Нет! Оставьте меня! Пустите! Пустите, прошу вас! Нет! Не позволяйте ему!
Она пыталась вырваться из рук баронессы, но на помощь той пришла молчавшая до этого камеристка. Вдвоём они вытащили Анию из комнаты и довели до постели. От страха, от ужаса случившегося Ания плакала навзрыд, не могла говорить, а перед открытыми глазами всё стояло, как старый барон наносит удары сыну своей проклятой тростью, а тот даже не сопротивляется, просто закрывается рукой и уворачивается, а левая рука, та, что приняла самый первый ещё удар, висит плетью вдоль тела.
- Он убьёт его... он убьёт его... убьёт его...- шептала потерянно, исступлённо, а баронесса Марин укладывала её в кровать. С трудом отобрала мужской камзол, разжав побелевшее пальцы молодой баронессы, сама разула её, сняла халат, чулки, укрыла двумя одеялами.
- Что же вы наделали, Господи... Что же вы наделали... Зачем? Вы ничего не понимаете. Чем вы только думали? Чем вы думали? О, Боже... Скандал-то какой. Какой скандал. Завтра весь замок будет судачить об этом. Бедный барон Орвил, ох, уж ему-то достанется... Это точно. Достанется, ай-я-яй... Зачем? Боже мой... Вы же больны. Вам нельзя было вставать, сейчас станет только хуже.
Ания не слушала её, слова долетали фоном, уткнулась лицом в подушку, натянула на голову одеяла и попыталась отгородиться от всех, остаться наедине со своим горем. Казалось, весь мир рухнул вокруг неё, земля ушла из-под ног. Она силилась вспомнить то, что было до этого: лицо барона, его улыбку, прикосновения его рук. Но ничего не могла – всё затмевало последнее. Ужас. Злое, разъярённое лицо старого мужа, занесённая для удара трость. Ания как видела опять её, опускающуюся на неё, и слышала хруст костей в подставленной под удар руке Орвила.
Нет! Боже...
«Он убьёт его... Он не простит его... Он не сможет простить его. Он вообще не способен на это»,- проносилось в её голове.
А потом появился барон Элвуд. Выгнал всех из комнаты и остался с женой один на один. Стоял посреди комнаты, опираясь на свою проклятую трость, и смотрел на Анию. Та сидела на кровати, забившись в угол, подтянув колени к подбородку, смотрела исподлобья. Теперь настала её очередь принимать наказание.
- Что вы сделали с ним?- спросила первой, преодолев невыносимый ужас, разжала скованные оцепенением челюсти, но мысли о бароне Орвиле не давали ей покоя.
- За него переживаешь, да?- Барон оскалился зло.- Ну-ну, он тоже скулил, как побитая собака: «только её не трогайте...»- процитировал пискляво слова сына.
- Что вы сделали с ним?- Ания дёрнулась навстречу.
