- Считай, что боюсь.
- Неправда, Стас! Ты не боишься волков. Я сразу заметила. Другие эльфы, что сюда туристами приезжают, почти все боятся, а ты – нет. Мама говорила, ты из ближней провинции, там у вас много людей-волков живёт, и ты к ним привык.
- Да, я из Приграничья. И оборотней у нас немало.
- А те эльфы, что придут нас убивать, они тоже не боятся?
- Тоже, - вздохнул я. – Но лучше всё-таки найти пацана, и тогда никто никого убивать не будет. В смысле, за мальчишку.
- Если ты сделаешь то, что мне хочется, я тебе скажу, где его прячут.
Если бы я хоть на мгновение заподозрил, что она знает или догадывается, где держат мерзкого Олега, попросил бы Тому выбить из неё эти сведения. Но какой идиот доверил бы ей этот секрет? Мне от девчонки нужно было совсем другое.
- А если бы здесь вместо меня была бы самка твоей расы, она бы смогла что-нибудь сделать, чтобы ты захотел случку с ней? – спросила Вика.
- Думаю, да, - неуверенно ответил я.
- А чем я хуже, когда в человечьей форме?
- Ты не сможешь этого сделать.
- Почему? Смогу!
- Нет, Вика. Она бы разделась.
- Но я и так обнажённая!
- В том-то всё и дело. Разные обычаи, понимаешь?
- А Томка всё сделала по твоим обычаям, да?
Этот разговор меня здорово утомлял, да и время было уже позднее. Пора было менять тему. Я бы даже сказал, давно пора.
- Тамара ведёт себя совсем по-другому, с тех пор как мы пересекли границу, - пожаловался я. – Вот попросил её объяснить мне одно дело, я ведь в ваших законах почти ничего не понимаю, в Империи они совсем другие…
- Я тоже мало что понимаю в законах, но попытаюсь помочь. Может, тогда и ты захочешь мне помочь?
- Что там за иск в конституционный суд?
Тома спрашивала об этом иске Франца, тот сделал вид, что она сказала глупость. Насколько понимаю, или вождь не хотел, чтобы я об этом слышал, а её не предупредил, или они вдвоём разыграли для меня небольшую сценку, чтобы я кинулся выяснять, что за иск, на какой он стадии рассмотрения, каков наиболее вероятный вердикт суда и когда он будет вынесен. Что ж, я и кинулся. Если Тома не знала, что об этом болтать нельзя, то Вика, скорее всего, тоже не знает. А если передо мной изобразили спектакль, то девчонка сейчас его продолжит и выложит всё, что ей поручили для меня передать. Но мне казалось, что это не спектакль, всё по-честному. Будь оно не так, пока мы возвращались в такси, Тома наверняка попыталась бы разжечь моё любопытство к этому демонскому иску, но она, как мне показалось, наоборот, боялась моих расспросов.
- Иск? – фыркнула Вика. – Так это же все знают!
- А я не знаю.
- Так ты ж имперский эльф, оно тебя никак не касается, вот ты и не знаешь. А весь наш клан знает. Я тебе сейчас всё расскажу. Конституционный суд по искам граждан проверяет непротиворечивость законов. Понимаешь, Стас, если один закон требует, чтобы ты со мной каждый день случался, а другой это запрещает, получается же форменное безобразие, правда? Хотя жаль, что у нас нет этих законов. Тогда бы я тебе показала первый, а про второй ничего не сказала. Сам ты наших законов не знаешь, вот тебе бы и пришлось… И даже Томка ничем тебе не посмела бы помешать, потому что против закона не попрёшь.
- Да, - вспомнил я рассказ Томы. – Если два ваших закона противоречат друг другу, они оба отменяются.
- Ну, вот, всё правильно, а говорил, не знаешь законов Вервольфа. А отменяет их тот самый конституционный суд, нам так в школе рассказывали, на уроках «Основы государства и права». Ну, не мне же законы отменять? На то судьи и нужны.
Я уже догадывался, что это за иск, чем он важен и почему Франц не хотел, чтобы я о нём услышал. И догадки эти очень мне не нравились. Скрестив ноги, я сел на грязный пол, который совсем недавно казался мне чистым. Вика плюхнулась рядом и прижалась ко мне левой грудью.
- Это хотят отменить закон, запрещающий секс между сыновьями короля и дочерьми королевы? – уточнил я.
- Да. Мы его тоже на «Основах» изучали. Там написано, что я, как дочь королевы, не могу случаться с сыном короля, зато могу с любым эльфом. Вот и получается, что если эльф – сын короля, как ты, например, то в законе противоречие. Наш вождь подал иск, а судьи долго жевали сопли, а потом ответили, что эльфов-сыновей короля или эльфиек-дочерей королевы не существует в природе. Дураки, да, Стас? Ты же существуешь?
- Существую, - признал я. – Но они – вовсе не дураки. Они просто время тянут.
- Вот! Папа то же самое говорил! А он бухгалтер, он сам умеет время тянуть, иногда даже в разные стороны.
- Это как?
- Откуда мне знать? Я же не бухгалтер.
- Суд заседает в Темпл-сити?
- Конечно. Все дела, связанные с кланом королевской крови, решают здесь, возле храма Фенрира, нашего предка.
Я встал на ноги, а Вика перекинулась в волчью форму.
- Мясо. Сырое. Противно, - пояснила она. – Помогла?
- Да, спасибо, Вика.
Она убежала в свою спальню, а я запер подвал и поплёлся в гостевую комнату. Теперь мне было ясно если не всё, то многое. Хотелось поубивать всех причастных, или просто не мешать сделать это гвардейцам, нашим или местным. Волчица Тома спала на боку с краю кровати, вытянув лапы далеко за середину. Я залез под одеяло, но заснуть мне так и не удалось.
Отношения с Томой выглядели романтичными сверх всякой меры. Впервые мы встретились в смертельном бою с каким-то здоровенным оборотнем, победили. Потом она честно помогла мне нелегально покинуть Вервольф, да ещё и не с пустыми руками, а с призом в виде мерзкого Олега. По пути отдалась, куда уж романтичнее? Тогда я не заметил во всём этом никаких странностей, да и зачем мне было что-то замечать, если я благополучно вернулся в Империю со спасённым заложником?
Дальше за свой благородный поступок она получает взыскание, её выпихивают в неоплачиваемый отпуск и она едет ко мне. Наверно, во время секса у входа в лаз контрабандистов я проявил себя таким бесподобным любовником, что она уже жить без меня не могла. Я и тогда не задумался, а не врёт ли мне эта замечательная женщина? Ведь, если подумать, пограничная стража Вервольфа и не могла поступить иначе ни со мной, ни с Олегом. Разве что убить обоих.
Только сумасшедший офицер-пограничник посадит в тюрьму заложника за нелегальный переход границы, тем более, если заложник - сын губернатора сопредельной провинции. Всё та же провинциальная гвардия Приграничья разнесёт эту тюрьму по кирпичику, и пограничной страже не по зубам её остановить. Потом губернатор принесёт извинения президенту, а тот ещё и накажет пограничников за глупость. А сажать частного сыщика, отпустив мальчишку-свидетеля – какой с этого толк? Можно было, конечно, депортировать нас с Олегом через пропускной пункт, но тогда эта история попала бы в официальные бумаги, а кому это надо?
Всё это очевидно сейчас и было очевидно уже тогда, но – приятная женщина приехала в гости, чтобы продолжить случайное знакомство и приятно провести свободное время, и кто бы заподозрил, что тут замешано что-то ещё? Что главная цель нашего бурного романа – доставить меня в Темпл-сити к заданному сроку, а вовсе не секс? Что в моих объятиях Тома оказалась не потому, что я неотразимый красавец, а у неё как раз течка, а потому, кто-то ей приказал, скорее всего, вождь Франц?
Что ж, настало время это поправить. Может, это даже жизненно важно для меня. Прожив много лет в Приграничье, я привык к тому, что оборотни – такие же люди, как мы, только умеют принимать волчью форму. Они не превращаются в зверей, а только при желании выглядят, как звери. Наверно, оборотни Приграничья такие и есть, а вот в Вервольфе – не совсем. Съесть ребёнка могут и в Империи, пару лет назад в газете писали, что в Таёжной провинции полиция, наконец, поймала людоеда, сожравшего три десятка детей. Но мне трудно представить, чтобы его не повесили, а сделали монархом. Причём не тайно, а предполагается, что все будут знать, что он людоед.
Но я – сыщик. Профессия, что меня кормит, заставляет постоянно иметь дело с людьми, которым плевать, что я или кто-то ещё считаем плохим, а что хорошим. Нужно восстановить ход событий, а уже потом, если больше нечем заняться, обдумывать, кто негодяй, а кто – нет. Самые давние события, что относятся к этому делу – вождь Франц подаёт иск в этот их особенный суд, а кто-то другой от маленького оборотня Вадима, друга по детским играм мерзкого Олега, узнаёт о родимом пятне-пентаграмме. Связаны ли эти события между собой, и какое из них произошло раньше?
Почему вождь, Франц или кто-то из тех, кто были перед ним, подал иск сейчас, а не, к примеру, сто лет назад? Ведь статьи закона противоречили друг другу уже тогда. А почему, собственно, они противоречили? Зачем отрекающийся король записал в закон отдельное разрешение клану королевской крови на секс с людьми? Какая в этом была необходимость? Вроде никакой. Я бы даже предположил, что Его Величество этим пунктом тыкал в морды своим родственникам: «Смотрите, я вам оставил лазейку, дальше всё в ваших мохнатых лапах!».
Но никто до Франца лазейкой не воспользовался. Почему? Поначалу, когда монархию только свергли, лезть на рожон было опасно, но что помешало потом, когда страсти улеглись? Я видел только одну причину – никому из клана это не было нужно. И меньше всего вождю. Пока Вервольф – республика, вождь возглавляет клан, пользуется уважением монархистов, да и президент вынужден с ним считаться. Но едва восстановится монархия, вождь потеряет всё – клан мгновенно возглавит король, если я что-то понимаю в королях. А вождь королём не станет, даже если он сын короля – его жена, или как там это называется у оборотней, не дочь королевы.
Остальные женатые обладатели королевской крови в том же положении, отмена запрета возведёт на трон не их, так зачем им тратить силы и средства ради кого-то другого? А не состоящие в браке… Я видел только одну такую, Вику, и не могу себе представить эту девчонку составляющей исковое заявление. А к тому времени, как она подрастёт и поумнеет, наверняка выйдет замуж, с её-то интересом к сексу. В общем, так оно или иначе, себе я объяснил, почему много лет иск никто не подавал. Что же изменилось? Почему Франц сделал это сейчас?
Я бы предположил, что всё изменил Олег, своей пентаграммой на плече. Внезапно оказалось, что королём можно стать и без всяких исков. Причин не обращаться в суд у Франца не осталось. А когда иск был подан, те, кто собирался жрать ребёнка, поняли, что нужно торопиться, потому что после решения суда этот Ритуал станет ненужным – тут же возникнет немало пар претендентов на трон, и никого жрать для этого незачем.
А судья или судьи заявили, что не бывает эльфов-сыновей короля и эльфиек-дочерей королевы, так что никакого противоречия в законе нет. Хотя кошке понятно – если разрешили принцам трахаться с человеческими женщинами, то у них вполне могут родиться сыновья-полукровки, которые когда-нибудь тоже обзаведутся сыновьями, и так далее. Но судьи делают вид, что этого не понимают. Видать, не хотят в этом законе ничего менять, боятся ответственности. Думаю, они мало отличаются от имперских судей.
Вот Францу и понадобились принцы и принцессы, которые не оборотни. Наверно, он послал ищеек поискать таких среди эльфов Вервольфа, но никого не нашёл. Тогда его ищейки поступили в пограничную стражу. Тома – одна из них. Если я правильно понял, она – племянница вождя, как, само собой, и её сестра. Когда мы с Томой встретились, первое, что она сделала – постаралась как можно крепче со мной подружиться, если это можно так назвать, и блестяще справилась с задачей. Теперь я здесь, и готов предстать перед судом как вещественное доказательство. После этого я тут уже никому не буду нужен. Разве что Вике.
- Прекрати ворочаться! – спросонья прорычала лежащая рядом со мной волчица.
- Иди к демонам, - буркнул я в ответ.
Потянувшись, Тома упёрлась в меня всеми четырьмя лапами, и почти мгновенно когти превратились в пальчики. Я повернулся к ней и взглянул в горящие глаза. Не знаю, что я в них хотел увидеть, в глазах оборотней и днём-то ничего не прочитать.
- Ты на меня за что-то обиделся? – спросила она. – Но я ничего плохого тебе не сделала. Наелась мяса и легла спать, вот и всё. Или дело в том, что я заставила племяшку оставаться волчицей? Мне показалось, ты очень хотел с ней уединиться. Я понимаю, ты не собирался с ней случаться, но у неё могли быть на этот счёт свои планы. Да что там могли быть – наверняка были! Извини, я ревнивая. Ты об этом знаешь.
- Я хотел её кое о чём расспросить. Но она в волчьей форме в буквальном смысле двух слов связать не может.
- Ой, беда, - Тома погладила меня по волосам. – Чужую беду лапами разведу. Вика ни хрена не знает, ей ничего не говорят. Так что спроси меня. Что тебя интересует?
- Иск в конституционный суд.
- Последнее, что я о нём слышала – судьи отрицают, что в королевский Род, сейчас его чаще называют кланом королевской крови, могут входить эльфы и эльфийки. Идиоты! Но последних новостей у меня нет. Ты же сам слышал – я спросила дядю Франца, а он мне не ответил. Применить к нему пытки я не могу.
- Значит, я здесь, чтобы показаться судьям?
- Может быть. Дядюшка отыскал трёх эльфов и двух эльфиек с королевской кровью, все пятеро наши граждане. Но судьи могут к ним придраться.
- Что значит «придраться»? – не понял я.
- Они не случаются с потомками Первой Четы. К тебе так не придерёшься.
- Но почему ты мне этого не рассказала раньше?
- Чего «этого», Стас? О пятерых эльфах?
- Обо всём! Об этом иске, демон его побери!
- Я тебе сказала, что в законе два пункта противоречат друг другу. Я тебе сказала, что в таких случаях у нас принято отменять оба пункта. Так почему ты решил, что я от тебя скрываю этот иск? Тем более, спросила про него при тебе. Ты, когда расследовал убийство в казино, прекрасно сопоставил факты и пришёл к верным выводам. Почему же сейчас не сопоставил и решил, что я плету интриги против тебя?
- Можно подумать, что я в этом ошибся. Скажи ещё, что ты мне отдалась по большой любви, усиленной течкой.
- Почему нет? Ты считаешь себя уродом, неспособным привлечь такую красавицу, как я?
В тусклом лунном свете я видел, что она улыбается, не сжимая губ. Оборотни не улыбаются друг другу, улыбка адресована именно мне. Неужели Тома думает, что это поможет мне поверить в ту дичь, которую она несёт?
- Тебе был нужен не секс со мной, а мой приезд сюда.
- Ой! – она всплеснула руками. – Я у тебя первая женщина?
- При чём тут это? Мне тридцать два года, между прочим.
- Будем считать, что ответ отрицательный. Ты случался и с другими женщинами. Скажи мне, пожалуйста, Стас, скольким из них нужна была только случка с тобой, и ничего больше?
Этим вопросом она будто врезала мне под дых. Одни женщины хотели за секс денег, другие – замуж, а ещё одна пыталась собственным сексом отомстить за измену своему постоянному любовнику…
- Одной, - выдавил я из себя после долгой паузы. – Она была пьяная в хлам, и других желаний на тот момент не имела. Не знаю, кто она такая.
- А меня попрекаешь за то, что я такая, как все, - фыркнула Тома.
- Прости, - безразлично произнес я.
- Ты знаешь, что сейчас середина ночи? В такое время двое влюблённых в одной кровати должны или спать, или случаться. Третьего не дано. Выбор за тобой, Стас.
- Неправда, Стас! Ты не боишься волков. Я сразу заметила. Другие эльфы, что сюда туристами приезжают, почти все боятся, а ты – нет. Мама говорила, ты из ближней провинции, там у вас много людей-волков живёт, и ты к ним привык.
- Да, я из Приграничья. И оборотней у нас немало.
- А те эльфы, что придут нас убивать, они тоже не боятся?
- Тоже, - вздохнул я. – Но лучше всё-таки найти пацана, и тогда никто никого убивать не будет. В смысле, за мальчишку.
- Если ты сделаешь то, что мне хочется, я тебе скажу, где его прячут.
Если бы я хоть на мгновение заподозрил, что она знает или догадывается, где держат мерзкого Олега, попросил бы Тому выбить из неё эти сведения. Но какой идиот доверил бы ей этот секрет? Мне от девчонки нужно было совсем другое.
- А если бы здесь вместо меня была бы самка твоей расы, она бы смогла что-нибудь сделать, чтобы ты захотел случку с ней? – спросила Вика.
- Думаю, да, - неуверенно ответил я.
- А чем я хуже, когда в человечьей форме?
- Ты не сможешь этого сделать.
- Почему? Смогу!
- Нет, Вика. Она бы разделась.
- Но я и так обнажённая!
- В том-то всё и дело. Разные обычаи, понимаешь?
- А Томка всё сделала по твоим обычаям, да?
Этот разговор меня здорово утомлял, да и время было уже позднее. Пора было менять тему. Я бы даже сказал, давно пора.
- Тамара ведёт себя совсем по-другому, с тех пор как мы пересекли границу, - пожаловался я. – Вот попросил её объяснить мне одно дело, я ведь в ваших законах почти ничего не понимаю, в Империи они совсем другие…
- Я тоже мало что понимаю в законах, но попытаюсь помочь. Может, тогда и ты захочешь мне помочь?
- Что там за иск в конституционный суд?
Тома спрашивала об этом иске Франца, тот сделал вид, что она сказала глупость. Насколько понимаю, или вождь не хотел, чтобы я об этом слышал, а её не предупредил, или они вдвоём разыграли для меня небольшую сценку, чтобы я кинулся выяснять, что за иск, на какой он стадии рассмотрения, каков наиболее вероятный вердикт суда и когда он будет вынесен. Что ж, я и кинулся. Если Тома не знала, что об этом болтать нельзя, то Вика, скорее всего, тоже не знает. А если передо мной изобразили спектакль, то девчонка сейчас его продолжит и выложит всё, что ей поручили для меня передать. Но мне казалось, что это не спектакль, всё по-честному. Будь оно не так, пока мы возвращались в такси, Тома наверняка попыталась бы разжечь моё любопытство к этому демонскому иску, но она, как мне показалось, наоборот, боялась моих расспросов.
- Иск? – фыркнула Вика. – Так это же все знают!
- А я не знаю.
- Так ты ж имперский эльф, оно тебя никак не касается, вот ты и не знаешь. А весь наш клан знает. Я тебе сейчас всё расскажу. Конституционный суд по искам граждан проверяет непротиворечивость законов. Понимаешь, Стас, если один закон требует, чтобы ты со мной каждый день случался, а другой это запрещает, получается же форменное безобразие, правда? Хотя жаль, что у нас нет этих законов. Тогда бы я тебе показала первый, а про второй ничего не сказала. Сам ты наших законов не знаешь, вот тебе бы и пришлось… И даже Томка ничем тебе не посмела бы помешать, потому что против закона не попрёшь.
- Да, - вспомнил я рассказ Томы. – Если два ваших закона противоречат друг другу, они оба отменяются.
- Ну, вот, всё правильно, а говорил, не знаешь законов Вервольфа. А отменяет их тот самый конституционный суд, нам так в школе рассказывали, на уроках «Основы государства и права». Ну, не мне же законы отменять? На то судьи и нужны.
Я уже догадывался, что это за иск, чем он важен и почему Франц не хотел, чтобы я о нём услышал. И догадки эти очень мне не нравились. Скрестив ноги, я сел на грязный пол, который совсем недавно казался мне чистым. Вика плюхнулась рядом и прижалась ко мне левой грудью.
- Это хотят отменить закон, запрещающий секс между сыновьями короля и дочерьми королевы? – уточнил я.
- Да. Мы его тоже на «Основах» изучали. Там написано, что я, как дочь королевы, не могу случаться с сыном короля, зато могу с любым эльфом. Вот и получается, что если эльф – сын короля, как ты, например, то в законе противоречие. Наш вождь подал иск, а судьи долго жевали сопли, а потом ответили, что эльфов-сыновей короля или эльфиек-дочерей королевы не существует в природе. Дураки, да, Стас? Ты же существуешь?
- Существую, - признал я. – Но они – вовсе не дураки. Они просто время тянут.
- Вот! Папа то же самое говорил! А он бухгалтер, он сам умеет время тянуть, иногда даже в разные стороны.
- Это как?
- Откуда мне знать? Я же не бухгалтер.
- Суд заседает в Темпл-сити?
- Конечно. Все дела, связанные с кланом королевской крови, решают здесь, возле храма Фенрира, нашего предка.
Я встал на ноги, а Вика перекинулась в волчью форму.
- Мясо. Сырое. Противно, - пояснила она. – Помогла?
- Да, спасибо, Вика.
Она убежала в свою спальню, а я запер подвал и поплёлся в гостевую комнату. Теперь мне было ясно если не всё, то многое. Хотелось поубивать всех причастных, или просто не мешать сделать это гвардейцам, нашим или местным. Волчица Тома спала на боку с краю кровати, вытянув лапы далеко за середину. Я залез под одеяло, но заснуть мне так и не удалось.
***
Отношения с Томой выглядели романтичными сверх всякой меры. Впервые мы встретились в смертельном бою с каким-то здоровенным оборотнем, победили. Потом она честно помогла мне нелегально покинуть Вервольф, да ещё и не с пустыми руками, а с призом в виде мерзкого Олега. По пути отдалась, куда уж романтичнее? Тогда я не заметил во всём этом никаких странностей, да и зачем мне было что-то замечать, если я благополучно вернулся в Империю со спасённым заложником?
Дальше за свой благородный поступок она получает взыскание, её выпихивают в неоплачиваемый отпуск и она едет ко мне. Наверно, во время секса у входа в лаз контрабандистов я проявил себя таким бесподобным любовником, что она уже жить без меня не могла. Я и тогда не задумался, а не врёт ли мне эта замечательная женщина? Ведь, если подумать, пограничная стража Вервольфа и не могла поступить иначе ни со мной, ни с Олегом. Разве что убить обоих.
Только сумасшедший офицер-пограничник посадит в тюрьму заложника за нелегальный переход границы, тем более, если заложник - сын губернатора сопредельной провинции. Всё та же провинциальная гвардия Приграничья разнесёт эту тюрьму по кирпичику, и пограничной страже не по зубам её остановить. Потом губернатор принесёт извинения президенту, а тот ещё и накажет пограничников за глупость. А сажать частного сыщика, отпустив мальчишку-свидетеля – какой с этого толк? Можно было, конечно, депортировать нас с Олегом через пропускной пункт, но тогда эта история попала бы в официальные бумаги, а кому это надо?
Всё это очевидно сейчас и было очевидно уже тогда, но – приятная женщина приехала в гости, чтобы продолжить случайное знакомство и приятно провести свободное время, и кто бы заподозрил, что тут замешано что-то ещё? Что главная цель нашего бурного романа – доставить меня в Темпл-сити к заданному сроку, а вовсе не секс? Что в моих объятиях Тома оказалась не потому, что я неотразимый красавец, а у неё как раз течка, а потому, кто-то ей приказал, скорее всего, вождь Франц?
Что ж, настало время это поправить. Может, это даже жизненно важно для меня. Прожив много лет в Приграничье, я привык к тому, что оборотни – такие же люди, как мы, только умеют принимать волчью форму. Они не превращаются в зверей, а только при желании выглядят, как звери. Наверно, оборотни Приграничья такие и есть, а вот в Вервольфе – не совсем. Съесть ребёнка могут и в Империи, пару лет назад в газете писали, что в Таёжной провинции полиция, наконец, поймала людоеда, сожравшего три десятка детей. Но мне трудно представить, чтобы его не повесили, а сделали монархом. Причём не тайно, а предполагается, что все будут знать, что он людоед.
Но я – сыщик. Профессия, что меня кормит, заставляет постоянно иметь дело с людьми, которым плевать, что я или кто-то ещё считаем плохим, а что хорошим. Нужно восстановить ход событий, а уже потом, если больше нечем заняться, обдумывать, кто негодяй, а кто – нет. Самые давние события, что относятся к этому делу – вождь Франц подаёт иск в этот их особенный суд, а кто-то другой от маленького оборотня Вадима, друга по детским играм мерзкого Олега, узнаёт о родимом пятне-пентаграмме. Связаны ли эти события между собой, и какое из них произошло раньше?
Почему вождь, Франц или кто-то из тех, кто были перед ним, подал иск сейчас, а не, к примеру, сто лет назад? Ведь статьи закона противоречили друг другу уже тогда. А почему, собственно, они противоречили? Зачем отрекающийся король записал в закон отдельное разрешение клану королевской крови на секс с людьми? Какая в этом была необходимость? Вроде никакой. Я бы даже предположил, что Его Величество этим пунктом тыкал в морды своим родственникам: «Смотрите, я вам оставил лазейку, дальше всё в ваших мохнатых лапах!».
Но никто до Франца лазейкой не воспользовался. Почему? Поначалу, когда монархию только свергли, лезть на рожон было опасно, но что помешало потом, когда страсти улеглись? Я видел только одну причину – никому из клана это не было нужно. И меньше всего вождю. Пока Вервольф – республика, вождь возглавляет клан, пользуется уважением монархистов, да и президент вынужден с ним считаться. Но едва восстановится монархия, вождь потеряет всё – клан мгновенно возглавит король, если я что-то понимаю в королях. А вождь королём не станет, даже если он сын короля – его жена, или как там это называется у оборотней, не дочь королевы.
Остальные женатые обладатели королевской крови в том же положении, отмена запрета возведёт на трон не их, так зачем им тратить силы и средства ради кого-то другого? А не состоящие в браке… Я видел только одну такую, Вику, и не могу себе представить эту девчонку составляющей исковое заявление. А к тому времени, как она подрастёт и поумнеет, наверняка выйдет замуж, с её-то интересом к сексу. В общем, так оно или иначе, себе я объяснил, почему много лет иск никто не подавал. Что же изменилось? Почему Франц сделал это сейчас?
Я бы предположил, что всё изменил Олег, своей пентаграммой на плече. Внезапно оказалось, что королём можно стать и без всяких исков. Причин не обращаться в суд у Франца не осталось. А когда иск был подан, те, кто собирался жрать ребёнка, поняли, что нужно торопиться, потому что после решения суда этот Ритуал станет ненужным – тут же возникнет немало пар претендентов на трон, и никого жрать для этого незачем.
А судья или судьи заявили, что не бывает эльфов-сыновей короля и эльфиек-дочерей королевы, так что никакого противоречия в законе нет. Хотя кошке понятно – если разрешили принцам трахаться с человеческими женщинами, то у них вполне могут родиться сыновья-полукровки, которые когда-нибудь тоже обзаведутся сыновьями, и так далее. Но судьи делают вид, что этого не понимают. Видать, не хотят в этом законе ничего менять, боятся ответственности. Думаю, они мало отличаются от имперских судей.
Вот Францу и понадобились принцы и принцессы, которые не оборотни. Наверно, он послал ищеек поискать таких среди эльфов Вервольфа, но никого не нашёл. Тогда его ищейки поступили в пограничную стражу. Тома – одна из них. Если я правильно понял, она – племянница вождя, как, само собой, и её сестра. Когда мы с Томой встретились, первое, что она сделала – постаралась как можно крепче со мной подружиться, если это можно так назвать, и блестяще справилась с задачей. Теперь я здесь, и готов предстать перед судом как вещественное доказательство. После этого я тут уже никому не буду нужен. Разве что Вике.
- Прекрати ворочаться! – спросонья прорычала лежащая рядом со мной волчица.
- Иди к демонам, - буркнул я в ответ.
Потянувшись, Тома упёрлась в меня всеми четырьмя лапами, и почти мгновенно когти превратились в пальчики. Я повернулся к ней и взглянул в горящие глаза. Не знаю, что я в них хотел увидеть, в глазах оборотней и днём-то ничего не прочитать.
- Ты на меня за что-то обиделся? – спросила она. – Но я ничего плохого тебе не сделала. Наелась мяса и легла спать, вот и всё. Или дело в том, что я заставила племяшку оставаться волчицей? Мне показалось, ты очень хотел с ней уединиться. Я понимаю, ты не собирался с ней случаться, но у неё могли быть на этот счёт свои планы. Да что там могли быть – наверняка были! Извини, я ревнивая. Ты об этом знаешь.
- Я хотел её кое о чём расспросить. Но она в волчьей форме в буквальном смысле двух слов связать не может.
- Ой, беда, - Тома погладила меня по волосам. – Чужую беду лапами разведу. Вика ни хрена не знает, ей ничего не говорят. Так что спроси меня. Что тебя интересует?
- Иск в конституционный суд.
- Последнее, что я о нём слышала – судьи отрицают, что в королевский Род, сейчас его чаще называют кланом королевской крови, могут входить эльфы и эльфийки. Идиоты! Но последних новостей у меня нет. Ты же сам слышал – я спросила дядю Франца, а он мне не ответил. Применить к нему пытки я не могу.
- Значит, я здесь, чтобы показаться судьям?
- Может быть. Дядюшка отыскал трёх эльфов и двух эльфиек с королевской кровью, все пятеро наши граждане. Но судьи могут к ним придраться.
- Что значит «придраться»? – не понял я.
- Они не случаются с потомками Первой Четы. К тебе так не придерёшься.
- Но почему ты мне этого не рассказала раньше?
- Чего «этого», Стас? О пятерых эльфах?
- Обо всём! Об этом иске, демон его побери!
- Я тебе сказала, что в законе два пункта противоречат друг другу. Я тебе сказала, что в таких случаях у нас принято отменять оба пункта. Так почему ты решил, что я от тебя скрываю этот иск? Тем более, спросила про него при тебе. Ты, когда расследовал убийство в казино, прекрасно сопоставил факты и пришёл к верным выводам. Почему же сейчас не сопоставил и решил, что я плету интриги против тебя?
- Можно подумать, что я в этом ошибся. Скажи ещё, что ты мне отдалась по большой любви, усиленной течкой.
- Почему нет? Ты считаешь себя уродом, неспособным привлечь такую красавицу, как я?
В тусклом лунном свете я видел, что она улыбается, не сжимая губ. Оборотни не улыбаются друг другу, улыбка адресована именно мне. Неужели Тома думает, что это поможет мне поверить в ту дичь, которую она несёт?
- Тебе был нужен не секс со мной, а мой приезд сюда.
- Ой! – она всплеснула руками. – Я у тебя первая женщина?
- При чём тут это? Мне тридцать два года, между прочим.
- Будем считать, что ответ отрицательный. Ты случался и с другими женщинами. Скажи мне, пожалуйста, Стас, скольким из них нужна была только случка с тобой, и ничего больше?
Этим вопросом она будто врезала мне под дых. Одни женщины хотели за секс денег, другие – замуж, а ещё одна пыталась собственным сексом отомстить за измену своему постоянному любовнику…
- Одной, - выдавил я из себя после долгой паузы. – Она была пьяная в хлам, и других желаний на тот момент не имела. Не знаю, кто она такая.
- А меня попрекаешь за то, что я такая, как все, - фыркнула Тома.
- Прости, - безразлично произнес я.
- Ты знаешь, что сейчас середина ночи? В такое время двое влюблённых в одной кровати должны или спать, или случаться. Третьего не дано. Выбор за тобой, Стас.
