На краю деревни под развалинами какого-то сарая я увидел глаза. Да, да, именно их. Они смотрели с испугом и, одновременно, любопытством. Я сразу почувствовал, что мне позарез нужен этот глазастый ребенок. Хотя вначале и были сомнения в его половой принадлежности, но в конце я уже был совершенно уверен, что это мальчишка. Стараясь не спугнуть его, я сделал вид, что прохожу мимо его убежища, а затем резко бросился за ребенком. Любая попытка убежать от воспитанника капитана Акименко, даже в прошествии нескольких лет, - может считаться настоящим безумием. Тем более, что я хоть и не очень систематически, но все же поддерживал последние годы свою форму в спортзалах и на танцах.
Рев был вполне натуральный. Настоящий мальчишка, лохматый, с застрявшими в волосах сухими былинками. Зато очень сметливый и понятливый. Когда я, придерживая его за плечо одной рукой, вторую поднес к его лицу вместе с аппетитной лепешкой, мальчик сразу впился в нее зубами. Если бы вы только видели, с какой жадностью и скоростью он поглощал это хлебобулочное изделие. Но, главное было достигнуто, - уже после первой уничтоженной лепешки в глазах ребенка появилось доверие, переросшее после второй лепешки во что-то, похожее или на преданность, или на прорастающие на глазах ростки любви. Я становился для него вполне своим. Теперь только бы разговорить его.
Впрочем, как оказалось, особых усилий и здесь не потребовалось. Едва осознав, кто я такой, он сразу начал пытаться на каком-то смешанном языке излагать мне так много и сразу, что я ничего не понял. Лиха беда начало. Уже через какие-то два часа наш разговор походил на милый разговор двух кумушек, каждая из которых пыталась доказать, что она знает гораздо больше своей подруги.
Итак, на дальнейшем, как я считал почти бесцельном, пути меня сопровождал маленький ребенок. Какое счастье, но от него я получил гораздо больше информации, чем от всех взрослых вместе взятых. Кстати, волки не любят запах кустов какой-то цеферы, невзрачного маленького растения, растущего в избытке на склонах оврагов. Эй, волки, я теперь вас не боюсь. А вдруг здесь водятся не только бежаки?
Внесезонный призыв
Поздним вечером Кольке повстречалась небольшая колонна войск под предводительством таракхона, это что-то вроде средневекового барона, Аронаха. Имена знатных людей в долине чаще всего начинались с наших первых букв в алфавите. Может быть, для Кольки было бы правильнее отсидеться в кустах, в изобилии растущих вдоль дороги. Но изображая из себя честного и порядочного человека, он смело вышел навстречу барону. Таракхон отдал необходимые распоряжения по поводу привала, а затем внимательно осмотрел путешественника с ног до головы и приступил к допросу. Произнесенное имя Акилия произвело на Аронаха сильное впечатление. А когда Колька указал, что он не кто-то, а целый вирагон, его даже накормили.
Барон, или таракхон, был человек практичный. Аронах никогда не стремился в большую политику, но, понимая, что без сильных мира сего ему не обойтись, он регулярно приезжал ко двору. Он так и говорил, что ездит к правителю. При этом Аронах забывал упомянуть, что и дворы, и правители почти каждый раз были различные. Везде он старался и не просто так, как бы напомнить - я есть, готов служить, не забудьте про меня и мое имя. Хотя бы на всякий случай.
Видимо он перетер в своем сознании полученные факты и вдруг сделал Кольке предложение:
- Здесь, юноша, вряд ли на кого-то произведет впечатление ваше высокое родство на родине. Я бы серьезно посоветовал вам подумать, а не лучше ли самому заработать свой авторитет. И, конечно, это легче всего сделать только в войсках, среди баталий и походов. Послужите пока у меня. Относиться к вам будут с должным уважением, а все остальное - дело вашей личной храбрости и чести.
Аронах говорил без капли сомнения, так, как будто был абсолютно уверен, что делает самое удачное и прибыльное из всех возможных предложений. И любой человек, послушав эти советы барона, будет и успешен, и счастлив в этой жизни. В отличие от доверчивых людей Колька чувствовал себя как обычный призывник, которому только что вручили повестку, а рядом для контроля его своевременного прибытия на призывной пункт уже стоит наряд милиции. Кроме того, ему было неизвестно, а как здесь в долине может быть истолкован отказ. Опять предложат дом встреч или что-нибудь похуже. А с другой стороны, ему не было ясно, как отнеслась бы суролайба к его решению. И так и не приняв окончательного решения, Колька, как и много лет назад на Загородном проспекте, обреченно махнул рукой.
- Берите.
По знаку Аронаха немедленно появился сердитый пожилой воин и предложил отвести призывника в раскинутую палатку - переодеться в военную форму. Сразу же примерили похожую на кольчугу рубашку. Находившийся в палатке мастер приступил к ее подгонке. Долго ли, коротко ли, но не позднее чем через два часа, в палатке стоял новоиспеченный воин с мечом, луком, ножом и другими атрибутами для убийства себе подобных. В суете подготовки Колька совсем потерял из виду своего сопровождающего. Когда на другой день он спохватился, то все поиски и расспросы были уже пустой тратой времени. Осталось только мысленно пожелать мальчишке удачи.
Цель барона, по его словам, полностью совпадала с Колькиной - двигаться вперед в столицу. А больше всего Кольку поражало откровенное безразличие к нему со стороны других воинов. Хотя воин, который привел его в палатку, и утверждал, что любой из них рад даже малейшему, но, главное, увеличению численности их войска. Впрочем, эти заявления на общем фоне полного безразличия не вселяли уверенности в том, что Колька попал в хороший и дружный коллектив. А что все-таки лучше, безразличие или внимание с насмешками? Тут Колькины размышления заходили в тупик.
В любом, случае, несмотря на размышления Кольки о своем нынешнем положении, маленькая армия в полном составе выдвинулась рано утром из лагеря. А еще через час его и еще одного человека со смешным именем Шурмах послали в голову колонны. Перед ними поставили простую задачу - изображать что-то вроде передового дозора. А по условиям тамошнего ведения войн нужно иметь в виду, что дозорная миссия при явном соприкосновении воинских формирований в большинстве случаев была просто обречена.
Но, что ни говори, это очень романтично – медленно двигаться впереди всей колонны, зорко наблюдая, как ведут себя птицы, как шуршит ветер в кустах, камышах и кронах деревьев. Нужно фиксировать все, что может обнаружить вашего врага. А он сам, в это время, возможно, также внимательно следит за тобой. Только весьма вероятно, что с его стороны находятся более опытные воины, чем ты сам. И тогда пиши – пропало. Как говорил капитан Акименко:
- Влезьте в помыслы врага и успех вам обеспечен.
Но армия, к счастью, в это время ни с кем не воевала, и подчиненные воспринимали слова капитана не более как призыв воспитательницы из детского сада серьезно относиться к, хоть и интересной, но, все же, только игре. А здесь цена ошибки - или одного Кольки, или всего дозора - личная смерть, это, во-первых, и возможная гибель твоих попутчиков, это, во-вторых. А как результат, – невыполнение боевой задачи. Последнее – это опять от капитана Акименко. Кстати, в армиях долины встречается очень похожее звание – кутарах. Обычно такие капитаны-кутарахи появляются там, где в армии, колонне или отряде присутствует сразу несколько сотен воинов и их делят на группы по две-три сотни человек в каждой.
Итак, Колька попал в настоящую и почти действующую армию. Находясь в эскорте Акилии, у него была какая-то уверенность, что о нем позаботятся. Нельзя забывать - он числился практически приемным ребенком, хоть и с некоторой долей условности. А здесь было совершенно иное: никто не всплакнет об его участи, об его ранах, об его болезнях. И разве кто-то задумается: где он, что сегодня поел, да и живой ли он, в конце концов?
Государства, да, пожалуй, и вся долина, многократно спаленные войнами разного масштаба, замученные защитниками и нападающими с разных сторон, никак не могли выйти из вооруженного противостояния. Периоды мирного сосуществования становились все короче, а бесконечная череда столкновений, рожденных новыми и старыми противоречиями, давно уже стала привычной и реальной действительностью. Постоянно уходили и погибали старые и им на смену появлялись новые полководцы, правители и даже отдельные племена.
Да, здесь были и здравые люди, которые считали необходимым навести порядок и мир в долине. Но после мирных переговоров и рассуждений о спокойной жизни все опять заканчивалось новой войной. А вариант развития следующего этапа событий полностью определялся результатами военных действий. Игра надолго или не совсем оставалась за тем, кто взял верх в военных действиях. Стычки, набеги, бои и сражения уничтожали и военных, и местное население. Отдельными очагами сохранилась почти добитая культура, забываемые ремесла и учебные заведения. Люди разучивались веселиться, а увидеть улыбки детей могло считаться чуть ли не эпохальным событием в жизни. Считать жертвы и потери давно перестали, главное - любой ценой добиться поставленных целей.
Вот в этих условиях Аронах окольными дорогами выводил свою небольшую колонну на соединение с войсками трех своих союзников, которым надоел стиль управления их герцога-аралиба. Кстати, у приемной матери Кольки - Акилии - был примерно тот же статус. Только считалось, что она находится на службе и все ее воины должны, причем, безусловно, входить в войска своего правителя. А герцог-аралиб обладал достаточным уровнем собственного суверенитета, чтобы решать многие вопросы вполне самостоятельно. Чаще всего именно эти самоуправные правители второго уровня и формировали в единое войско взбунтовавшиеся против какого-нибудь правителя-ахра войска мелких и средних феодалов.
Мечты и цели Аронаха были вполне понятны: после разгрома аралиба его вес становился достаточно высоким, чтобы это не могли не заметить при дворе. Поэтому, когда он убеждал Кольку присоединиться к его колонне, якобы следующей в столицу, он решал сразу несколько попутных задач. Самая простая и очевидная среди них представлялась как заполучение в свои ряды более или менее подготовленного воина. Пусть он еще и молодой, но ведь и воспитание самой суролайбы много стоило. Как своеобразный и давно признанный в долине бренд качества военной подготовки.
Добавьте к этому, пусть и мнимую, поддержку его приемной матери и его неизвестного и далекого отца. Отца вирагона. Ну и, наконец, всегда все текущие роли знатного молодого человека легко заменяется одной, но зато более очевидной для всех - он всегда может выступать в роли обычного заложника.
Из утерянного дневника Николая С.
Вы можете посмеяться, но даже и в моем сегодняшнем положении так много хорошего, ну, например, никакая армия бежаков не посмеет атаковать воинский отряд. Сегодня я был отозван из дозора и получил первое серьезное задание – пробраться в тыл и взять в плен одного из воинов врага. Почему поручили именно мне? Думаю, это первичная проверка - на что я способен? Причем сделать все нужно было максимально тихо, не допустив, чтобы в войсках аралиба узнали о приближении нашей колонны.
На задание мы выдвинулись втроем - кроме меня в захвате участвовали еще два воина. По их зрелым, изрезанным морщинами лицам и огромным пышным усам мне ясно представлялась пропасть между нами по уровню накопленного воинского опыта. И опять мне было непонятно, почему меня назначили старшим. Чтобы в случае неудачи сделать крайним?
Едва дорога вынырнула из неровного ограждения леса, как наша группа развернулась почти на девяносто градусов и двинулась вдоль опушки. Два часа езды по неровной лесной почве просто выматывают, и когда один из воинов предложил спешиться, я даже обрадовался этому предложению. Здесь нам пришлось оставить наших лошадей и далее следовать пешком. Еще час ходьбы по густой, доходящей мне до груди траве и, наконец, вдали показался первый реальный предвестник неприятельского войска – дымы, поднимающиеся вверх сразу в нескольких местах. Если прикинуть расстояние, то где-то между пятью и семью километрами. По-местному, свыше пятнадцати ярамов.
Каждый ярам – это, примерно, наши триста метров. Кстати, я поздравляю себя. Наконец, я настолько часто стал применять местные слова, что некоторые воины, особенно те, кто помоложе, даже перестали переходить на мой язык в разговоре со мной.
То, что произошло далее, свидетельствует с какой беспечностью и неорганизованностью, находясь в зоне видимости врага, мы двинулись вперед. Дело в том, что один из придворных аралиба, заскучав без явного дела, принял своевольное решение немного поохотиться. Для этого он, по каким-то соображениям, выбрал место за речкой, с двух сторон обегающей позиции расположения его войск. Утром, прихватив на охоту еще двоих любителей поохотиться, он пересек мелководную речку и направился напрямик к лесному массиву, из которого немного позднее вышла наша группа. Охотники несколько углубились в лес, но не стремились уходить очень глубоко. Все они были не местные и достаточно плохо знали места. По сути, они так и ходили – взад и вперед, от края леса в его глубь, и обратно. Их циклическое движение не могло не привести к нашему столкновению. Вопрос стоял только в том, кто окажется сзади или увидит врага первым.
К нашему счастью, оба преимущества оказались полностью за нами. Сквозь прогалы в лесных зарослях были хорошо видны три высокие фигуры, причем одна из них была явно одета в боевой наряд - один из воинов даже на охоте стремился быть готовым ко всему. Целых три языка, но не упакованных в веревки и наручники и полных сил и желания сопротивляться. Решение возникло в моей голове достаточно быстро. Я, практически без слов, одними жестами, показал своим попутчикам на двух лишних. В дальнейшем будет видно: я ошибся или нужная фигура именно та, на которую не показал мой указательный палец.
Вот в чем плюс бывалых воинов. За кажущейся медлительностью, за мнимой нерасторопностью скрываются годами и часто даже десятилетиями отработанные движения, основанные на нежелании впустую тратить энергию, которая потребуется в бою. Почти одновременно, по одинаково заложенным траекториям и в две очень похожие друг на друга цели просвистели две стрелы. На мгновения мы замерли в волнующем ожидании. Также, почти одновременно стрелы впились в незащищенные широкие спины двух уже ненужных для дела людей, обреченных моим указательным пальцем на смерть, и только их падение происходило совершенно по-разному. Один, развернувшись лицом в нашу сторону, последние силы израсходовал, чтобы вытащить огромный меч из ножен, а второй, как будто его толкнули вперед, так и упал, умирая в затихающих конвульсиях лицом вниз.
Зато третий, которого мы готовились догонять, вместо того, чтобы попытаться убежать, круто развернулся к нам. Теперь он, двигаясь зигзагами между деревьев, начал быстро идти на сближение. Я до сих пор не очень понимаю этого воина. Может быть, мои попутчики убили кого-то из его близких друзей или он просто плохо бегал. Последующее показало, что вдобавок ко всему, он был великолепно подготовлен как воин и совершенно уверен в себе и своих силах.
Рев был вполне натуральный. Настоящий мальчишка, лохматый, с застрявшими в волосах сухими былинками. Зато очень сметливый и понятливый. Когда я, придерживая его за плечо одной рукой, вторую поднес к его лицу вместе с аппетитной лепешкой, мальчик сразу впился в нее зубами. Если бы вы только видели, с какой жадностью и скоростью он поглощал это хлебобулочное изделие. Но, главное было достигнуто, - уже после первой уничтоженной лепешки в глазах ребенка появилось доверие, переросшее после второй лепешки во что-то, похожее или на преданность, или на прорастающие на глазах ростки любви. Я становился для него вполне своим. Теперь только бы разговорить его.
Впрочем, как оказалось, особых усилий и здесь не потребовалось. Едва осознав, кто я такой, он сразу начал пытаться на каком-то смешанном языке излагать мне так много и сразу, что я ничего не понял. Лиха беда начало. Уже через какие-то два часа наш разговор походил на милый разговор двух кумушек, каждая из которых пыталась доказать, что она знает гораздо больше своей подруги.
Итак, на дальнейшем, как я считал почти бесцельном, пути меня сопровождал маленький ребенок. Какое счастье, но от него я получил гораздо больше информации, чем от всех взрослых вместе взятых. Кстати, волки не любят запах кустов какой-то цеферы, невзрачного маленького растения, растущего в избытке на склонах оврагов. Эй, волки, я теперь вас не боюсь. А вдруг здесь водятся не только бежаки?
Внесезонный призыв
Поздним вечером Кольке повстречалась небольшая колонна войск под предводительством таракхона, это что-то вроде средневекового барона, Аронаха. Имена знатных людей в долине чаще всего начинались с наших первых букв в алфавите. Может быть, для Кольки было бы правильнее отсидеться в кустах, в изобилии растущих вдоль дороги. Но изображая из себя честного и порядочного человека, он смело вышел навстречу барону. Таракхон отдал необходимые распоряжения по поводу привала, а затем внимательно осмотрел путешественника с ног до головы и приступил к допросу. Произнесенное имя Акилия произвело на Аронаха сильное впечатление. А когда Колька указал, что он не кто-то, а целый вирагон, его даже накормили.
Барон, или таракхон, был человек практичный. Аронах никогда не стремился в большую политику, но, понимая, что без сильных мира сего ему не обойтись, он регулярно приезжал ко двору. Он так и говорил, что ездит к правителю. При этом Аронах забывал упомянуть, что и дворы, и правители почти каждый раз были различные. Везде он старался и не просто так, как бы напомнить - я есть, готов служить, не забудьте про меня и мое имя. Хотя бы на всякий случай.
Видимо он перетер в своем сознании полученные факты и вдруг сделал Кольке предложение:
- Здесь, юноша, вряд ли на кого-то произведет впечатление ваше высокое родство на родине. Я бы серьезно посоветовал вам подумать, а не лучше ли самому заработать свой авторитет. И, конечно, это легче всего сделать только в войсках, среди баталий и походов. Послужите пока у меня. Относиться к вам будут с должным уважением, а все остальное - дело вашей личной храбрости и чести.
Аронах говорил без капли сомнения, так, как будто был абсолютно уверен, что делает самое удачное и прибыльное из всех возможных предложений. И любой человек, послушав эти советы барона, будет и успешен, и счастлив в этой жизни. В отличие от доверчивых людей Колька чувствовал себя как обычный призывник, которому только что вручили повестку, а рядом для контроля его своевременного прибытия на призывной пункт уже стоит наряд милиции. Кроме того, ему было неизвестно, а как здесь в долине может быть истолкован отказ. Опять предложат дом встреч или что-нибудь похуже. А с другой стороны, ему не было ясно, как отнеслась бы суролайба к его решению. И так и не приняв окончательного решения, Колька, как и много лет назад на Загородном проспекте, обреченно махнул рукой.
- Берите.
По знаку Аронаха немедленно появился сердитый пожилой воин и предложил отвести призывника в раскинутую палатку - переодеться в военную форму. Сразу же примерили похожую на кольчугу рубашку. Находившийся в палатке мастер приступил к ее подгонке. Долго ли, коротко ли, но не позднее чем через два часа, в палатке стоял новоиспеченный воин с мечом, луком, ножом и другими атрибутами для убийства себе подобных. В суете подготовки Колька совсем потерял из виду своего сопровождающего. Когда на другой день он спохватился, то все поиски и расспросы были уже пустой тратой времени. Осталось только мысленно пожелать мальчишке удачи.
Цель барона, по его словам, полностью совпадала с Колькиной - двигаться вперед в столицу. А больше всего Кольку поражало откровенное безразличие к нему со стороны других воинов. Хотя воин, который привел его в палатку, и утверждал, что любой из них рад даже малейшему, но, главное, увеличению численности их войска. Впрочем, эти заявления на общем фоне полного безразличия не вселяли уверенности в том, что Колька попал в хороший и дружный коллектив. А что все-таки лучше, безразличие или внимание с насмешками? Тут Колькины размышления заходили в тупик.
В любом, случае, несмотря на размышления Кольки о своем нынешнем положении, маленькая армия в полном составе выдвинулась рано утром из лагеря. А еще через час его и еще одного человека со смешным именем Шурмах послали в голову колонны. Перед ними поставили простую задачу - изображать что-то вроде передового дозора. А по условиям тамошнего ведения войн нужно иметь в виду, что дозорная миссия при явном соприкосновении воинских формирований в большинстве случаев была просто обречена.
Но, что ни говори, это очень романтично – медленно двигаться впереди всей колонны, зорко наблюдая, как ведут себя птицы, как шуршит ветер в кустах, камышах и кронах деревьев. Нужно фиксировать все, что может обнаружить вашего врага. А он сам, в это время, возможно, также внимательно следит за тобой. Только весьма вероятно, что с его стороны находятся более опытные воины, чем ты сам. И тогда пиши – пропало. Как говорил капитан Акименко:
- Влезьте в помыслы врага и успех вам обеспечен.
Но армия, к счастью, в это время ни с кем не воевала, и подчиненные воспринимали слова капитана не более как призыв воспитательницы из детского сада серьезно относиться к, хоть и интересной, но, все же, только игре. А здесь цена ошибки - или одного Кольки, или всего дозора - личная смерть, это, во-первых, и возможная гибель твоих попутчиков, это, во-вторых. А как результат, – невыполнение боевой задачи. Последнее – это опять от капитана Акименко. Кстати, в армиях долины встречается очень похожее звание – кутарах. Обычно такие капитаны-кутарахи появляются там, где в армии, колонне или отряде присутствует сразу несколько сотен воинов и их делят на группы по две-три сотни человек в каждой.
Итак, Колька попал в настоящую и почти действующую армию. Находясь в эскорте Акилии, у него была какая-то уверенность, что о нем позаботятся. Нельзя забывать - он числился практически приемным ребенком, хоть и с некоторой долей условности. А здесь было совершенно иное: никто не всплакнет об его участи, об его ранах, об его болезнях. И разве кто-то задумается: где он, что сегодня поел, да и живой ли он, в конце концов?
Государства, да, пожалуй, и вся долина, многократно спаленные войнами разного масштаба, замученные защитниками и нападающими с разных сторон, никак не могли выйти из вооруженного противостояния. Периоды мирного сосуществования становились все короче, а бесконечная череда столкновений, рожденных новыми и старыми противоречиями, давно уже стала привычной и реальной действительностью. Постоянно уходили и погибали старые и им на смену появлялись новые полководцы, правители и даже отдельные племена.
Да, здесь были и здравые люди, которые считали необходимым навести порядок и мир в долине. Но после мирных переговоров и рассуждений о спокойной жизни все опять заканчивалось новой войной. А вариант развития следующего этапа событий полностью определялся результатами военных действий. Игра надолго или не совсем оставалась за тем, кто взял верх в военных действиях. Стычки, набеги, бои и сражения уничтожали и военных, и местное население. Отдельными очагами сохранилась почти добитая культура, забываемые ремесла и учебные заведения. Люди разучивались веселиться, а увидеть улыбки детей могло считаться чуть ли не эпохальным событием в жизни. Считать жертвы и потери давно перестали, главное - любой ценой добиться поставленных целей.
Вот в этих условиях Аронах окольными дорогами выводил свою небольшую колонну на соединение с войсками трех своих союзников, которым надоел стиль управления их герцога-аралиба. Кстати, у приемной матери Кольки - Акилии - был примерно тот же статус. Только считалось, что она находится на службе и все ее воины должны, причем, безусловно, входить в войска своего правителя. А герцог-аралиб обладал достаточным уровнем собственного суверенитета, чтобы решать многие вопросы вполне самостоятельно. Чаще всего именно эти самоуправные правители второго уровня и формировали в единое войско взбунтовавшиеся против какого-нибудь правителя-ахра войска мелких и средних феодалов.
Мечты и цели Аронаха были вполне понятны: после разгрома аралиба его вес становился достаточно высоким, чтобы это не могли не заметить при дворе. Поэтому, когда он убеждал Кольку присоединиться к его колонне, якобы следующей в столицу, он решал сразу несколько попутных задач. Самая простая и очевидная среди них представлялась как заполучение в свои ряды более или менее подготовленного воина. Пусть он еще и молодой, но ведь и воспитание самой суролайбы много стоило. Как своеобразный и давно признанный в долине бренд качества военной подготовки.
Добавьте к этому, пусть и мнимую, поддержку его приемной матери и его неизвестного и далекого отца. Отца вирагона. Ну и, наконец, всегда все текущие роли знатного молодого человека легко заменяется одной, но зато более очевидной для всех - он всегда может выступать в роли обычного заложника.
Из утерянного дневника Николая С.
Вы можете посмеяться, но даже и в моем сегодняшнем положении так много хорошего, ну, например, никакая армия бежаков не посмеет атаковать воинский отряд. Сегодня я был отозван из дозора и получил первое серьезное задание – пробраться в тыл и взять в плен одного из воинов врага. Почему поручили именно мне? Думаю, это первичная проверка - на что я способен? Причем сделать все нужно было максимально тихо, не допустив, чтобы в войсках аралиба узнали о приближении нашей колонны.
На задание мы выдвинулись втроем - кроме меня в захвате участвовали еще два воина. По их зрелым, изрезанным морщинами лицам и огромным пышным усам мне ясно представлялась пропасть между нами по уровню накопленного воинского опыта. И опять мне было непонятно, почему меня назначили старшим. Чтобы в случае неудачи сделать крайним?
Едва дорога вынырнула из неровного ограждения леса, как наша группа развернулась почти на девяносто градусов и двинулась вдоль опушки. Два часа езды по неровной лесной почве просто выматывают, и когда один из воинов предложил спешиться, я даже обрадовался этому предложению. Здесь нам пришлось оставить наших лошадей и далее следовать пешком. Еще час ходьбы по густой, доходящей мне до груди траве и, наконец, вдали показался первый реальный предвестник неприятельского войска – дымы, поднимающиеся вверх сразу в нескольких местах. Если прикинуть расстояние, то где-то между пятью и семью километрами. По-местному, свыше пятнадцати ярамов.
Каждый ярам – это, примерно, наши триста метров. Кстати, я поздравляю себя. Наконец, я настолько часто стал применять местные слова, что некоторые воины, особенно те, кто помоложе, даже перестали переходить на мой язык в разговоре со мной.
То, что произошло далее, свидетельствует с какой беспечностью и неорганизованностью, находясь в зоне видимости врага, мы двинулись вперед. Дело в том, что один из придворных аралиба, заскучав без явного дела, принял своевольное решение немного поохотиться. Для этого он, по каким-то соображениям, выбрал место за речкой, с двух сторон обегающей позиции расположения его войск. Утром, прихватив на охоту еще двоих любителей поохотиться, он пересек мелководную речку и направился напрямик к лесному массиву, из которого немного позднее вышла наша группа. Охотники несколько углубились в лес, но не стремились уходить очень глубоко. Все они были не местные и достаточно плохо знали места. По сути, они так и ходили – взад и вперед, от края леса в его глубь, и обратно. Их циклическое движение не могло не привести к нашему столкновению. Вопрос стоял только в том, кто окажется сзади или увидит врага первым.
К нашему счастью, оба преимущества оказались полностью за нами. Сквозь прогалы в лесных зарослях были хорошо видны три высокие фигуры, причем одна из них была явно одета в боевой наряд - один из воинов даже на охоте стремился быть готовым ко всему. Целых три языка, но не упакованных в веревки и наручники и полных сил и желания сопротивляться. Решение возникло в моей голове достаточно быстро. Я, практически без слов, одними жестами, показал своим попутчикам на двух лишних. В дальнейшем будет видно: я ошибся или нужная фигура именно та, на которую не показал мой указательный палец.
Вот в чем плюс бывалых воинов. За кажущейся медлительностью, за мнимой нерасторопностью скрываются годами и часто даже десятилетиями отработанные движения, основанные на нежелании впустую тратить энергию, которая потребуется в бою. Почти одновременно, по одинаково заложенным траекториям и в две очень похожие друг на друга цели просвистели две стрелы. На мгновения мы замерли в волнующем ожидании. Также, почти одновременно стрелы впились в незащищенные широкие спины двух уже ненужных для дела людей, обреченных моим указательным пальцем на смерть, и только их падение происходило совершенно по-разному. Один, развернувшись лицом в нашу сторону, последние силы израсходовал, чтобы вытащить огромный меч из ножен, а второй, как будто его толкнули вперед, так и упал, умирая в затихающих конвульсиях лицом вниз.
Зато третий, которого мы готовились догонять, вместо того, чтобы попытаться убежать, круто развернулся к нам. Теперь он, двигаясь зигзагами между деревьев, начал быстро идти на сближение. Я до сих пор не очень понимаю этого воина. Может быть, мои попутчики убили кого-то из его близких друзей или он просто плохо бегал. Последующее показало, что вдобавок ко всему, он был великолепно подготовлен как воин и совершенно уверен в себе и своих силах.
