-На кого же она детишек бросила, добираясь сюда? Да и зачем? Такая любовь или что-то другое? Это ведь она самогонку принесла. Зачем? Чтобы часовых споить? – развивал тему младший командир.
-Ее Лешка Яценко попросил, - напомнил Игнатов причину появления алкоголя на объекте.
-Как совпало. Ваша Валентина даже и не сопротивлялась. А кто ее из города сюда доставил? Кто отвозил обратно? У нее детишки, работа. Не побоялась ведь.
Этот вопрос мучал и самого Григория. Все правильно ефрейтор подметил. А это прощание? Она словно заранее извинялась за свое предательство. Ответ на эти вопросы могла дать только сама Стружук.
Если Селютин донесет на них, то поговорить с Валей не получится. Виновата она или нет, никто никогда не узнает. Их отправят в подвал, а Вальку заберет гестапо. Мост взорван и надо будет искать виновных. Они даже очень кстати подойдут под эту роль. В гестапо умеют работать, и им придется взять на себя всю вину, чтобы выгородить настоящих виноватых. Остались еще свидетели визита Стружук непонятно. Удовика погиб, Яценко убили наверняка, кто там еще мог связать визит женщины с партизанами? Самый умный только Селютин. Сейчас он выслужится и получит повышение. Выходило, что Александр пока единственный свидетель. Не будет его, и никто не спросит за официантку из пивной. Складывалась такая ситуация, что пока живой их младший командир, то он с Федькой прибывает в опасности. Мысль об устранении москвича не вызвала у него ни какого угрызения совести. Ну и что, что свой? Сейчас каждый за себя. Селютин ведь не думает о них? Он заботится в первую очередь о собственной шкуре. Чем он хуже? Решение было принято. Оставалось лишь найти способ внедрить его в жизнь. У Гришки пулемет на плече и снять его незаметно не удастся. Ефрейтор держал карабин наизготовку, словно догадывался, чем для него могло закончиться это путешествие. Если он даже и сумеет выстрелить в шуцмана не факт, что не заденет Федора. Он хоть тоже не подарок, но по сути единственный близкий ему человек в батальоне. Левая рука автоматически нащупала на поясе рукоятку финского ножа.
-А ведь вы правы пан ефрейтор. Вальку то я толком и не знаю. Как любовница неплохая, а как человек, то загадка. Я если честно, то не очень и интересовался, кто она и чем дышит. Что мужику надо? Накормила, напоила и постельку постелила, - не стал оправдываться Чижов. Федька опешил от такого признания.
-Я что не правду говорю? Вон и Федька может подтвердить мои слова, - повернулся Гриша в сторону бредущих следом за ним парней. Финка ударила Селютину в живот. Григорий не был левшой и поэтому удар не оказался смертельным. Александр Владимирович попытался задействовать свое оружие и Гриша ничего умного, как завалить ефрейтора в воду не придумал. Селютин не сдавался, пытаясь стащить с себя Чижова. Пулеметчик вытащил нож из тела товарища и ударил повторно, пытаясь своим весом заставить Селютина погрузиться под воду. Судорожные взмахи рук москвича становились слабее. На поверхности воды появилось парочка пузырей, и остатки тонкого льда окрасились в красный цвет. Игнатов стоял рядом с широко раскрытыми от ужаса глазами. Григорий устало поднялся на ноги, поправив на плече свой «ДП-27».
-Ты, что наделал? Да нас за это под трибунал отдадут, - испугался Федор.
-Если ты никому не расскажешь, то не отдадут. Ты хотел бы, чтобы он донес на нас?
-Думаешь, Валентина и впрямь того? – растерянно произнес полицай.
-Того, ни того, это мы сами узнаем. Если бы Селютин стуканул на нас в гестапо, то разбираться никто не стал. Мост взорвали и кто крайний? – попытался обосновать свои действия Григорий.
-На кого это все повесят?
- Считаешь, что это были бы мы? – пребывал в шоке Федор.
-Но я тут ни при чем. Я то и знаю эту Валю совсем недавно. Да, заходил пару раз и не более, - искал себе оправдания шуцман.
-На меня все сбросить хочешь? – догадался Чижов.
-Так это ты меня с ней познакомил. Ты ее при облаве отпустил.
-Может, скажешь еще, что и с партизанами я связан? – разозлился Гришка.
-Не ты ли меня просил о знакомстве? Думаешь, в тайной полиции будут слушать твой лепет? Чем больше врагов найдут, тем для них лучше. За мост ведь кого-то спросят, и этому чиновнику будет глубоко наплевать, скольких виновных расстреляют. Лишь бы начальство успокоилось. А если ты хочешь сделать меня козлом отпущения, то зачем ты мне нужен? – задал вопрос Чижов, смывая с финки кровь убитого сослуживца. Федька посмотрел на стальное лезвие финского ножа, которого Гришка не спешил прятать. Нехороший озноб пробежал у него по спине, и это не от того, что они стояли в холодной воде.
-Ты чего Григорий? Мы же с тобой друзья. Кто тебя от расстрела спас? Забыл? – дрожащим голосом ответил Игнатов.
-Ничего я не забыл. И твою шкуру уже спасал. Теперь мы квиты, - твердым голосом заявил Чижов.
-Вот и хорошо. Я за Селютина никому, могила! – поклялся Игнатов.
-Он как по мне, был паршивым мужиком. Туда ему и дорога, - лебезил перед товарищем Федор.
-Тогда помоги мне его по реке сплавить, - попросил дружок. Вдвоем они оттащили тело убитого полицейского поближе к чистой воде, чтобы река своим течением отнесла тело ефрейтора подальше от места происшествия. Личное оружие младшего командира утопили там же.
До расположения батальона добрались без обморожений. Оказалось, что в эту ночь партизаны подорвали четыре моста ведущих в город. Если смотреть на карту, то уничтоженные объекты образовывали фигуру, похожую на крест, Сарненский крест. В связи с этой дерзкой вылазкой в городе царил переполох. Их понятное дело допросили. Тут же выяснилось, что из охраны моста в живых остались только они, не считая ротного, который ночевал в соседнем селе у какой-то разведенки. Друзья описали следователю, какое участие в охране объекта, принимал командир их роты Онищенко Тарас Семенович. Он так и не появился в расположении батальона. Им занялись более компетентные органы. Перевод стрелок и помог товарищам обелить себя перед вышестоящим руководством. Уничтожить четыре моста, это не шутка, да еще в разгар Сталинградской битвы. Причем если фашисты укрепили подступы к городу и не давали возможности партизанам предпринять каких-либо наступательных действий, то назначив на охрану таких важных объектов личный состав «шуцманшафта» и союзников из состава словацкого полка, они совершили непоправимую ошибку. «Шума», как не справившихся с поставленной задачей, на некоторое время оставили без внимания, что дало возможность товарищам вырваться в город. В первую очередь парни хотели встретиться с Валентиной, чтобы расставить все точки над i. На работе ее не было. Пошли домой. Припорошенная снегом тропинка, ведущая к домостроению, вызвала у полицаев волнение, которое стало нарастать с каждой минутой, по мере того, как они подходили к дому. Не притоптанный снег, отсутствие дыма из печной трубы и закрытая на щеколду, даже не на замок, входная дверь, свидетельствовали о том, что в хате никто не проживал. Федька переживал больше всего. Едва он переступил порог, как заметался по дому в поисках своего чемодана с награбленным имуществом.
-Где он? – переворачивал полицейский убогую мебель, попадающуюся на его пути. Гришка стоял у стола и наблюдал за действиями товарища. С одной стороны он злился на Стружук, понимая, что она просто сбежала, боясь мести, а с другой стороны ему было смешно, что женщина оставила в дураках его дружка. Он всегда считал, что награбленное имущество не принесет счастья. Федька чем-то напоминал ему Кощея Бессмертного, который чах над своим богатством.
-Где эта сука? Куда она подевалась? – выл от горя Игнатов. За дверями кто-то кашлянул. Мужчины повернулись к входу. На пороге стоял худосочный, сгорбленный под тяжестью прожитых лет дедушка, с седой шевелюрой.
-Вы кого-то ищете? – поинтересовался незнакомец.
-Где хозяйка? Куда она подевалась? – не терпелось Федору узнать место пребывания интересующей его особы.
-Так уехала она. Собрала детишек, взяла чемодан и уехала, - поделился информацией дедушка. От слова чемодан, Федьку всего покорежило.
-Чемодан коричневый, большой, с металлическими пятаками на уголках? – уточнял полицай.
-Ну, да, - простодушно ответил гость.
-Сукааа! – завыл, словно волк шуцман.
-А куда уехала? – более спокойно спросил Чижов.
-Сказала, что к родственникам.
-А почему? Что случилось? – продолжал интересоваться Григорий.
-Точно не скажу. Была она какая-то вся не своя. Видать, что-то случилось. Говорит, ничего меня здесь больше не держит, мне могу оставаться, - вспоминал дедушка детали их с Валентиной разговора.
-Все мои денежки, золото, украшения, ну как же так? – плакался Федя.
-Спасибо, что сказали, - отпустил деда Чижов.
-Гриша, в том чемодане все мои сбережения. Надо ее найти. Она меня по миру пустила, - причитал Игнатов.
-Ты же говорил, что она надежная? – сетовал на судьбу шуцман.
-Видно ошибался. Теперь понимаю, что Валька с партизанами связана. Может по собственной воле или заставили, - почему-то не сильно огорчился Чижов. Где-то глубоко в душе он даже сам не хотел этой встречи. Признается Валюха, что работала на партизан и что с ней, потом делать? Простить женщину за то, что обрекла его на смерть, Гришка не мог, но и сдать ее в гестапо, тоже не сумел бы. Чтобы тогда с дочками было? Кто о них позаботился? Он участвовал в карательных экспедициях, и эта жалость к людям должна была бы атрофироваться. «Шуцманшафт» в основе своей и был предназначен, чтобы бороться с инакомыслием и выполнять всякую «грязную» работу порученную хозяевами. Вседозволенность и безнаказанность в действиях по отношению к мирному населению, делала из людей моральных уродов и преступников. Этим человеческим отбросам было место во вспомогательной полиции, но к счастью Гришка не стал таким.
-Гриша, помоги мне найти ее, - просил дружок.
-Где ты ее сейчас найдешь? Столько дней прошло. Думаешь, она дура и поедет в соседнее село? – урезонил его Чижов.
-А как же мои сбережения? – продолжал пускать сопли Федька.
-Еще соберешь, - был краток Григорий.
Начало 1943 года принесло с собой определенные перемены. Григорий стал, так сказать орденоносцем, то есть получил свой обещанный унтерштурмфюрером Ульрихом Дитрихом Железный Крест. В звании его повысили до ефрейтора, и он занял место командира отделения, вместо пропавшего без вести Селютина. Батальон все так же занимался карательными операциями, но теперь чувствуя изменения на фронте, участились случаи дезертирства со стороны «шароварников». Бежали в основном в лес в так называемую Украинскую Повстанческую Армию. На фоне неудач вермахта, на Восточном фронте, новыми красками заиграла идея создания национального независимого государства Украина. Такое моральное разложение вспомогательной полиции не осталось без внимания немцев. Личный состав батальона не задействованный в службе занимался занятиями в учебных классах, хозяйственными работами, когда на территорию казарм заехало два грузовика с солдатами и черный штабной Мерседес-Бенц. Сержант, проводивший занятия застыл у окна, наблюдая за германскими солдатами. Навстречу немецкому офицеру выбежал комбат Ходаковский, чтобы сделать соответствующий доклад. Военные Третьего Рейха заняли все входы и выходы, блокировав шуцманов в местах их пребывания. Дежурный по роте Гришка Чижов услышал, как немцы озвучивают фамилии шуцманов и забирают полицейских по списку. Зная парней в батальоне, Григорий без труда понял, по какой системе работают гости. В число арестованных в основном входили ярые приверженцы украинской независимости. В помещении роты никого, кроме дневального не было, и этим дневальным являлся Федька Игнатов.
-Гриш, чего это они налетели? – поинтересовался Федор.
-«Шароварников» берут. Тех, кто больше всех за независимую Украину ратовал, - пояснил дежурный.
-Поздно. Вон их, сколько в лес сбежало, - ухмыльнулся Игнатов.
-А сколько еще осталось, - не согласился с такой точкой зрения Гриша.
-Слушай! Тут в каптерке прячется Степан, - вспомнил о Бородае Федя.
-Давай и его сдадим? Он националист точно. Сколько этот Степа нашу кровь пить будет?
На такой призыв Гришка только нерешительно дернул плечами. Зато Федька уверенно двинулся к каптерке. Дверь сразу не поддалась, но приложив усилия, парни открыли ее. За порогом стоял раскрасневшийся визе фельдфебель. Двери держал, - подумал Гриня.
-Чего это вы? – отступил на шаг Степа.
-Вот решили посмотреть, кто тут прячется?
-Никто не прячется. Я тут форму подбираю, - попытался оправдаться старший сержант.
-А, что это за шум в расположении? – сделал наивное выражение лица собеседник.
-Гестаповцы твоих товарищей арестовывают, - не скрывая ехидства, заявил Игнатов.
-Каких товарищей? – играл свою роль до конца фельдфебель.
-Тех, кто за самостоятельную Украину агитирует. Только не говорите, что первый раз слышите. Мне эти ваши басни вот где сидят, - дотронулся Федя ребром ладони до своего горла.
-И что? – с вызовом в голосе спросил Степан.
-Да вот думаем, не подсказать ли парням из тайной полиции, чтобы внесли в список еще одну кандидатуру.
-Шантажируешь? – старался держаться достойно старший сержант.
-Не забывай, тебе еще со мной служить.
-Как знать, - философски ответил Игнатов.
-Решил отомстить за Стешу? – теперь уже вопрос касался Чижова.
-Только нет у них ничего против меня. Зря стараетесь. Если бы было, то давно арестовали, - огрызался Бородай. В коридоре зашумели, и послышалась немецкая речь. На лице визе фельдфебеля мелькнула гримаса озабоченности.
-Это как преподнести. Только надо ли это нам? – повернулся к другу Федор.
-А часики у вас знатные, - неожиданно перевел разговор на другую тему Игнатов. Степан посмотрел на свое запястье и немного подумав, снял часы и протянул их Федьке. Тот довольно улыбнулся и сунул вещицу себе в карман.
-Пойдем Гриша, не будем мешать пану визе фельдфебелю, - взял под руку дружка шуцман. Они оставили Бородая в каптерке.
-Ну и зачем ты это все устроил? Если бы хотели, то немцы пришли за ним в любое время. Может, он действительно чист? – набросился на товарища Чижов.
-Чист, пока никто на него донос не написал, а это ведь недолго сделать.
-Зря ты с ним связался. Бородай страшный человек. Он обязательно отомстит, - предостерег товарища Григорий.
-Ты Селютина ухлопал, а меня Бородаем пугаешь? Пусть он сам трясется. Если бы не боялся, то часики свои не отдал, - расхрабрился Игнатов.
-Ефрейтора, я ради нас убрал, а часики ты себе забрал, - напомнил собеседнику причину своего поступка Гриша.
-Конечно, ради меня, - ухмыльнулся Игнатов.
-Ты всегда все делаешь ради меня, - иронично заметил товарищ. Ругаться с сослуживцем Чижов не захотел. Он взрослый мужчина и знает, что делает. Немцы закончили свое дело и увезли с собой в грузовиках активистов ОУН, которые служили в батальоне. Не успели в «шума» как следует обсудить последние события, как их подняли по тревоге и направили в польское поселение с интересным названием Паросли. Грузовики с шуцманами, тянулись следом за немецким БТР Sd. Kfz 251, который своими гусеницами утаптывал снег по дороге в населенный пункт. Дул промозглый февральский ветер, заставляющий парней сидящих в кузове плотнее прижиматься друг к другу, чтобы согреться.
-Ее Лешка Яценко попросил, - напомнил Игнатов причину появления алкоголя на объекте.
-Как совпало. Ваша Валентина даже и не сопротивлялась. А кто ее из города сюда доставил? Кто отвозил обратно? У нее детишки, работа. Не побоялась ведь.
Этот вопрос мучал и самого Григория. Все правильно ефрейтор подметил. А это прощание? Она словно заранее извинялась за свое предательство. Ответ на эти вопросы могла дать только сама Стружук.
Если Селютин донесет на них, то поговорить с Валей не получится. Виновата она или нет, никто никогда не узнает. Их отправят в подвал, а Вальку заберет гестапо. Мост взорван и надо будет искать виновных. Они даже очень кстати подойдут под эту роль. В гестапо умеют работать, и им придется взять на себя всю вину, чтобы выгородить настоящих виноватых. Остались еще свидетели визита Стружук непонятно. Удовика погиб, Яценко убили наверняка, кто там еще мог связать визит женщины с партизанами? Самый умный только Селютин. Сейчас он выслужится и получит повышение. Выходило, что Александр пока единственный свидетель. Не будет его, и никто не спросит за официантку из пивной. Складывалась такая ситуация, что пока живой их младший командир, то он с Федькой прибывает в опасности. Мысль об устранении москвича не вызвала у него ни какого угрызения совести. Ну и что, что свой? Сейчас каждый за себя. Селютин ведь не думает о них? Он заботится в первую очередь о собственной шкуре. Чем он хуже? Решение было принято. Оставалось лишь найти способ внедрить его в жизнь. У Гришки пулемет на плече и снять его незаметно не удастся. Ефрейтор держал карабин наизготовку, словно догадывался, чем для него могло закончиться это путешествие. Если он даже и сумеет выстрелить в шуцмана не факт, что не заденет Федора. Он хоть тоже не подарок, но по сути единственный близкий ему человек в батальоне. Левая рука автоматически нащупала на поясе рукоятку финского ножа.
-А ведь вы правы пан ефрейтор. Вальку то я толком и не знаю. Как любовница неплохая, а как человек, то загадка. Я если честно, то не очень и интересовался, кто она и чем дышит. Что мужику надо? Накормила, напоила и постельку постелила, - не стал оправдываться Чижов. Федька опешил от такого признания.
-Я что не правду говорю? Вон и Федька может подтвердить мои слова, - повернулся Гриша в сторону бредущих следом за ним парней. Финка ударила Селютину в живот. Григорий не был левшой и поэтому удар не оказался смертельным. Александр Владимирович попытался задействовать свое оружие и Гриша ничего умного, как завалить ефрейтора в воду не придумал. Селютин не сдавался, пытаясь стащить с себя Чижова. Пулеметчик вытащил нож из тела товарища и ударил повторно, пытаясь своим весом заставить Селютина погрузиться под воду. Судорожные взмахи рук москвича становились слабее. На поверхности воды появилось парочка пузырей, и остатки тонкого льда окрасились в красный цвет. Игнатов стоял рядом с широко раскрытыми от ужаса глазами. Григорий устало поднялся на ноги, поправив на плече свой «ДП-27».
-Ты, что наделал? Да нас за это под трибунал отдадут, - испугался Федор.
-Если ты никому не расскажешь, то не отдадут. Ты хотел бы, чтобы он донес на нас?
-Думаешь, Валентина и впрямь того? – растерянно произнес полицай.
-Того, ни того, это мы сами узнаем. Если бы Селютин стуканул на нас в гестапо, то разбираться никто не стал. Мост взорвали и кто крайний? – попытался обосновать свои действия Григорий.
-На кого это все повесят?
- Считаешь, что это были бы мы? – пребывал в шоке Федор.
-Но я тут ни при чем. Я то и знаю эту Валю совсем недавно. Да, заходил пару раз и не более, - искал себе оправдания шуцман.
-На меня все сбросить хочешь? – догадался Чижов.
-Так это ты меня с ней познакомил. Ты ее при облаве отпустил.
-Может, скажешь еще, что и с партизанами я связан? – разозлился Гришка.
-Не ты ли меня просил о знакомстве? Думаешь, в тайной полиции будут слушать твой лепет? Чем больше врагов найдут, тем для них лучше. За мост ведь кого-то спросят, и этому чиновнику будет глубоко наплевать, скольких виновных расстреляют. Лишь бы начальство успокоилось. А если ты хочешь сделать меня козлом отпущения, то зачем ты мне нужен? – задал вопрос Чижов, смывая с финки кровь убитого сослуживца. Федька посмотрел на стальное лезвие финского ножа, которого Гришка не спешил прятать. Нехороший озноб пробежал у него по спине, и это не от того, что они стояли в холодной воде.
-Ты чего Григорий? Мы же с тобой друзья. Кто тебя от расстрела спас? Забыл? – дрожащим голосом ответил Игнатов.
-Ничего я не забыл. И твою шкуру уже спасал. Теперь мы квиты, - твердым голосом заявил Чижов.
-Вот и хорошо. Я за Селютина никому, могила! – поклялся Игнатов.
-Он как по мне, был паршивым мужиком. Туда ему и дорога, - лебезил перед товарищем Федор.
-Тогда помоги мне его по реке сплавить, - попросил дружок. Вдвоем они оттащили тело убитого полицейского поближе к чистой воде, чтобы река своим течением отнесла тело ефрейтора подальше от места происшествия. Личное оружие младшего командира утопили там же.
До расположения батальона добрались без обморожений. Оказалось, что в эту ночь партизаны подорвали четыре моста ведущих в город. Если смотреть на карту, то уничтоженные объекты образовывали фигуру, похожую на крест, Сарненский крест. В связи с этой дерзкой вылазкой в городе царил переполох. Их понятное дело допросили. Тут же выяснилось, что из охраны моста в живых остались только они, не считая ротного, который ночевал в соседнем селе у какой-то разведенки. Друзья описали следователю, какое участие в охране объекта, принимал командир их роты Онищенко Тарас Семенович. Он так и не появился в расположении батальона. Им занялись более компетентные органы. Перевод стрелок и помог товарищам обелить себя перед вышестоящим руководством. Уничтожить четыре моста, это не шутка, да еще в разгар Сталинградской битвы. Причем если фашисты укрепили подступы к городу и не давали возможности партизанам предпринять каких-либо наступательных действий, то назначив на охрану таких важных объектов личный состав «шуцманшафта» и союзников из состава словацкого полка, они совершили непоправимую ошибку. «Шума», как не справившихся с поставленной задачей, на некоторое время оставили без внимания, что дало возможность товарищам вырваться в город. В первую очередь парни хотели встретиться с Валентиной, чтобы расставить все точки над i. На работе ее не было. Пошли домой. Припорошенная снегом тропинка, ведущая к домостроению, вызвала у полицаев волнение, которое стало нарастать с каждой минутой, по мере того, как они подходили к дому. Не притоптанный снег, отсутствие дыма из печной трубы и закрытая на щеколду, даже не на замок, входная дверь, свидетельствовали о том, что в хате никто не проживал. Федька переживал больше всего. Едва он переступил порог, как заметался по дому в поисках своего чемодана с награбленным имуществом.
-Где он? – переворачивал полицейский убогую мебель, попадающуюся на его пути. Гришка стоял у стола и наблюдал за действиями товарища. С одной стороны он злился на Стружук, понимая, что она просто сбежала, боясь мести, а с другой стороны ему было смешно, что женщина оставила в дураках его дружка. Он всегда считал, что награбленное имущество не принесет счастья. Федька чем-то напоминал ему Кощея Бессмертного, который чах над своим богатством.
-Где эта сука? Куда она подевалась? – выл от горя Игнатов. За дверями кто-то кашлянул. Мужчины повернулись к входу. На пороге стоял худосочный, сгорбленный под тяжестью прожитых лет дедушка, с седой шевелюрой.
-Вы кого-то ищете? – поинтересовался незнакомец.
-Где хозяйка? Куда она подевалась? – не терпелось Федору узнать место пребывания интересующей его особы.
-Так уехала она. Собрала детишек, взяла чемодан и уехала, - поделился информацией дедушка. От слова чемодан, Федьку всего покорежило.
-Чемодан коричневый, большой, с металлическими пятаками на уголках? – уточнял полицай.
-Ну, да, - простодушно ответил гость.
-Сукааа! – завыл, словно волк шуцман.
-А куда уехала? – более спокойно спросил Чижов.
-Сказала, что к родственникам.
-А почему? Что случилось? – продолжал интересоваться Григорий.
-Точно не скажу. Была она какая-то вся не своя. Видать, что-то случилось. Говорит, ничего меня здесь больше не держит, мне могу оставаться, - вспоминал дедушка детали их с Валентиной разговора.
-Все мои денежки, золото, украшения, ну как же так? – плакался Федя.
-Спасибо, что сказали, - отпустил деда Чижов.
-Гриша, в том чемодане все мои сбережения. Надо ее найти. Она меня по миру пустила, - причитал Игнатов.
-Ты же говорил, что она надежная? – сетовал на судьбу шуцман.
-Видно ошибался. Теперь понимаю, что Валька с партизанами связана. Может по собственной воле или заставили, - почему-то не сильно огорчился Чижов. Где-то глубоко в душе он даже сам не хотел этой встречи. Признается Валюха, что работала на партизан и что с ней, потом делать? Простить женщину за то, что обрекла его на смерть, Гришка не мог, но и сдать ее в гестапо, тоже не сумел бы. Чтобы тогда с дочками было? Кто о них позаботился? Он участвовал в карательных экспедициях, и эта жалость к людям должна была бы атрофироваться. «Шуцманшафт» в основе своей и был предназначен, чтобы бороться с инакомыслием и выполнять всякую «грязную» работу порученную хозяевами. Вседозволенность и безнаказанность в действиях по отношению к мирному населению, делала из людей моральных уродов и преступников. Этим человеческим отбросам было место во вспомогательной полиции, но к счастью Гришка не стал таким.
-Гриша, помоги мне найти ее, - просил дружок.
-Где ты ее сейчас найдешь? Столько дней прошло. Думаешь, она дура и поедет в соседнее село? – урезонил его Чижов.
-А как же мои сбережения? – продолжал пускать сопли Федька.
-Еще соберешь, - был краток Григорий.
Глава 16.
Начало 1943 года принесло с собой определенные перемены. Григорий стал, так сказать орденоносцем, то есть получил свой обещанный унтерштурмфюрером Ульрихом Дитрихом Железный Крест. В звании его повысили до ефрейтора, и он занял место командира отделения, вместо пропавшего без вести Селютина. Батальон все так же занимался карательными операциями, но теперь чувствуя изменения на фронте, участились случаи дезертирства со стороны «шароварников». Бежали в основном в лес в так называемую Украинскую Повстанческую Армию. На фоне неудач вермахта, на Восточном фронте, новыми красками заиграла идея создания национального независимого государства Украина. Такое моральное разложение вспомогательной полиции не осталось без внимания немцев. Личный состав батальона не задействованный в службе занимался занятиями в учебных классах, хозяйственными работами, когда на территорию казарм заехало два грузовика с солдатами и черный штабной Мерседес-Бенц. Сержант, проводивший занятия застыл у окна, наблюдая за германскими солдатами. Навстречу немецкому офицеру выбежал комбат Ходаковский, чтобы сделать соответствующий доклад. Военные Третьего Рейха заняли все входы и выходы, блокировав шуцманов в местах их пребывания. Дежурный по роте Гришка Чижов услышал, как немцы озвучивают фамилии шуцманов и забирают полицейских по списку. Зная парней в батальоне, Григорий без труда понял, по какой системе работают гости. В число арестованных в основном входили ярые приверженцы украинской независимости. В помещении роты никого, кроме дневального не было, и этим дневальным являлся Федька Игнатов.
-Гриш, чего это они налетели? – поинтересовался Федор.
-«Шароварников» берут. Тех, кто больше всех за независимую Украину ратовал, - пояснил дежурный.
-Поздно. Вон их, сколько в лес сбежало, - ухмыльнулся Игнатов.
-А сколько еще осталось, - не согласился с такой точкой зрения Гриша.
-Слушай! Тут в каптерке прячется Степан, - вспомнил о Бородае Федя.
-Давай и его сдадим? Он националист точно. Сколько этот Степа нашу кровь пить будет?
На такой призыв Гришка только нерешительно дернул плечами. Зато Федька уверенно двинулся к каптерке. Дверь сразу не поддалась, но приложив усилия, парни открыли ее. За порогом стоял раскрасневшийся визе фельдфебель. Двери держал, - подумал Гриня.
-Чего это вы? – отступил на шаг Степа.
-Вот решили посмотреть, кто тут прячется?
-Никто не прячется. Я тут форму подбираю, - попытался оправдаться старший сержант.
-А, что это за шум в расположении? – сделал наивное выражение лица собеседник.
-Гестаповцы твоих товарищей арестовывают, - не скрывая ехидства, заявил Игнатов.
-Каких товарищей? – играл свою роль до конца фельдфебель.
-Тех, кто за самостоятельную Украину агитирует. Только не говорите, что первый раз слышите. Мне эти ваши басни вот где сидят, - дотронулся Федя ребром ладони до своего горла.
-И что? – с вызовом в голосе спросил Степан.
-Да вот думаем, не подсказать ли парням из тайной полиции, чтобы внесли в список еще одну кандидатуру.
-Шантажируешь? – старался держаться достойно старший сержант.
-Не забывай, тебе еще со мной служить.
-Как знать, - философски ответил Игнатов.
-Решил отомстить за Стешу? – теперь уже вопрос касался Чижова.
-Только нет у них ничего против меня. Зря стараетесь. Если бы было, то давно арестовали, - огрызался Бородай. В коридоре зашумели, и послышалась немецкая речь. На лице визе фельдфебеля мелькнула гримаса озабоченности.
-Это как преподнести. Только надо ли это нам? – повернулся к другу Федор.
-А часики у вас знатные, - неожиданно перевел разговор на другую тему Игнатов. Степан посмотрел на свое запястье и немного подумав, снял часы и протянул их Федьке. Тот довольно улыбнулся и сунул вещицу себе в карман.
-Пойдем Гриша, не будем мешать пану визе фельдфебелю, - взял под руку дружка шуцман. Они оставили Бородая в каптерке.
-Ну и зачем ты это все устроил? Если бы хотели, то немцы пришли за ним в любое время. Может, он действительно чист? – набросился на товарища Чижов.
-Чист, пока никто на него донос не написал, а это ведь недолго сделать.
-Зря ты с ним связался. Бородай страшный человек. Он обязательно отомстит, - предостерег товарища Григорий.
-Ты Селютина ухлопал, а меня Бородаем пугаешь? Пусть он сам трясется. Если бы не боялся, то часики свои не отдал, - расхрабрился Игнатов.
-Ефрейтора, я ради нас убрал, а часики ты себе забрал, - напомнил собеседнику причину своего поступка Гриша.
-Конечно, ради меня, - ухмыльнулся Игнатов.
-Ты всегда все делаешь ради меня, - иронично заметил товарищ. Ругаться с сослуживцем Чижов не захотел. Он взрослый мужчина и знает, что делает. Немцы закончили свое дело и увезли с собой в грузовиках активистов ОУН, которые служили в батальоне. Не успели в «шума» как следует обсудить последние события, как их подняли по тревоге и направили в польское поселение с интересным названием Паросли. Грузовики с шуцманами, тянулись следом за немецким БТР Sd. Kfz 251, который своими гусеницами утаптывал снег по дороге в населенный пункт. Дул промозглый февральский ветер, заставляющий парней сидящих в кузове плотнее прижиматься друг к другу, чтобы согреться.
