- Четыре минуты до предполагавшегося столкновения, - объявил я. – Океан времени. Пеле, объясни, будь любезен, чем расход энергии на стрельбу лазерами предполагался лучше простейшего манёвра уклонения, понятного даже мне, салаге?
- Похоже на ошибку в программе, хоть моё программное обеспечение стандартное, а раз та, бесконечно много раз проверено в полевых условиях.
- Каждая отлаженная программа содержит минимум две ошибки, - заявила Флор, а потом на славянском добавила: – В мою программу этот фрагмент скопирован без изменений, он же стандартный. В моём матобеспечении тоже ошибка. Но она не критичная. На малых скоростях такие столкновения не опасны.
По всему выходило, что эти события должны были стать тем, о чём меня предупреждала Флор. Но я в упор не видел, чтобы она совершала какие-то непонятные поступки, и даже на курс она не влияла, его определял я сам. В общем, выкинул всё это из головы, в очередной раз понадеявшись, что всё так или иначе уладится само.
Флор легла спать, оставив «Пиранью» на моё попечение, а я задумался о другой «Пиранье», можно сказать, настоящей – той, что построили на верфи близ города Куари, и забракованной мной. Пеле – тот, другой Пеле – сообщил мне название корабля, но перед этим его название сообщил мне генерал Гюнтер, и звучало оно как «Локи». А ведь Локи в пантеоне одинистов что-то вроде бога обмана, а уж обмана вокруг этого корабля было задействовано не меньше, чем в финансовой пирамиде среднего размера. Впрочем, спрашивать генерала по радио, что он имел в виду, намекая на всяческое мошенничество вокруг этого корабля, я не стал – некоторые вещи лучше не знать.
Пообедал в компании Исидоры и Зои, посмотрел вместе с девочкой какой-то древний вестерн про семерых космических ковбоев, случайно перебивших всех злодеев на планете с говорящим названием Мазетака, но оказалось, что я запомнил только красотку Бэби с неправдоподобно большими сиськами, а что доблестные ковбои с ней делали, в моей памяти не отложилось. Но вряд ли ничего не делали, это противоречило бы всем законам кинематографии.
- Амазонка объявила начало солнечного шторма, - сообщил Пеле. – Только что принял по радио. Но к нам он придёт не сразу.
- А мы можем поставить какой-нибудь щит? – с надеждой в голосе осведомилась Исидора.
- Уже поставили, - «успокоил» её я. – На жопе, там где дюзы. Но не факт, что он выдержит излучение, если прогноз нашей ведьмы о силе шторма верен.
- А мы можем сделать что-нибудь ещё?
- Конечно, дона Исидора. Можешь помолиться. Только тихо, а ещё лучше молча.
Шторм закончился через три часа сорок семь минут. Его сила явно и близко не дотягивала до пятикратного превышения предсказанного уровня, хотя тут могло быть по всякому – звезда излучает потоки разной силы по разным направлениям, может, куда-то ушли мощнейшие потоки, а нам достались обычные. Астрономическая служба отработала на «отлично», не в пример персоналу верфи, который генерал называл рукожопами, и в этом я был с ним полностью согласен.
Детекторы излучений внутри корпуса показали лишь крохотное увеличение количества частиц вроде протонов, не опасное для людей и, как мне шепнула Флор, для киборгов тоже. Правда, Дагмар заявила, что единственным убедительным для неё детектором служит мужская половая функция, и фактически принудила Олафа к бурному сексу, хотя он, похоже, не особо-то этого и хотел. Но она всегда такой была, сколько я с ней знаком, и никакому солнечному шторму её не изменить.
Я бы тоже с удовольствием предался бы разврату с Флор, если это можно так назвать, но нам с ней ещё предстояло кое-что поправить и в курсе, и в пространственной ориентации корабля – сексуальные предпочтения тут ни при чём, имеется в виду, что лететь нужно вперёд носом, а не боком, как ползают крабы в озёрах Атлантиды. В пустом космосе, вдали от звёзд и планет, чтобы перестать лететь вперёд левым бортом, нужно дать влево импульс двигателями, иначе никак. Для человека такие манёвры очень сложны, а вот бортовые компьютеры или Разумы справляются с ними запросто. Но человек необходим, чтобы дать им такую команду, а потом посмотреть, что из этого вышло и, возможно, повторить, если с первого раза не получилось. Флор наверняка могла заниматься сексом и одновременно вычислять курс, а вот мне такие подвиги не под силу.
Справились мы часа за три, причём последний час работал один Пеле, а мы вдвоём только наблюдали, и даже разок прервались на секс, чтобы наши коммандос не задавали дурацких вопросов, почему мы этого не делаем. В общем, жизнь налаживалась, даже Зоя, выглядевшая крайне подавленной во время шторма, снова зачирикала о половой жизни мультяшных пантеры и тигра.
Мне казалось, что после такого тяжёлого первого дня рейса все сложности остались позади. И правда, какие проблемы могут возникнуть? Корабль исправен, космос чист, ближайшая звезда уже достаточно далеко, чтобы не опасаться от неё нового солнечного шторма. Несколько дней всё так и шло, а потом смертность среди пассажиров взлетела до уровня штрафбата наступающей армии в древних войнах.
Сперва две женщины подрались за мужчину – неудивительно, власти Амазонки требовали убрать с планеты проституток женского пола, а мужчин брали постольку-поскольку, соотношение полов в итоге вышло примерно сто к одному. Одна другую зарезала насмерть – нечто подобное мы видели при посадке, но там сражались за место на корабле, а тут за что? За право доступа к фаллосу? Обеих, и убийцу, и убитую, вышвырнули в космос. Убийцу, надеюсь, перед этим казнили. Через полчаса за ними последовал восьмилетний сын одной из них, даже не знаю, кого именно, попытавшийся прикончить ножом кого-то из коммандос, с известным результатом.
Дальше понеслось как из лазерного пулемёта – убийства, самоубийства, передоз тяжёлой наркоты, просто смерти по непонятным причинам… Особенно меня впечатлила девушка лет четырнадцати, решившая выкурить несколько сигарет в своей каюте. Курить в космосе, выжигая дефицитный кислород – так себе идея, перед стартом все были предупреждены, и вот на тебе… Хоть бы вейпом баловалась, тогда оставались бы шансы на какое-нибудь другое наказание. А так – за нарушение дисциплины смертная казнь, ведь если её примеру последует хотя бы каждый сотый пассажир, наша система жизнеобеспечения до Асгарда не дотянет. Увы, к такому меня на курсах не готовили.
Я не был втянут во все эти дела, даже не смотрел на казни, и всё равно само знание о происходящем на меня здорово давило. Вдобавок пошли слухи, что коммандос съедают тела казнённых, во что верилось легко – сухпаи всем изрядно осточертели. На самом деле коммандос питались не сухпаями, а нормальной едой, точь-в-точь как прочий экипаж, включая нас, навигаторов, и чтобы скатываться при таком меню в людоедство, нужно быть большим любителем человечины, но объявлять пассажирам, что кто-то на борту питается гораздо лучше них было бы заведомо плохой идеей, способной даже спровоцировать бунт на корабле.
Мне всё это изрядно надоело, и я полностью перестал следить за корабельными новостями по внутренней Сети. Как я уже говорил, чего глаза не видят, о том сердце не болит. С этим стало полегче, но я всё ещё ожидал неприятного сюрприза от Флор, не зря же она меня предупреждала. А она вела себя, как обычно – занималась пилотированием, кормлением Сани или сексом со мной, так что попрекнуть её было нечем. Саня уже не только спал, ел и гадил, но иногда ещё и заинтересованно смотрел на меня, если я касался его щеки, и хватал меня за палец, если я тыкал его в ладошку. Впрочем, его это очень быстро утомляло, и он засыпал.
Тем временем «Пиранья» всё набирала и набирала ход, и вскоре мы превысили скорость света, чем и совершили скачок в тахионное пространство. В отличие от грузовичков типа «Шакти» и держа лайнеров, на которых тренировали курсантов, наш ковчег при этом практически обошёлся без дополнительного ускорения, а значит, и без дополнительной перегрузки.
Из-за того, что я больше не интересовался делами пассажиров, стало немного скучно. Корабль летел по прямой, беспощадно расстреливая мощными пушками все встречные скопления атомов, причём совершенно без моего участия. Лишь раз я провёл манёвр уклонения, не полагаясь на нашу артиллерию. Раз в несколько дней я проводил коррекцию курса, потому что даже Разум не способен точно нацелить корабль, а даже самое мизерное отклонение на межзвёздных расстояниях приведёт к огромной погрешности, но если честно, вносить эти поправки Пеле мог и самостоятельно.
Я честно пытался найти контакт с Саней, но увы, он быстро переключался если не на соски матери, то на более привычную ему Исидору, а то и на Зою, изо всех сил пытавшуюся изображать его сестру. А меня он обоссал, когда я имел глупость взять его на руки без памперса, причём смотрел он после этого весьма злорадно. Читал я, что младенческие отходы не вонючие, но справочник нагло соврал. Пришлось срочно идти в душ, а он на «Пиранье» не водяной, а ультразвуковой. Тело чистит, но ощущения при этом неприятные.
Тут и Исидора решила поделиться своим возмущением, что мы все, и она вынужденно тоже, ходим голяка и никому, кроме неё, не стыдно. Почти месяц то ли она терпела, то ли её это не беспокоило, а тут вдруг высказалась. Я попробовал ей объяснить, что одежда быстро завоняется, а на корабле нет ни прачек, ни прачечных, ни лишней воды для стирки. А бумажной одноразовой одежды, если носить её постоянно, потребуется на месяц с полмиллиона комплектов, их надо где-то хранить и как-то раздавать, а потом, когда она порвётся, обрывки нужно пособирать и вышвырнуть в космос. При этом на борту температура комфортная, так что одежда не нужна.
Казалось бы, изложил понятно и убедительно. Но вздорная старуха всё равно осталась недовольна.
- Одежда не только греет, но и прикрывает срам, - заявила она. – А обнажённое тело порождает у окружающих непристойные мысли!
- Да? И какие же непристойные мысли, дона Исидора, порождают у тебя наши обнажённые тела?
- Я уже слишком стара для непристойных мыслей и, тем более, действий! А вот остальные…
- И о чём же непристойно мыслят остальные? Например, наши коммандос?
- Они ребята хорошие, но пристойных мыслей у них не бывает. А девочка Флор вообще без эмоций, не зря её вампиркой называют. Эмоции она проявляет только в сексе, очень страстная дона. Внучек, а ты считаешь нормальным, что я осведомлена, кто в сексе страстный, а кто нет? При том, что я бы не хотела смотреть на чужой секс, но вынуждена.
- Считаешь, что если бы мы носили одежду, ты бы нашего секса не видела?
- Нет, внучек. Я не желаю жить внутри порнографического фильма или спектакля, но изменить ничего не могу. А вот насчёт тебя ноосфера мне сообщает, что ты в своём моральном падении достигнешь самого низкого уровня – на Асгарде ты трахнешь Зою. А учитывая ваши размеры, ты порвёшь девочку на части. Куда уж пасть ниже?
- Что??? – остолбенел я.
- Она сказала, что на планете Асгарде ты трахнешь Зою, - невозмутимо повторила для меня Флор. – С фатальными последствиями для неё.
- Ура! – радостно завопила Зоя, пустившись в пляс в довольно тесной кабине. – Я знала, что этого дождусь! Дарт, а может, не будем ждать до Асгарда?
- Вот тебе, внучек, пример, до чего доводит ребёнка постоянное зрелище голых людей и их секса.
- Да я в фавелах и не такое видела! – хвастливо заявила девочка, будто это было её непревзойдённым достижением.
- Дона Исидора, я ни хрена не верю в эту твою ноосферу, но на всякий случай спрошу: ты собственными глазами видела на картинке, показанной тебе ноосферой, как я занимаюсь педофилией?
- Э… нет. Не видела. Зато отлично слышала!
- И что же ты слышала?
- Наша девочка Дагмар сказала Олафу: «Сбылась мечта нашей мелкой шлюшки, хоть и пришлось ей ждать аж до Асгарда – Дарт, наконец-то, трахнул Зою». А зачем ей врать?
- Нет, Дарт, не отвертишься! – радостно высказалась Зоя. – Против этой, как её, ноосферы не попрёшь! И правильно! Ты мне серёжки подарил вместо украденных, должна же я тебя хоть как-то отблагодарить?
- Ох, твою ж мать, извращенки конченные! – тяжко вздохнул я. – Что малая, что старая, видать, в детство впавшая! Такое выдумываете, что на голову не налазит! На жопу, кстати, тоже.
- Обзывайся, как хочешь, внучек, - поджав губы, разрешила мне ведьма. – А я доверяю ноосфере, и твёрдо знаю, что твой секс с Зоей – событие предопределённое, то есть неизбежное.
- Фу! – единственное, что только и смог сказать я.
После всего этого ведьма со мной не разговаривала, а смотрела на меня настолько презрительно, что мне было впору совершить харакири. Трудно её в этом винить – я бы тоже всемерно презирал педофила, а она считала меня именно таковым. Впрочем, мне было не до переживаний на эту тему – вот-вот предстояло перейти в режим торможения, то есть, для начала развернуть звездолёт вперёд дюзами.
Разворот, особенно в тахионном пространстве, самый сложный и самый опасный манёвр. Корабль летит вперёд чем угодно, но не носом, а пушки расположены на носу, и если вдруг появится помеха, изничтожить её носовыми пушками не удастся. А разворот длится около суток, времени достаточно, чтобы нам навстречу выплыло всё говно Галактики. Но я уже разворачивал «Шакти», к тому же сейчас у меня в помощниках был не заурядный бортовой компьютер, а Разум, причём если возникнет такая необходимость, то два Разума.
Кораблём управлял Пеле, моего вмешательства пока не требовалось. Зоя норовила усесться ко мне на колени, а точнее, между коленями, щебеча о том, как прекрасны звёзды светящие нам из глубин космоса. Если кто не знает, в тахионном пространстве видны звёзды точно впереди по курсу, и точно позади. Сбоку там даже свет подлететь не может из-за нашей огромной скорости.
- А ну, брысь! – рявкнул я, когда девчонка уселась на моё причинное место и явно имела какие-то планы на дальнейшее.
Заранее зная, что Зоя не послушается, стащил её с себя за ухо и пообещал надавать по жопе при попытке повторить.
- Ну, чего ты сопротивляешься? – улыбнулась она мне, ничуть не обиженная. – Ты же знаешь, что на Асгарде тебе придётся, а Асгард уже скоро.
- Ты откуда знаешь, когда Асгард?
- Мне баба Дора сказала.
- Хуже нет разговорчивой бабы на звездолёте.
Зоя ещё попробовала ко мне поприставать, и будь она хотя бы лет на десять старше, а у меня не было бы напарницы, имела бы все шансы добиться своего, хоть я в упор не понимал, зачем ей это могло бы понадобиться. Но сам факт размышлений о сексе с маленькой девочкой, пусть и повзрослевшей в моём воображении на десяток лет, повергал меня в неизбывное уныние.
Отправив Зою поискать себе другое занятие, я попытался увязать все известные мне странности, ненормальности и некие совпадения, а может, и не совпадения, в один пучок. А что? Космос пока чист, Пеле прекрасно справляется с пилотированием, а я фактом своего присутствия за штурвалом только занимаю место. Итак, я на Асгарде сотворю некую сексуальную мерзость с Зоей. При этом Флор сотворит что-то непонятное мне, предположительно до конца рейса. Генерал назвал наш ковчег «Локи», хотя в техдокументации на любой из ковчегов стояли совершенно другие названия – «Пиранья» и «Анаконда». Да и имена их Разумов тоже ничуть не походили на имя трикстера из скандинавского пантеона одинистов.
- Похоже на ошибку в программе, хоть моё программное обеспечение стандартное, а раз та, бесконечно много раз проверено в полевых условиях.
- Каждая отлаженная программа содержит минимум две ошибки, - заявила Флор, а потом на славянском добавила: – В мою программу этот фрагмент скопирован без изменений, он же стандартный. В моём матобеспечении тоже ошибка. Но она не критичная. На малых скоростях такие столкновения не опасны.
По всему выходило, что эти события должны были стать тем, о чём меня предупреждала Флор. Но я в упор не видел, чтобы она совершала какие-то непонятные поступки, и даже на курс она не влияла, его определял я сам. В общем, выкинул всё это из головы, в очередной раз понадеявшись, что всё так или иначе уладится само.
Флор легла спать, оставив «Пиранью» на моё попечение, а я задумался о другой «Пиранье», можно сказать, настоящей – той, что построили на верфи близ города Куари, и забракованной мной. Пеле – тот, другой Пеле – сообщил мне название корабля, но перед этим его название сообщил мне генерал Гюнтер, и звучало оно как «Локи». А ведь Локи в пантеоне одинистов что-то вроде бога обмана, а уж обмана вокруг этого корабля было задействовано не меньше, чем в финансовой пирамиде среднего размера. Впрочем, спрашивать генерала по радио, что он имел в виду, намекая на всяческое мошенничество вокруг этого корабля, я не стал – некоторые вещи лучше не знать.
Пообедал в компании Исидоры и Зои, посмотрел вместе с девочкой какой-то древний вестерн про семерых космических ковбоев, случайно перебивших всех злодеев на планете с говорящим названием Мазетака, но оказалось, что я запомнил только красотку Бэби с неправдоподобно большими сиськами, а что доблестные ковбои с ней делали, в моей памяти не отложилось. Но вряд ли ничего не делали, это противоречило бы всем законам кинематографии.
- Амазонка объявила начало солнечного шторма, - сообщил Пеле. – Только что принял по радио. Но к нам он придёт не сразу.
- А мы можем поставить какой-нибудь щит? – с надеждой в голосе осведомилась Исидора.
- Уже поставили, - «успокоил» её я. – На жопе, там где дюзы. Но не факт, что он выдержит излучение, если прогноз нашей ведьмы о силе шторма верен.
- А мы можем сделать что-нибудь ещё?
- Конечно, дона Исидора. Можешь помолиться. Только тихо, а ещё лучше молча.
Глава 46
Шторм закончился через три часа сорок семь минут. Его сила явно и близко не дотягивала до пятикратного превышения предсказанного уровня, хотя тут могло быть по всякому – звезда излучает потоки разной силы по разным направлениям, может, куда-то ушли мощнейшие потоки, а нам достались обычные. Астрономическая служба отработала на «отлично», не в пример персоналу верфи, который генерал называл рукожопами, и в этом я был с ним полностью согласен.
Детекторы излучений внутри корпуса показали лишь крохотное увеличение количества частиц вроде протонов, не опасное для людей и, как мне шепнула Флор, для киборгов тоже. Правда, Дагмар заявила, что единственным убедительным для неё детектором служит мужская половая функция, и фактически принудила Олафа к бурному сексу, хотя он, похоже, не особо-то этого и хотел. Но она всегда такой была, сколько я с ней знаком, и никакому солнечному шторму её не изменить.
Я бы тоже с удовольствием предался бы разврату с Флор, если это можно так назвать, но нам с ней ещё предстояло кое-что поправить и в курсе, и в пространственной ориентации корабля – сексуальные предпочтения тут ни при чём, имеется в виду, что лететь нужно вперёд носом, а не боком, как ползают крабы в озёрах Атлантиды. В пустом космосе, вдали от звёзд и планет, чтобы перестать лететь вперёд левым бортом, нужно дать влево импульс двигателями, иначе никак. Для человека такие манёвры очень сложны, а вот бортовые компьютеры или Разумы справляются с ними запросто. Но человек необходим, чтобы дать им такую команду, а потом посмотреть, что из этого вышло и, возможно, повторить, если с первого раза не получилось. Флор наверняка могла заниматься сексом и одновременно вычислять курс, а вот мне такие подвиги не под силу.
Справились мы часа за три, причём последний час работал один Пеле, а мы вдвоём только наблюдали, и даже разок прервались на секс, чтобы наши коммандос не задавали дурацких вопросов, почему мы этого не делаем. В общем, жизнь налаживалась, даже Зоя, выглядевшая крайне подавленной во время шторма, снова зачирикала о половой жизни мультяшных пантеры и тигра.
Мне казалось, что после такого тяжёлого первого дня рейса все сложности остались позади. И правда, какие проблемы могут возникнуть? Корабль исправен, космос чист, ближайшая звезда уже достаточно далеко, чтобы не опасаться от неё нового солнечного шторма. Несколько дней всё так и шло, а потом смертность среди пассажиров взлетела до уровня штрафбата наступающей армии в древних войнах.
Сперва две женщины подрались за мужчину – неудивительно, власти Амазонки требовали убрать с планеты проституток женского пола, а мужчин брали постольку-поскольку, соотношение полов в итоге вышло примерно сто к одному. Одна другую зарезала насмерть – нечто подобное мы видели при посадке, но там сражались за место на корабле, а тут за что? За право доступа к фаллосу? Обеих, и убийцу, и убитую, вышвырнули в космос. Убийцу, надеюсь, перед этим казнили. Через полчаса за ними последовал восьмилетний сын одной из них, даже не знаю, кого именно, попытавшийся прикончить ножом кого-то из коммандос, с известным результатом.
Дальше понеслось как из лазерного пулемёта – убийства, самоубийства, передоз тяжёлой наркоты, просто смерти по непонятным причинам… Особенно меня впечатлила девушка лет четырнадцати, решившая выкурить несколько сигарет в своей каюте. Курить в космосе, выжигая дефицитный кислород – так себе идея, перед стартом все были предупреждены, и вот на тебе… Хоть бы вейпом баловалась, тогда оставались бы шансы на какое-нибудь другое наказание. А так – за нарушение дисциплины смертная казнь, ведь если её примеру последует хотя бы каждый сотый пассажир, наша система жизнеобеспечения до Асгарда не дотянет. Увы, к такому меня на курсах не готовили.
Я не был втянут во все эти дела, даже не смотрел на казни, и всё равно само знание о происходящем на меня здорово давило. Вдобавок пошли слухи, что коммандос съедают тела казнённых, во что верилось легко – сухпаи всем изрядно осточертели. На самом деле коммандос питались не сухпаями, а нормальной едой, точь-в-точь как прочий экипаж, включая нас, навигаторов, и чтобы скатываться при таком меню в людоедство, нужно быть большим любителем человечины, но объявлять пассажирам, что кто-то на борту питается гораздо лучше них было бы заведомо плохой идеей, способной даже спровоцировать бунт на корабле.
Мне всё это изрядно надоело, и я полностью перестал следить за корабельными новостями по внутренней Сети. Как я уже говорил, чего глаза не видят, о том сердце не болит. С этим стало полегче, но я всё ещё ожидал неприятного сюрприза от Флор, не зря же она меня предупреждала. А она вела себя, как обычно – занималась пилотированием, кормлением Сани или сексом со мной, так что попрекнуть её было нечем. Саня уже не только спал, ел и гадил, но иногда ещё и заинтересованно смотрел на меня, если я касался его щеки, и хватал меня за палец, если я тыкал его в ладошку. Впрочем, его это очень быстро утомляло, и он засыпал.
Тем временем «Пиранья» всё набирала и набирала ход, и вскоре мы превысили скорость света, чем и совершили скачок в тахионное пространство. В отличие от грузовичков типа «Шакти» и держа лайнеров, на которых тренировали курсантов, наш ковчег при этом практически обошёлся без дополнительного ускорения, а значит, и без дополнительной перегрузки.
Из-за того, что я больше не интересовался делами пассажиров, стало немного скучно. Корабль летел по прямой, беспощадно расстреливая мощными пушками все встречные скопления атомов, причём совершенно без моего участия. Лишь раз я провёл манёвр уклонения, не полагаясь на нашу артиллерию. Раз в несколько дней я проводил коррекцию курса, потому что даже Разум не способен точно нацелить корабль, а даже самое мизерное отклонение на межзвёздных расстояниях приведёт к огромной погрешности, но если честно, вносить эти поправки Пеле мог и самостоятельно.
Я честно пытался найти контакт с Саней, но увы, он быстро переключался если не на соски матери, то на более привычную ему Исидору, а то и на Зою, изо всех сил пытавшуюся изображать его сестру. А меня он обоссал, когда я имел глупость взять его на руки без памперса, причём смотрел он после этого весьма злорадно. Читал я, что младенческие отходы не вонючие, но справочник нагло соврал. Пришлось срочно идти в душ, а он на «Пиранье» не водяной, а ультразвуковой. Тело чистит, но ощущения при этом неприятные.
Тут и Исидора решила поделиться своим возмущением, что мы все, и она вынужденно тоже, ходим голяка и никому, кроме неё, не стыдно. Почти месяц то ли она терпела, то ли её это не беспокоило, а тут вдруг высказалась. Я попробовал ей объяснить, что одежда быстро завоняется, а на корабле нет ни прачек, ни прачечных, ни лишней воды для стирки. А бумажной одноразовой одежды, если носить её постоянно, потребуется на месяц с полмиллиона комплектов, их надо где-то хранить и как-то раздавать, а потом, когда она порвётся, обрывки нужно пособирать и вышвырнуть в космос. При этом на борту температура комфортная, так что одежда не нужна.
Казалось бы, изложил понятно и убедительно. Но вздорная старуха всё равно осталась недовольна.
- Одежда не только греет, но и прикрывает срам, - заявила она. – А обнажённое тело порождает у окружающих непристойные мысли!
- Да? И какие же непристойные мысли, дона Исидора, порождают у тебя наши обнажённые тела?
- Я уже слишком стара для непристойных мыслей и, тем более, действий! А вот остальные…
- И о чём же непристойно мыслят остальные? Например, наши коммандос?
- Они ребята хорошие, но пристойных мыслей у них не бывает. А девочка Флор вообще без эмоций, не зря её вампиркой называют. Эмоции она проявляет только в сексе, очень страстная дона. Внучек, а ты считаешь нормальным, что я осведомлена, кто в сексе страстный, а кто нет? При том, что я бы не хотела смотреть на чужой секс, но вынуждена.
- Считаешь, что если бы мы носили одежду, ты бы нашего секса не видела?
- Нет, внучек. Я не желаю жить внутри порнографического фильма или спектакля, но изменить ничего не могу. А вот насчёт тебя ноосфера мне сообщает, что ты в своём моральном падении достигнешь самого низкого уровня – на Асгарде ты трахнешь Зою. А учитывая ваши размеры, ты порвёшь девочку на части. Куда уж пасть ниже?
- Что??? – остолбенел я.
- Она сказала, что на планете Асгарде ты трахнешь Зою, - невозмутимо повторила для меня Флор. – С фатальными последствиями для неё.
- Ура! – радостно завопила Зоя, пустившись в пляс в довольно тесной кабине. – Я знала, что этого дождусь! Дарт, а может, не будем ждать до Асгарда?
- Вот тебе, внучек, пример, до чего доводит ребёнка постоянное зрелище голых людей и их секса.
- Да я в фавелах и не такое видела! – хвастливо заявила девочка, будто это было её непревзойдённым достижением.
- Дона Исидора, я ни хрена не верю в эту твою ноосферу, но на всякий случай спрошу: ты собственными глазами видела на картинке, показанной тебе ноосферой, как я занимаюсь педофилией?
- Э… нет. Не видела. Зато отлично слышала!
- И что же ты слышала?
- Наша девочка Дагмар сказала Олафу: «Сбылась мечта нашей мелкой шлюшки, хоть и пришлось ей ждать аж до Асгарда – Дарт, наконец-то, трахнул Зою». А зачем ей врать?
- Нет, Дарт, не отвертишься! – радостно высказалась Зоя. – Против этой, как её, ноосферы не попрёшь! И правильно! Ты мне серёжки подарил вместо украденных, должна же я тебя хоть как-то отблагодарить?
- Ох, твою ж мать, извращенки конченные! – тяжко вздохнул я. – Что малая, что старая, видать, в детство впавшая! Такое выдумываете, что на голову не налазит! На жопу, кстати, тоже.
- Обзывайся, как хочешь, внучек, - поджав губы, разрешила мне ведьма. – А я доверяю ноосфере, и твёрдо знаю, что твой секс с Зоей – событие предопределённое, то есть неизбежное.
- Фу! – единственное, что только и смог сказать я.
Глава 47
После всего этого ведьма со мной не разговаривала, а смотрела на меня настолько презрительно, что мне было впору совершить харакири. Трудно её в этом винить – я бы тоже всемерно презирал педофила, а она считала меня именно таковым. Впрочем, мне было не до переживаний на эту тему – вот-вот предстояло перейти в режим торможения, то есть, для начала развернуть звездолёт вперёд дюзами.
Разворот, особенно в тахионном пространстве, самый сложный и самый опасный манёвр. Корабль летит вперёд чем угодно, но не носом, а пушки расположены на носу, и если вдруг появится помеха, изничтожить её носовыми пушками не удастся. А разворот длится около суток, времени достаточно, чтобы нам навстречу выплыло всё говно Галактики. Но я уже разворачивал «Шакти», к тому же сейчас у меня в помощниках был не заурядный бортовой компьютер, а Разум, причём если возникнет такая необходимость, то два Разума.
Кораблём управлял Пеле, моего вмешательства пока не требовалось. Зоя норовила усесться ко мне на колени, а точнее, между коленями, щебеча о том, как прекрасны звёзды светящие нам из глубин космоса. Если кто не знает, в тахионном пространстве видны звёзды точно впереди по курсу, и точно позади. Сбоку там даже свет подлететь не может из-за нашей огромной скорости.
- А ну, брысь! – рявкнул я, когда девчонка уселась на моё причинное место и явно имела какие-то планы на дальнейшее.
Заранее зная, что Зоя не послушается, стащил её с себя за ухо и пообещал надавать по жопе при попытке повторить.
- Ну, чего ты сопротивляешься? – улыбнулась она мне, ничуть не обиженная. – Ты же знаешь, что на Асгарде тебе придётся, а Асгард уже скоро.
- Ты откуда знаешь, когда Асгард?
- Мне баба Дора сказала.
- Хуже нет разговорчивой бабы на звездолёте.
Зоя ещё попробовала ко мне поприставать, и будь она хотя бы лет на десять старше, а у меня не было бы напарницы, имела бы все шансы добиться своего, хоть я в упор не понимал, зачем ей это могло бы понадобиться. Но сам факт размышлений о сексе с маленькой девочкой, пусть и повзрослевшей в моём воображении на десяток лет, повергал меня в неизбывное уныние.
Отправив Зою поискать себе другое занятие, я попытался увязать все известные мне странности, ненормальности и некие совпадения, а может, и не совпадения, в один пучок. А что? Космос пока чист, Пеле прекрасно справляется с пилотированием, а я фактом своего присутствия за штурвалом только занимаю место. Итак, я на Асгарде сотворю некую сексуальную мерзость с Зоей. При этом Флор сотворит что-то непонятное мне, предположительно до конца рейса. Генерал назвал наш ковчег «Локи», хотя в техдокументации на любой из ковчегов стояли совершенно другие названия – «Пиранья» и «Анаконда». Да и имена их Разумов тоже ничуть не походили на имя трикстера из скандинавского пантеона одинистов.
