- Если ты о моей сексуальной ориентации, то я не считаю её недостатком!
- Не будем спорить. Даже будучи лесби, ты для меня не мерзкая.
- А какая? – Зоя заулыбалась.
Я не смог подобрать слов для ответа, соображал не очень – уж больно хотелось спать, день выдался нелёгким. Решил ответить без слов, так что просто чмокнул партнёршу в губы. Зоя вновь смотрела на меня влюблённым взглядом, но повторять сеанс бурного секса пока не собиралась, и на том спасибо.
- Дарт, если мне очень понадобится, ты сделаешь то, что я попрошу?
- Что именно?
- Я не хочу говорить сейчас, вдруг мне это и не понадобится?
- Вот когда расскажешь, чего ты из-под меня хочешь, я обдумаю твою просьбу.
- Злой ты, - она надула губки.
Прав оказался Пью – секс был взяткой в счёт какой-то будущей услуги. В чём заключалась будущая услуга, для меня так и осталось неведомым.
Вроде я капитана не оскорблял и даже не попрекал ничем, но он явно затаил обиду. Видать, прекрасно осознавал, что нажрался не вовремя, и тем самым меня подставил. Теперь он делал вид, что меня на борту нет, а если хотел что-то мне сказать, например, отдать какой-нибудь приказ, то передавал его через Пью. Наверно, мне следовало с ним поговорить, покаяться и всё такое прочее, но когда я попробовал, получил ответ, что он занят, причём с такой интонацией, с какой посылают далеко и прямо. Я опасался, что на Латифундии он меня уволит, и это для меня ничем хорошим не кончится.
Шакти, наоборот, смотрела на меня по-дружески, время от времени показывала язык, а иногда, заливаясь беззвучным смехом, дёргала одной из грудей – всё это, когда капитан смотрел в другую сторону. Зою её заигрывания ко мне бесили с удвоенной силой, но эмоции она подавляла, ей даже больше, чем мне, деваться было некуда. Сама Зоя продолжала искать со мной душевную близость, хорошо хоть, не в таких количествах, как при переходе в тахионное пространство. Насколько я видел, удовольствия она при этом не получала, но старательно делала вид, что ей приятно.
На Атлантиде я считался довольно крепким шахматистом, хоть и далеко не чемпионом, да и на курсах Лиги почти всех обыгрывал, вот и организовал на «Шакти» шахматный турнир. Капитан в нём участвовать не захотел, а вот с дамами я сыграл по паре партий, чёрными и белыми. Увы, Шакти меня обыграла без шансов оба раза, и назидательно сообщила, что её предки, как и шахматы, индийского происхождения, так что остальным против неё изначально ловить нечего.
С Зоей я смог одну партию свести вничью, вторую, чёрными, не смог. Между собой дамы обменялись победами, и по итогу я с половинкой очка занял последнее место. Утешало одно – Пью беспощадно обыграл всех по два раза, наплевав на индийское происхождение Шакти, и стал чемпионом корабля. Это было наше последнее совместное занятие всем экипажем. Оставшиеся пару месяцев мы провели, общаясь исключительно внутри пар, если не считать заигрываний Шакти, которые я упорно игнорировал.
Все мои учебные полёты были гораздо короче. Скука сводила с ума, а чтобы этого не происходило буквально, в конце курсов нас протестировали не то психологи, не то психиатры, я так и не заметил отличий между одними и другими, и меня признали годным к космосу. Инструкторы надавали нам кучу советов по борьбе со скукой, но все они относились к лайнерам с экипажем под сотню человек. Например, один из врачевателей мозга как лучший способ скоротать время рекомендовал заняться групповым сексом, причём группа должна состоять не менее чем из десяти человек. Для «Шакти» с экипажем из четырёх человек совет был весьма подходящим.
Хоть и без групповухи, но мы в конце концов перешли из тахионного пространства в нормальное, а ещё через пару дней вышли на орбиту Латифундии. Лично мне групповуха была без надобности – Зоя выматывала меня сексуально не хуже пятерых девушек одновременно, как я себе их представлял. Мне даже показалось, что из её взгляда во время секса исчезли остатки отвращения, я это объяснил себе её возросшим актёрским мастерством.
Момент посадки я прозевал – стиль пилотирования капитана здорово отличался от стиля инструкторов с курсов, и мне не удалось заметить, когда перегрузки при посадке сменились планетарным тяготением Латифундии. Оно хоть и отличалось от привычного мне на Атлантиде, но совсем немного.
- Пограничная и таможенная служба планеты Латифундия просит экипаж звездолёта «Шакти» покинуть его и выйти на поверхность планеты, - оповестил нас Пью. – Атмосфера за бортом пригодна для дыхания, забортная температура плюс двадцать пять градусов Цельсия, или семьдесят семь градусов Фаренгейта, или двадцать градусов Реомюра. Все значения приблизительные, но с достаточной точностью. Осадков нет и, по прогнозу местной метеостанции, в ближайшие дни не ожидается. Облачность отсутствует, рекомендую использовать противосолнечные головные уборы и солнцезащитные очки.
Мы все быстро надели одноразовые мундиры космонавтов вместе с кепкой и тёмными очками. Кроме Зои, она сказала, что она мулатка, то есть, цветная, а таким, как она, благодаря расовым особенностям солнце не вредит – голову не печёт, кожу не обжигает и глаза не слепит. Сказала она это только мне – капитан и Шакти, похоже, это уже знали, а может, на Зою им было плевать.
Я выходил из корабля последним – то, что последним его всегда покидает капитан, элемент космического фольклора, а не реальной жизни. Передо мной шла Зоя, виляя задницей, уж не знаю, умышленно или просто так у неё получалось. Я уже сто раз и видел, и трогал её ягодицы безо всякой одежды, а тут вдруг захотелось их пощупать через бумажную ткань мундира. А почему бы и нет? Я ведь изображаю тут её мужа, а разве брачные обычаи Атлантиды запрещают гладить супругу по заднице? Правда, неизвестно, как она, лесби, отреагирует на мужские заигрывания, когда никто этого не видит и потому любящую жену изображать совершенно незачем.
Я шагнул к ней и погладил по тому самому месту. Зоя резко развернулась ко мне, и я приготовился получить пощёчину, а то и удар коленом в пах, но оказалось, что в женщинах я разбираюсь очень плохо. Она сказала «Спасибо!» и чмокнула меня в губы, а я так и не понял, за что она меня поблагодарила. Скорее всего, она просто не соображала от страха, что говорит и что делает. Выглядела она сейчас ещё старше, чем в день нашего знакомства – сейчас ровесницы Шакти могли бы оказаться если не её дочерьми, то младшими сёстрами уж точно. Вот как женщины добиваются таких эффектов одной лишь простенькой косметикой?
На поверхности мы стали в линию и по очереди приложили ладони к сканеру пограничников, а таможенники тем временем принялись обыскивать «Шакти». Я долго не мог понять, что не так с их униформой, но потом дошло – на ней не было привычной мне символики Галактической Лиги. По всему выходило, что Латифундия в Лигу не входила. Инструкторы на курсах говорили нам, что такие миры лучше не посещать, они опасны, но добавляли, что у большинство из нас, окончив курсы, не сможет решать, на какие планеты садиться, а какие облетать по удалённой орбите. Да я и собственными глазами видел, как Зоя не смогла убедить капитана, что Латифундию, которую она панически боялась, нужно облететь.
- У члена вашего экипажа доны Зои предположительно фальшивая лицензия навигатора, - задумчиво произнёс пограничник.
Зою затрясло так, что это даже слепой мог бы заметить. По законам Лиги ей не грозило ничего серьёзного, но отсюда до территории Лиги было несколько десятков, а то и сотен световых лет. Я ничем не мог помочь – в драке я бы не справился ни с одним из пограничником, а их пятеро. В кармане мундира я ощущал тяжесть своего лазерного пистолета, но перестрелка с этими ребятами явно не принесёт ничего хорошего. Да и, как вскоре выяснилось, нужды в ней не было.
- Зоя – наш кок, - решительно заявил капитан. – Любой или любая может быть коком, для этого не нужна никакая лицензия.
- Она ещё и резервный навигатор, - заупрямился пограничник.
- Она – кок, - капитан тоже стоял на своём. – Если понадобится перевести её в навигаторы, я проверю все её лицензии. Пока такой необходимости не возникало.
- Но…
Тут в их спор вмешался солидный седой латифундиец, явно привыкший к тому, что ему все подчиняются. Именно так я и представлял себе крупного мафиози, хоть и никогда с ними не встречался.
- Майор, ты считаешь, что капитан Великий Бык должен вычеркнуть из судовой роли, что она вдобавок ко всему ещё и резервный навигатор? Но разве резервная должность доны Зои кому-то мешает? Я бы предпочёл, чтобы всё осталось, как есть.
- Вы, как всегда, правы, дон Валдомиро, - почтительно согласился майор. – Экипажу «Шакти» разрешена высадка на Латифундию.
- И я был бы вам весьма признателен, если бы таможенники не досматривали этот звездолёт ни сейчас, ни при отлёте с планеты.
Командир таможенников, который вроде бы и не слушал разговора, что-то рявкнул, и его подчинённые посыпались с корабля, как возвращающиеся с удачного абордажа пираты. Капитан получил от них какую-то бумагу с гербовой печатью, и сразу после этого и таможенники, и пограничники куда-то исчезли. Вместо них появились люди, которых иначе, чем бандитами, и не назовёшь.
- Вы двое – брысь отсюда, - приказал нам капитан. – Вам совершенно незачем видеть, какой груз мы повезём на Ястреб. Дон Валдомиро предоставит вам гида и по совместительству телохранителя, который присмотрит, чтобы вы ни во что здесь не вляпались. Возвращайтесь через четыре часа.
Добровольцем вызвался некий двухметровый детина, чёрный, как армейский сапог, похожий на питекантропа, с бугрящимися мускулами, пудовыми кулаками и полным отсутствием разума на лице. Глядя на него, я радовался только тому, что прихватил с собой пистолет, с голыми руками против такого, как он, мне ничего хорошего не светило.
- Дон Артуро, вы говорите на общем языке? – с сомнением в голосе уточнил Великий Бык, который, как оказалось, уже был с ним знаком.
- О, да! – ответил тот с диким акцентом. – Йес! То би ор нот ту би! Хуиз дьюти тудэй! Хуиз, короче!
Дон Валдомиро что-то рявкнул на местном языке, и питекантроп повернулся к нам спиной.
- Артуро незаменим на погрузке, - пояснил нам здешний крёстный отец. – Вашим гидом будет.
Дона Мария оказалась мулаткой лет этак за пятьдесят, с кобурой и мачете на поясе. Она привела нас на автостоянку и, неожиданно остановившись, сказала:
- Не ссы, девка, ничего с тобой не стрясётся. С мамкой твоей разобрались, а от тебя нашим ничего не нужно.
- Разобрались? Нет, вы её убили! – сквозь зубы уточнила Зоя.
- Херню порешь, девка! Её замочили не наши. Если хочешь об этом языки почухать, дык запросто, ничего секретного в тех делах уже нет.
Мария села за руль роскошного автомобиля, отправив нас на заднее сиденье. Водила она не очень хорошо, машина под её управлением двигалась резко, а иногда так дёргалась, что нас едва не било головами о боковые стёкла или передние подголовники. Нас, космонавтов, привычных к серьёзным перегрузкам.
- Пока не отвлекайте, - попросила женщина. – Боюсь, за нами хвост.
В прилепившемся к нам двухместном спортивном автомобиле сидевший за рулём юноша выглядел самым безобидным человеком в этой части Галактики. Студент-очкарик с длинными волосами, в майке и с сигаретой в зубах совершенно ни меня, ни Зою не пугал. А вот Марию он жутко бесил. Она произносила какие-то слова на местном языке, которые вряд ли могли быть чем-то другим, кроме как ругательством или богохульством. Например, я разобрал слово «дьябу», которое много раз слышал от Зои, и она мне переводила его как «дьявол».
Все попытки сбросить хвост остались безуспешными, и Мария схватилась за мобильный телефон. Произнеся страстную речь, она разорвала связь и убрала телефон в карман, а через полминуты над нами зависла завывающая сиреной чёрно-белая летающая тарелка, наверно, полицейская. Наш преследователь прижался к обочине и остановился, а мы покатили дальше. Попетляв по дорогам, Мария подъехала к воротам какой-то усадьбы, Зоя шепнула, что это называется фазендой. Ворота распахнулись, и мы помчались дальше, а остановились у бортика бассейна, размерами напоминающего озеро. Берег был засыпан песком, из которого торчал огромный работающий холодильник, набитый разнообразными напитками, в том числе и безалкогольными.
Я взял себе лимонад, женщины – кока-колу. Хотя сама же Мария предупредила, что от классической кока-колы в этом напитке остались только цвет, название да способность громко шипеть. Что до меня, то я кока-колу видел в старых фильмах, а пробовать не доводилось ни классической, ни современной.
- Поплюхаться не хотите? – предложила женщина. – Тута частный пляж, никого, окромя нас, нету, так что можно и без купальника, никто не подглядит.
- Может, позже, - отказалась Зоя. – Расскажите мне про маму.
- Твой хахаль сечёт по-нашему?
- Нет.
- А на каком языке здесь говорят? – полюбопытствовал я.
- На бразильском, - просветила меня Зоя.
- Первый раз о таком слышу.
- Иногда его называют диалектом португальского, но нам приятнее считать его языком, а не диалектом. Я вас слушаю, дона Мария.
Мы разделись и улеглись на песке. Космонавты привыкли к обнажённому телу, и своему, и чужому. Судя по ровному загару Марии, она тоже постоянно принимала солнечные ванны без одежды. Хотя Мария была мулаткой, и то, что я принял за загар, было просто цветом кожи. Так или иначе, наготы она стеснялась не больше нашего, так что сходу принялась рассказывать.
- Ох, девка, дело во как было. Мамка твоя шла навигатором на барже с Латифундии на Рио. Что там за груз везли, ты сама уже врубилась. А ежели не врубилась, стало быть, ты дурочка с переулочка, и мне базарить с тобой западло. Так что, врубилась?
- Наркоту они везли, - буркнула Зоя.
- Точняк. её. Тута как с чёрной дырки выскакует крейсер легавых. Наши все посмывались в разные стороны, крейсер так лишь одного сцапать может. Одного и сцапал. Не того, где твоя мамка была навигатором. Остальные все пошли к точке… не помню, какое тама у этой точки погоняло. Короче, они там все должны были встретиться, окромя того, кого легавые закогтили.
- Точка рандеву, - подсказал я.
- Да, типа, оно. Так вот, туды одна баржа так и не пришла. Та самая, на которой летела твоя мамка. И до сих пор никуда не пришла. Сечёшь, девка?
- Секу, - вздохнула Зоя. – Ваши решили, что мама спёрла эту баржу? Одна, или с напарником.
- Да не, дона Зоя, с чего бы вдруг? Наши решили, что лягаши пальнули куда попало ракетами, и им подфартило – случайно сбили эту баржу, вдобавок к той, что они ужо захватили. Да токмо доказательств тому никаких не было. Так что баржу ещё могли спереть она, или ейный бойфакер, или они оба, во как. Наш босс, дон Валдомиро, велел следить за егойной семьёй, и за ейной тоже. По нему ничо не прояснилось, а вот по ней дело другое. Она своей матери стала бабло присылать. Вот и выходит, что она наркоту кому-то продала, всю или часть, а с этого родичам башляла, чтоб они с голодухи не загнулись.
Дальше я утратил нить повествования. Не так просто продираться сквозь акцент, смешные деревенские словечки да воровской жаргон, которым, как мне показалось, Мария владела ещё хуже меня. Вдобавок ко всему говорила она на общем медленно, это ещё больше раздражало.
- Не будем спорить. Даже будучи лесби, ты для меня не мерзкая.
- А какая? – Зоя заулыбалась.
Я не смог подобрать слов для ответа, соображал не очень – уж больно хотелось спать, день выдался нелёгким. Решил ответить без слов, так что просто чмокнул партнёршу в губы. Зоя вновь смотрела на меня влюблённым взглядом, но повторять сеанс бурного секса пока не собиралась, и на том спасибо.
- Дарт, если мне очень понадобится, ты сделаешь то, что я попрошу?
- Что именно?
- Я не хочу говорить сейчас, вдруг мне это и не понадобится?
- Вот когда расскажешь, чего ты из-под меня хочешь, я обдумаю твою просьбу.
- Злой ты, - она надула губки.
Прав оказался Пью – секс был взяткой в счёт какой-то будущей услуги. В чём заключалась будущая услуга, для меня так и осталось неведомым.
Глава 16
Вроде я капитана не оскорблял и даже не попрекал ничем, но он явно затаил обиду. Видать, прекрасно осознавал, что нажрался не вовремя, и тем самым меня подставил. Теперь он делал вид, что меня на борту нет, а если хотел что-то мне сказать, например, отдать какой-нибудь приказ, то передавал его через Пью. Наверно, мне следовало с ним поговорить, покаяться и всё такое прочее, но когда я попробовал, получил ответ, что он занят, причём с такой интонацией, с какой посылают далеко и прямо. Я опасался, что на Латифундии он меня уволит, и это для меня ничем хорошим не кончится.
Шакти, наоборот, смотрела на меня по-дружески, время от времени показывала язык, а иногда, заливаясь беззвучным смехом, дёргала одной из грудей – всё это, когда капитан смотрел в другую сторону. Зою её заигрывания ко мне бесили с удвоенной силой, но эмоции она подавляла, ей даже больше, чем мне, деваться было некуда. Сама Зоя продолжала искать со мной душевную близость, хорошо хоть, не в таких количествах, как при переходе в тахионное пространство. Насколько я видел, удовольствия она при этом не получала, но старательно делала вид, что ей приятно.
На Атлантиде я считался довольно крепким шахматистом, хоть и далеко не чемпионом, да и на курсах Лиги почти всех обыгрывал, вот и организовал на «Шакти» шахматный турнир. Капитан в нём участвовать не захотел, а вот с дамами я сыграл по паре партий, чёрными и белыми. Увы, Шакти меня обыграла без шансов оба раза, и назидательно сообщила, что её предки, как и шахматы, индийского происхождения, так что остальным против неё изначально ловить нечего.
С Зоей я смог одну партию свести вничью, вторую, чёрными, не смог. Между собой дамы обменялись победами, и по итогу я с половинкой очка занял последнее место. Утешало одно – Пью беспощадно обыграл всех по два раза, наплевав на индийское происхождение Шакти, и стал чемпионом корабля. Это было наше последнее совместное занятие всем экипажем. Оставшиеся пару месяцев мы провели, общаясь исключительно внутри пар, если не считать заигрываний Шакти, которые я упорно игнорировал.
Все мои учебные полёты были гораздо короче. Скука сводила с ума, а чтобы этого не происходило буквально, в конце курсов нас протестировали не то психологи, не то психиатры, я так и не заметил отличий между одними и другими, и меня признали годным к космосу. Инструкторы надавали нам кучу советов по борьбе со скукой, но все они относились к лайнерам с экипажем под сотню человек. Например, один из врачевателей мозга как лучший способ скоротать время рекомендовал заняться групповым сексом, причём группа должна состоять не менее чем из десяти человек. Для «Шакти» с экипажем из четырёх человек совет был весьма подходящим.
Хоть и без групповухи, но мы в конце концов перешли из тахионного пространства в нормальное, а ещё через пару дней вышли на орбиту Латифундии. Лично мне групповуха была без надобности – Зоя выматывала меня сексуально не хуже пятерых девушек одновременно, как я себе их представлял. Мне даже показалось, что из её взгляда во время секса исчезли остатки отвращения, я это объяснил себе её возросшим актёрским мастерством.
Момент посадки я прозевал – стиль пилотирования капитана здорово отличался от стиля инструкторов с курсов, и мне не удалось заметить, когда перегрузки при посадке сменились планетарным тяготением Латифундии. Оно хоть и отличалось от привычного мне на Атлантиде, но совсем немного.
- Пограничная и таможенная служба планеты Латифундия просит экипаж звездолёта «Шакти» покинуть его и выйти на поверхность планеты, - оповестил нас Пью. – Атмосфера за бортом пригодна для дыхания, забортная температура плюс двадцать пять градусов Цельсия, или семьдесят семь градусов Фаренгейта, или двадцать градусов Реомюра. Все значения приблизительные, но с достаточной точностью. Осадков нет и, по прогнозу местной метеостанции, в ближайшие дни не ожидается. Облачность отсутствует, рекомендую использовать противосолнечные головные уборы и солнцезащитные очки.
Мы все быстро надели одноразовые мундиры космонавтов вместе с кепкой и тёмными очками. Кроме Зои, она сказала, что она мулатка, то есть, цветная, а таким, как она, благодаря расовым особенностям солнце не вредит – голову не печёт, кожу не обжигает и глаза не слепит. Сказала она это только мне – капитан и Шакти, похоже, это уже знали, а может, на Зою им было плевать.
Я выходил из корабля последним – то, что последним его всегда покидает капитан, элемент космического фольклора, а не реальной жизни. Передо мной шла Зоя, виляя задницей, уж не знаю, умышленно или просто так у неё получалось. Я уже сто раз и видел, и трогал её ягодицы безо всякой одежды, а тут вдруг захотелось их пощупать через бумажную ткань мундира. А почему бы и нет? Я ведь изображаю тут её мужа, а разве брачные обычаи Атлантиды запрещают гладить супругу по заднице? Правда, неизвестно, как она, лесби, отреагирует на мужские заигрывания, когда никто этого не видит и потому любящую жену изображать совершенно незачем.
Я шагнул к ней и погладил по тому самому месту. Зоя резко развернулась ко мне, и я приготовился получить пощёчину, а то и удар коленом в пах, но оказалось, что в женщинах я разбираюсь очень плохо. Она сказала «Спасибо!» и чмокнула меня в губы, а я так и не понял, за что она меня поблагодарила. Скорее всего, она просто не соображала от страха, что говорит и что делает. Выглядела она сейчас ещё старше, чем в день нашего знакомства – сейчас ровесницы Шакти могли бы оказаться если не её дочерьми, то младшими сёстрами уж точно. Вот как женщины добиваются таких эффектов одной лишь простенькой косметикой?
На поверхности мы стали в линию и по очереди приложили ладони к сканеру пограничников, а таможенники тем временем принялись обыскивать «Шакти». Я долго не мог понять, что не так с их униформой, но потом дошло – на ней не было привычной мне символики Галактической Лиги. По всему выходило, что Латифундия в Лигу не входила. Инструкторы на курсах говорили нам, что такие миры лучше не посещать, они опасны, но добавляли, что у большинство из нас, окончив курсы, не сможет решать, на какие планеты садиться, а какие облетать по удалённой орбите. Да я и собственными глазами видел, как Зоя не смогла убедить капитана, что Латифундию, которую она панически боялась, нужно облететь.
- У члена вашего экипажа доны Зои предположительно фальшивая лицензия навигатора, - задумчиво произнёс пограничник.
Зою затрясло так, что это даже слепой мог бы заметить. По законам Лиги ей не грозило ничего серьёзного, но отсюда до территории Лиги было несколько десятков, а то и сотен световых лет. Я ничем не мог помочь – в драке я бы не справился ни с одним из пограничником, а их пятеро. В кармане мундира я ощущал тяжесть своего лазерного пистолета, но перестрелка с этими ребятами явно не принесёт ничего хорошего. Да и, как вскоре выяснилось, нужды в ней не было.
- Зоя – наш кок, - решительно заявил капитан. – Любой или любая может быть коком, для этого не нужна никакая лицензия.
- Она ещё и резервный навигатор, - заупрямился пограничник.
- Она – кок, - капитан тоже стоял на своём. – Если понадобится перевести её в навигаторы, я проверю все её лицензии. Пока такой необходимости не возникало.
- Но…
Тут в их спор вмешался солидный седой латифундиец, явно привыкший к тому, что ему все подчиняются. Именно так я и представлял себе крупного мафиози, хоть и никогда с ними не встречался.
- Майор, ты считаешь, что капитан Великий Бык должен вычеркнуть из судовой роли, что она вдобавок ко всему ещё и резервный навигатор? Но разве резервная должность доны Зои кому-то мешает? Я бы предпочёл, чтобы всё осталось, как есть.
- Вы, как всегда, правы, дон Валдомиро, - почтительно согласился майор. – Экипажу «Шакти» разрешена высадка на Латифундию.
- И я был бы вам весьма признателен, если бы таможенники не досматривали этот звездолёт ни сейчас, ни при отлёте с планеты.
Командир таможенников, который вроде бы и не слушал разговора, что-то рявкнул, и его подчинённые посыпались с корабля, как возвращающиеся с удачного абордажа пираты. Капитан получил от них какую-то бумагу с гербовой печатью, и сразу после этого и таможенники, и пограничники куда-то исчезли. Вместо них появились люди, которых иначе, чем бандитами, и не назовёшь.
- Вы двое – брысь отсюда, - приказал нам капитан. – Вам совершенно незачем видеть, какой груз мы повезём на Ястреб. Дон Валдомиро предоставит вам гида и по совместительству телохранителя, который присмотрит, чтобы вы ни во что здесь не вляпались. Возвращайтесь через четыре часа.
Добровольцем вызвался некий двухметровый детина, чёрный, как армейский сапог, похожий на питекантропа, с бугрящимися мускулами, пудовыми кулаками и полным отсутствием разума на лице. Глядя на него, я радовался только тому, что прихватил с собой пистолет, с голыми руками против такого, как он, мне ничего хорошего не светило.
- Дон Артуро, вы говорите на общем языке? – с сомнением в голосе уточнил Великий Бык, который, как оказалось, уже был с ним знаком.
- О, да! – ответил тот с диким акцентом. – Йес! То би ор нот ту би! Хуиз дьюти тудэй! Хуиз, короче!
Дон Валдомиро что-то рявкнул на местном языке, и питекантроп повернулся к нам спиной.
- Артуро незаменим на погрузке, - пояснил нам здешний крёстный отец. – Вашим гидом будет.
Дона Мария оказалась мулаткой лет этак за пятьдесят, с кобурой и мачете на поясе. Она привела нас на автостоянку и, неожиданно остановившись, сказала:
- Не ссы, девка, ничего с тобой не стрясётся. С мамкой твоей разобрались, а от тебя нашим ничего не нужно.
- Разобрались? Нет, вы её убили! – сквозь зубы уточнила Зоя.
- Херню порешь, девка! Её замочили не наши. Если хочешь об этом языки почухать, дык запросто, ничего секретного в тех делах уже нет.
Глава 17
Мария села за руль роскошного автомобиля, отправив нас на заднее сиденье. Водила она не очень хорошо, машина под её управлением двигалась резко, а иногда так дёргалась, что нас едва не било головами о боковые стёкла или передние подголовники. Нас, космонавтов, привычных к серьёзным перегрузкам.
- Пока не отвлекайте, - попросила женщина. – Боюсь, за нами хвост.
В прилепившемся к нам двухместном спортивном автомобиле сидевший за рулём юноша выглядел самым безобидным человеком в этой части Галактики. Студент-очкарик с длинными волосами, в майке и с сигаретой в зубах совершенно ни меня, ни Зою не пугал. А вот Марию он жутко бесил. Она произносила какие-то слова на местном языке, которые вряд ли могли быть чем-то другим, кроме как ругательством или богохульством. Например, я разобрал слово «дьябу», которое много раз слышал от Зои, и она мне переводила его как «дьявол».
Все попытки сбросить хвост остались безуспешными, и Мария схватилась за мобильный телефон. Произнеся страстную речь, она разорвала связь и убрала телефон в карман, а через полминуты над нами зависла завывающая сиреной чёрно-белая летающая тарелка, наверно, полицейская. Наш преследователь прижался к обочине и остановился, а мы покатили дальше. Попетляв по дорогам, Мария подъехала к воротам какой-то усадьбы, Зоя шепнула, что это называется фазендой. Ворота распахнулись, и мы помчались дальше, а остановились у бортика бассейна, размерами напоминающего озеро. Берег был засыпан песком, из которого торчал огромный работающий холодильник, набитый разнообразными напитками, в том числе и безалкогольными.
Я взял себе лимонад, женщины – кока-колу. Хотя сама же Мария предупредила, что от классической кока-колы в этом напитке остались только цвет, название да способность громко шипеть. Что до меня, то я кока-колу видел в старых фильмах, а пробовать не доводилось ни классической, ни современной.
- Поплюхаться не хотите? – предложила женщина. – Тута частный пляж, никого, окромя нас, нету, так что можно и без купальника, никто не подглядит.
- Может, позже, - отказалась Зоя. – Расскажите мне про маму.
- Твой хахаль сечёт по-нашему?
- Нет.
- А на каком языке здесь говорят? – полюбопытствовал я.
- На бразильском, - просветила меня Зоя.
- Первый раз о таком слышу.
- Иногда его называют диалектом португальского, но нам приятнее считать его языком, а не диалектом. Я вас слушаю, дона Мария.
Мы разделись и улеглись на песке. Космонавты привыкли к обнажённому телу, и своему, и чужому. Судя по ровному загару Марии, она тоже постоянно принимала солнечные ванны без одежды. Хотя Мария была мулаткой, и то, что я принял за загар, было просто цветом кожи. Так или иначе, наготы она стеснялась не больше нашего, так что сходу принялась рассказывать.
- Ох, девка, дело во как было. Мамка твоя шла навигатором на барже с Латифундии на Рио. Что там за груз везли, ты сама уже врубилась. А ежели не врубилась, стало быть, ты дурочка с переулочка, и мне базарить с тобой западло. Так что, врубилась?
- Наркоту они везли, - буркнула Зоя.
- Точняк. её. Тута как с чёрной дырки выскакует крейсер легавых. Наши все посмывались в разные стороны, крейсер так лишь одного сцапать может. Одного и сцапал. Не того, где твоя мамка была навигатором. Остальные все пошли к точке… не помню, какое тама у этой точки погоняло. Короче, они там все должны были встретиться, окромя того, кого легавые закогтили.
- Точка рандеву, - подсказал я.
- Да, типа, оно. Так вот, туды одна баржа так и не пришла. Та самая, на которой летела твоя мамка. И до сих пор никуда не пришла. Сечёшь, девка?
- Секу, - вздохнула Зоя. – Ваши решили, что мама спёрла эту баржу? Одна, или с напарником.
- Да не, дона Зоя, с чего бы вдруг? Наши решили, что лягаши пальнули куда попало ракетами, и им подфартило – случайно сбили эту баржу, вдобавок к той, что они ужо захватили. Да токмо доказательств тому никаких не было. Так что баржу ещё могли спереть она, или ейный бойфакер, или они оба, во как. Наш босс, дон Валдомиро, велел следить за егойной семьёй, и за ейной тоже. По нему ничо не прояснилось, а вот по ней дело другое. Она своей матери стала бабло присылать. Вот и выходит, что она наркоту кому-то продала, всю или часть, а с этого родичам башляла, чтоб они с голодухи не загнулись.
Дальше я утратил нить повествования. Не так просто продираться сквозь акцент, смешные деревенские словечки да воровской жаргон, которым, как мне показалось, Мария владела ещё хуже меня. Вдобавок ко всему говорила она на общем медленно, это ещё больше раздражало.
