Мы повернули вдоль берега, в сторону от дороги. Горные лошадки увязли бы в песке, а эти чёрные чудовища шли спокойно. Влюблённые на пляжах не обращали на нас внимания, и те, что плавали, и те, что получали более острое удовольствие. Едва мы оставили их всех позади, я, кряхтя и морщась, слез с коня и рухнул на песок. Задница болела так, что не мог и ногами пошевелить. Ожидал злых шуток от Лоны, но принцесса молча привязала лошадей к деревьям и вернулась ко мне, из последних сил таща вещмешки.
- Если скажешь, что нужно было разгрузить лошадей, а уже потом их привязывать, я тебя убью, - пригрозила она.
- Я есть мечтающий о смерти, - простонал я.
- Так плохо? – она уже разделась сама и начала раздевать меня.
Как ей удалось стащить кольчугу с лежащего мужчины, ума не приложу. Потом она уже запросто справилась с сапогами и штанами, а рубаху я снял сам. Напомнив ей, что одежду нужно придавить чем-то тяжёлым, а то первый же порыв ветра унесёт её на хрен, я пополз к пруду и с удовольствием плюхнулся в воду.
- Стой! – заорала Лона, бросаясь следом. – Там сразу глубоко!
- Я есть умеющий плавать, - возразил я.
- Где ты научился? В горных реках?
- Я есть научившийся в бассейне.
- Извини, - Лона рассмеялась, едва не захлебнувшись. – Горцев считают варварами, даже если они называют своего вождя королём. В университет ещё можно поверить, но варвары и бассейн – невообразимо.
Мы немного поплавали наперегонки, потом я нырнул и поймал огромного рака, он ухватил меня клешнёй, я его уронил, и он был таков. Лона тоже ныряла, но неглубоко – она так мыла волосы. По её словам, переживала, что они перепутаются, но мне была безразлична её причёска – я всё сильнее и сильнее её хотел, а это ни к чему. Вода в пруду и в самом деле была целебной – боль в заднице отпустила, зато к другому месту прилила кровь, и я стал похож на тех влюблённых, чьим именем назвали пруд. Купание пора заканчивать.
- Стирка одежды есть необходимость, - заявил я. – Доплывший к берегу вторым есть стирающий.
Мы рванули к берегу. Даже не знаю, смог бы я её обогнать, если бы хотел, плыла она быстро. Но я не хотел. Уже давно ни одна из принцесс не стирала мои вещи, и незачем начинать сейчас. Но я забыл кое о чём другом.
- Вот теперь вижу, что снова тебе нравлюсь, - заявила эта гадкая девчонка. – А то убеждала себя, что я в порядке, просто тебе нравятся только горянки. Видела я женщин из Берга, у них большие грудные клетки и маленькие груди.
Конечно же, я взглянул на её грудь. То, что она большая, я заметил даже под кольчугой, а вот форму смог оценить только сейчас. Лона вовсе не возражала против того, чтобы я рассмотрел её во всех подробностях. Наоборот, она стала что-то напевать и пританцовывать в такт мелодии, виляя бёдрами, тряся грудями и поглаживая себя по бокам. Соски подпрыгивали вверх-вниз, между ними болтался небольшой кулон жёлтого цвета на серебряной цепочке, похожий на застывшую смолу.
- Это народный танец, называется «непристойный», - пояснила она с улыбкой, не прекращая бесстыдных движений. – Вижу, в танце я тебе нравлюсь ещё больше.
- Ты есть волнующаяся о моих сексуальных вкусах почему?
- Потому что наши судьбы переплетены.
- Стирка одежды есть неизбежная необходимость, - повторил я, не в силах придумать ничего лучше, и отправился собирать одежду по берегу.
Лона тем временем, прекратив непристойный танец, достала мыло из вещмешка и присоединилась ко мне.
- Стирка – женское занятие, - заявила она. – Но я не против, чтобы ты мне помог.
- Стирающие есть прачки, а не принцессы.
- А я умею, тётя Фанни меня многому научила. И стирать, и стрелять.
Кто-то отлично просчитал, что доставить Лону в Эльдорадо поручат мне, и поеду я один. Потащи я с собой взвод спецназа, навыки Лоны в стирке или поджаривании свежеубитой змеи не понадобились бы. Но операция банкиров началась лет двадцать назад, когда они готовились забросить в Гроссфлюс Ребекку и сделать её там принцессой. Двадцать лет назад я был каплей мутной жидкости в теле моей мамы. Как банкиры смогли так идеально всё спланировать? А уж если смогли, как вышло, что мне в руки попали их громовые арбалеты? Это тоже по плану? Я тогда заглянул в Блувштейн-банк, чтобы хоть что-то узнать о Гроссфлюсе, и наткнулся на дуру-клерка, что ни с того ни с сего вызвала охрану. Она действительно дура, или играла заданную роль?
Так и не разобравшись, случайно ли ко мне попали эти арбалеты, я закончил стирку. Без Лоны это заняло бы куда больше времени, хоть я и стирал бы только своё. Мы пошли в лес развесить всё сушиться, и она смотрела на меня взглядом, призывающим к сексу. Сегодня мы уже никуда не поедем, и этой ночью наши отношения будут вовсе не дружескими.
Её сердце колотилось ничуть не ровнее моего. И громко, я даже не прислушивался. У горцев на равнинах слух куда острее, чем у местных – мы привыкли к разреженному воздуху, а в плотном звук разносится лучше. Здесь мы слышим шёпот едва ли не дальше, чем они – крик. Я первым заметил странный ритмичный перестук. И понял, что это не к добру. Нужно было срочно действовать, причём вдвоём, но не было времени подбирать громоздкие конструкции торгового, объясняя Лоне, что ей делать. Армия и спецназ Эльдорадо частенько участвуют в операциях международных сил, они же миротворцы, и на подготовительных курсах нас обучали военной версии языка. Я надеялся, что Лона меня поймёт.
- Опасность в небе! – я слегка повысил голос. – Быстрое приближение с востока! Тебе – лошадей отвести в лес, одежду спрятать! Мне – спрятать вещи с берега! Исполнять немедленно!
Лона хотела что-то спросить, но я уже во все лопатки мчался к нашим вещмешкам на берегу. До рекорда было далеко – задница всё ещё болела, но я успел – источник звука пока оставался далеко. Когда я вернулся в лес и положил оба вещмешка под дерево, увидел, что наши только-только выстиранные вещи в беспорядке валяются на земле, но наверняка невидимые сверху, а Лона привязывает уже второго жеребца. Приказ выполнен прекрасно, хоть она и принцесса, а не воин.
- Лона, ты есть молодец, - искренне похвалил я. – Ты есть должная быстро одеться и приготовиться к битве. И я есть должный это, - я начал одеваться, она – тоже.
- Теперь и я слышу. Что это, Дарен? Дракон?
- Дракон есть вымышленное существо. А это есть дирижабль.
- Что такое дирижабль?
- Это есть аэростат с мотором.
Я достал из сумки подзорную трубу и посмотрел в небо, стараясь не высовываться из-под крон деревьев. Нет, не дирижабль. Баллона нет, а пропеллер крутится горизонтально. Я не понимал, как эта штука летит вперёд. Лона очень хотела взглянуть, и я передал трубу ей.
- Похоже на лежащую на боку ветряную мельницу, - сказала она. – Это дирижабль?
- Это не есть обычный дирижабль.
Летающая мельница зависла над нами, мы её больше не видели из-за густой листвы, но слышали, где она. Выследили нас, теперь или выжидают чего-то, или решают, что делать дальше. Если решают – идиоты, планы нужно составлять заранее, и потом не терять времени. Их меняют, когда дела идут очень не так. Но сейчас-то у них всё нормально – выследили, мы тут и пока ничем планов не нарушили.
Можно бежать или попытаться перебить врагов, но это ничего не даст – нас найдут снова, не эти, так другие. Нужно понять, как нас выследили, и не дать это повторить. Наверняка на нас амулеты слежки. И навесили их не на постоялом дворе – там бы нас просто задержали до подхода основных сил. Если считать, что на мне вражеских амулетов нет, то где их спрятали на Лоне? Внутри тела? Слишком сложно. В одежде? В обуви? В оружии? Ненадёжно, это в любой момент можно сменить. Банкиры знают, что в средствах я не ограничен, да и Лона – не нищая бродяжка. Украшения? Я вспомнил о кулоне, игриво подпрыгивающем между трясущихся грудей. Совсем недавно это было, а кажется, будто минула вечность.
- Украшения сдать! – я вновь перешёл на военный жаргон. – Исполнять немедленно!
- Я не брала украшений. Только янтарный кулон, от мамы остался, мне его тётя Фанни передала. Я ношу его, не снимая.
Что за принцесса без драгоценностей? Интересный вопрос, но сейчас не самый важный. А вот кулон, скорее всего, и есть амулет слежки. Необязательно нянечка навесила его со злым умыслом. Может, просто хотела быстро отыскивать девочку, когда та терялась.
- Сдать немедленно! – рявкнул я, протягивая руку.
- Его не снять! На цепочке нет замка, а так – голова не пролазит.
«Не снять» – какая наивность! Я разорвал цепочку. Янтарь, значит. Окаменевшая смола, и в ней всякие древние насекомые. Глянул на просвет, и увидел – там на самом деле что-то есть, и не насекомое. Скорее всего, штука из кремния.
- Слушай мою команду! Вещи сложить, лошадей оседлать. Огня не разжигать. Ждать в готовности к марш-броску. Без меня на рассвете действовать по своему усмотрению.
- Всё поняла, сделаю, - она шагнула ко мне и поцеловала в губы. – Это чтобы вернулся живым и целым. Примета такая.
Я сбросил на землю шпагу и арбалет, они только помешают, и помчался по еле заметной лесной тропке на восток. Бежал небыстро – ветки норовят выколоть глаз, тропка извилистая, и кое-где упавшие деревья её перегораживают. Дирижабль неотступно следовал за мной, подтверждая, что кулон – на самом деле амулет слежки.
Тропка закончилась тупиком. Я зашвырнул кулон как можно дальше в лесные дебри, и побежал назад, уже без летающего преследователя. Мы, горцы, интуитивно чувствуем направление, и я надеялся, что это чувство не изменит и на Побережье. Скоро стемнеет, а ночью заблудившемуся в лесу горцу придётся несладко. Солнце садится на западе, в ту сторону мне и надо. Пруд Влюблённых – справа. Значит, на всех развилках туда и нужно поворачивать. Лесные тропы – не лабиринт с чудовищем в центре. Они извилистые, но направления почти не меняют. Так я и бежал, возвращаясь, если попадал в тупик. Разок за мной погнался дикий кабан. Видать, испил водицы пруда Влюблённых, и искал, кого бы полюбить. Пришлось дать зверюге в пятак, и он, обиженно хрюкая, отправился искать дальше.
Представил, что такой же секач напал на Лону. Картинка вышла неприятная, так что сразу выбросил её из головы. Толку переживать, если помочь не могу? А тут и лес кончился, гнилые прошлогодние листья сменились песком пляжа, а сумрак чащи – светом заходящего солнца. Оглянулся, никого не увидел и побежал дальше на запад вдоль кромки леса.
Лона пряталась, а может, отбивалась от зверья, и вполне могла меня не заметить. Разминуться не хотелось, и я, чтобы привлечь её внимание, запел непристойную песню о девице Мальвине. В каждом куплете очередной дружок выделывал с ней немыслимые вещи, а в припеве сама Мальвина заявляла, что ей хочется ещё, так что пусть этот любимый уходит, и пришлёт к ней другого. Вместо Мальвины я вставлял Мелону, чтобы она догадалась, кто поёт на опустевшем пляже.
Мы не разминулись. Лона выскочила из леса и бросилась мне на шею, плача и целуясь. Было приятно, но времени не хватало катастрофически.
- Отставить слёзы! – распорядился я. – Доложить обстановку!
- Я так боялась! На меня кабан напал, я его пристрелила. Стрелу выдернула, арбалет перезарядила. А эта мельница полетела на запад, к дороге. Давно. А лошади готовы ехать, вот. И песню про Мальвину я и раньше слышала.
Что ж, новости не в том порядке, как надо, но она и не воин. А вообще – молодец, даже мои соотечественницы далеко не все запросто застрелят секача и продолжат ждать, как приказано. А когда я увидел полдесятка волков, пожирающих тушу кабана, лошади нервничают, а она спокойна…
- Лона, ты есть восхитительная девушка, - не удержался я.
- Рада, что заметил. Скажи, Дарен, в дирижабле были воины? Ты их всех убил?
Ответы на свои вопросы она заслужила. Но времени не было.
- Я есть хотящий быстро убраться отсюда. Лагерь свернуть, к марш-броску приготовиться. Вопросы есть уместные на марш-броске.
Я натянул кольчугу, нацепил на пояс шпагу и арбалет, и влез в седло. После сегодняшней пробежки езда верхом уже не казалась такой страшной. Волки злобно глядели вслед, но от туши кабана не отрывались. Лона похвасталась, что успела отрезать изрядный кусок. Я её ещё раз похвалил, но обеспокоился – везём свежее мясо с кровью, а кровь привлекает хищников. Ладно, эти волки мирные, может, они тут все такие. Да и не волки меня сейчас волновали.
Сперва мы пустили лошадей рысью, по вязкому песку галоп их бы утомил, а нам ещё понадобятся их силы. Тем более, даже рысь растрясла мне задницу, и я уже не считал седло самым удобным местом. Да и не помешало бы рассказать Лоне то, что её интересует. Мой конь перешёл на шаг, она своего тоже осадила.
- Личный состав может задавать вопросы, - объявил я.
- Мне нравится, когда ты говоришь, как офицер.
- Я есть не как офицер. Я есть капитан армии Эльдорадо.
- Хорошо, пусть так и будет. Ты перебил воинов из дирижабля?
- Нет. Я есть не видевший их совсем. Противник потерь не понёс.
- Но они там были?
- Без десантников операция противника есть бессмысленная.
- А почему они полетели на запад?
- Они есть делающие там засаду.
Попадать в засаду Лоне не хотелось, и она нашла другое решение.
- Дарен, а может, переплывём пруд? Эти кони отлично плавают, переберёмся на тот берег, а они пусть ловят нас на этом. Извини, что подсказываю опытному воину, но ты же горец, с прудами раньше дела не имел.
- Форсирование большого водоёма есть риск. Они есть способные увидеть нас сверху, и мы есть беспомощные тогда.
- А если спрятаться в лесу? Они нас тут никогда не найдут.
- Ты есть никогда не слышавшая о собаках-ищейках, так ли это? Я есть избегающий риска.
- Но мы же едем прямо в засаду! Это ли не риск?
- Я есть думающий, что это есть наименьший риск.
- Почему?
- Я не есть желающий объяснять.
Лона обиделась, и какое-то время мы ехали молча. Но любопытство в ней взяло верх, и она задала другой вопрос, на который я очень не хотел отвечать, особенно сейчас и особенно правду. Но промолчать или солгать было бы ещё хуже.
- Дарен, а кто наши враги?
- Они есть следившие за кулоном, что есть подаренный твоей гувернанткой. Я есть думающий, что противник есть из королевства Израиль.
- Но тётя Фанни из Израиля, и она мне не враг! Значит, и эти необязательно враги! Может, они просто чего-то он нас хотят.
- Чего-то хотящие не есть устраивающие засаду.
- А как же тётя Фанни?
- Она есть подцепившая на тебя амулет слежки. Кто-то другой есть им воспользовавшийся. Они есть необязательно заодно. Даже если они есть подданные одного короля.
Лона замолчала, а когда снова захотела поговорить, я шепнул, что сейчас шуметь не нужно. Мы близко к дороге, а значит, и к засаде. Я внимательно вслушивался в тишину, которую нарушало лишь размеренное шуршание песка под копытами лошадей. Вскоре впереди стали слышны голоса. Я спешился и повёл коня в лес. Лона, не задавая вопросов, последовала за мной.
- Я есть услышавший разговор, - шёпотом сообщил я. – Это есть почти наверняка засада, но я есть должный убедиться.
Уже стемнело, на пляже хоть светила луна, а в лесу тьма вообще была кромешной. Я на ощупь привязал коня к дереву, открыл вещмешок и вытащил лук и колчан со стрелами, а положил туда кольчугу. Доспехи порой спасают жизнь, но сейчас важнее подвижность.
- Если скажешь, что нужно было разгрузить лошадей, а уже потом их привязывать, я тебя убью, - пригрозила она.
- Я есть мечтающий о смерти, - простонал я.
- Так плохо? – она уже разделась сама и начала раздевать меня.
Как ей удалось стащить кольчугу с лежащего мужчины, ума не приложу. Потом она уже запросто справилась с сапогами и штанами, а рубаху я снял сам. Напомнив ей, что одежду нужно придавить чем-то тяжёлым, а то первый же порыв ветра унесёт её на хрен, я пополз к пруду и с удовольствием плюхнулся в воду.
- Стой! – заорала Лона, бросаясь следом. – Там сразу глубоко!
- Я есть умеющий плавать, - возразил я.
- Где ты научился? В горных реках?
- Я есть научившийся в бассейне.
- Извини, - Лона рассмеялась, едва не захлебнувшись. – Горцев считают варварами, даже если они называют своего вождя королём. В университет ещё можно поверить, но варвары и бассейн – невообразимо.
Мы немного поплавали наперегонки, потом я нырнул и поймал огромного рака, он ухватил меня клешнёй, я его уронил, и он был таков. Лона тоже ныряла, но неглубоко – она так мыла волосы. По её словам, переживала, что они перепутаются, но мне была безразлична её причёска – я всё сильнее и сильнее её хотел, а это ни к чему. Вода в пруду и в самом деле была целебной – боль в заднице отпустила, зато к другому месту прилила кровь, и я стал похож на тех влюблённых, чьим именем назвали пруд. Купание пора заканчивать.
- Стирка одежды есть необходимость, - заявил я. – Доплывший к берегу вторым есть стирающий.
Мы рванули к берегу. Даже не знаю, смог бы я её обогнать, если бы хотел, плыла она быстро. Но я не хотел. Уже давно ни одна из принцесс не стирала мои вещи, и незачем начинать сейчас. Но я забыл кое о чём другом.
- Вот теперь вижу, что снова тебе нравлюсь, - заявила эта гадкая девчонка. – А то убеждала себя, что я в порядке, просто тебе нравятся только горянки. Видела я женщин из Берга, у них большие грудные клетки и маленькие груди.
Конечно же, я взглянул на её грудь. То, что она большая, я заметил даже под кольчугой, а вот форму смог оценить только сейчас. Лона вовсе не возражала против того, чтобы я рассмотрел её во всех подробностях. Наоборот, она стала что-то напевать и пританцовывать в такт мелодии, виляя бёдрами, тряся грудями и поглаживая себя по бокам. Соски подпрыгивали вверх-вниз, между ними болтался небольшой кулон жёлтого цвета на серебряной цепочке, похожий на застывшую смолу.
- Это народный танец, называется «непристойный», - пояснила она с улыбкой, не прекращая бесстыдных движений. – Вижу, в танце я тебе нравлюсь ещё больше.
- Ты есть волнующаяся о моих сексуальных вкусах почему?
- Потому что наши судьбы переплетены.
- Стирка одежды есть неизбежная необходимость, - повторил я, не в силах придумать ничего лучше, и отправился собирать одежду по берегу.
Лона тем временем, прекратив непристойный танец, достала мыло из вещмешка и присоединилась ко мне.
- Стирка – женское занятие, - заявила она. – Но я не против, чтобы ты мне помог.
- Стирающие есть прачки, а не принцессы.
- А я умею, тётя Фанни меня многому научила. И стирать, и стрелять.
Кто-то отлично просчитал, что доставить Лону в Эльдорадо поручат мне, и поеду я один. Потащи я с собой взвод спецназа, навыки Лоны в стирке или поджаривании свежеубитой змеи не понадобились бы. Но операция банкиров началась лет двадцать назад, когда они готовились забросить в Гроссфлюс Ребекку и сделать её там принцессой. Двадцать лет назад я был каплей мутной жидкости в теле моей мамы. Как банкиры смогли так идеально всё спланировать? А уж если смогли, как вышло, что мне в руки попали их громовые арбалеты? Это тоже по плану? Я тогда заглянул в Блувштейн-банк, чтобы хоть что-то узнать о Гроссфлюсе, и наткнулся на дуру-клерка, что ни с того ни с сего вызвала охрану. Она действительно дура, или играла заданную роль?
Так и не разобравшись, случайно ли ко мне попали эти арбалеты, я закончил стирку. Без Лоны это заняло бы куда больше времени, хоть я и стирал бы только своё. Мы пошли в лес развесить всё сушиться, и она смотрела на меня взглядом, призывающим к сексу. Сегодня мы уже никуда не поедем, и этой ночью наши отношения будут вовсе не дружескими.
Её сердце колотилось ничуть не ровнее моего. И громко, я даже не прислушивался. У горцев на равнинах слух куда острее, чем у местных – мы привыкли к разреженному воздуху, а в плотном звук разносится лучше. Здесь мы слышим шёпот едва ли не дальше, чем они – крик. Я первым заметил странный ритмичный перестук. И понял, что это не к добру. Нужно было срочно действовать, причём вдвоём, но не было времени подбирать громоздкие конструкции торгового, объясняя Лоне, что ей делать. Армия и спецназ Эльдорадо частенько участвуют в операциях международных сил, они же миротворцы, и на подготовительных курсах нас обучали военной версии языка. Я надеялся, что Лона меня поймёт.
- Опасность в небе! – я слегка повысил голос. – Быстрое приближение с востока! Тебе – лошадей отвести в лес, одежду спрятать! Мне – спрятать вещи с берега! Исполнять немедленно!
Лона хотела что-то спросить, но я уже во все лопатки мчался к нашим вещмешкам на берегу. До рекорда было далеко – задница всё ещё болела, но я успел – источник звука пока оставался далеко. Когда я вернулся в лес и положил оба вещмешка под дерево, увидел, что наши только-только выстиранные вещи в беспорядке валяются на земле, но наверняка невидимые сверху, а Лона привязывает уже второго жеребца. Приказ выполнен прекрасно, хоть она и принцесса, а не воин.
- Лона, ты есть молодец, - искренне похвалил я. – Ты есть должная быстро одеться и приготовиться к битве. И я есть должный это, - я начал одеваться, она – тоже.
- Теперь и я слышу. Что это, Дарен? Дракон?
- Дракон есть вымышленное существо. А это есть дирижабль.
- Что такое дирижабль?
- Это есть аэростат с мотором.
Я достал из сумки подзорную трубу и посмотрел в небо, стараясь не высовываться из-под крон деревьев. Нет, не дирижабль. Баллона нет, а пропеллер крутится горизонтально. Я не понимал, как эта штука летит вперёд. Лона очень хотела взглянуть, и я передал трубу ей.
- Похоже на лежащую на боку ветряную мельницу, - сказала она. – Это дирижабль?
- Это не есть обычный дирижабль.
Летающая мельница зависла над нами, мы её больше не видели из-за густой листвы, но слышали, где она. Выследили нас, теперь или выжидают чего-то, или решают, что делать дальше. Если решают – идиоты, планы нужно составлять заранее, и потом не терять времени. Их меняют, когда дела идут очень не так. Но сейчас-то у них всё нормально – выследили, мы тут и пока ничем планов не нарушили.
Можно бежать или попытаться перебить врагов, но это ничего не даст – нас найдут снова, не эти, так другие. Нужно понять, как нас выследили, и не дать это повторить. Наверняка на нас амулеты слежки. И навесили их не на постоялом дворе – там бы нас просто задержали до подхода основных сил. Если считать, что на мне вражеских амулетов нет, то где их спрятали на Лоне? Внутри тела? Слишком сложно. В одежде? В обуви? В оружии? Ненадёжно, это в любой момент можно сменить. Банкиры знают, что в средствах я не ограничен, да и Лона – не нищая бродяжка. Украшения? Я вспомнил о кулоне, игриво подпрыгивающем между трясущихся грудей. Совсем недавно это было, а кажется, будто минула вечность.
- Украшения сдать! – я вновь перешёл на военный жаргон. – Исполнять немедленно!
- Я не брала украшений. Только янтарный кулон, от мамы остался, мне его тётя Фанни передала. Я ношу его, не снимая.
Что за принцесса без драгоценностей? Интересный вопрос, но сейчас не самый важный. А вот кулон, скорее всего, и есть амулет слежки. Необязательно нянечка навесила его со злым умыслом. Может, просто хотела быстро отыскивать девочку, когда та терялась.
- Сдать немедленно! – рявкнул я, протягивая руку.
- Его не снять! На цепочке нет замка, а так – голова не пролазит.
«Не снять» – какая наивность! Я разорвал цепочку. Янтарь, значит. Окаменевшая смола, и в ней всякие древние насекомые. Глянул на просвет, и увидел – там на самом деле что-то есть, и не насекомое. Скорее всего, штука из кремния.
- Слушай мою команду! Вещи сложить, лошадей оседлать. Огня не разжигать. Ждать в готовности к марш-броску. Без меня на рассвете действовать по своему усмотрению.
- Всё поняла, сделаю, - она шагнула ко мне и поцеловала в губы. – Это чтобы вернулся живым и целым. Примета такая.
Я сбросил на землю шпагу и арбалет, они только помешают, и помчался по еле заметной лесной тропке на восток. Бежал небыстро – ветки норовят выколоть глаз, тропка извилистая, и кое-где упавшие деревья её перегораживают. Дирижабль неотступно следовал за мной, подтверждая, что кулон – на самом деле амулет слежки.
Тропка закончилась тупиком. Я зашвырнул кулон как можно дальше в лесные дебри, и побежал назад, уже без летающего преследователя. Мы, горцы, интуитивно чувствуем направление, и я надеялся, что это чувство не изменит и на Побережье. Скоро стемнеет, а ночью заблудившемуся в лесу горцу придётся несладко. Солнце садится на западе, в ту сторону мне и надо. Пруд Влюблённых – справа. Значит, на всех развилках туда и нужно поворачивать. Лесные тропы – не лабиринт с чудовищем в центре. Они извилистые, но направления почти не меняют. Так я и бежал, возвращаясь, если попадал в тупик. Разок за мной погнался дикий кабан. Видать, испил водицы пруда Влюблённых, и искал, кого бы полюбить. Пришлось дать зверюге в пятак, и он, обиженно хрюкая, отправился искать дальше.
Представил, что такой же секач напал на Лону. Картинка вышла неприятная, так что сразу выбросил её из головы. Толку переживать, если помочь не могу? А тут и лес кончился, гнилые прошлогодние листья сменились песком пляжа, а сумрак чащи – светом заходящего солнца. Оглянулся, никого не увидел и побежал дальше на запад вдоль кромки леса.
Лона пряталась, а может, отбивалась от зверья, и вполне могла меня не заметить. Разминуться не хотелось, и я, чтобы привлечь её внимание, запел непристойную песню о девице Мальвине. В каждом куплете очередной дружок выделывал с ней немыслимые вещи, а в припеве сама Мальвина заявляла, что ей хочется ещё, так что пусть этот любимый уходит, и пришлёт к ней другого. Вместо Мальвины я вставлял Мелону, чтобы она догадалась, кто поёт на опустевшем пляже.
***
Мы не разминулись. Лона выскочила из леса и бросилась мне на шею, плача и целуясь. Было приятно, но времени не хватало катастрофически.
- Отставить слёзы! – распорядился я. – Доложить обстановку!
- Я так боялась! На меня кабан напал, я его пристрелила. Стрелу выдернула, арбалет перезарядила. А эта мельница полетела на запад, к дороге. Давно. А лошади готовы ехать, вот. И песню про Мальвину я и раньше слышала.
Что ж, новости не в том порядке, как надо, но она и не воин. А вообще – молодец, даже мои соотечественницы далеко не все запросто застрелят секача и продолжат ждать, как приказано. А когда я увидел полдесятка волков, пожирающих тушу кабана, лошади нервничают, а она спокойна…
- Лона, ты есть восхитительная девушка, - не удержался я.
- Рада, что заметил. Скажи, Дарен, в дирижабле были воины? Ты их всех убил?
Ответы на свои вопросы она заслужила. Но времени не было.
- Я есть хотящий быстро убраться отсюда. Лагерь свернуть, к марш-броску приготовиться. Вопросы есть уместные на марш-броске.
Я натянул кольчугу, нацепил на пояс шпагу и арбалет, и влез в седло. После сегодняшней пробежки езда верхом уже не казалась такой страшной. Волки злобно глядели вслед, но от туши кабана не отрывались. Лона похвасталась, что успела отрезать изрядный кусок. Я её ещё раз похвалил, но обеспокоился – везём свежее мясо с кровью, а кровь привлекает хищников. Ладно, эти волки мирные, может, они тут все такие. Да и не волки меня сейчас волновали.
Сперва мы пустили лошадей рысью, по вязкому песку галоп их бы утомил, а нам ещё понадобятся их силы. Тем более, даже рысь растрясла мне задницу, и я уже не считал седло самым удобным местом. Да и не помешало бы рассказать Лоне то, что её интересует. Мой конь перешёл на шаг, она своего тоже осадила.
- Личный состав может задавать вопросы, - объявил я.
- Мне нравится, когда ты говоришь, как офицер.
- Я есть не как офицер. Я есть капитан армии Эльдорадо.
- Хорошо, пусть так и будет. Ты перебил воинов из дирижабля?
- Нет. Я есть не видевший их совсем. Противник потерь не понёс.
- Но они там были?
- Без десантников операция противника есть бессмысленная.
- А почему они полетели на запад?
- Они есть делающие там засаду.
Попадать в засаду Лоне не хотелось, и она нашла другое решение.
- Дарен, а может, переплывём пруд? Эти кони отлично плавают, переберёмся на тот берег, а они пусть ловят нас на этом. Извини, что подсказываю опытному воину, но ты же горец, с прудами раньше дела не имел.
- Форсирование большого водоёма есть риск. Они есть способные увидеть нас сверху, и мы есть беспомощные тогда.
- А если спрятаться в лесу? Они нас тут никогда не найдут.
- Ты есть никогда не слышавшая о собаках-ищейках, так ли это? Я есть избегающий риска.
- Но мы же едем прямо в засаду! Это ли не риск?
- Я есть думающий, что это есть наименьший риск.
- Почему?
- Я не есть желающий объяснять.
Лона обиделась, и какое-то время мы ехали молча. Но любопытство в ней взяло верх, и она задала другой вопрос, на который я очень не хотел отвечать, особенно сейчас и особенно правду. Но промолчать или солгать было бы ещё хуже.
- Дарен, а кто наши враги?
- Они есть следившие за кулоном, что есть подаренный твоей гувернанткой. Я есть думающий, что противник есть из королевства Израиль.
- Но тётя Фанни из Израиля, и она мне не враг! Значит, и эти необязательно враги! Может, они просто чего-то он нас хотят.
- Чего-то хотящие не есть устраивающие засаду.
- А как же тётя Фанни?
- Она есть подцепившая на тебя амулет слежки. Кто-то другой есть им воспользовавшийся. Они есть необязательно заодно. Даже если они есть подданные одного короля.
Лона замолчала, а когда снова захотела поговорить, я шепнул, что сейчас шуметь не нужно. Мы близко к дороге, а значит, и к засаде. Я внимательно вслушивался в тишину, которую нарушало лишь размеренное шуршание песка под копытами лошадей. Вскоре впереди стали слышны голоса. Я спешился и повёл коня в лес. Лона, не задавая вопросов, последовала за мной.
- Я есть услышавший разговор, - шёпотом сообщил я. – Это есть почти наверняка засада, но я есть должный убедиться.
Уже стемнело, на пляже хоть светила луна, а в лесу тьма вообще была кромешной. Я на ощупь привязал коня к дереву, открыл вещмешок и вытащил лук и колчан со стрелами, а положил туда кольчугу. Доспехи порой спасают жизнь, но сейчас важнее подвижность.
