– Нет, – поспешила успокоить меня свекровь. – Это ведь жилые вертикали, хотя как энергетические приемники и накопители они тоже используются. Но внутри просторно и удобно. Их форма позволяет нам максимально эффективно улавливать, концентрировать и излучать контактные импульсы. Причем сделаны они из материала, который есть только на Неймаре. Изнутри они совершенно прозрачны и пропускают естественное освещение. Пирамиды, которые есть у вас на планете, очень старые. Их строили на века, даже на тысячелетия, и из имеющегося на вашей планете материала. С момента их создания вы – третий возродившийся виток вашей цивилизации. К тому же они не жилые, а функциональные – рабочий вариант. Ваши пирамиды – это ретрансляторы, у них множество полезных функций, но жить в них нельзя.
Облегченно вздохнув про себя, я продолжала вслушиваться в напористый голос Ланаиры.
– Вот об этом я Гайяру и говорю: вам надо перебираться в вертикаль, а не по старинке в гнезде ютиться. А тут и мы рядом, и вообще цивилизация – каждый этаж жилой. В зависимости от уровня, на каждом живет от одной до трех неймарских семей.
Это что-то вроде нашей многоэтажки получается, только в неймарском исполнении. Почему-то перспектива жить в гнезде заранее манила уединенностью. Социум – это хорошо, конечно. Но мне как-то проще было бы жить в отдельном доме, чем бы он ни являлся.
– Насмотрелась? – сдержанно поинтересовался муж, бросив на родительницу вымученный взгляд.
Еще раз окинув взглядом внушительное, огромной высоты сооружение, я кивнула. Мы тут же стали подниматься вверх, устремляясь явно к одному из самых высоких уровней. На подлете, послушная сигналу леталета, из стыка разноэтажных блоков появилась широкая полоса, на которую и приземлился наш летательный аппарат. Прозрачный купол отъехал в сторону, и мы выбрались наружу. Я, осторожно шагнув к краю выдвижной основы, глянула вниз. И впервые обрадовалась беспросветной черноте ночи. Даже того небольшого обзора, что давали сигнальные огни леталета, мне хватило, чтобы осознать, что мы очень высоко. Им легко – порхай себе с этажа на этаж, а мне как тут жить?
– Не спеши с выводами. – Гайяр взял меня за руку, приглашая идти за собой.
Ланаира уже уверенно шла к видневшейся недалеко высокой стене этой неймарской пирамиды. Мы отправились следом за ней. Но не успели подойти, как преграждающая путь гладкая поверхность бесшумно отъехала в сторону, открыв светящийся приятным голубым светом проход. Навстречу нам шагнул высокий мужчина. Отец Гайяра! Даже не видя его лица, я сразу узнала в нем такой знакомый силуэт мужа. Да, наследственность очевидна.
– Лани, Гайяр и Оля, – прозвучал сильный, уверенный, но одновременно добродушный голос свекра, – добро пожаловать! Совсем вас заждался!
Мы дружно шагнули в освещенное помещение, оказавшись рядом с встречавшим нас неймарцем. Я потрясенно застыла, разглядывая отца Гайяра. Первой мыслью стало: теперь я точно знаю, каким мой муж будет со временем. Диал обладал невероятно сильной харизмой. И если его внешность, с учетом возраста, вполне соответствовала неймарской, изначально привлекательной наружности, то светившаяся во взгляде, видневшаяся в мимике и жестах сила духа, волевой характер и разумная выдержка производили неизгладимое впечатление. Но при этом в алых, таких уже родных глазах отчетливо светилась доброта и жизненная мудрость. Сразу стало понятно, что передо мной стоит настоящий мужчина и отец, глава рода!
Диал, очевидно, был уже очень зрелым неймарцем. Его красные волосы пестрели серебристыми прядками, а вокруг глаз разбегались веером морщинки, но при этом даже я ощущала невероятную энергетику и исходящую от него силу. Именно силу, какую-то скрытую, но бурлящую и подавляющую. На него хотелось смотреть, ему хотелось верить, за ним хотелось следовать. Мотнув головой, отгоняя невероятно захватывающее впечатление, вспомнила о том, что говорил Тинараг. Первородные настолько сильны, что могут влиять на окружающих. С этим определенно не поспоришь. Мне не приходилось еще встречать настолько сильную личность. Я была впечатлена, осознав, сколько еще изменений ждет моего мужа, а значит, и меня вместе с ним.
Пока мать и сын обменивались приветствиями с Диалом, я неуверенно мялась рядом, кляня себя на все лады за то, что не догадалась выяснить, – может быть, у них есть специальная процедура представления собственно свекру и главе рода? Произвести впечатление недостойной землянки совсем не хотелось, а как себя вести в данной ситуации, представляла с трудом. Но неожиданно Диал сам, шагнув ближе, взял меня за руки и с улыбкой приветствовал:
– Рад видеть тебя, Оленька, на нашей планете и в нашем жилище. Рад и горд тем, что ты выбрала моего сына. Пусть наш дом всегда будет для тебя местом, куда хочется вернуться, где любят, ждут и всегда помогут!
Я была настолько потрясена его словами, добротой его глаз, что растрогалась.
Смутившись, благодарно улыбнулась Диалу и отвернулась, чтобы приникнуть к Гайяру, спрятав на его груди набежавшие слезы. Душу стиснуло от сильных эмоций, не давая возможность сделать вдох, не давая ответить. Именно здесь, на непостижимо далеком от родной планеты Неймаре, я сейчас почувствовала, что обрела то, что считала для себя уже невозможным. Любовь. Семью. Дом.
И, желая как-то ответить, дать понять, что тронута, что оценила и оказанный прием, и их доверие, и благодарна за проявление по-семейному теплого отношения, решилась сообщить им о нашей главной новости. Бросив на мужа быстрый вопросительный взгляд и получив в ответ понимающий кивок, снова шагнула ближе к Диалу. Протянув ему одну руку, второй обняла Ланаиру и со счастливой улыбкой сообщила:
– А мы малыша ждем!
Что тут началось… Нас обнимали, поздравляли, желали только хорошего… Ланаира тоже расплакалась и, выпустив сына из горячих объятий, побежала организовывать настоящий неймарский праздничный ужин. Не менее своей дейраны обрадованный Диал молча, но с такой гордой радостью в глазах пожал нам руки, что сомнений у меня не осталось – быть нашей семье большой и любящей.
И мне уже было не страшно ждать завтрашнего дня, знакомства с новым миром, с гнездом Гайяра, да и вообще дальнейшей жизни. Я знала, всем существом чувствовала, что мне все понравится, что я полюблю этот мир, этих неймарцев. Мое сознание уверенно твердило мне о том, что я наконец-то нашла свое место во Вселенной.
Вместо эпилога
Кадры памяти
Вряд ли когда-нибудь сумею забыть первое мгновение, когда открыла развязанные Гайяром глаза. Даже не знаю, от какого чувства в первую очередь перехватило дух – от страха или восторга. Первая осознанная мысль – я высоко, очень высоко, а вокруг – необозримый простор. Над головой то самое лазурное до прозрачности небо, а впереди – бесконечный, с убегающими к горизонту барашками пены зеленый океан. Ощущение невероятной свободы, какой-то естественной легкости и вечного дыхания жизни.
– А знаешь, как тут потрясающе вечером, на закате наших звезд? – едва слышно прошептал на ушко обнимающий меня за талию муж. – Нравится?
Не находя слов для ответа, просто кивнула. Как тут может не нравиться? Это же материальное воплощение моего извечного желания свободы! Это абсолютно мое место! Я чувствовала его, ощущала энергетику, пропитывалась внутренним духом, сроднялась. Да, это – судьба. Или программа сознания. Мне суждено было встретить этого мужчину, оказаться на этой планете, в этом месте.
Еще раз вобрала в себя взглядом раскинувшуюся панораму, чтобы навсегда сохранить в памяти этот чудесный миг, ощущение умиротворяющего покоя, чувство дома…
Высвободилась из объятий Гайяра и, развернувшись, принялась рассматривать собственно дом. Дерево? Ну да. Без вариантов. Гнездо? Однозначно! Собственно мы стояли на своеобразной площадке, образованной расширенной и сплюснутой поверхностью… ветки, видимо. В принципе это выглядело как дерево – мощнейший, в диаметре метров до пятнадцати, ствол серебристого цвета и несколько очень толстых веток, отходящих от него во все стороны, формировали своеобразную крону. Причем эти гигантские ветви разделялись на все более и более мелкие побеги. А все вместе, как-то естественно переплетаясь, они отдаленно напоминали гнездо. Вот только громоздкое какое-то. И листва! На этом исполине не было привычной для меня зеленой массы, колышущейся от любого дуновения ветерка. Вообще все дерево ощущалось как-то неподвижно, монументально и основательно. А кончики относительно небольших ветвей были усыпаны своеобразными иголками. Или утолщенными шипами различных оттенков? Выглядело экзотическое зрелище непривычно. Эти острые уплотненные иголки изредка поблескивали, отражая лучи светил, и чем-то напомнили мне…
– Капсулы под эниар! – вслух высказала я идею.
– Верно. – В голосе моего неймарца звучало удовлетворение. – Их делают из игл твиррового дерева, немного стачивая острые края кристаллических образований. Твирр – это такой металл, он со временем полностью пропитывает дерево, образуя чрезвычайно прочные древесные ткани и позволяя дереву существовать тысячи лет.
– Вечный лес? – переспросила я, опускаясь на корточки и осторожно постукивая костяшками пальцев по основанию под ногами. – Да оно каменное!
Звук был глухой.
– Твирр невероятно прочен, ваш титан и его сплавы несравнимы с ним, – пояснил неймарец. – Он встречается только на Неймаре.
– Получается, дерево – мертвое? – спросила я.
– Нет, почему же? Живое. Оно просто существует в таком застывшем состоянии. Ты научишься слышать его со временем, будешь улавливать мягкую музыку подрагивающих на сильном ветру иголок.
Мне припомнились многогранные переливы поющего хрусталя. Если музыка жизни этого дерева будет похожей, обязательно научусь ее слышать. Муж, приобняв за плечи, подтолкнул вперед, куда-то вглубь этих переплетенных монументальных ветвей.
– Готова увидеть мое гнездо?
– Не только увидеть, но и поселиться там, – со смехом успокоила его, бросая через плечо взгляд на необъятную красоту океана. – Один этот вид является гарантом моего абсолютного согласия. Не понимаю, почему твоя мама настаивала на смене жилплощади?
– Твирровые деревья – это наша исконная среда обитания, но сейчас, переняв кое-какие бытовые навыки и стереотипы других рас, многие предпочитают жить в альтернативных жилищах, как у моих родителей. Но для меня это место является единственным настоящим домом. Здесь… Не знаю… Здесь ощущаю себя иначе.
– Понимаю. – Я действительно понимала его, потому что чувствовала то же самое. – Но где же непосредственно жилая зона? Не среди ветвей же вы обитаете?
– Сейчас, – тепло улыбнувшись, обнадежил муж.
Мы проскользнули в удобный проем между ветвями и, преодолев последние метры, подошли к серебристому стволу твиррового дерева. Осторожно коснувшись его рукой, неожиданно ощутила приятное тепло его гладкой поверхности. Сейчас, находясь совсем рядом, смогла рассмотреть едва видимые очертания входной двери. Гайяр надавил на верхний ее угол, заставив дверь медленно приоткрыться и открывая вход внутрь. Жилая зона была в стволе!
– Но как вы тут живете? – удивилась я. – Ведь дерево живое!
– Когда начинается его отвердение, сердцевина лопается, образуя естественную полость. Эти труднодоступные, а от того безопасные укрытия с древнейших времен обживались нашей расой. Сейчас, конечно, все не так, здесь более комфортно, но принцип остался прежним, сохранилась простота и естественность. С таким гнездом срастаешься душой, всегда стремишься сюда вернуться, потому что только тут ощущаешь мир и покой прошедших столетий.
Перешагнув порог, оказалась в округлом просторном помещении с центральной колонной, вокруг которой спиралью вился ручеек, убегая куда-то под потолок. Внутреннее убранство было достаточно аскетичным. Серебристый цвет стен здесь был более насыщенным, давая мягкое свечение, которое составляло естественное освещение помещения. В его обволакивающей прозрачной пелене комната казалась волшебной и очень-очень домашней. Крепкий стол у дальней стены, два стула в ряд, крутящийся книжный столб-шкаф до потолка, заполненный уже виденными мной непривычными неймарскими пирамидальными томиками, и притягательно удобная тахта, небольшим полукругом расположившаяся вдоль другой стены, составляли весь интерьер помещения.
– Чудесно, – прошептала я, глубоко вдыхая аромат, витающий в воздухе. Пахло чем-то едва уловимым, но определенно растительным. «Аромат дерева!» – осенило меня.
– Наверху две спальни, – удивил меня сообщением муж.
– А как… – изумилась я, вспомнив, что летать не умею.
– Смотри! – Гайяр уверенно подошел к колонне, увлекая меня следом, и решительно шагнул прямо в искрящуюся ленту воды.
Однако она неожиданно уплотнилась под его ногами, подхватила и понесла вверх. Я машинально сделала то же самое, ощутив неожиданно прочное основание под ногами, и… поплыла, плавно увлекаемая потоком к верхушке колонны, уходящей на следующий этаж. Ведь Гайяр говорил мне о том, что, если понимать ее суть, то и по воде ходить можно. Рука мужа ободряюще сжала мою ладонь, но по-настоящему испугаться я не успела – мы быстро оказались наверху. Второй этаж делился пополам перегородкой с той же колонной в центре, образуя уже упомянутые неймарцем спальни. Заглянув в ближайшую, отметила необычного вида кровать, оказавшуюся при ближайшем изучении своеобразным аналогом водяного матраса, и широкий шкаф во всю длину стены. Некоторую дымчатую размытость интерьеру придавал все тот же мягкий серебристый свет внутренней поверхности ствола.
– Ванная, – кивнув на дверь в стороне, пояснил наблюдающий за мной муж.
После водяного лифта я уже не раздумывала над вопросом организации помывочного процесса, полностью уверившись в том, что с водой неймарцы обращались мастерски. Видимо, управляемая сознанием, она послушно поступает во все необходимые зоны жилища.
Этажом выше обнаружились еще два помещения, а над ними «чердаком» находилась уютная куполообразная кухня, напомнившая мне эргономичностью обстановки аналогичное помещение в апартаментах на «Эндорре». Чувствовалась рука Гайяра.
– Осмотрелась?
Я восторженно кивнула.
– Давай еще снаружи все покажу.
Мы быстро спустились на первый этаж и снова вышли за дверь.
Если с одной стороны дерево смотрело на бескрайний океан, начинающийся в пятидесяти метрах от его подножия, то с другой обнаружился необычный для меня лес. Он, очевидно, был твирровым – деревья напоминали застывшие в движении скульптуры, удивляющие причудливыми формами и ощущением живой неподвижности. Располагались они достаточно редко, но в силу своих исполинских размеров ощущение леса действительно присутствовало.
Я присмотрелась к сверкающим бликами гнездообразным кронам.
– А они все обитаемые?
– В основном, – кивнул Гайяр, – но рассмотреть ничего не сможешь. Кристаллические иглы так преломляют свет наших светил, что делают невидимым все, что укрывают среди ветвей. Нас тоже не видно.
Подойдя к краю плоской ветки, на которой мы стояли, разглядывая окрестности, взглянула вниз. Ух! Дух перехватило от ощущения неимоверной высоты. Этаж десятый, не меньше. Стало немного страшно – не сорваться бы случайно.
– Оля. – Уверенные руки мужа легли на мои плечи, легонько сжимая. – Помни о сути материи, не позволяй страху невежества подчинить сознание, укрывая естественное знание. Нельзя упасть в воздухе, он задержит любое падение.
Облегченно вздохнув про себя, я продолжала вслушиваться в напористый голос Ланаиры.
– Вот об этом я Гайяру и говорю: вам надо перебираться в вертикаль, а не по старинке в гнезде ютиться. А тут и мы рядом, и вообще цивилизация – каждый этаж жилой. В зависимости от уровня, на каждом живет от одной до трех неймарских семей.
Это что-то вроде нашей многоэтажки получается, только в неймарском исполнении. Почему-то перспектива жить в гнезде заранее манила уединенностью. Социум – это хорошо, конечно. Но мне как-то проще было бы жить в отдельном доме, чем бы он ни являлся.
– Насмотрелась? – сдержанно поинтересовался муж, бросив на родительницу вымученный взгляд.
Еще раз окинув взглядом внушительное, огромной высоты сооружение, я кивнула. Мы тут же стали подниматься вверх, устремляясь явно к одному из самых высоких уровней. На подлете, послушная сигналу леталета, из стыка разноэтажных блоков появилась широкая полоса, на которую и приземлился наш летательный аппарат. Прозрачный купол отъехал в сторону, и мы выбрались наружу. Я, осторожно шагнув к краю выдвижной основы, глянула вниз. И впервые обрадовалась беспросветной черноте ночи. Даже того небольшого обзора, что давали сигнальные огни леталета, мне хватило, чтобы осознать, что мы очень высоко. Им легко – порхай себе с этажа на этаж, а мне как тут жить?
– Не спеши с выводами. – Гайяр взял меня за руку, приглашая идти за собой.
Ланаира уже уверенно шла к видневшейся недалеко высокой стене этой неймарской пирамиды. Мы отправились следом за ней. Но не успели подойти, как преграждающая путь гладкая поверхность бесшумно отъехала в сторону, открыв светящийся приятным голубым светом проход. Навстречу нам шагнул высокий мужчина. Отец Гайяра! Даже не видя его лица, я сразу узнала в нем такой знакомый силуэт мужа. Да, наследственность очевидна.
– Лани, Гайяр и Оля, – прозвучал сильный, уверенный, но одновременно добродушный голос свекра, – добро пожаловать! Совсем вас заждался!
Мы дружно шагнули в освещенное помещение, оказавшись рядом с встречавшим нас неймарцем. Я потрясенно застыла, разглядывая отца Гайяра. Первой мыслью стало: теперь я точно знаю, каким мой муж будет со временем. Диал обладал невероятно сильной харизмой. И если его внешность, с учетом возраста, вполне соответствовала неймарской, изначально привлекательной наружности, то светившаяся во взгляде, видневшаяся в мимике и жестах сила духа, волевой характер и разумная выдержка производили неизгладимое впечатление. Но при этом в алых, таких уже родных глазах отчетливо светилась доброта и жизненная мудрость. Сразу стало понятно, что передо мной стоит настоящий мужчина и отец, глава рода!
Диал, очевидно, был уже очень зрелым неймарцем. Его красные волосы пестрели серебристыми прядками, а вокруг глаз разбегались веером морщинки, но при этом даже я ощущала невероятную энергетику и исходящую от него силу. Именно силу, какую-то скрытую, но бурлящую и подавляющую. На него хотелось смотреть, ему хотелось верить, за ним хотелось следовать. Мотнув головой, отгоняя невероятно захватывающее впечатление, вспомнила о том, что говорил Тинараг. Первородные настолько сильны, что могут влиять на окружающих. С этим определенно не поспоришь. Мне не приходилось еще встречать настолько сильную личность. Я была впечатлена, осознав, сколько еще изменений ждет моего мужа, а значит, и меня вместе с ним.
Пока мать и сын обменивались приветствиями с Диалом, я неуверенно мялась рядом, кляня себя на все лады за то, что не догадалась выяснить, – может быть, у них есть специальная процедура представления собственно свекру и главе рода? Произвести впечатление недостойной землянки совсем не хотелось, а как себя вести в данной ситуации, представляла с трудом. Но неожиданно Диал сам, шагнув ближе, взял меня за руки и с улыбкой приветствовал:
– Рад видеть тебя, Оленька, на нашей планете и в нашем жилище. Рад и горд тем, что ты выбрала моего сына. Пусть наш дом всегда будет для тебя местом, куда хочется вернуться, где любят, ждут и всегда помогут!
Я была настолько потрясена его словами, добротой его глаз, что растрогалась.
Смутившись, благодарно улыбнулась Диалу и отвернулась, чтобы приникнуть к Гайяру, спрятав на его груди набежавшие слезы. Душу стиснуло от сильных эмоций, не давая возможность сделать вдох, не давая ответить. Именно здесь, на непостижимо далеком от родной планеты Неймаре, я сейчас почувствовала, что обрела то, что считала для себя уже невозможным. Любовь. Семью. Дом.
И, желая как-то ответить, дать понять, что тронута, что оценила и оказанный прием, и их доверие, и благодарна за проявление по-семейному теплого отношения, решилась сообщить им о нашей главной новости. Бросив на мужа быстрый вопросительный взгляд и получив в ответ понимающий кивок, снова шагнула ближе к Диалу. Протянув ему одну руку, второй обняла Ланаиру и со счастливой улыбкой сообщила:
– А мы малыша ждем!
Что тут началось… Нас обнимали, поздравляли, желали только хорошего… Ланаира тоже расплакалась и, выпустив сына из горячих объятий, побежала организовывать настоящий неймарский праздничный ужин. Не менее своей дейраны обрадованный Диал молча, но с такой гордой радостью в глазах пожал нам руки, что сомнений у меня не осталось – быть нашей семье большой и любящей.
И мне уже было не страшно ждать завтрашнего дня, знакомства с новым миром, с гнездом Гайяра, да и вообще дальнейшей жизни. Я знала, всем существом чувствовала, что мне все понравится, что я полюблю этот мир, этих неймарцев. Мое сознание уверенно твердило мне о том, что я наконец-то нашла свое место во Вселенной.
Вместо эпилога
Кадры памяти
Вряд ли когда-нибудь сумею забыть первое мгновение, когда открыла развязанные Гайяром глаза. Даже не знаю, от какого чувства в первую очередь перехватило дух – от страха или восторга. Первая осознанная мысль – я высоко, очень высоко, а вокруг – необозримый простор. Над головой то самое лазурное до прозрачности небо, а впереди – бесконечный, с убегающими к горизонту барашками пены зеленый океан. Ощущение невероятной свободы, какой-то естественной легкости и вечного дыхания жизни.
– А знаешь, как тут потрясающе вечером, на закате наших звезд? – едва слышно прошептал на ушко обнимающий меня за талию муж. – Нравится?
Не находя слов для ответа, просто кивнула. Как тут может не нравиться? Это же материальное воплощение моего извечного желания свободы! Это абсолютно мое место! Я чувствовала его, ощущала энергетику, пропитывалась внутренним духом, сроднялась. Да, это – судьба. Или программа сознания. Мне суждено было встретить этого мужчину, оказаться на этой планете, в этом месте.
Еще раз вобрала в себя взглядом раскинувшуюся панораму, чтобы навсегда сохранить в памяти этот чудесный миг, ощущение умиротворяющего покоя, чувство дома…
Высвободилась из объятий Гайяра и, развернувшись, принялась рассматривать собственно дом. Дерево? Ну да. Без вариантов. Гнездо? Однозначно! Собственно мы стояли на своеобразной площадке, образованной расширенной и сплюснутой поверхностью… ветки, видимо. В принципе это выглядело как дерево – мощнейший, в диаметре метров до пятнадцати, ствол серебристого цвета и несколько очень толстых веток, отходящих от него во все стороны, формировали своеобразную крону. Причем эти гигантские ветви разделялись на все более и более мелкие побеги. А все вместе, как-то естественно переплетаясь, они отдаленно напоминали гнездо. Вот только громоздкое какое-то. И листва! На этом исполине не было привычной для меня зеленой массы, колышущейся от любого дуновения ветерка. Вообще все дерево ощущалось как-то неподвижно, монументально и основательно. А кончики относительно небольших ветвей были усыпаны своеобразными иголками. Или утолщенными шипами различных оттенков? Выглядело экзотическое зрелище непривычно. Эти острые уплотненные иголки изредка поблескивали, отражая лучи светил, и чем-то напомнили мне…
– Капсулы под эниар! – вслух высказала я идею.
– Верно. – В голосе моего неймарца звучало удовлетворение. – Их делают из игл твиррового дерева, немного стачивая острые края кристаллических образований. Твирр – это такой металл, он со временем полностью пропитывает дерево, образуя чрезвычайно прочные древесные ткани и позволяя дереву существовать тысячи лет.
– Вечный лес? – переспросила я, опускаясь на корточки и осторожно постукивая костяшками пальцев по основанию под ногами. – Да оно каменное!
Звук был глухой.
– Твирр невероятно прочен, ваш титан и его сплавы несравнимы с ним, – пояснил неймарец. – Он встречается только на Неймаре.
– Получается, дерево – мертвое? – спросила я.
– Нет, почему же? Живое. Оно просто существует в таком застывшем состоянии. Ты научишься слышать его со временем, будешь улавливать мягкую музыку подрагивающих на сильном ветру иголок.
Мне припомнились многогранные переливы поющего хрусталя. Если музыка жизни этого дерева будет похожей, обязательно научусь ее слышать. Муж, приобняв за плечи, подтолкнул вперед, куда-то вглубь этих переплетенных монументальных ветвей.
– Готова увидеть мое гнездо?
– Не только увидеть, но и поселиться там, – со смехом успокоила его, бросая через плечо взгляд на необъятную красоту океана. – Один этот вид является гарантом моего абсолютного согласия. Не понимаю, почему твоя мама настаивала на смене жилплощади?
– Твирровые деревья – это наша исконная среда обитания, но сейчас, переняв кое-какие бытовые навыки и стереотипы других рас, многие предпочитают жить в альтернативных жилищах, как у моих родителей. Но для меня это место является единственным настоящим домом. Здесь… Не знаю… Здесь ощущаю себя иначе.
– Понимаю. – Я действительно понимала его, потому что чувствовала то же самое. – Но где же непосредственно жилая зона? Не среди ветвей же вы обитаете?
– Сейчас, – тепло улыбнувшись, обнадежил муж.
Мы проскользнули в удобный проем между ветвями и, преодолев последние метры, подошли к серебристому стволу твиррового дерева. Осторожно коснувшись его рукой, неожиданно ощутила приятное тепло его гладкой поверхности. Сейчас, находясь совсем рядом, смогла рассмотреть едва видимые очертания входной двери. Гайяр надавил на верхний ее угол, заставив дверь медленно приоткрыться и открывая вход внутрь. Жилая зона была в стволе!
– Но как вы тут живете? – удивилась я. – Ведь дерево живое!
– Когда начинается его отвердение, сердцевина лопается, образуя естественную полость. Эти труднодоступные, а от того безопасные укрытия с древнейших времен обживались нашей расой. Сейчас, конечно, все не так, здесь более комфортно, но принцип остался прежним, сохранилась простота и естественность. С таким гнездом срастаешься душой, всегда стремишься сюда вернуться, потому что только тут ощущаешь мир и покой прошедших столетий.
Перешагнув порог, оказалась в округлом просторном помещении с центральной колонной, вокруг которой спиралью вился ручеек, убегая куда-то под потолок. Внутреннее убранство было достаточно аскетичным. Серебристый цвет стен здесь был более насыщенным, давая мягкое свечение, которое составляло естественное освещение помещения. В его обволакивающей прозрачной пелене комната казалась волшебной и очень-очень домашней. Крепкий стол у дальней стены, два стула в ряд, крутящийся книжный столб-шкаф до потолка, заполненный уже виденными мной непривычными неймарскими пирамидальными томиками, и притягательно удобная тахта, небольшим полукругом расположившаяся вдоль другой стены, составляли весь интерьер помещения.
– Чудесно, – прошептала я, глубоко вдыхая аромат, витающий в воздухе. Пахло чем-то едва уловимым, но определенно растительным. «Аромат дерева!» – осенило меня.
– Наверху две спальни, – удивил меня сообщением муж.
– А как… – изумилась я, вспомнив, что летать не умею.
– Смотри! – Гайяр уверенно подошел к колонне, увлекая меня следом, и решительно шагнул прямо в искрящуюся ленту воды.
Однако она неожиданно уплотнилась под его ногами, подхватила и понесла вверх. Я машинально сделала то же самое, ощутив неожиданно прочное основание под ногами, и… поплыла, плавно увлекаемая потоком к верхушке колонны, уходящей на следующий этаж. Ведь Гайяр говорил мне о том, что, если понимать ее суть, то и по воде ходить можно. Рука мужа ободряюще сжала мою ладонь, но по-настоящему испугаться я не успела – мы быстро оказались наверху. Второй этаж делился пополам перегородкой с той же колонной в центре, образуя уже упомянутые неймарцем спальни. Заглянув в ближайшую, отметила необычного вида кровать, оказавшуюся при ближайшем изучении своеобразным аналогом водяного матраса, и широкий шкаф во всю длину стены. Некоторую дымчатую размытость интерьеру придавал все тот же мягкий серебристый свет внутренней поверхности ствола.
– Ванная, – кивнув на дверь в стороне, пояснил наблюдающий за мной муж.
После водяного лифта я уже не раздумывала над вопросом организации помывочного процесса, полностью уверившись в том, что с водой неймарцы обращались мастерски. Видимо, управляемая сознанием, она послушно поступает во все необходимые зоны жилища.
Этажом выше обнаружились еще два помещения, а над ними «чердаком» находилась уютная куполообразная кухня, напомнившая мне эргономичностью обстановки аналогичное помещение в апартаментах на «Эндорре». Чувствовалась рука Гайяра.
– Осмотрелась?
Я восторженно кивнула.
– Давай еще снаружи все покажу.
Мы быстро спустились на первый этаж и снова вышли за дверь.
Если с одной стороны дерево смотрело на бескрайний океан, начинающийся в пятидесяти метрах от его подножия, то с другой обнаружился необычный для меня лес. Он, очевидно, был твирровым – деревья напоминали застывшие в движении скульптуры, удивляющие причудливыми формами и ощущением живой неподвижности. Располагались они достаточно редко, но в силу своих исполинских размеров ощущение леса действительно присутствовало.
Я присмотрелась к сверкающим бликами гнездообразным кронам.
– А они все обитаемые?
– В основном, – кивнул Гайяр, – но рассмотреть ничего не сможешь. Кристаллические иглы так преломляют свет наших светил, что делают невидимым все, что укрывают среди ветвей. Нас тоже не видно.
Подойдя к краю плоской ветки, на которой мы стояли, разглядывая окрестности, взглянула вниз. Ух! Дух перехватило от ощущения неимоверной высоты. Этаж десятый, не меньше. Стало немного страшно – не сорваться бы случайно.
– Оля. – Уверенные руки мужа легли на мои плечи, легонько сжимая. – Помни о сути материи, не позволяй страху невежества подчинить сознание, укрывая естественное знание. Нельзя упасть в воздухе, он задержит любое падение.
