Что Империя сможет противопоставить внезапно ставшему агрессивным Вервольфу? Спецслужбу? Это смешно. Будь у нас нормальная спецслужба, оборотень, не скрывающий желания сожрать подданного Империи, хоть сына губернатора провинции, хоть кого угодно, не дожил бы до момента, когда у него появится такая возможность. И даже просто сносная спецслужба сорвала бы операцию монархистов – просто не дала бы похитить мальчика в третий (!) раз. Но у нас нет даже сносной спецслужбы. Увы.
На части имперской армии, расквартированные в Приграничье, просто невозможно смотреть без слёз. Это, в основном, кавалерия, причём их лошади впадают в панику от одного только вида и запаха волков, чего у оборотней, как вы понимаете, недостатка нет. Причём наши кавалеристы не обучены воевать в пешем строю, и когда лошади разбегутся, их всадники превратятся в сброд ещё менее боеспособный, чем охрана монархистов.
На мой взгляд, причиной столь бедственного положения в силовых структурах является кадровая политика имперской бюрократии. Там считают, что военные и агенты спецслужбы не должны служить там, где родились и выросли. Основания для такого мнения, не стану скрывать, существуют, например, агент спецслужбы с большей охотой станет работать против незнакомцев, чем против друзей и родственников. Но достаточно мельком взглянуть, во что превратились спецслужба и армия, чтобы понять – выгоды от такой кадровой политики никак не перекрывают потерь.
В качестве противоположного примера предлагаю пограничников. Их командующий вытребовал право комплектовать пограничные части по собственному усмотрению, и на заставах служат люди, а в Приграничье и оборотни, которые родились и живут в ближайших городках и посёлках. Они отлично знают местность и не падают в обморок при виде оборотней в волчьей форме. Но пограничники, конечно же, не противники для регулярной армии, на них в этом деле рассчитывать не стоит.
И что, всё так плохо, Империя без шансов? Нет. Даже наоборот. Все как-то забыли, что численность имперской армии в двадцать раз превышает всё население Вервольфа. Конечно, никто не бросит всю армию воевать в Приграничье, но и Вервольф оставит какую-то часть войск на других границах и во внутренних гарнизонах. К тому же флот Империи намного сильнее военно-морских сил оборотней. Умение перекидываться в волка преимущества на море не даёт. Рано или поздно флот прорвёт береговую оборону, и имперская морская пехота высадится на побережье Тёплого моря, превратив процветающий курорт в выжженную пустыню.
Есть у нас и провинциальная гвардия Приграничья. Гвардейская кавалерия, по крайней мере, не испугается одного оборотня. Но численность гвардии невелика, в серьёзную силу она превратится только если губернатор успеет провести мобилизацию резервистов, а Вервольф, конечно же, по мере сил постарается этому помешать. Зная нашего губернатора, можно уверенно предположить, что ничего он не успеет.
Поддержат ли Вервольф союзники после того, как претендентом на трон будет публично съеден человеческий ребёнок? Официально – скорее всего, нет. Никому не нужно пачкаться об эту мерзость. Но фактически поддержка, несомненно, будет. В некоторых странах ненависть к Империи пересилит естественную брезгливость к людоедству, особенно если ненависть подкрепляется экономическими интересами. Вервольф не окажется отрезанным от поставок стратегически важных товаров, в том числе и непосредственно оружия. Возможно даже участие в боях на стороне оборотней воинских частей союзников, но под флагом частных добровольческих отрядов.
Сделаю прогноз. Если Ритуал Преображения пройдёт успешно, то Вервольф, скорее всего, получит себе короля. Свежеиспечённый король, подстрекаемый генералами, с очень высокой вероятностью затеет войну с Империей. В войне, в конечном итоге, победит Империя, за счёт больших размеров и практически неисчерпаемых ресурсов, но крови прольются полноводные реки, а разрушения будут ужасающими. От Приграничья мало что останется, да и мало кто. Короче говоря, войну нужно предотвратить любой ценой, чтобы потом не расхлёбывать её саму и её неизбежные последствия – голод и эпидемии.
Дилижанс остановился. Я выглянул в окно и увидел имперскую погранзаставу. Пока я читал, мы добрались до границы и теперь ждали своей очереди на пограничный и таможенный контроль. Четверо пограничников, по двое от Империи и Вервольфа, и наш таможенник досматривали дилижанс имперской туристической компании «Паутина», я на таком оба раза ездил на Люпус-бич. Таможенник отрастил бороду почти до пояса, по моде Таёжной провинции, откуда его, скорее всего, и прислали. Выглядел он как клоун из балагана, но честно старался грозно сверкать глазами и наводить ужас.
Два волка тщательно обнюхивали туристов, один из них – полукровка, явно наш пограничник. Человек и девушка-оборотень в человечьей форме так же тщательно обыскивали дилижанс. Насколько я видел, всё, что они нашли – три бутылки крепкого спиртного. Один из туристов выписал чек, оплачивая таможенную пошлину, обозвал таможенника вшивым таёжным лешим, и их дилижанс тронулся, набирая ход не то на курорты Тёплого, не то в Эльф-сити, а может, и куда-нибудь ещё. Из двенадцати туристов только один был оборотнем-полукровкой, и я не понимал, что нового для себя он хочет увидеть в Вервольфе.
После них мы ждали, пока пропустят в Империю встречный дилижанс «Квадратной Луны». Там тоже кучерами были мужчина и женщина, они переругивались с нашими, слегка недовольными, что пришлось уступить дорогу, но настоящей злости в ругани не было. Они явно хорошо знали друг друга, и вскоре вместо несерьёзных оскорблений стали обмениваться новостями. В основном они рассказывали друг другу, кого из общих знакомых они встретили на дорогах Империи, Вервольфа, а может, ещё каких-нибудь стран.
- А у нас очень странный эльф, - услышал я слова женщины-кучера с нашего дилижанса.
- Конечно, - откликнулась женщина со встречного. – Только что прошла эльфийская «Паутина», мог же на ней. Зачем ему «Луна»?
- Хорош трепаться! – прервал их имперский пограничник-человек. – Валите отсюда по быстрому, не задерживайте!
Теперь наш дилижанс стал на досмотровую площадку, пассажиры вышли, и нами тут же занялись. Оба пограничника-волка почему-то здорово заинтересовались одним нашим попутчиком, хотя в тех плавках, что были его единственной одеждой, даже собственный хрен толком не спрячешь. А двое остальных занялись мной и Томой. Неудивительно, я среди пассажиров был единственным человеком, а с ней все они были хорошо знакомы.
- Что, Тамара, нагулялась по Империи? – весело спросил наш пограничник. – Визу хоть не потеряла? А то пять лет каторги – не шутка. Будешь в Тундре отрабатывать ездовой собакой.
- Как каторга? – испуганно пискнула одна из наших попутчиц. – Нам говорили, за это штраф!
- Вам – штраф, а ей – каторга в тундре, - заявил он, теперь уже серьёзным тоном и с серьёзным выражением лица.
Каторги в Империи не было уже лет двести, если бы не классические пьесы о романтической любви принцесс и безвинно осуждённых каторжан, о ней бы уже давно все забыли. Но несчастную путешественницу этот шутник изрядно напугал. Хотя чего ей бояться? Имперская виза, медная брошь с выгравированным солнцем и номером, никуда не делась, висела у неё на плавках и сверкала под яркими лучами настоящего солнца. У Томы была точно такая же, только с другим номером, само собой.
Пассажиры-оборотни сдали свои визы имперским пограничникам, Тома пошла к командиру заставы Вервольфа по своим делам, я смотрел, как два волка нюхают всё того же пассажира, поглядывая с недоумением друг на друга, а пограничница в человечьей форме крутилась вокруг меня и тоже выглядела растерянной. Волки вдруг рванули к открытому багажнику дилижанса, мне показалось, что наперегонки. Забег выиграл чистокровный, наш полукровка отстал от него на полкорпуса. Имперский таможенник тоже туда бежал, но не так быстро.
- Серебро! – радостно взревели оба волка.
Таможенник порылся в чьей-то сумке и достал из неё три вилки, на вид – из нержавеющей стали, но внутри, похоже, действительно серебряные, раз их владелец и его спутница горестно завыли. Зато пограничники и таможенник ликовали – контрабанда будет конфискована, а все они получат премию, и наши, и из Вервольфа. Но девица-оборотень от меня не отстала и учинила мне допрос. Я не понимал, в чём дело. Других, и людей, и оборотней, пропускали беспрепятственно.
- Ваше имя? – резко спросила она.
- Станислав.
- Подданный Империи?
- Да.
- Удостоверение личности с собой?
- Вот, - я показал лицензию частного сыщика.
- Житель имперской провинции Приграничье?
- Да. В лицензии указано.
- Вижу. Это о вас писали газеты имперского Приграничья в связи с похищением сына губернатора?
- Да, - отпираться не было смысла.
- Цель поездки?
- Туризм.
- Рая, чего ты к нему прицепилась? – поинтересовался её напарник, уже перекинувшийся в человечью форму и натянувший форменные плавки. – Что с ним не так?
- Запах, - коротко ответила девица.
- Я ничего не учуял.
- Ты – мужчина.
- Погоди. Он же эльф!
- Да. Причём единственный на весь дилижанс.
- Это не преступление. Заканчивай. Для отказа оснований нет.
- Мы имеем право не дать визу без объяснений, - заупрямилась девица.
- Имеем. Но не откажем.
Я приколол к шортам вервольфовскую визу, тоже брошь, только с изображением волчьей головы вместо солнца, и дождавшись Тому, сел в дилижанс.
- Всё, Стас, я больше не пограничник, - похвасталась она. – Мой контракт с пограничной стражей разорван по взаимному согласию сторон. Или просто по согласию, не помню, как оно точно звучит. Нельзя же до бесконечности пребывать в неоплачиваемом отпуске!
Я не знал, хорошо это для неё или плохо, поздравлять надо или сочувствовать, а потому решительно сменил тему – подробно описал ей странное поведение пограничников Вервольфа, её бывших коллег, и попросил объяснений, потому что сам абсолютно ничего не понимал. Я не впервые пересекаю границу через контрольный пункт, дважды ездил на Люпус-бич, и пограничники никогда ко мне не цеплялись.
- Не повезло, - расстроилась Тома. – У этой сучки Раисы сегодня выходной, не знаю, как она на посту оказалась. А нюх у неё слишком хорош. Не хуже, чем у меня.
- И что она во мне вынюхала?
- Ты на вид эльф, а пахнешь, почти как человек. Или, говоря по-вашему, ты выглядишь, как человек, но от тебя несёт оборотнем.
- Никогда мне такого не говорили, - удивился я. – Хотя с оборотнями дела имел, в Приграничье их хватает. И на Люпус-бич дважды ездил, каждый раз пограничный досмотр проходил.
- Твой запах как следует распознает только ищейка, причём обязательно женщина. Говорю же, не повезло. Раиса – отличная ищейка, и всё поняла.
- Что она поняла? – я-то ничего не понимал, не то что Тома и Раиса.
- Твой запах сражает женщину с хорошим обонянием наповал. Я растаяла, постояв полминутки рядом. У меня даже течка началась за неделю до срока. Или ты думаешь, что я отдаюсь каждому встречному эльфу, а потом мчусь за ним в Империю?
- Ты говорила, что растаяла от того, что я тебя гладил, - напомнил я.
- От этого – тоже. Но раньше я никогда не позволяла прикасаться к себе незнакомцам, ни людям, ни эльфам. Вы, эльфы, часто западаете на будущего партнёра с первого взгляда, а у меня получилось с первого вдоха.
Из наших попутчиков одна пара безутешно плакала, горюя об утерянном контрабандном серебре, и не обращала внимания ни на что больше, оборотни второй пары читали газеты и ругались, обсуждая прочитанное. Насколько мог судить, ни те, ни другие не подслушивали, хотя с оборотнями ни в чём нельзя быть уверенным.
Ночью мы почти не спали, и под мерное покачивание дилижанса я уснул, положив голову Томе на плечо. Сколько удалось поспать, не знаю, проснулся от вопля кучера «Всё, свернули с трассы!». Я едва глаза успел открыть, а остальные пассажиры, и Тома тоже, уже избавились от одежды. На их плавках и лифчиках были шнурки, которые можно развязать, потянув за кончик. Даже двое, пребывающие в трауре по трём серебряным вилкам, тоже не замедлили обнажиться, не переставая лить слёзы. У другой женщины на грудях глубоко отпечатались края лифчика, она недоумённо посмотрела на это безобразие, и перекинулась в волчицу и обратно, теперь грудь выглядела, как новенькая.
Тома фыркнула, а потом пояснила, что на международных трассах действуют имперские правила приличия, чтобы туристы оттуда путешествовали с полным комфортом, не впутываясь в ненужные неприятности. Ведь эльфы, без разницы какого пола, увидав чьи-то неприкрытые половые органы, считают, что им предлагают случку, и тогда начинаются всякие безобразия, как-то драки между туристами или избиения туристов местными жителями. А если ещё и полиция вмешивается… Что удивительно, если женщина одета хотя бы в самый крошечный купальник, ничего не скрывающий, заставляет большинство эльфов-мужчин вести себя нормально.
Тома вернулась к газетной статье, читала она медленно, наш шрифт ей хорошо знаком, но всё равно непривычен. Конечно, на границе она прочла содержимое десятков тысяч имперских удостоверений личности и тому подобных документов, но длинный текст – совсем другое дело. Смотреть, как обнажённая красавица с умным видом читает газету, было приятно и возбуждающе, но из головы не шла другая красавица – Раиса. Чего она ко мне прицепилась? Не заметил я, чтобы у неё досрочно началась течка от моего волшебного запаха, так неотвратимо поразившего Тому.
А если выбросить из головы все эти выдумки о запахе, который у меня со времён последней поездки на Люпус-бич наверняка не изменился, а тогда никого не заинтересовал, что ей могло во мне не понравиться? Кто я такой, она наверняка знала ещё до того, как спросила имя – последнюю неделю обо мне писали едва ли не в каждом номере местных газет, в провинциальной, наверно, тоже разок упомянули. И фотографий моих там немало тиснули. А главное, рассказали, что я связан с Томой, а уж её-то Раиса отлично знает.
В тех же газетах она вычитала, что я уже дважды срывал похищения монархистами мерзкого Олега. Его наверняка перевезли через границу, или перевезут в самое ближайшее время. Трудно догадаться, что я еду за ними? По-моему, нет. Вот ей это и не нравится. Может, она монархистка, а может, просто не желает, чтобы на территории её страны имперец убивал её сограждан. Мне бы тоже не понравилось, если бы у меня под окнами оборотни из Вервольфа устроили эпическую битву с какой-то местной бандой.
Почему же тогда командир патруля отменил её решение и выдал мне визу? Тут мне тоже всё понятно. Если бы мне не дали визу, я бы раздобыл её у контрабандистов, они охотно торгуют таким товаром, и пересёк бы границу нелегально, не впервой. А может, въехал бы в Вервольф далеко отсюда, с изменённой внешностью и под чужим именем, результат тот же самый. И чем это для них лучше?
Но это не значит, что силовики Вервольфа оставят нас с Томой в покое. Наоборот, на границе нас можно было только нагло убить, на глазах массы свидетелей, в том числе имперских пограничников. А здесь, на их собственной территории, нас защищает только закон. Тома говорила, что оборотни законов не нарушают, но я не сильно ей поверил. Что бы там ни говорил Вася, они – тоже люди, а среди людей всегда найдутся те, кто на закон плюёт.
На части имперской армии, расквартированные в Приграничье, просто невозможно смотреть без слёз. Это, в основном, кавалерия, причём их лошади впадают в панику от одного только вида и запаха волков, чего у оборотней, как вы понимаете, недостатка нет. Причём наши кавалеристы не обучены воевать в пешем строю, и когда лошади разбегутся, их всадники превратятся в сброд ещё менее боеспособный, чем охрана монархистов.
На мой взгляд, причиной столь бедственного положения в силовых структурах является кадровая политика имперской бюрократии. Там считают, что военные и агенты спецслужбы не должны служить там, где родились и выросли. Основания для такого мнения, не стану скрывать, существуют, например, агент спецслужбы с большей охотой станет работать против незнакомцев, чем против друзей и родственников. Но достаточно мельком взглянуть, во что превратились спецслужба и армия, чтобы понять – выгоды от такой кадровой политики никак не перекрывают потерь.
В качестве противоположного примера предлагаю пограничников. Их командующий вытребовал право комплектовать пограничные части по собственному усмотрению, и на заставах служат люди, а в Приграничье и оборотни, которые родились и живут в ближайших городках и посёлках. Они отлично знают местность и не падают в обморок при виде оборотней в волчьей форме. Но пограничники, конечно же, не противники для регулярной армии, на них в этом деле рассчитывать не стоит.
И что, всё так плохо, Империя без шансов? Нет. Даже наоборот. Все как-то забыли, что численность имперской армии в двадцать раз превышает всё население Вервольфа. Конечно, никто не бросит всю армию воевать в Приграничье, но и Вервольф оставит какую-то часть войск на других границах и во внутренних гарнизонах. К тому же флот Империи намного сильнее военно-морских сил оборотней. Умение перекидываться в волка преимущества на море не даёт. Рано или поздно флот прорвёт береговую оборону, и имперская морская пехота высадится на побережье Тёплого моря, превратив процветающий курорт в выжженную пустыню.
Есть у нас и провинциальная гвардия Приграничья. Гвардейская кавалерия, по крайней мере, не испугается одного оборотня. Но численность гвардии невелика, в серьёзную силу она превратится только если губернатор успеет провести мобилизацию резервистов, а Вервольф, конечно же, по мере сил постарается этому помешать. Зная нашего губернатора, можно уверенно предположить, что ничего он не успеет.
Поддержат ли Вервольф союзники после того, как претендентом на трон будет публично съеден человеческий ребёнок? Официально – скорее всего, нет. Никому не нужно пачкаться об эту мерзость. Но фактически поддержка, несомненно, будет. В некоторых странах ненависть к Империи пересилит естественную брезгливость к людоедству, особенно если ненависть подкрепляется экономическими интересами. Вервольф не окажется отрезанным от поставок стратегически важных товаров, в том числе и непосредственно оружия. Возможно даже участие в боях на стороне оборотней воинских частей союзников, но под флагом частных добровольческих отрядов.
Сделаю прогноз. Если Ритуал Преображения пройдёт успешно, то Вервольф, скорее всего, получит себе короля. Свежеиспечённый король, подстрекаемый генералами, с очень высокой вероятностью затеет войну с Империей. В войне, в конечном итоге, победит Империя, за счёт больших размеров и практически неисчерпаемых ресурсов, но крови прольются полноводные реки, а разрушения будут ужасающими. От Приграничья мало что останется, да и мало кто. Короче говоря, войну нужно предотвратить любой ценой, чтобы потом не расхлёбывать её саму и её неизбежные последствия – голод и эпидемии.
***
Дилижанс остановился. Я выглянул в окно и увидел имперскую погранзаставу. Пока я читал, мы добрались до границы и теперь ждали своей очереди на пограничный и таможенный контроль. Четверо пограничников, по двое от Империи и Вервольфа, и наш таможенник досматривали дилижанс имперской туристической компании «Паутина», я на таком оба раза ездил на Люпус-бич. Таможенник отрастил бороду почти до пояса, по моде Таёжной провинции, откуда его, скорее всего, и прислали. Выглядел он как клоун из балагана, но честно старался грозно сверкать глазами и наводить ужас.
Два волка тщательно обнюхивали туристов, один из них – полукровка, явно наш пограничник. Человек и девушка-оборотень в человечьей форме так же тщательно обыскивали дилижанс. Насколько я видел, всё, что они нашли – три бутылки крепкого спиртного. Один из туристов выписал чек, оплачивая таможенную пошлину, обозвал таможенника вшивым таёжным лешим, и их дилижанс тронулся, набирая ход не то на курорты Тёплого, не то в Эльф-сити, а может, и куда-нибудь ещё. Из двенадцати туристов только один был оборотнем-полукровкой, и я не понимал, что нового для себя он хочет увидеть в Вервольфе.
После них мы ждали, пока пропустят в Империю встречный дилижанс «Квадратной Луны». Там тоже кучерами были мужчина и женщина, они переругивались с нашими, слегка недовольными, что пришлось уступить дорогу, но настоящей злости в ругани не было. Они явно хорошо знали друг друга, и вскоре вместо несерьёзных оскорблений стали обмениваться новостями. В основном они рассказывали друг другу, кого из общих знакомых они встретили на дорогах Империи, Вервольфа, а может, ещё каких-нибудь стран.
- А у нас очень странный эльф, - услышал я слова женщины-кучера с нашего дилижанса.
- Конечно, - откликнулась женщина со встречного. – Только что прошла эльфийская «Паутина», мог же на ней. Зачем ему «Луна»?
- Хорош трепаться! – прервал их имперский пограничник-человек. – Валите отсюда по быстрому, не задерживайте!
Теперь наш дилижанс стал на досмотровую площадку, пассажиры вышли, и нами тут же занялись. Оба пограничника-волка почему-то здорово заинтересовались одним нашим попутчиком, хотя в тех плавках, что были его единственной одеждой, даже собственный хрен толком не спрячешь. А двое остальных занялись мной и Томой. Неудивительно, я среди пассажиров был единственным человеком, а с ней все они были хорошо знакомы.
- Что, Тамара, нагулялась по Империи? – весело спросил наш пограничник. – Визу хоть не потеряла? А то пять лет каторги – не шутка. Будешь в Тундре отрабатывать ездовой собакой.
- Как каторга? – испуганно пискнула одна из наших попутчиц. – Нам говорили, за это штраф!
- Вам – штраф, а ей – каторга в тундре, - заявил он, теперь уже серьёзным тоном и с серьёзным выражением лица.
Каторги в Империи не было уже лет двести, если бы не классические пьесы о романтической любви принцесс и безвинно осуждённых каторжан, о ней бы уже давно все забыли. Но несчастную путешественницу этот шутник изрядно напугал. Хотя чего ей бояться? Имперская виза, медная брошь с выгравированным солнцем и номером, никуда не делась, висела у неё на плавках и сверкала под яркими лучами настоящего солнца. У Томы была точно такая же, только с другим номером, само собой.
Пассажиры-оборотни сдали свои визы имперским пограничникам, Тома пошла к командиру заставы Вервольфа по своим делам, я смотрел, как два волка нюхают всё того же пассажира, поглядывая с недоумением друг на друга, а пограничница в человечьей форме крутилась вокруг меня и тоже выглядела растерянной. Волки вдруг рванули к открытому багажнику дилижанса, мне показалось, что наперегонки. Забег выиграл чистокровный, наш полукровка отстал от него на полкорпуса. Имперский таможенник тоже туда бежал, но не так быстро.
- Серебро! – радостно взревели оба волка.
Таможенник порылся в чьей-то сумке и достал из неё три вилки, на вид – из нержавеющей стали, но внутри, похоже, действительно серебряные, раз их владелец и его спутница горестно завыли. Зато пограничники и таможенник ликовали – контрабанда будет конфискована, а все они получат премию, и наши, и из Вервольфа. Но девица-оборотень от меня не отстала и учинила мне допрос. Я не понимал, в чём дело. Других, и людей, и оборотней, пропускали беспрепятственно.
- Ваше имя? – резко спросила она.
- Станислав.
- Подданный Империи?
- Да.
- Удостоверение личности с собой?
- Вот, - я показал лицензию частного сыщика.
- Житель имперской провинции Приграничье?
- Да. В лицензии указано.
- Вижу. Это о вас писали газеты имперского Приграничья в связи с похищением сына губернатора?
- Да, - отпираться не было смысла.
- Цель поездки?
- Туризм.
- Рая, чего ты к нему прицепилась? – поинтересовался её напарник, уже перекинувшийся в человечью форму и натянувший форменные плавки. – Что с ним не так?
- Запах, - коротко ответила девица.
- Я ничего не учуял.
- Ты – мужчина.
- Погоди. Он же эльф!
- Да. Причём единственный на весь дилижанс.
- Это не преступление. Заканчивай. Для отказа оснований нет.
- Мы имеем право не дать визу без объяснений, - заупрямилась девица.
- Имеем. Но не откажем.
Я приколол к шортам вервольфовскую визу, тоже брошь, только с изображением волчьей головы вместо солнца, и дождавшись Тому, сел в дилижанс.
- Всё, Стас, я больше не пограничник, - похвасталась она. – Мой контракт с пограничной стражей разорван по взаимному согласию сторон. Или просто по согласию, не помню, как оно точно звучит. Нельзя же до бесконечности пребывать в неоплачиваемом отпуске!
Я не знал, хорошо это для неё или плохо, поздравлять надо или сочувствовать, а потому решительно сменил тему – подробно описал ей странное поведение пограничников Вервольфа, её бывших коллег, и попросил объяснений, потому что сам абсолютно ничего не понимал. Я не впервые пересекаю границу через контрольный пункт, дважды ездил на Люпус-бич, и пограничники никогда ко мне не цеплялись.
- Не повезло, - расстроилась Тома. – У этой сучки Раисы сегодня выходной, не знаю, как она на посту оказалась. А нюх у неё слишком хорош. Не хуже, чем у меня.
- И что она во мне вынюхала?
- Ты на вид эльф, а пахнешь, почти как человек. Или, говоря по-вашему, ты выглядишь, как человек, но от тебя несёт оборотнем.
- Никогда мне такого не говорили, - удивился я. – Хотя с оборотнями дела имел, в Приграничье их хватает. И на Люпус-бич дважды ездил, каждый раз пограничный досмотр проходил.
- Твой запах как следует распознает только ищейка, причём обязательно женщина. Говорю же, не повезло. Раиса – отличная ищейка, и всё поняла.
- Что она поняла? – я-то ничего не понимал, не то что Тома и Раиса.
- Твой запах сражает женщину с хорошим обонянием наповал. Я растаяла, постояв полминутки рядом. У меня даже течка началась за неделю до срока. Или ты думаешь, что я отдаюсь каждому встречному эльфу, а потом мчусь за ним в Империю?
- Ты говорила, что растаяла от того, что я тебя гладил, - напомнил я.
- От этого – тоже. Но раньше я никогда не позволяла прикасаться к себе незнакомцам, ни людям, ни эльфам. Вы, эльфы, часто западаете на будущего партнёра с первого взгляда, а у меня получилось с первого вдоха.
Из наших попутчиков одна пара безутешно плакала, горюя об утерянном контрабандном серебре, и не обращала внимания ни на что больше, оборотни второй пары читали газеты и ругались, обсуждая прочитанное. Насколько мог судить, ни те, ни другие не подслушивали, хотя с оборотнями ни в чём нельзя быть уверенным.
***
Ночью мы почти не спали, и под мерное покачивание дилижанса я уснул, положив голову Томе на плечо. Сколько удалось поспать, не знаю, проснулся от вопля кучера «Всё, свернули с трассы!». Я едва глаза успел открыть, а остальные пассажиры, и Тома тоже, уже избавились от одежды. На их плавках и лифчиках были шнурки, которые можно развязать, потянув за кончик. Даже двое, пребывающие в трауре по трём серебряным вилкам, тоже не замедлили обнажиться, не переставая лить слёзы. У другой женщины на грудях глубоко отпечатались края лифчика, она недоумённо посмотрела на это безобразие, и перекинулась в волчицу и обратно, теперь грудь выглядела, как новенькая.
Тома фыркнула, а потом пояснила, что на международных трассах действуют имперские правила приличия, чтобы туристы оттуда путешествовали с полным комфортом, не впутываясь в ненужные неприятности. Ведь эльфы, без разницы какого пола, увидав чьи-то неприкрытые половые органы, считают, что им предлагают случку, и тогда начинаются всякие безобразия, как-то драки между туристами или избиения туристов местными жителями. А если ещё и полиция вмешивается… Что удивительно, если женщина одета хотя бы в самый крошечный купальник, ничего не скрывающий, заставляет большинство эльфов-мужчин вести себя нормально.
Тома вернулась к газетной статье, читала она медленно, наш шрифт ей хорошо знаком, но всё равно непривычен. Конечно, на границе она прочла содержимое десятков тысяч имперских удостоверений личности и тому подобных документов, но длинный текст – совсем другое дело. Смотреть, как обнажённая красавица с умным видом читает газету, было приятно и возбуждающе, но из головы не шла другая красавица – Раиса. Чего она ко мне прицепилась? Не заметил я, чтобы у неё досрочно началась течка от моего волшебного запаха, так неотвратимо поразившего Тому.
А если выбросить из головы все эти выдумки о запахе, который у меня со времён последней поездки на Люпус-бич наверняка не изменился, а тогда никого не заинтересовал, что ей могло во мне не понравиться? Кто я такой, она наверняка знала ещё до того, как спросила имя – последнюю неделю обо мне писали едва ли не в каждом номере местных газет, в провинциальной, наверно, тоже разок упомянули. И фотографий моих там немало тиснули. А главное, рассказали, что я связан с Томой, а уж её-то Раиса отлично знает.
В тех же газетах она вычитала, что я уже дважды срывал похищения монархистами мерзкого Олега. Его наверняка перевезли через границу, или перевезут в самое ближайшее время. Трудно догадаться, что я еду за ними? По-моему, нет. Вот ей это и не нравится. Может, она монархистка, а может, просто не желает, чтобы на территории её страны имперец убивал её сограждан. Мне бы тоже не понравилось, если бы у меня под окнами оборотни из Вервольфа устроили эпическую битву с какой-то местной бандой.
Почему же тогда командир патруля отменил её решение и выдал мне визу? Тут мне тоже всё понятно. Если бы мне не дали визу, я бы раздобыл её у контрабандистов, они охотно торгуют таким товаром, и пересёк бы границу нелегально, не впервой. А может, въехал бы в Вервольф далеко отсюда, с изменённой внешностью и под чужим именем, результат тот же самый. И чем это для них лучше?
Но это не значит, что силовики Вервольфа оставят нас с Томой в покое. Наоборот, на границе нас можно было только нагло убить, на глазах массы свидетелей, в том числе имперских пограничников. А здесь, на их собственной территории, нас защищает только закон. Тома говорила, что оборотни законов не нарушают, но я не сильно ей поверил. Что бы там ни говорил Вася, они – тоже люди, а среди людей всегда найдутся те, кто на закон плюёт.
