-Заблудшие

Именно ее Гриша видел в караульном помещении. Совсем молоденькая, можно сказать еще девочка. Что она пережила бедняжка в эту ночь? Взгляд у девчушки какой-то отрешенный, будто-бы ее ничего не интересовало. Город закончился, и грузовик выскочил на проселочную дорогу. Ближайшие поля были припорошены тонким слоем снега. На ухабах подбрасывало и стало значительно прохладней. Каково было девушке в ее тоненьком пальтишке? – подумал Чижов, поднимая воротник куртки. Конечной точкой поездки стал овраг на краю лесного массива. Машины встали в одну линию.
       -Приехали. Выгружайтесь, - скомандовал Степан, появившись возле «Ореl blitz». Нехорошие предчувствия закрались в душу Григория. Он с напарником открыл задний борт, и спрыгнул на землю.
       -Выходим! Давай быстрее! – поторапливал пассажиров сержант. Люди, подталкивая друг друга стали выпрыгивать из грузовика. Гришка вместо того, чтобы подгонять самых медлительных, протянул руку девушке, чтобы помочь ей спуститься.
       -Что, понравилась? – оказался тут как тут Бородай.
       -А ну пошла, шалава! – грубо толкнул он еврейку в общий строй. Людей сбили в одну группу и окружили со всех сторон. Затем началось самое страшное. Немецкий офицер начал формировать расстрельную команду. Немцы не сильно спешили занимать в ней места. Вот здесь и решил выслужиться их ротный. Чем не повод проявить свое служебное рвение? Почему бы «шутцманншафту» не поучаствовать в этой операции? По приказу командира роты Степан организовал сразу две команды. В одну из них не без тайного злорадства определил и Чижова. Немцы строили приговоренных людей на краю оврага, а полицаи расстреливали. Сейчас выпал черед приводить в исполнение приговор и отделению Чижова. В одной шеренге с Гришкой стояли Игнатов, Василь Зленко и еще парочка человек. Солдаты поставили напротив них несколько евреев. Среди смертников находилась и девчонка. В отличие от других она не плакала и не умоляла о пощаде. Ветер развивал темные локоны ее волос на гордо поднятой голове.
       -Приготовиться! – раздался голос Бородая. «Шума» подняли винтовки.
       -Эта, - ткнул сержант рукой, по направлению девушки.
       -Твоя. И попробуй только промахнись. Сразу же встанешь не ее место, - предупредил мужчину Степан.
       -Гришка, не дури! – зашептал рядом стоящий Игнатов.
       -Я за тебя поручился. Если что, то Ходаковский и меня в расход пустит, - скулил Федор.
       -Целься! – прошла вторая команда. Чижов сосредоточил зрение на своей жертве. Она слышала, кто будет в нее стрелять, и теперь сама смотрела на Григория. Карие глаза девчонки, не моргая сверлили взглядом взрослого мужчину. Она словно заглядывала в его душу, безмолвно вопрошая: «Как же ты дожил до такого, Гриша?» А, что он? Он, как и все, просто хотел жить, - искал себе оправдания Чижов. Если он сейчас нажмет курок, то обратной дороги не будет. А если не нажмет, то лежать и ему в этом овраге. Что сильнее, мораль или чувство самосохранения?
       -Пли! – рявкнул Бородай. Палец автоматически потянул спусковой крючок. Выстрелы отделения слились в один залп. Девчушка, в демисезонном пальтишке вскинув ручонки вверх, опрокинулась на спину, и скатилась по стенке оврага вниз. Этим выстрелом Гриша убил не ее, а частичку своей души. Ведь он никогда не думал, что когда-нибудь станет стрелять в детей и расстреливать мирных граждан. Что случилось с людьми? Почему все так вышло? – задавал он себе вопросы.
       -Молодец! – хлопнул его по спине визефельдвебель.
       -Теперь я вижу, что ты свой, - похвалил его Бородай.
       Очередной его жертвой стал старик с пейсами на голове, и в шляпе с большими полями. Все последующие жертвы его так не цепляли, как эта девочка в демисезонном пальто, над которой надругались его сослуживцы по батальону. Чтобы не показывать свою боль и растерянность, Гриша замкнулся в себе. Делал, что прикажут и молчал, не выражая ни каких чувств.
       Вернувшись в казарму, упал на кровать и уставился в потолок. Дежурный хотел было налететь на мужчину за нарушение распорядка дня, но парни из «шума» остановили его.
       -Что это с ним? – поинтересовался дежурный.
       -Принимал участие в расстреле евреев, - пояснили полицаи.
       -Так это враги, чего переживать? Привыкнет еще,- не проявил тот и капли сочувствия. Его дружок Игнатов, тоже не видел в акции ни чего предосудительного. После отбоя, он даже попытался заговорить с Чижовым.
       -Ты все верно сделал. Евреи и коммунисты враги Третьего Рейха. Они всегда нам жить не давали. Все теплые места заняли. Ты знаешь хоть одного еврея чернорабочего? Молчишь? И я не знаю. Они все при должностях и деньгах, а нас обирали как липку, - приводил свои доводы Федор. Кое в чем Федька был прав. Евреи, по крайней мере, тех, кого знал Гришка, были в основном образованные люди. И зачем образованным людям идти в чернорабочие? Логики в этом нет. Возможно, среди них и были какие-то крохоборы, а где их нет? Наслушался Федька немецкой пропаганды и теперь у него все враги. Только вчера еще перед политруком хвост прижимал, а теперь все коммунисты виноваты, что у него жизнь не сложилась. А может, сложилась? Он при деле и не на фронте. Деньжата платят, паек дают. Чего еще в такое время надо? Приказали евреев стрелять, стреляет. Завтра прикажут других убивать и будет убивать. Не нужно думать, только выполняй. А как быть ему самому? Дезертировать? А что дальше? Прятаться у Стеши под юбкой? И то, если примет. Идти в партизаны? Так, где они? Да и простят ли ему предательство? К ОУНовцам он однозначно не пойдет. Они не лучше фашистов. Что же делать?
       

       Глава 6.

       
       
       С такими тяжелыми мыслями и уснул. Тревогу сыграли еще до подъема. Оделся, получил оружие и теперь стоял с товарищами в строю на плацу, ожидая дальнейших приказов. Появился Ходаковский, как всегда выбритый и в наглаженной форме, и объявил, что из лагеря военнопленных совершила побег группа красноармейцев. Их «шутцманншафт» задействуют для прочесывания лесных массивов возле районного центра. Затем появились грузовики и «шума» начали погрузку. За ночь первый снежок растаял, и теперь дорога превратилась в две грязных колеи, из которых машинам было трудно выскочить. Не самое лучшее время выбрали парни для побега. Впрочем, и преследовать их тоже будет нелегко. Их роте определили участок леса и они, растянувшись в цепь, двинулись сквозь кусты и деревья. Парни, поеживаясь от утренней прохлады, старались держать между собой объявленную командирами дистанцию. Азарта, ни какого не было, было лишь желание выместить на беглецах злобу за то, что из-за них пришлось покидать теплую казарму, даже не позавтракав. Местами подрост так сильно вытянулся вверх, что приходилось буквально продираться сквозь пока еще не толстые его стволы. На правом фланге бухнули выстрелы, и по цепи прошла команда усилить бдительность. «Шуцманы» наткнулись на парочку беглецов, и теперь появилась уверенность, что они, настигнут и остальных. Ноги сами собой ускорили шаг. Чем быстрее выполнят задачу, тем быстрее вернуться в расположение батальона. Рядом идущий с Чижовым Зленко, подобрал с лесной подстилки солдатскую пилотку.
       - Пан визефельдвебель посмотрите, что я обнаружил! – поднял он вверх свою находку, привлекая внимание Бородая.
       -Смотреть внимательно! Они где-то рядом, - предупредил подчиненных Степан. Впереди неожиданно появился овраг с крутыми склонами.
       -Вот черт! – выругались шуцманы, соображая, как можно быстрее и легче, форсировать эту преграду. Кто-то нашел протоптанную зверями тропинку по более покатым склонам оврага. Полицаи сбились в кучу, чтобы перебраться на противоположную сторону.
       -Чижов! – позвал к себе Григория их сержант.
       -Проверь дно оврага, - приказал Степан.
       Вот сука! – едва не выругался Гришка. Мало того, что глинистые склоны густо поросли кустарником, так еще и по самому дну оврага совсем недавно бежала вода, и теперь там стояла жижа, состоящая из воды, земли, листьев и веток. Кому была охота лезть в это болото? Не отправил же он туда своих дружков украинцев. Специально выбрал его.
       -Там может спрятаться краснопузый. Посмотри все внимательно. Потом догонишь, - дал наставление Бородай. На лице своего начальника Гришка заметил легкую усмешку. Явно, этот гад, издевался над Чижовым.
       -Слушаюсь, - буркнул рядовой и принялся совершать спуск, цепляясь руками за тонкие деревца. Сапоги заскользили по мокрой глине и Гришка, не удержавшись, плюхнулся на задницу и таким способом завершил свой маневр. На его ругань, сверху ответили смешком.
       -Твою мать! – приговаривал шуцман, бредя по жиже под своды кустарника, обильно произраставшего по обе стороны оврага. Он на какое-то время умолк, обнаружив впереди себя следы чужой обуви. До него тут явно кто-то был. Гришка стащил с плеча трехлинейку. Из-под ствола поваленного дерева, торчал чей-то сапог. Гриша сделал по трясине несколько шагов, чтобы получше рассмотреть неизвестного. Сжавшись в комок, за стволом дерева лежал, закутавшись в солдатскую шинель человек. С густой мокрой шевелюрой, колючей щетиной на лице, с темными от грязи руками, это был один из тех, кого они разыскивали в этом лесу. Чижов хотел было открыть рот, чтобы объявить о своей находке, когда военнопленный тихим знакомым голосом произнес его имя.
       -Гриша, это ты?
       Чижов опустил винтовку. Он тоже узнал беглеца. Это был его старшина Саюн. Больше всего он боялся этой встречи и вот она произошла.
       -Чижов, что там у тебя? Чего замолк? – продолжал контролировать его Бородай.
       -Воды в сапоги набрал, - отозвался «шуцман».
       -Никого не нашел? - интересовался Степан. Чижов посмотрел в глаза перепуганному Саюну.
       -В овраге беглецов нет. Тут вообще никого нет, даже зайцев, - крикнул Гришка, проходя мимо старшины.
       -Я тебя туда не за зайцами посылал, - возмутился сержант.
       -Выползай и давай в строй, - прикрикнул Бородай. И тут снова раздался выстрел. Один, второй, третий. О парне все забыли, бросившись вперед. Чижов, чертыхаясь, стал карабкаться по глиняному отлогу наверх. Теперь подальше отойти от этого места, чтобы не привлекать внимание полицаев. Что он сейчас делал? – задавал себе вопрос Чижов. Это прямое нарушение приказа, за которое его могут расстрелять. Почему он это делает? На чьей он стороне? Если с еврейской девушкой сработало чувство собственного самосохранения, то почему оно дало сбой сейчас? А как он мог поступить иначе? Сдать Саюна своим товарищам по батальону? Он прекрасно помнил, как старшина достал для него сапоги, как они ели с одного котелка и укрывались одной шинелью. Эта служба на немцев превращает людей в зверей, но он еще не совсем очерствел душой и помнит, что такое добро.
       Мероприятия в лесу завершились к обеду. Практически всех военнопленных удалось поймать. В лагерь никого не возвращали. Их расстреляли на месте, прикрыв тела ветками и прошлогодней листвой. Над незадачливым Чижовым потешались парни из его отделения, он делал вид, что обижается на эти смешки, а сам был рад, что благодаря ему остался жив Саюн. Дойдет он до своих, или нет, неважно. Главное, что Гриша, не запятнал свою душу новым преступлением. Глину проще смыть с формы, чем грязь с души.
       В связи с продолжением военных действий на Восточном и Западном фронтах Германии требовались рабочие руки, и Рейхскомиссариат Украина спустил соответствующие планы на места. Районные и волостные управы активно занимались пропагандой добровольной вербовки граждан на работу в Третий Рейх, но если добровольцев не хватало, приходилось применять и насильственные действия. Одной из задач очередной облавы была не только арест подозрительных лиц, но и формирование трудовых отрядов для отправки в Германию. Батальон «шутцманншафта» окружил центр города, и теперь осуществлял проверку документов, проводя соответствующую фильтрацию граждан. Чижова с Игнатовым и еще несколькими парнями поставили в узкий проулок, через который могли прошмыгнуть горожане из окруженной полицаями торговой площади. Когда началась полноценная облава, то здесь появились покупатели с рынка, которые не желали встречаться с «шуцманами». На Гришку выскочила молодая женщина в поношенном зимнем пальтишке, с теплым платком на голове. В руках она держала авоську с продуктами.
       -Стоять! Документы, - потребовал Чижов. Женщина испуганно полезла во внутренний карман пальто. Григорий заглянул в документы.
       -Валентина Стружук, - прочитал он.
        Федор одобрительно кивнул.
       -Эта подходит. Давай в сторону, - подтолкнул Игнатов прохожую к нескольким человекам, которых держали под прицелом полицаи.
       -Господи, меня - то за что? – залепетала она.
       -В Германию поедешь на работу, - не стал Игнатов скрывать целей задержания.
       -В Германию? – всхлипнула она.
       -Мне нельзя в Германию, у меня детки дома остались.
       -У всех дети. Отходи, - не стал ее слушать Федя.
       -Родненькие, не губите! Как же они без меня? Пропадут ведь – заплакала женщина.
       -Отец позаботится, - не хотел ничего слышать полицай.
       -Нет у меня мужа. Сама я живу.
       -Отходи, кому говорят! – толкнул ее Игнатов. Она зарыдала еще громче. Чижов закрыл ее документы и протянул задержанной.
       -Свободна.
       Игнатов не понял такого поведения товарища.
       -Ты чего Чиж? Она нам подходит.
       -У нее дети, - ответил Гриша.
       -Какие дети? Кому ты веришь? – возмущался Федор.
       -И у меня дети есть, - ухватился за такую возможность освободиться один из задержанных.
       -Заткнись! – прикрикнул на него Федя.
       -Гриша, подумай! Лейтенант не поймет твоего жеста. Нам дали, какое задание? – пытался вразумить его Игнатов.
       -Федор, почему ты такой бездушный? Если у нее малые дети, то кому они будут нужны без матери? – задал резонный вопрос Чижов.
       -Вот именно, что если. Сегодня ты пожалеешь ее, а кто пожалеет нас? – возмущался дружок.
       -Ты на меня донесешь Ходаковскому? – прямо спросил Чижов.
       -Зачем? Я за тебя в ответе. Думай сам, что делаешь! – взывал товарищ к его голосу разума.
       -Иди отсюда Валентина, - отдал Гришка документы женщине, запомнив ее имя.
       Она вытерла рукавом заплаканные глаза, не веря в свою удачу. Валентина бегом пустилась по проулку, стараясь поскорее скрыться от глаз полицаев. Игнатов недовольно покачал головой.
       -Теперь Гриша, я буду проверять документы, а ты постой в сторонке, - принял решение Федор.
       
       Григорий не совсем доверял Игнатову и подсознательно ожидал, что Федор расскажет о его поступке Ходаковскому. Когда его вызвали к командиру роты, сердечко неприятно защемило. Он постучал в дверь канцелярии и, получив разрешение, шагнул в помещение.
       -А, Чижов, проходи, - встретил его ротный, тоже из бывших командиров Красной Армии. Спиной к Гришке наклонившись к столу, стоял командир батальона.
       -Точно, сдал, - мелькнула в его голове не хорошая догадка. Ходаковский повернулся в его сторону и загадочно улыбнулся. Теперь точно ничего хорошего не жди, - помялся с ноги на ногу рядовой.
       -Если мне не изменяет память, то ты говорил, что пулеметчик? – задал вопрос Ходаковский. Только теперь Чижов заметил на столе у ротного ДП-27.
       -Фу! – отлегло у Григория от сердца.
       -Так точно! – соврал мужчина. Пулеметчиком он стал по воле Близнюка, а не по воинской специальности.
       -С таким работал? – кивнул лейтенант в сторону «дегтярева».
       -Нет, но я разберусь, - обещал шутцман.
       -Это хорошо, - довольно произнес лейтенант.
       -Забирай его, - кивнул Ходаковский на пулемет, три запасных диска и инструменты, которые лежали на столе.