Только он мог так просто пользоваться сим оружием. Только его кровь в жилах стояла, и не переносила по ним яд, а нервы его рук нейротоксину были не подконтрольны, ибо телом управляло окто, а не мозг.
Все равно, это быль лишь спектакль, и мы прекрасно помним, для чего его готовил Чеистум. Топоры втыкались в стены домов и внутри города, между его правыми воротами и главной площадью. Кайла и Тиадрам легко уходили от стычек с врагом, словно ветер быстро проносясь по крышам домов вперед, редких противников на своем пути в столь неудобном для боя месте уничтожая единичными вспышками Пламени. Пускай они и попали в город игнорируя внешние ворота, как и говорил Гоклон, но внутри их слишком быстро обнаружили, напав на них у самого выхода из подземных путей одного из домов, будто заранее их там поджидая. Ни о каких поисках Думы теперь и речи не шло – они должны были во что бы то ни стало продержаться хотя бы до прорыва в город союзников, поскольку покинуть его уже не могли, и преследовались вообще всем остальным городом по его немалым улицам. Даже быстро спускаясь по лестнице с крыши одного из домов, им приходилось заливать Пламенем все пространство под лестницей, очищая его от врагов, все время отстающих от них лишь на десяток шагов, и то не прекращая бега. Силы понемногу уходили из самих героев, пускай они и были отлично подготовлены, все же не могли долго сражаться и убегать в подобном преследовании и окружении.
Уже тяжело дыша, они выскочили с одной из улиц на главную площадь, пробегая ее мимо, направляясь в сторону собора впереди, думая, что в нем им будет куда проще укрыться от врага, и его тем более будет проще оборонять. Между главной площадью и собором было еще одно большое здание, и, как раз между ним и зданием правее, по ширине проходящим параллельно дороге от центральных ворот города правее, из-за углов справа и слева быстрым шагом в их сторону вышел целый строй врага. Оба героя повернулись назад, посмотрели налево, даже осмотрели здание справа. Все было без толку – их окружили со всех сторон.
-Ну-ка посторонись!
Ударом заряженных Красным Пламенем мечей вперед Тиадрам залил площадь особенно ярким в ночи светом, металлическим треском слегка перебивая шум, вызванный передвижением врага вокруг, и самого врага впереди перебивая и сжигая. Повреждения от Первородного Пламени не были похожи на таковые от обычного огня, ибо после соприкосновения с ним материя не сгорала, а поглощалась, будто пожираясь. Но шедший впереди прочих житель не просто так остановил строй позади, подняв руку вперед, так будто ожидая достижения цели Пламени противника. За вспышкой собственного Красного Пламени Тиадрам не заметил защиты врага слоем Черного Пламени. Все время до этого они бежали вперед, уверенные, что враг не выдержит натиска подобный мощи, и лишь теперь остановились, глядя, как враг, как ни в чем ни бывало, продолжает идти к ним, пускай в строю несколько жителей и упали тогда же на землю. Тиадрам злобно цыкнул, скрипнув зубами, понимая, что даже его Пламени недостаточно, чтобы пробиться вперед. Кайла же не была столь критична. Она поняла, что выход есть, увидев, как подействовала атака друга на врага, сразу смекнув, почему после нее даже не поврежденные враги все равно упали.
-Бей еще!
Тиадрам повернулся к ней с легким недоумением, но ее взгляд горел слишком ярко, она была совершенно уверена в такой тактике.
-Давай!
Тут же он развернулся обратно, чуть рванув вперед, занеся мечи сбоку для одного удара, потом для второго, так ударив вперед Красным Пламенем не меньше пяти раз, что каждый раз враг впереди принимал на Черное Пламя стоя на месте, будто не пуская героев вперед, ожидая, что их зажмут тесками уже быстро приближающиеся сзади прочие жители. Но с каждым ударом Черное Пламя на защиту от Красного уходило, а жителей, из которых оно выходило для защиты, покидала воля. Едва алые вспышки закончили мигать впереди, стало видно, что на их пути почти никого не осталось, и там ряды врага сильно поредели. Кайла и Тиадрам уже бежали в их сторону, но юноша потратил слишком много сил на эти удары, и, как то всегда бывает после трат Первородного Пламени, тем более после всей прежней погони, его силы таяли особенно стремительно, и он уже едва мог догнать свою подругу.
-Не бей! – уверенно сверкнула Зеленым Пламенем в глазах Кайла, заметив состояние товарища еще на ходу. – Я сама.
Она пропала во вспышке окто перед самым его лицом. Враг встрепенулся, но все равно ничего не успел сделать. Тот, кто шел впереди, был объят в легкие доспехи, и раньше наверняка был городским стражником. Его спина от правого плеча по самый пояс разошлась по швам вместе с нагрудником, тем более слабым сзади. Именно так, вылетев из вспышки собственного окто за спиной врага, его мечом атаковала Кайла, зарядив самое лезвие его Зеленым Пламенем. Позади нее уже, будто оружие палача, заносилась для удара алебарда, и постоянно приближающийся к врагу спереди Тиадрам видел это, на мгновение подумав, что девушка не успеет отразить эту атаку, и крикнул ей на ходу уже задыхающимся голосом «Сзади!». Он не успел договорить последних букв, и древко алебарды уже было перерублено под самый наконечник. С ним напополам был разрублен и удерживающий его другой житель в обычной тканной рубахе.
Гори, взрывайся.
Ее глаза горели Зеленым Пламенем, и она была совершенно сосредоточена. Из ее уст вырывался уверенный и взволнованный шепот.
Пусть эту тьму развеет Пламя.
Один за другим ее враги падали на землю, разрубаемые пополам, будто пробитое горячим ножом масло. Никогда в жизни Тиадрам не видел столько крови, но ее вид совсем не пугал его, и даже вид разорванных тел врага не вызывал в нем отвращения. Что-то в нем уже помнило кровь и смерть, пусть и он давно позабыл эту часть своего прошлого, согреваемый лишь Красным Пламенем с мыслями о том, что он никогда не был убийцей, и не причинял людям зла. Это и отличало его от Кайлы. Все последние годы она убивала не только ардов, но и людей, которых находила чудовищами. До сих пор убийства людей, даже самых отпетых злодеев, не проходило для нее без волнения и страха, и даже сейчас, навзничь пробивая последнего человека из скопления впереди мечом в грудь, она чувствовала по всему телу невероятную дрожь. Песня спасала ее от волнения, отвлекая ее, расслабляя, и только с ней мир вокруг нее как-то сам растворялся в Пламени, а на все его протяжение она становилась единственной живой душой.
-Ах… - чуть споткнулся по пути Тиадрам, уже почти добежав до девушки, все же обессиленный до легкого жара в лице и свиста в ушах.
Та без колебаний закинула меч в ножны на своей спине, туша в глазах Пламя, уже обычным ловким движением сильных ног подскочив к поднимающемуся товарищу сбоку, от волнения за него даже не подумав, стоит ли ей взять его под руку, или он сможет пойти дальше сам.
-До собора рукой подать. – тяжело выдохнул Тиадрам, быстро покрутив головой, дабы поскорее прийти в себя. – Побежали.
Они сорвались с места вместе, и тогда же о камень брусчатки позади них звякнуло брошенное издали врагом оружие. Жители бежали к ним теперь еще быстрее, уже подходя к ним слева, и даже почти догнав их сзади. Герои без труда пробежали улочку с трупами впереди, на полном ходу, уверяя себя, что «отдыхать будут позже», прорываясь через тут же обступивших их по бокам жителей вперед, к собору.
В то же время, на центральных воротах концентрация врага заметно падала, что противоречило подготовленному заранее плану Чеистума и Гоклона, основанному на наблюдениях их товарищей за численностью жителей в городе еще неделю назад. Последнее крупное скопление никак не перестающих атаки жителей, даже понимающих свое бессилие против столь могущественного противника, как союз сразу двух Богов, собиралось впереди уже из людей, спускающихся вниз по крышам и балконам домов, будто готовя для атаки свои последние силы. Чеистум почти не использовал окто, а Гоклон, понимая, что численность врага стремительно приближается к нулю, отозвал созванных своим окто монстров в небытие. Бог Смерти не мог брать под контроль тела врагов, ибо те были так же поражены Черным Пламенем, и оно еще с шепотом теплилось в их мертвой плоти.
Едва последнее сборище жителей впереди развалилось, это самое Пламя из тел врагов вокруг начало окончательно покидать их тела, с тем собираясь под самыми ногами Богов, быстро уходя куда-то вперед, забираясь под доспехи уже погибшего в бою начальника стражи города в особенно тяжелых полных латах с закрытым шлемом. Он поднимался на ноги из самой крупной кучи трупов, но весьма уверенно разбрасывая их руками, возвышаясь над ними красной гривой своего шлема, так же поднимая над собой жутковатый, объятый Черным Пламенем двуручный меч. Черное Пламя покрывало и его доспех, больше всего извергаясь из его глаз. На центральных воротах теперь было тихо, и он там был последним живым противником войска Чеистума, уже также заканчивающего бои с незначительными потерями на боковых воротах, также исчерпавшего запас кирпича на осадных орудиях. Но даже при шуме штурма других ворот, перед центральными воротами был отчетливо слышен тихий злобный рык и шепот, исходящие от впитавшего Черное Пламя, готовящегося к атаке Богов воина. Его переполняла безумная злоба зверя, явно лишенного какого-либо разума.
-С их способностью трансформации энергии с боями мы далеко не уйдем. – подумал Гоклон.
Враг махнул мечом, со злобным шипением рванув вперед, занеся меч над самой головой Чеистума.
-Уйдем.
Глаза Чеистума сверкнули белой вспышкой окто, когда он сам ударил посохом о землю, с чем по всему полю боя вокруг него, разбрасывая в разные стороны тела врагов, также ударяя в лоб объятого Черным Пламенем воина, ударила волна черного тумана. В обычных условиях эта атака высасывала жизненные силы противников вокруг него, но теперь даже не пробилась через Черное Пламя, лишь слегка сбив его слой, оттолкнув врага на пару шагов назад, что того не до конца остановило, и он, останавливаясь резким ударом уехавшей по камням левой ноги о землю, перенаправил инерцию удара, использовав ее себе во благо, мощно рубанув Бога снизу-вверх самым краешком меча. Чеистум чуть отскочил назад, также ударив по врагу впереди окто через посох, осветив его чем-то вроде длинного и острого фантомного копья, собранного из чистой энергии. Противник попытался развеять окто Черным Пламенем с меча, но не смог поглотить его полностью, все же получив мощный удар с самую грудь, что тут же была разорвана вместе с нагрудником, пускай тот и сдержал большую часть окто противника. Внутренние органы не были задеты, и на место поврежденной плоти тут же пришел больший слой Черного Пламени, защищающий остальное тело. Это дало знак Чеистуму «продолжать в том же духе». Пускай Пламя было непросто пробить, и оно очень сильно поглощало атаки Бога любой силы – победить такого врага было, все-таки, возможно. Нужно было только постараться, и потратить на это много внутренней силы.
К сожалению, на остальных воротах битва подходила к концу все больше с неприятными результатами. Пораженные Черным Пламенем своего врага воины быстро теряли разум, и, пусть еще могли сопротивляться абсолютному контролю его воли, в пылу сражения не всегда замечали, как над их движениями брал верх враг. То были едва заметные изменения, но в бою даже полсекунды задержки, смещенный на сантиметр в сторону выстрел из лука, разжатая в момент замаха рука с оружием, причиняли вред их товарищам. Оставшиеся современные воины и авантюристы, по большей части уже распрощавшиеся с жизнью, были в ужасы, и пара таковых даже сами бежали с поля битвы, все равно никем не остановленные. Демоны, понимая, что становятся опасны для собственных друзей, изредка причиняли вред себе, а то и вовсе просили товарищей их добить, от чего те их, разумеется, тут же отговаривали пламенными речами про честь и доблесть. Возможно, они не слышали поговорку ирмийских воинов «Мертвому воину не важны честь и доблесть». А мертвых воинов на правых и левых воротах становилось все больше, пускай чаще умирали враги.
И Чеистум едва не потерял свое текущее тело от одной шальной атаки почти окончательно уничтоженного им, теперь облаченного Черным Пламенем больше, чем плотью, противника. Черное Пламя с него прорвало защитный слой внутренней ауры мертвого тела Бога Смерти, тут же вгрызаясь в его правую руку, быстро лишая ее контроля окто. Материя как вуали, так и плоти, поглощалась намного медленнее, и даже в бою Чеистум успел со всей силы окто ударить по своему противнику, буквально распылив ударом под собой камни, на окружающих дальше будто выжигая жутковатые угольные письмена, тут же забирая Завядшую Розу из правой руки в левую, а саму пораженную волей врага руку резким движением острой лозы того же посоха отрубив по локоть. Гоклон все еще не подключался к битве, пускай и то зрелище заставило его встрепенуться, уже собирая в руках внутреннюю силу для создания нового монстра, что смог бы поддержать его товарища в бою. Уж кто-кто, а он знал, что Чеистуму далеко до амбидекстрии, и сражаться он может только правой рукой. Он немного успокоился, когда тот, махнув обрубком руки, силой своего окто и будто телекинезом вырвал недостающую часть тела у одного из трупов, присоединив ее к своей, сразу возвращая туда посох. На самом деле, он приказал мозгу трупа самому отсоединить себе руку сложными махинациями с молочной кислотой и мышцами, и так же быстро приказал своему телу восстановить связь волокон поврежденной руки с новой плотью. По воздуху он двигал руку с помощью приказов нервам, которые и контролировал будто кукловод невидимыми нитями, и которыми мог правда управлять телекинезом.
-«Смерть покрыла весь город. План идет насмарку.» - зло осматривая повреждения врага, чувствуя и примыкание к стану мертвых все большего числа своих союзников на других воротах, думал про себя Чеистум. – «Нужно закончить с этой тушей поскорее, и прорваться вперед. Гоклон еще полон сил – он отправит свои фантомы на помощь нашим людям.»
Что не удивительно, злоба его врага по мере боя гасла, ибо в нем с тем гасло и Черное Пламя, все же поглощающее окто с потерей собственных сил. Это Пламя всегда было зло, безумно, и мало кто во всем мире видел его истинную сущность. Чеистум и Гоклон сами заметили, насколько поведение пораженных сим Пламенем жителей отличается от такового его жертв под контролем Дорана. Даже в окружающей тьме, под серебристым светом луны, ясно как день было то, что Клинок Власти временно отказался от контроля своего Пламени, и это немало настораживало Чеистума. Времени об этом думать было не много – враг в любой момент мог одной атакой лишить его тело воли. Ситуация была патовая. Нужно было ликвидировать врага и двигаться дальше так скоро, насколько это было возможно.
Колыхнув уже открывшиеся в бою под капюшоном волосы Чеистума со шрамом почти во всю макушку, что-то стрелой промчалось мимо него, тут же оказавшись между ним и врагом, последнего, все же, не сдвинув с места, только в мгновение ока разорвав в клочья кроваво-красной вспышкой нестерпимого света, неприятного даже для глаз мертвеца, сжигающего вместе с плотью врага и все его Черное Пламя.
Все равно, это быль лишь спектакль, и мы прекрасно помним, для чего его готовил Чеистум. Топоры втыкались в стены домов и внутри города, между его правыми воротами и главной площадью. Кайла и Тиадрам легко уходили от стычек с врагом, словно ветер быстро проносясь по крышам домов вперед, редких противников на своем пути в столь неудобном для боя месте уничтожая единичными вспышками Пламени. Пускай они и попали в город игнорируя внешние ворота, как и говорил Гоклон, но внутри их слишком быстро обнаружили, напав на них у самого выхода из подземных путей одного из домов, будто заранее их там поджидая. Ни о каких поисках Думы теперь и речи не шло – они должны были во что бы то ни стало продержаться хотя бы до прорыва в город союзников, поскольку покинуть его уже не могли, и преследовались вообще всем остальным городом по его немалым улицам. Даже быстро спускаясь по лестнице с крыши одного из домов, им приходилось заливать Пламенем все пространство под лестницей, очищая его от врагов, все время отстающих от них лишь на десяток шагов, и то не прекращая бега. Силы понемногу уходили из самих героев, пускай они и были отлично подготовлены, все же не могли долго сражаться и убегать в подобном преследовании и окружении.
Уже тяжело дыша, они выскочили с одной из улиц на главную площадь, пробегая ее мимо, направляясь в сторону собора впереди, думая, что в нем им будет куда проще укрыться от врага, и его тем более будет проще оборонять. Между главной площадью и собором было еще одно большое здание, и, как раз между ним и зданием правее, по ширине проходящим параллельно дороге от центральных ворот города правее, из-за углов справа и слева быстрым шагом в их сторону вышел целый строй врага. Оба героя повернулись назад, посмотрели налево, даже осмотрели здание справа. Все было без толку – их окружили со всех сторон.
-Ну-ка посторонись!
Ударом заряженных Красным Пламенем мечей вперед Тиадрам залил площадь особенно ярким в ночи светом, металлическим треском слегка перебивая шум, вызванный передвижением врага вокруг, и самого врага впереди перебивая и сжигая. Повреждения от Первородного Пламени не были похожи на таковые от обычного огня, ибо после соприкосновения с ним материя не сгорала, а поглощалась, будто пожираясь. Но шедший впереди прочих житель не просто так остановил строй позади, подняв руку вперед, так будто ожидая достижения цели Пламени противника. За вспышкой собственного Красного Пламени Тиадрам не заметил защиты врага слоем Черного Пламени. Все время до этого они бежали вперед, уверенные, что враг не выдержит натиска подобный мощи, и лишь теперь остановились, глядя, как враг, как ни в чем ни бывало, продолжает идти к ним, пускай в строю несколько жителей и упали тогда же на землю. Тиадрам злобно цыкнул, скрипнув зубами, понимая, что даже его Пламени недостаточно, чтобы пробиться вперед. Кайла же не была столь критична. Она поняла, что выход есть, увидев, как подействовала атака друга на врага, сразу смекнув, почему после нее даже не поврежденные враги все равно упали.
-Бей еще!
Тиадрам повернулся к ней с легким недоумением, но ее взгляд горел слишком ярко, она была совершенно уверена в такой тактике.
-Давай!
Тут же он развернулся обратно, чуть рванув вперед, занеся мечи сбоку для одного удара, потом для второго, так ударив вперед Красным Пламенем не меньше пяти раз, что каждый раз враг впереди принимал на Черное Пламя стоя на месте, будто не пуская героев вперед, ожидая, что их зажмут тесками уже быстро приближающиеся сзади прочие жители. Но с каждым ударом Черное Пламя на защиту от Красного уходило, а жителей, из которых оно выходило для защиты, покидала воля. Едва алые вспышки закончили мигать впереди, стало видно, что на их пути почти никого не осталось, и там ряды врага сильно поредели. Кайла и Тиадрам уже бежали в их сторону, но юноша потратил слишком много сил на эти удары, и, как то всегда бывает после трат Первородного Пламени, тем более после всей прежней погони, его силы таяли особенно стремительно, и он уже едва мог догнать свою подругу.
-Не бей! – уверенно сверкнула Зеленым Пламенем в глазах Кайла, заметив состояние товарища еще на ходу. – Я сама.
Она пропала во вспышке окто перед самым его лицом. Враг встрепенулся, но все равно ничего не успел сделать. Тот, кто шел впереди, был объят в легкие доспехи, и раньше наверняка был городским стражником. Его спина от правого плеча по самый пояс разошлась по швам вместе с нагрудником, тем более слабым сзади. Именно так, вылетев из вспышки собственного окто за спиной врага, его мечом атаковала Кайла, зарядив самое лезвие его Зеленым Пламенем. Позади нее уже, будто оружие палача, заносилась для удара алебарда, и постоянно приближающийся к врагу спереди Тиадрам видел это, на мгновение подумав, что девушка не успеет отразить эту атаку, и крикнул ей на ходу уже задыхающимся голосом «Сзади!». Он не успел договорить последних букв, и древко алебарды уже было перерублено под самый наконечник. С ним напополам был разрублен и удерживающий его другой житель в обычной тканной рубахе.
Гори, взрывайся.
Ее глаза горели Зеленым Пламенем, и она была совершенно сосредоточена. Из ее уст вырывался уверенный и взволнованный шепот.
Пусть эту тьму развеет Пламя.
Один за другим ее враги падали на землю, разрубаемые пополам, будто пробитое горячим ножом масло. Никогда в жизни Тиадрам не видел столько крови, но ее вид совсем не пугал его, и даже вид разорванных тел врага не вызывал в нем отвращения. Что-то в нем уже помнило кровь и смерть, пусть и он давно позабыл эту часть своего прошлого, согреваемый лишь Красным Пламенем с мыслями о том, что он никогда не был убийцей, и не причинял людям зла. Это и отличало его от Кайлы. Все последние годы она убивала не только ардов, но и людей, которых находила чудовищами. До сих пор убийства людей, даже самых отпетых злодеев, не проходило для нее без волнения и страха, и даже сейчас, навзничь пробивая последнего человека из скопления впереди мечом в грудь, она чувствовала по всему телу невероятную дрожь. Песня спасала ее от волнения, отвлекая ее, расслабляя, и только с ней мир вокруг нее как-то сам растворялся в Пламени, а на все его протяжение она становилась единственной живой душой.
-Ах… - чуть споткнулся по пути Тиадрам, уже почти добежав до девушки, все же обессиленный до легкого жара в лице и свиста в ушах.
Та без колебаний закинула меч в ножны на своей спине, туша в глазах Пламя, уже обычным ловким движением сильных ног подскочив к поднимающемуся товарищу сбоку, от волнения за него даже не подумав, стоит ли ей взять его под руку, или он сможет пойти дальше сам.
-До собора рукой подать. – тяжело выдохнул Тиадрам, быстро покрутив головой, дабы поскорее прийти в себя. – Побежали.
Они сорвались с места вместе, и тогда же о камень брусчатки позади них звякнуло брошенное издали врагом оружие. Жители бежали к ним теперь еще быстрее, уже подходя к ним слева, и даже почти догнав их сзади. Герои без труда пробежали улочку с трупами впереди, на полном ходу, уверяя себя, что «отдыхать будут позже», прорываясь через тут же обступивших их по бокам жителей вперед, к собору.
В то же время, на центральных воротах концентрация врага заметно падала, что противоречило подготовленному заранее плану Чеистума и Гоклона, основанному на наблюдениях их товарищей за численностью жителей в городе еще неделю назад. Последнее крупное скопление никак не перестающих атаки жителей, даже понимающих свое бессилие против столь могущественного противника, как союз сразу двух Богов, собиралось впереди уже из людей, спускающихся вниз по крышам и балконам домов, будто готовя для атаки свои последние силы. Чеистум почти не использовал окто, а Гоклон, понимая, что численность врага стремительно приближается к нулю, отозвал созванных своим окто монстров в небытие. Бог Смерти не мог брать под контроль тела врагов, ибо те были так же поражены Черным Пламенем, и оно еще с шепотом теплилось в их мертвой плоти.
Едва последнее сборище жителей впереди развалилось, это самое Пламя из тел врагов вокруг начало окончательно покидать их тела, с тем собираясь под самыми ногами Богов, быстро уходя куда-то вперед, забираясь под доспехи уже погибшего в бою начальника стражи города в особенно тяжелых полных латах с закрытым шлемом. Он поднимался на ноги из самой крупной кучи трупов, но весьма уверенно разбрасывая их руками, возвышаясь над ними красной гривой своего шлема, так же поднимая над собой жутковатый, объятый Черным Пламенем двуручный меч. Черное Пламя покрывало и его доспех, больше всего извергаясь из его глаз. На центральных воротах теперь было тихо, и он там был последним живым противником войска Чеистума, уже также заканчивающего бои с незначительными потерями на боковых воротах, также исчерпавшего запас кирпича на осадных орудиях. Но даже при шуме штурма других ворот, перед центральными воротами был отчетливо слышен тихий злобный рык и шепот, исходящие от впитавшего Черное Пламя, готовящегося к атаке Богов воина. Его переполняла безумная злоба зверя, явно лишенного какого-либо разума.
-С их способностью трансформации энергии с боями мы далеко не уйдем. – подумал Гоклон.
Враг махнул мечом, со злобным шипением рванув вперед, занеся меч над самой головой Чеистума.
-Уйдем.
Глаза Чеистума сверкнули белой вспышкой окто, когда он сам ударил посохом о землю, с чем по всему полю боя вокруг него, разбрасывая в разные стороны тела врагов, также ударяя в лоб объятого Черным Пламенем воина, ударила волна черного тумана. В обычных условиях эта атака высасывала жизненные силы противников вокруг него, но теперь даже не пробилась через Черное Пламя, лишь слегка сбив его слой, оттолкнув врага на пару шагов назад, что того не до конца остановило, и он, останавливаясь резким ударом уехавшей по камням левой ноги о землю, перенаправил инерцию удара, использовав ее себе во благо, мощно рубанув Бога снизу-вверх самым краешком меча. Чеистум чуть отскочил назад, также ударив по врагу впереди окто через посох, осветив его чем-то вроде длинного и острого фантомного копья, собранного из чистой энергии. Противник попытался развеять окто Черным Пламенем с меча, но не смог поглотить его полностью, все же получив мощный удар с самую грудь, что тут же была разорвана вместе с нагрудником, пускай тот и сдержал большую часть окто противника. Внутренние органы не были задеты, и на место поврежденной плоти тут же пришел больший слой Черного Пламени, защищающий остальное тело. Это дало знак Чеистуму «продолжать в том же духе». Пускай Пламя было непросто пробить, и оно очень сильно поглощало атаки Бога любой силы – победить такого врага было, все-таки, возможно. Нужно было только постараться, и потратить на это много внутренней силы.
К сожалению, на остальных воротах битва подходила к концу все больше с неприятными результатами. Пораженные Черным Пламенем своего врага воины быстро теряли разум, и, пусть еще могли сопротивляться абсолютному контролю его воли, в пылу сражения не всегда замечали, как над их движениями брал верх враг. То были едва заметные изменения, но в бою даже полсекунды задержки, смещенный на сантиметр в сторону выстрел из лука, разжатая в момент замаха рука с оружием, причиняли вред их товарищам. Оставшиеся современные воины и авантюристы, по большей части уже распрощавшиеся с жизнью, были в ужасы, и пара таковых даже сами бежали с поля битвы, все равно никем не остановленные. Демоны, понимая, что становятся опасны для собственных друзей, изредка причиняли вред себе, а то и вовсе просили товарищей их добить, от чего те их, разумеется, тут же отговаривали пламенными речами про честь и доблесть. Возможно, они не слышали поговорку ирмийских воинов «Мертвому воину не важны честь и доблесть». А мертвых воинов на правых и левых воротах становилось все больше, пускай чаще умирали враги.
И Чеистум едва не потерял свое текущее тело от одной шальной атаки почти окончательно уничтоженного им, теперь облаченного Черным Пламенем больше, чем плотью, противника. Черное Пламя с него прорвало защитный слой внутренней ауры мертвого тела Бога Смерти, тут же вгрызаясь в его правую руку, быстро лишая ее контроля окто. Материя как вуали, так и плоти, поглощалась намного медленнее, и даже в бою Чеистум успел со всей силы окто ударить по своему противнику, буквально распылив ударом под собой камни, на окружающих дальше будто выжигая жутковатые угольные письмена, тут же забирая Завядшую Розу из правой руки в левую, а саму пораженную волей врага руку резким движением острой лозы того же посоха отрубив по локоть. Гоклон все еще не подключался к битве, пускай и то зрелище заставило его встрепенуться, уже собирая в руках внутреннюю силу для создания нового монстра, что смог бы поддержать его товарища в бою. Уж кто-кто, а он знал, что Чеистуму далеко до амбидекстрии, и сражаться он может только правой рукой. Он немного успокоился, когда тот, махнув обрубком руки, силой своего окто и будто телекинезом вырвал недостающую часть тела у одного из трупов, присоединив ее к своей, сразу возвращая туда посох. На самом деле, он приказал мозгу трупа самому отсоединить себе руку сложными махинациями с молочной кислотой и мышцами, и так же быстро приказал своему телу восстановить связь волокон поврежденной руки с новой плотью. По воздуху он двигал руку с помощью приказов нервам, которые и контролировал будто кукловод невидимыми нитями, и которыми мог правда управлять телекинезом.
-«Смерть покрыла весь город. План идет насмарку.» - зло осматривая повреждения врага, чувствуя и примыкание к стану мертвых все большего числа своих союзников на других воротах, думал про себя Чеистум. – «Нужно закончить с этой тушей поскорее, и прорваться вперед. Гоклон еще полон сил – он отправит свои фантомы на помощь нашим людям.»
Что не удивительно, злоба его врага по мере боя гасла, ибо в нем с тем гасло и Черное Пламя, все же поглощающее окто с потерей собственных сил. Это Пламя всегда было зло, безумно, и мало кто во всем мире видел его истинную сущность. Чеистум и Гоклон сами заметили, насколько поведение пораженных сим Пламенем жителей отличается от такового его жертв под контролем Дорана. Даже в окружающей тьме, под серебристым светом луны, ясно как день было то, что Клинок Власти временно отказался от контроля своего Пламени, и это немало настораживало Чеистума. Времени об этом думать было не много – враг в любой момент мог одной атакой лишить его тело воли. Ситуация была патовая. Нужно было ликвидировать врага и двигаться дальше так скоро, насколько это было возможно.
Колыхнув уже открывшиеся в бою под капюшоном волосы Чеистума со шрамом почти во всю макушку, что-то стрелой промчалось мимо него, тут же оказавшись между ним и врагом, последнего, все же, не сдвинув с места, только в мгновение ока разорвав в клочья кроваво-красной вспышкой нестерпимого света, неприятного даже для глаз мертвеца, сжигающего вместе с плотью врага и все его Черное Пламя.
