Хотела изобразить страсть, но пока у неё плохо получалось. А я вертелся, чтобы наблюдать боковым зрением того охранника, что стоял у меня за спиной. Вообще-то их там было двое, но второй – в волчьей форме, и я был уверен, что первым нападёт на меня не он.
Так что я вовремя заметил, как здоровенный охранник замахнулся дубинкой и шагнул ко мне. Я вскрикнул, чтобы предупредить Тому, и разворачиваясь, со всей силы вмазал пяткой мерзавцу в пах. Оборотень там или нет, но тело-то человеческое, и когда бьют в это место, боль просто демоническая. Дубинку он выронил, а я поймал её на лету и шарахнул ею по лбу прыгнувшего на меня волка. Снова повернулся, и ударил по хребту волка, в которого уже перекинулся первый охранник.
Пока получалось очень неплохо. Страх я засунул подальше, и представил, что это занятия в учебке. Конечно, там никому бы и в голову не пришло обучать будущего штабного шифровальщика поединкам с двумя десятками оборотней, вряд ли этому учат даже спецназ. Я не собирался драться с ними всеми. Мой настоящий противник или даже враг – Франц, а не его телохранители. На него я и бросился. Вождь откуда-то из недр кресла выхватил тяжёлую шпагу, меч, причём с посеребрённым лезвием. А какая ещё нужна в краю, где живут в основном оборотни?
Он был куда старше меня и наверняка давно не дрался. К тому же мне, человеку, серебро на лезвии ничуть не опаснее стали. Я сделал выпад дубинкой ему в лицо, он попытался парировать, но выпад был ложным, и я с удовольствием мощным ударом раздробил ему локоть. Шпага упала мне в подставленную руку, я даже немного порезался, и все, похоже, по привычке ожидали, что я сейчас начну орать «Ой, серебро! Ай, серебро!». Вместо этого я прижал шпагу плашмя к горлу Франца.
- Жжёт, - пожаловался он.
Надо же, у него раздробленный локоть, а он беспокоится о такой мелочи. Я знал, что у оборотней от прикосновения серебра получаются лёгкие ожоги, но они, как и другие повреждения, проходят при перекидывании. Вот если серебро попадает в кровь – тогда дела куда хуже. Ещё я слыхал, что если оборотень касается серебра, он не может перекидываться. Правда, говорили, что некоторые оборотни всё же могут.
Телохранители застыли в полной неподвижности, не пришлось даже ничего приказывать. Все отлично понимали – одно неверное движение, и серебряная шпага перережет вождю горло. И я понимал, что если прикончу Франца, то и мне конца ждать недолго. Так что и я застыл. Тома и Вика стали рядом со мной, я ещё порадовался, что девчонка отлично держится в такой передряге. Тома схватила рукой ткань обивки кресла, запросто оторвала от неё длинный лоскут и передала его Вике.
- Перевяжешь Стасу ладонь, - сказала она. – У него теперь в крови серебро. Капнет на кого-то из нас – мало не покажется. Так что будь осторожна.
Она перехватила у меня шпагу, я отдал оружие ей и шагнул к Вике, протягивая раненую левую руку. Девчонка ловко забинтовала порез, который доброго слова не стоил и уже перестал кровоточить, и завязала бантиком этот так называемый бинт. Тут глаза её расширились, не то от ужаса, не то от удивления, а меня взяли в плотный захват сзади – чьи-то руки оказались просунутыми у меня подмышками, а пальцы сплелись на затылке, пригибая мою голову к земле.
Я попробовал ударить головой назад, но где там! Ничего не получилось. Тогда я принялся лупить пятками по пальцам обеих ног противника, больше мне ничего достать не удавалось. Вика перекинулась и бросилась грызть моего врага, но захват не ослабевал. Правда, и согнуть меня противнику не удавалось. Но это было и необязательно. Охранники подскочили ко мне, я ожидал ливень ударов по голове, но обошлось.
- Не бить эльфа, идиоты! – заорал Франц. – Я же вам говорил, а вы чем слушали? На нём же все следы останутся!
Первый охранник собирался уложить меня ударом дубины. Видать, с дисциплиной в этой команде было не очень. Но сейчас они уже действовали без дубинок. Два огромных оборотня схватили меня за руки, и тот, что держал меня сзади, отпустил захват. Я с удовольствием расплющил ступню ещё одному врагу, который держал меня справа, освободил руку и врезал в челюсть левому. Хорошо драться, когда ты противника лупишь, а он тебя – нет.
Но тут ещё двое схватили меня за руки, двое – за ноги, и мне осталось только ругаться. На этом драка и кончилась. Финальную точку поставил лично Франц – подошёл и ударил кулаком в солнечное сплетение. Я сделал вид, что потерял сознание – закатил глаза и обмяк, но никто и не подумал отпустить мои руки или ноги.
Четверо охранников притащили меня в подвал и привязали руки и ноги к вертикальным стойкам. Я висел на верёвках, всё ещё изображая бесчувственное тело, хоть это и было жутко неудобно. Вдобавок ко всему здесь жутко воняло, примерно как в вокзальном туалете. У меня за спиной спорили, что делать с Викой – она дралась не той стороне, на какой от неё ожидали, и я так понял, доставила вождю немало неприятностей. Но Тома категорически заявила, что её племяшка должна всё это пережить, и я краем глаза увидел, что Вику тоже привязывают. Узлы были попроще, чем в верёвочных наручниках, но развязывать их в положении стоя, вытянув руки в стороны, я бы не взялся.
- И как тут дела у наших пленных? – услышал я весёлый голос Франца.
Вика ответила таким отборным матом, какого я не слышал даже от самых пропащих бандитов. Ругалась она долго и останавливаться не собиралась, так что ей воткнули кляп. Франц подошёл ко мне и осторожно, можно даже сказать, нежно, похлопал по щекам. Я не реагировал, и он приказал облить меня холодной водой. Что ж, я отлично изобразил потерю сознания, но мне это ничего не дало. Обливания ледяной водой, говорят, полезны для здоровья, но сейчас они мне совсем ни к чему. Разве что верёвки намокнут и станут сильнее врезаться в тело. Пришлось внезапно «прийти в себя».
- Очень рад, Станислав, что вы опять с нами, - сказал Франц. – А то я уже начал беспокоиться – вдруг, не доведи Фенрир, померли. Но не просите, до утра не освобожу. Вы какой-то нервный сегодня, я боюсь вас. Кстати, не знал, что вы так хорошо дерётесь. Мне докладывали, что вы служили при полковом штабе, а в бою – настоящий спецназовец. Несколько моих лучших охранников разбросали, как щенят. Нет-нет, побудьте ночь в карцере, остыньте, и тогда я вас отпущу. А то вы сейчас опасны для окружающих.
Я не придавал особого значения его болтовне. Отлично знал, что спокойный пленник всегда лучше беспокойного. Да, сейчас я нужен ему живым. А каким я ему понадоблюсь утром, пока непонятно. И всё же было бы неплохо, если бы поскорее появилась полиция. Доказать я ничего не смогу, где Олег, я так и не знаю. Драка во дворе вообще недоказуема, кто поверит, что я дрался с двумя десятками телохранителями, половина из них с дубинками, и не получил ни синяка, ни царапины? Хотя нет, крохотную царапину, точнее, порез, всё-таки получил. Но и это для полиции не доказательство.
- По вашим глазам, Станислав, я вижу, что вы чего-то ждёте, - продолжал вождь. – Я даже догадываюсь, чего именно. Вы наверняка воспользовались так называемым посмертным письмом. В полицию, в газеты, ещё там кому-то, кого сочли влиятельным. И если вы отмените заказ, скажем, до полуночи, письма пойдут адресатам. Я угадал?
- Да, - честно признал я. – Именно до полуночи.
А смысл отрицать? Он не гадал, он знал точно. Я не ошибся, предполагая слежку. Судя по всему, его люди не только проследили меня до курьерской конторы, но и изъяли оттуда все мои письма. Теперь в полночь их никто не отправит, и Франц уверен, что если я помру, никто не узнает, где меня настигла смерть.
- Глупость вы сотворили, простите за прямоту. Нельзя вмешивать полицию в свои, да и в чужие тоже, дела. Последствия непредсказуемые, и редко когда хорошие. Но не переживайте – мои люди исправили вашу ошибку. Письма у меня. Будь вы в одежде имперских эльфов, я бы положил их вам в карман. Но карманов у вас нет, так что скажите мне, что с ними делать. Оставить здесь? Сжечь? Отдать Тамаре?
- Отправить, - предложил я.
- Отличная шутка, - фыркнул Франц. – Сами их отправите завтра, когда придёте в себя. Если не передумаете, конечно. Будут какие-нибудь просьбы, пожелания, вопросы?
- Знаете, хотелось бы справлять нужду не под себя.
- Как вы себе это представляете? Охранник будет вам держать ночной горшок? Это не его работа. А отвязывать вас страшно, вы уже показали, на что способны со свободными руками. Скорее всего, он с вами не справится. Так что или терпите до утра, или – на пол, утром тут приберут. Ничего страшного, тут и без ваш пахнет далеко не розами. Ещё что-нибудь хотите? Может, попить?
- Нет, пить ни в коем случае не надо. А то потом мочиться под себя, не хочу. А просьба у меня вот какая. Если нетрудно, пусть Виктории освободят рот. Было бы неплохо поболтать с ней перед сном. Но если снова будет так ругаться – кляп верните на место.
То ли охранники неправильно поняли приказ, то ли надо мной просто поиздевались, но вместо того, чтобы вынуть кляп у Вики вставили кляп мне. Я даже не сопротивлялся – два здоровенных оборотня легко справятся с привязанным пленником. После этого вождь пожелал мне спокойной ночи и ушёл отсюда с охранниками, оставив нам один чадящий факел. Тяжёлую стальную дверь заперли снаружи на ключ, но даже будь она распахнута, я бы всё равно не смог уйти – сперва надо освободиться от верёвок.
Когда меня связывали, я напряг мышцы. Приём, известный всем, но я же для охранников был без сознания, и они проморгали. Понятное дело, какие там на запястьях мышцы, так что верёвки провисли едва-едва, но уже можно было начинать от них избавляться. По моим прикидкам, на то, чтобы освободить правую руку, уйдёт от часа до полутора, дальше, со свободной рукой, дело пойдёт куда быстрее.
Вика издала носом какой-то противный звук, я повернулся к ней, и она мне задорно подмигнула. Я знал, что оборотень не может перекинуться в волчью форму с вытянутыми в стороны руками – волки так не умеют, строение костей не позволяет. Но она именно это и сделала – с тихим жалобным визгом перекинулась в волчицу с вывихнутыми передними лапами, и тут же обратно в человека. Кляп отлетел в сторону.
- Во как я умею! – похвасталась девчонка. – Только очень больно было.
Она немного подвигала руками, при этом в её плечах щёлкали суставы. Потом она снова перекинулась туда и обратно, подошла ко мне и освободила от кляпа.
- Могу снять с тебя верёвки, Стас, - вкрадчиво предложила она. – Мой гонорар ты знаешь. И не говори, что я малолетка. За эту ночь я так повзрослела, что уже чувствую себя старухой, а ночь-то ещё не кончилась. Так что, верёвки снимать?
Пока смотрел на неё, сам не заметил, как правая рука выпуталась из верёвки. Теперь легко освободил левую, а верёвки, что привязывали к стойкам ноги, мгновенно перегрызла снова перекинувшаяся в волчицу Вика.
- Бесплатно, - заявила она, виляя хвостом.
- Так, Вика, теперь не теряем времени. Я поищу что-то, что сойдёт за отмычку, а ты глянь, нет ли здесь другого выхода. У тебя зрение в темноте получше, а нюх вообще ни в какое сравнение не идёт – ты же ищейка.
- Гляну.
- И ещё вот что. Тут воняет свежим дерьмом. Похоже, в подвале кто-то есть, кроме нас. Постарайся найти, но будь очень осторожна.
- Поняла, - Вика убежала.
Отмычку я отыскал быстро. В подвале стояли пустые ящики, я разломал парочку и заполучил несколько гвоздей. Изогнуть их при помощи досок под разными углами было не то чтобы просто, но как-то всё же получилось. Я обзавёлся тремя пристойными отмычками, хоть одна должна была отпереть замок. Конечно, если снаружи засов, отмычка не поможет, но я не слышал лязг засова, когда запирали дверь. Хотя она толстая, если не пропускает звуки, то и не мог услышать.
- Нашла, - сказала прибежавшая Вика.
- Другой выход? – обрадовался я.
- Нет. Эльф. Пентаграмма.
Вот же радость! Нашёлся наш пропавший мерзкий Олег. Вика повела меня к нему, куда-то в дальний угол, он был связан точно так же, как совсем недавно связали нас. Я вынул кляп и тут же узнал, что я быдло и педераст, а волчица рядом со мной – моя драная сука Тома. Мы оба должны немедленно освободить своего короля, то есть, мерзкого Олега, и тогда он нас по очереди трахнет. Я вернул кляп на место.
- Если он до утра помолчит, вряд ли мы расстроимся. Кстати, Вика, если ты не знаешь, трахаться – по-вашему случаться. Ты давно хотела случиться с эльфом, лучшего шанса у тебя не будет.
- Издеваешься? – рявкнула Вика. – Загрызу!
- Да ладно тебе, пойдём лучше дверь отпирать.
Вика перекинулась в человечью форму, подошла ко мне, положила руки на плечи и заглянула в глаза. Ей для этого пришлось стать на цыпочки, роста девчонке явно не хватало.
- Стас, этот малыш до сих пор думает, что Томка – твоя сука, - злорадно прошипела Вика. – А она уже пару часов, как не твоя.
- А чья? – растерялся я.
- Теперь у неё богатый выбор. Может случаться с любым сыном короля, а не только с эльфом. Вердикт суда, помнишь? Ты ей больше не нужен. Я думаю, она сейчас с вождём.
- Он женат? – меня пронзила очевидная мысль, которая раньше почему-то не приходила мне в голову.
- Он сын короля, и он пока ни с кем не связан союзом. Если свяжется с Томкой – они станут претендентами на трон.
- Ох, ну, конечно же, - только и смог сказать я, и сел на пол голой задницей, скрестив ноги.
- А я, между прочим, тоже дочь королевы, и ничем не хуже Томки…
Вика держала факел, а я рассматривал замок. Скважина у него была большая, и вообще он выглядел очень простым. Меня всегда настораживает, когда препятствие выглядит простым, если не остеречься, потом возникают всяческие неприятности. Не всегда, но часто. Необязательно какие-то ловушки – засова или второго замка, что не открывается изнутри, вполне хватит, чтобы мы отсюда не вышли без посторонней помощи.
А тут ещё и Вика добавляла беспокойства. Она будто случайно прикасалась ко мне то одним бедром, то другим. Слишком часто, чтобы это на самом деле было случайностью. Хорошо ещё, что у неё грудь ещё толком не отросла, а то пустила бы в ход и её. Но факел при этом держала твёрдо, свет не дёргался. Сейчас, пока я только смотрю на замок, эти детские ласки не особо мешают, но когда буду орудовать отмычкой – другое дело. Я ведь сыщик, а не взломщик. Вскрывать замки так-сяк умею, без этого в моей профессии не обойтись, но практики маловато, понадобится полная сосредоточенность, а где её взять, когда пристаёт озабоченная девица?
- Вика, ты хочешь со мной случиться? – поинтересовался я.
- Разве я это скрываю? – удивилась она.
- Может, всё же потом? Сейчас как-то не до того. Мне, по крайней мере.
- Конечно, не сейчас! Ты, Стас, отравлен серебром. Если ты зальёшь в меня свою жидкость, неважно, какую, она будет меня жечь не хуже кислоты. Нет, выждем пару дней, потом ты мне лизнёшь ладошку, и если не появится волдырь – попробуем.
В будущее на пару дней я не заглядывал – слишком далеко. Насколько я понимал планы Франца, завтра я покину мир живых. Как тут говорят, воссоединюсь с Фенриром. Как-то слабо верилось, что мы беспрепятственно выйдем из карцера, потом из дома вождя, а потом и двор покинем. Даже если почти все охранники разошлись по домам, и на посту осталось всего четверо.
Так что я вовремя заметил, как здоровенный охранник замахнулся дубинкой и шагнул ко мне. Я вскрикнул, чтобы предупредить Тому, и разворачиваясь, со всей силы вмазал пяткой мерзавцу в пах. Оборотень там или нет, но тело-то человеческое, и когда бьют в это место, боль просто демоническая. Дубинку он выронил, а я поймал её на лету и шарахнул ею по лбу прыгнувшего на меня волка. Снова повернулся, и ударил по хребту волка, в которого уже перекинулся первый охранник.
Пока получалось очень неплохо. Страх я засунул подальше, и представил, что это занятия в учебке. Конечно, там никому бы и в голову не пришло обучать будущего штабного шифровальщика поединкам с двумя десятками оборотней, вряд ли этому учат даже спецназ. Я не собирался драться с ними всеми. Мой настоящий противник или даже враг – Франц, а не его телохранители. На него я и бросился. Вождь откуда-то из недр кресла выхватил тяжёлую шпагу, меч, причём с посеребрённым лезвием. А какая ещё нужна в краю, где живут в основном оборотни?
Он был куда старше меня и наверняка давно не дрался. К тому же мне, человеку, серебро на лезвии ничуть не опаснее стали. Я сделал выпад дубинкой ему в лицо, он попытался парировать, но выпад был ложным, и я с удовольствием мощным ударом раздробил ему локоть. Шпага упала мне в подставленную руку, я даже немного порезался, и все, похоже, по привычке ожидали, что я сейчас начну орать «Ой, серебро! Ай, серебро!». Вместо этого я прижал шпагу плашмя к горлу Франца.
- Жжёт, - пожаловался он.
Надо же, у него раздробленный локоть, а он беспокоится о такой мелочи. Я знал, что у оборотней от прикосновения серебра получаются лёгкие ожоги, но они, как и другие повреждения, проходят при перекидывании. Вот если серебро попадает в кровь – тогда дела куда хуже. Ещё я слыхал, что если оборотень касается серебра, он не может перекидываться. Правда, говорили, что некоторые оборотни всё же могут.
Телохранители застыли в полной неподвижности, не пришлось даже ничего приказывать. Все отлично понимали – одно неверное движение, и серебряная шпага перережет вождю горло. И я понимал, что если прикончу Франца, то и мне конца ждать недолго. Так что и я застыл. Тома и Вика стали рядом со мной, я ещё порадовался, что девчонка отлично держится в такой передряге. Тома схватила рукой ткань обивки кресла, запросто оторвала от неё длинный лоскут и передала его Вике.
- Перевяжешь Стасу ладонь, - сказала она. – У него теперь в крови серебро. Капнет на кого-то из нас – мало не покажется. Так что будь осторожна.
Она перехватила у меня шпагу, я отдал оружие ей и шагнул к Вике, протягивая раненую левую руку. Девчонка ловко забинтовала порез, который доброго слова не стоил и уже перестал кровоточить, и завязала бантиком этот так называемый бинт. Тут глаза её расширились, не то от ужаса, не то от удивления, а меня взяли в плотный захват сзади – чьи-то руки оказались просунутыми у меня подмышками, а пальцы сплелись на затылке, пригибая мою голову к земле.
Я попробовал ударить головой назад, но где там! Ничего не получилось. Тогда я принялся лупить пятками по пальцам обеих ног противника, больше мне ничего достать не удавалось. Вика перекинулась и бросилась грызть моего врага, но захват не ослабевал. Правда, и согнуть меня противнику не удавалось. Но это было и необязательно. Охранники подскочили ко мне, я ожидал ливень ударов по голове, но обошлось.
- Не бить эльфа, идиоты! – заорал Франц. – Я же вам говорил, а вы чем слушали? На нём же все следы останутся!
Первый охранник собирался уложить меня ударом дубины. Видать, с дисциплиной в этой команде было не очень. Но сейчас они уже действовали без дубинок. Два огромных оборотня схватили меня за руки, и тот, что держал меня сзади, отпустил захват. Я с удовольствием расплющил ступню ещё одному врагу, который держал меня справа, освободил руку и врезал в челюсть левому. Хорошо драться, когда ты противника лупишь, а он тебя – нет.
Но тут ещё двое схватили меня за руки, двое – за ноги, и мне осталось только ругаться. На этом драка и кончилась. Финальную точку поставил лично Франц – подошёл и ударил кулаком в солнечное сплетение. Я сделал вид, что потерял сознание – закатил глаза и обмяк, но никто и не подумал отпустить мои руки или ноги.
***
Четверо охранников притащили меня в подвал и привязали руки и ноги к вертикальным стойкам. Я висел на верёвках, всё ещё изображая бесчувственное тело, хоть это и было жутко неудобно. Вдобавок ко всему здесь жутко воняло, примерно как в вокзальном туалете. У меня за спиной спорили, что делать с Викой – она дралась не той стороне, на какой от неё ожидали, и я так понял, доставила вождю немало неприятностей. Но Тома категорически заявила, что её племяшка должна всё это пережить, и я краем глаза увидел, что Вику тоже привязывают. Узлы были попроще, чем в верёвочных наручниках, но развязывать их в положении стоя, вытянув руки в стороны, я бы не взялся.
- И как тут дела у наших пленных? – услышал я весёлый голос Франца.
Вика ответила таким отборным матом, какого я не слышал даже от самых пропащих бандитов. Ругалась она долго и останавливаться не собиралась, так что ей воткнули кляп. Франц подошёл ко мне и осторожно, можно даже сказать, нежно, похлопал по щекам. Я не реагировал, и он приказал облить меня холодной водой. Что ж, я отлично изобразил потерю сознания, но мне это ничего не дало. Обливания ледяной водой, говорят, полезны для здоровья, но сейчас они мне совсем ни к чему. Разве что верёвки намокнут и станут сильнее врезаться в тело. Пришлось внезапно «прийти в себя».
- Очень рад, Станислав, что вы опять с нами, - сказал Франц. – А то я уже начал беспокоиться – вдруг, не доведи Фенрир, померли. Но не просите, до утра не освобожу. Вы какой-то нервный сегодня, я боюсь вас. Кстати, не знал, что вы так хорошо дерётесь. Мне докладывали, что вы служили при полковом штабе, а в бою – настоящий спецназовец. Несколько моих лучших охранников разбросали, как щенят. Нет-нет, побудьте ночь в карцере, остыньте, и тогда я вас отпущу. А то вы сейчас опасны для окружающих.
Я не придавал особого значения его болтовне. Отлично знал, что спокойный пленник всегда лучше беспокойного. Да, сейчас я нужен ему живым. А каким я ему понадоблюсь утром, пока непонятно. И всё же было бы неплохо, если бы поскорее появилась полиция. Доказать я ничего не смогу, где Олег, я так и не знаю. Драка во дворе вообще недоказуема, кто поверит, что я дрался с двумя десятками телохранителями, половина из них с дубинками, и не получил ни синяка, ни царапины? Хотя нет, крохотную царапину, точнее, порез, всё-таки получил. Но и это для полиции не доказательство.
- По вашим глазам, Станислав, я вижу, что вы чего-то ждёте, - продолжал вождь. – Я даже догадываюсь, чего именно. Вы наверняка воспользовались так называемым посмертным письмом. В полицию, в газеты, ещё там кому-то, кого сочли влиятельным. И если вы отмените заказ, скажем, до полуночи, письма пойдут адресатам. Я угадал?
- Да, - честно признал я. – Именно до полуночи.
А смысл отрицать? Он не гадал, он знал точно. Я не ошибся, предполагая слежку. Судя по всему, его люди не только проследили меня до курьерской конторы, но и изъяли оттуда все мои письма. Теперь в полночь их никто не отправит, и Франц уверен, что если я помру, никто не узнает, где меня настигла смерть.
- Глупость вы сотворили, простите за прямоту. Нельзя вмешивать полицию в свои, да и в чужие тоже, дела. Последствия непредсказуемые, и редко когда хорошие. Но не переживайте – мои люди исправили вашу ошибку. Письма у меня. Будь вы в одежде имперских эльфов, я бы положил их вам в карман. Но карманов у вас нет, так что скажите мне, что с ними делать. Оставить здесь? Сжечь? Отдать Тамаре?
- Отправить, - предложил я.
- Отличная шутка, - фыркнул Франц. – Сами их отправите завтра, когда придёте в себя. Если не передумаете, конечно. Будут какие-нибудь просьбы, пожелания, вопросы?
- Знаете, хотелось бы справлять нужду не под себя.
- Как вы себе это представляете? Охранник будет вам держать ночной горшок? Это не его работа. А отвязывать вас страшно, вы уже показали, на что способны со свободными руками. Скорее всего, он с вами не справится. Так что или терпите до утра, или – на пол, утром тут приберут. Ничего страшного, тут и без ваш пахнет далеко не розами. Ещё что-нибудь хотите? Может, попить?
- Нет, пить ни в коем случае не надо. А то потом мочиться под себя, не хочу. А просьба у меня вот какая. Если нетрудно, пусть Виктории освободят рот. Было бы неплохо поболтать с ней перед сном. Но если снова будет так ругаться – кляп верните на место.
То ли охранники неправильно поняли приказ, то ли надо мной просто поиздевались, но вместо того, чтобы вынуть кляп у Вики вставили кляп мне. Я даже не сопротивлялся – два здоровенных оборотня легко справятся с привязанным пленником. После этого вождь пожелал мне спокойной ночи и ушёл отсюда с охранниками, оставив нам один чадящий факел. Тяжёлую стальную дверь заперли снаружи на ключ, но даже будь она распахнута, я бы всё равно не смог уйти – сперва надо освободиться от верёвок.
Когда меня связывали, я напряг мышцы. Приём, известный всем, но я же для охранников был без сознания, и они проморгали. Понятное дело, какие там на запястьях мышцы, так что верёвки провисли едва-едва, но уже можно было начинать от них избавляться. По моим прикидкам, на то, чтобы освободить правую руку, уйдёт от часа до полутора, дальше, со свободной рукой, дело пойдёт куда быстрее.
Вика издала носом какой-то противный звук, я повернулся к ней, и она мне задорно подмигнула. Я знал, что оборотень не может перекинуться в волчью форму с вытянутыми в стороны руками – волки так не умеют, строение костей не позволяет. Но она именно это и сделала – с тихим жалобным визгом перекинулась в волчицу с вывихнутыми передними лапами, и тут же обратно в человека. Кляп отлетел в сторону.
- Во как я умею! – похвасталась девчонка. – Только очень больно было.
Она немного подвигала руками, при этом в её плечах щёлкали суставы. Потом она снова перекинулась туда и обратно, подошла ко мне и освободила от кляпа.
- Могу снять с тебя верёвки, Стас, - вкрадчиво предложила она. – Мой гонорар ты знаешь. И не говори, что я малолетка. За эту ночь я так повзрослела, что уже чувствую себя старухой, а ночь-то ещё не кончилась. Так что, верёвки снимать?
Пока смотрел на неё, сам не заметил, как правая рука выпуталась из верёвки. Теперь легко освободил левую, а верёвки, что привязывали к стойкам ноги, мгновенно перегрызла снова перекинувшаяся в волчицу Вика.
- Бесплатно, - заявила она, виляя хвостом.
- Так, Вика, теперь не теряем времени. Я поищу что-то, что сойдёт за отмычку, а ты глянь, нет ли здесь другого выхода. У тебя зрение в темноте получше, а нюх вообще ни в какое сравнение не идёт – ты же ищейка.
- Гляну.
- И ещё вот что. Тут воняет свежим дерьмом. Похоже, в подвале кто-то есть, кроме нас. Постарайся найти, но будь очень осторожна.
- Поняла, - Вика убежала.
Отмычку я отыскал быстро. В подвале стояли пустые ящики, я разломал парочку и заполучил несколько гвоздей. Изогнуть их при помощи досок под разными углами было не то чтобы просто, но как-то всё же получилось. Я обзавёлся тремя пристойными отмычками, хоть одна должна была отпереть замок. Конечно, если снаружи засов, отмычка не поможет, но я не слышал лязг засова, когда запирали дверь. Хотя она толстая, если не пропускает звуки, то и не мог услышать.
- Нашла, - сказала прибежавшая Вика.
- Другой выход? – обрадовался я.
- Нет. Эльф. Пентаграмма.
Вот же радость! Нашёлся наш пропавший мерзкий Олег. Вика повела меня к нему, куда-то в дальний угол, он был связан точно так же, как совсем недавно связали нас. Я вынул кляп и тут же узнал, что я быдло и педераст, а волчица рядом со мной – моя драная сука Тома. Мы оба должны немедленно освободить своего короля, то есть, мерзкого Олега, и тогда он нас по очереди трахнет. Я вернул кляп на место.
- Если он до утра помолчит, вряд ли мы расстроимся. Кстати, Вика, если ты не знаешь, трахаться – по-вашему случаться. Ты давно хотела случиться с эльфом, лучшего шанса у тебя не будет.
- Издеваешься? – рявкнула Вика. – Загрызу!
- Да ладно тебе, пойдём лучше дверь отпирать.
Вика перекинулась в человечью форму, подошла ко мне, положила руки на плечи и заглянула в глаза. Ей для этого пришлось стать на цыпочки, роста девчонке явно не хватало.
- Стас, этот малыш до сих пор думает, что Томка – твоя сука, - злорадно прошипела Вика. – А она уже пару часов, как не твоя.
- А чья? – растерялся я.
- Теперь у неё богатый выбор. Может случаться с любым сыном короля, а не только с эльфом. Вердикт суда, помнишь? Ты ей больше не нужен. Я думаю, она сейчас с вождём.
- Он женат? – меня пронзила очевидная мысль, которая раньше почему-то не приходила мне в голову.
- Он сын короля, и он пока ни с кем не связан союзом. Если свяжется с Томкой – они станут претендентами на трон.
- Ох, ну, конечно же, - только и смог сказать я, и сел на пол голой задницей, скрестив ноги.
- А я, между прочим, тоже дочь королевы, и ничем не хуже Томки…
***
Вика держала факел, а я рассматривал замок. Скважина у него была большая, и вообще он выглядел очень простым. Меня всегда настораживает, когда препятствие выглядит простым, если не остеречься, потом возникают всяческие неприятности. Не всегда, но часто. Необязательно какие-то ловушки – засова или второго замка, что не открывается изнутри, вполне хватит, чтобы мы отсюда не вышли без посторонней помощи.
А тут ещё и Вика добавляла беспокойства. Она будто случайно прикасалась ко мне то одним бедром, то другим. Слишком часто, чтобы это на самом деле было случайностью. Хорошо ещё, что у неё грудь ещё толком не отросла, а то пустила бы в ход и её. Но факел при этом держала твёрдо, свет не дёргался. Сейчас, пока я только смотрю на замок, эти детские ласки не особо мешают, но когда буду орудовать отмычкой – другое дело. Я ведь сыщик, а не взломщик. Вскрывать замки так-сяк умею, без этого в моей профессии не обойтись, но практики маловато, понадобится полная сосредоточенность, а где её взять, когда пристаёт озабоченная девица?
- Вика, ты хочешь со мной случиться? – поинтересовался я.
- Разве я это скрываю? – удивилась она.
- Может, всё же потом? Сейчас как-то не до того. Мне, по крайней мере.
- Конечно, не сейчас! Ты, Стас, отравлен серебром. Если ты зальёшь в меня свою жидкость, неважно, какую, она будет меня жечь не хуже кислоты. Нет, выждем пару дней, потом ты мне лизнёшь ладошку, и если не появится волдырь – попробуем.
В будущее на пару дней я не заглядывал – слишком далеко. Насколько я понимал планы Франца, завтра я покину мир живых. Как тут говорят, воссоединюсь с Фенриром. Как-то слабо верилось, что мы беспрепятственно выйдем из карцера, потом из дома вождя, а потом и двор покинем. Даже если почти все охранники разошлись по домам, и на посту осталось всего четверо.
