- Нет, я есть подданный Эльдорадо.
- Насколько помню, в Эльдорадо все мужские имена заканчиваются на «ен». Например, «Дарен». Прекрасное имя, хоть и досталось подлому убийце.
- Я есть путешествующий под именем Шмит, и я есть имеющий документ на это имя. Я есть готовый его показать.
- Не нужно, герр Шмит. Каждый вправе путешествовать под любым именем. Давайте лучше выясним другое. На подковах вашего коня – королевский герб. Вас не затруднит сесть в седло?
Я взобрался на своего жеребца и уж не знаю зачем, поднял его на дыбы. Конь немного потоптался на задних ногах, и вновь опустился на все четыре.
- Я есть могущий спешиться, так ли это?
- Спешивайтесь, герр Шмит. Не думайте, что я попросил вас сесть на коня, чтобы доставить неудобство усталому человеку. Я же вижу – вы неопытный всадник и пострадали тем же местом, что и бродяга, пытавшийся украсть вашего коня. Всё дело в том, что королевские лошади терпят в седле только особ королевской крови. Остальные мгновенно летят на землю, даже опытные всадники.
- Я есть не верящий в магию. Кровь у королей есть такая же красная, как у бродяг.
- О, я не сомневаюсь, герр Шмит, что вам довелось лично сравнить цвет крови у самых разных людей. Тем не менее, факт – до сих пор на королевского коня могли сесть только короли, королевы, принцы и принцессы. Такая у этих лошадей наследственная особенность.
- Я есть не раз падавший с этого коня.
- Возможно, но мы видели, что конь вас признаёт. Значит, или вы – принц, или конь лишь похож на королевского.
- Я не есть принц Эльдорадо.
- Бывал я когда-то в Эльдорадо, - вступил в разговор Рене. – Охранял наш торговый караван. У них там сумасшедшая система титулов. Принц всего один, зато герцогов с полтысячи. И очень много дворян. Вроде обычный землепашец, весь в навозе, смерд, да и только. А оказывается – граф. Король ему пожаловал титул за разработку нового севооборота.
- Сельское хозяйство есть основа экономики Эльдорадо. А продовольственная безопасность есть основа военной доктрины.
- Политика Эльдорадо нас не интересует, - прервал меня Бенгдт. – А насчёт королевских лошадей – если они признают вас особой королевской крови, то всё в порядке. Не припоминаю, чтобы принц был конокрадом. А если они просто похожи на королевских, то и говорить не о чем. С лошадьми закончили, вернёмся к людям. Ваше имя и подданство, фройлен?
- Моё имя – Лона. Подданства у меня нет, но едва мы доберёмся до Эльдорадо, я выйду замуж и…
- Ясно. Ничего не имею против – чьё бы то ни было замужество вне компетенции пограничной стражи. Но я бы хотел прояснить вот что. Последнее время на Побережье активизировались работорговцы, интересующиеся красивыми женщинами. Сами, небось, знаете, что потом с ними происходит. Я должен убедиться, фройлен Лона, что вы – не рабыня. У вас на поясе – арбалет. Он заряжен, исправен? Продемонстрируйте, пожалуйста.
Я даже не уловил движения Лоны. Она слегка дёрнула рукой, и арбалетный болт задребезжал, воткнувшись в ствол дерева. Я не заметил, когда она натянула тетиву и сняла предохранитель. Оба пограничника смотрели на неё, в изумлении качая головами.
- Полагаю, герр Бенгдт, мы получили исчерпывающие доказательства, что мадемуазель Лона путешествует добровольно, - заявил Рене. – Хотя, быть может, она боится собаки? Мадемуазель Лона, можете погладить пса?
Лона протянула руку, и Дваш завалился на спину, подставляя для почёсывания живот. Я тем временем с огромным трудом выдернул болт из дерева. Она тут же оставила пса и стала перезаряжать арбалет.
- У пограничной стражи Гроссфлюса к вам претензий нет, - официальным тоном заявил Бенгдт. – Осталось спросить, что у вас в багаже.
- Мы есть везущие личные вещи, провиант и оружие, - опередил я Лону, мне уже надоело молчать.
- Что ж, это не подакцизные товары. Оплачивайте пошлину – десять серебряных монет, и счастливого пути! Хотя, я вижу, что какие-то вопросы возникли у мсье Рене.
- Всего один, - кивнул Рене. – Откуда у вас этот пёс?
- Да бросьте, мсье Рене! – рассмеялся Бенгдт. – Думаете, они его спёрли?
- Нет-нет, герр Бенгдт, такую собаку не украсть. Она сожрёт любого похитителя. Но откуда она взялась? Поверьте, мсье Шмит, это не праздное любопытство. На пограничную стражу Камарга возложены и обязанности, связанные с разведкой. А мне по смене передали, что на юго-западном углу пруда Влюблённых на закате произошёл взрыв. Нас это очень интересует, ведь это возле самой границы. Я предполагаю, что взорвалось какое-то транспортное средство, больше нечему. Вот и вопрос – не приехал ли этот пёс на взорвавшемся транспорте?
- Обе разведки Эльдорадо есть восхищённые, каким методом вы есть добывающий информацию, - буркнул я.
- Поверьте, мсье Шмит, вежливо расспросить людей, которые что-то видели, порою эффективнее пыток. Вы видели этот транспорт?
- Мы есть видевшие транспорт, - неохотно признал я. – Лона есть поначалу подумавшая, что это есть…
- Пусть мадемуазель Лона рассказывает, - попросил Рене. – Вашу речь довольно трудно понять, мсье Шмит.
- Мы отдыхали на берегу пруда Влюблённых, - начала рассказывать Лона.
Оба пограничника понимающе заулыбались. Да, они знали о его волшебных свойствах.
- Мы услышали ритмичный стук, я взглянула вверх и увидела в небе чёрную точку. Подумала, что это дракон. Но когда рассмотрела его в подзорную трубу, увидела ящик с лопастями, как у ветряка, только сверху. Мы подумали, что это дирижабль.
- Что такое дирижабль?
- Дирижабль есть аэростат с мотором, - пояснил я. – Мотор есть крутящий лопасти, и дирижабль есть летящий. Аэростат есть заполненный водородом. Водород есть взрывоопасный газ.
- Что ж, понятно, что там взорвалось. А собаку где вы нашли?
- Мы есть нашедшие собаку недалеко от дирижабля, что есть сгоревший.
- Что-то мне подсказывает, что там найдётся несколько трупов. Один горец из Эльдорадо без трупов не может. Но меня это не беспокоит – территория другого королевства, - подытожил Рене. – А теперь у меня личный вопрос к мсье Шмиту. Скажи мне, парень, вот что. Плевать, Дарен ты или нет. Ты въезжаешь в Камарг, чтобы кого-нибудь убить?
- Я не есть замышляющий убийство.
- Что ж, поверю на слово. Плати въездную пошлину, те же десять серебряных, и добро пожаловать в Камарг. Кстати, герр Бенгдт, вы заметили, что мадемуазель Лона ни разу не назвала своего спутника Шмитом? А вот я не заметил. Потому что мне до этого и дела нет.
Усталость никуда не делась, весёлые пограничники её только добавили. Я едва держался в седле, да и Лоне езда давалась с трудом. А ещё всех, и лошадей тоже, мучила жажда, даже Дваш бежал с вываленным языком. Фляги опустели, а просить воду у пограничников я не стал, хотел быстрее убраться с заставы. С тоской вспоминался пруд, воды там было хоть залейся.
Тракт вёл нас на север, но я хотел свернуть с него как можно скорее. Сгодилась бы любая дорога чуть пошире звериной тропы, и неважно, направо или налево. Четыре поворота пропустил, а на пятом свернул на запад. Куда ведёт дорога, я не знал, не разжигать же огонь ради взгляда на карту. Да и обозначена ли она там?
Я высматривал воду. Ручей, озерцо, болотце, я – был согласен на всё. Очень надеялся на своё острое зрение, но в такой тьме и оно бесполезно. Дорогу видел, Лону на коне – тоже, а всё вокруг казалось сплошной чёрной стеной, да ещё иногда мелькал тенью силуэт огромной собаки. Глаза Дваша вспыхивали зелёным, изо рта летела пена, в общем, картина жуткая, бродяге было чего испугаться.
Собаки полагаются не на зрение, а на нюх, поэтому когда он рванул в сторону, ломая кусты, я тут же остановился и спешился. Из кустов раздалось громкое плямканье – Дваш нашёл воду, слабенький родничок, вода из него еле-еле струилась, а лужу, где она накапливалась, пёс уже опустошил. Пока вода заново натекала, я чуть в стороне собрался разжечь костёр, но передумал – с дирижабля заметят огонь. Лона расседлала лошадей, села на траву и сказала, что никуда отсюда не уйдёт, ей нужно отдохнуть этак до холодного сезона. Я стал нарезать мясо, но она заявила, что пока не попьёт, на еду и смотреть не станет, и я пошёл за водой. Вернувшись, вместо мяса увидел счастливую собачью морду.
- Я не стала ему мешать, - призналась Лона. – Еды много, до холодов хватит.
Пёс, как-то почувствовав, что говорят о нём, замотал хвостом изо всех сил, но вдруг насторожился, повёл носом, принюхиваясь, и прямо из положения лёжа прыгнул в высокую траву. Вернулся он, дожёвывая огромную змею.
- В прошлый раз был заяц, - напомнила Лона. – Я слышала, есть такие зверьки, мангусты, что едят змей, а теперь вижу, как они выглядят.
Она пыталась шутить, но в её безжизненном голосе звучала такая неизбывная тоска, что я растерялся. Вспомнилось, как на занятиях по психологии нас готовили к неприятной ситуации, когда пятёрка или десятка спецназовцев держит оборону до подхода основных сил, и всем ясно, что до конца боя доживут немногие. Воины куда лучше сражаются в хорошем настроении, поэтому инструктор продиктовал три способа вернуть подразделению боевой дух. Увы, ни один не подходил для усталой принцессы.
Искусство тоже знает надёжный способ помочь несчастной девушке прийти в себя – трахнуть её. Например, в книжке про Гамлета, принца Датского королевства, после смерти короля вдова впала в чёрную тоску, но ей уделил внимание брат покойного мужа, и она пришла в себя, а он стал королём. Дурацкие правила престолонаследия, почему на трон сел не совершеннолетний сын короля, а младший брат? Или дело в том, что сын сумасшедший? Он там по ходу сюжета всю династию вырезал.
А ещё помню книжку про маркизу Анжелину, что на женских скачках заняла последнее место, и так расстроилась, что не ела и не пила целый месяц. Не знаю, как она выжила, все вопросы автору. Но как только её полюбил граф Лостен, она снова стала пить и кушать. Кончилось всё плохо, графа отравила жена. Но у меня жены нет, бояться нечего. В сказках покойниц оживляют поцелуями, на то они и сказки, детям необязательно знать всю правду до конца. Я подошёл к Лоне, решив ограничиться сказкой. Мы уже целовались, и мир не перевернулся. Вот только беда в том, что девушка мне нравилась, и я вовсе не был уверен, что смогу вовремя остановиться.
- Дарен, зачем мы заехали в эту задницу мира? Здешний пейзаж напоминает тебе родину? – спросила меня Лона, но по голосу было понятно, что ответ её не интересует.
Плюхнувшись на колени, я поцеловал девушку в губы, стараясь, чтобы поцелуй получился не слишком возбуждающим. Беспокоился зря – Лона горячо ответила на поцелуй, но вместо бурных ласк грянули бурные рыдания. Она пыталась что-то сказать, но я не понимал ни слова, и молча гладил её по остриженным волосам.
Наконец, рыдания стихли, и я пошёл поить коней. Всадники, что не заботятся о лошадях, быстро становятся пешеходами. Лона повалилась на спину, заложив руки за голову. Дваш лёг рядом с ней и стал тыкать носом в локоть. Судя по довольному повизгиванию, он добился от принцессы, чего хотел. Кони выпили всю воду, что успела набраться в озерцо, правда, и я им немного помог – и сам попил, и с полфляги набрал.
Лона эти полфляги опрокинула в себя одним глотком. Уж не знаю почему, но мы начали по-идиотски хихикать, истерика, наверно, но мне действительно было смешно. Не прекращая смех, она встала на ноги, сняла кольчугу, и дрожащими пальцами начала расстёгивать рубашку. Моя кольчуга тоже звякнула, падая на землю, но снять остальное Лона мне не позволила.
- Дарен, подожди, - попросила она. – Мы едва не сплели судьбы на пляже, но в самый неподходящий момент прилетел этот мерзкий дирижабль. Я не хочу, чтобы это повторилось. Так что прислушайся и скажи, что звенит у меня в ушах.
Конечно же, звенело не в ушах. Я проявил глупую беспечность, и не вслушивался, хотя слух у меня куда острее. Положился на Дваша, он слышит ещё лучше. А пёс тревогу не поднял. Что-то кругами летало над нами. Похоже, оно нас видело, хотя я не представлял, как. Мы под деревьями, тут и днём-то сверху ничего не разглядеть. В подзорную трубу я посмотрел, что это к нам пожаловало. Не дирижабль, что-то маленькое. Я сложил трубу и сказал Лоне, что пора сворачивать лагерь. Она потребовала, чтобы я дал посмотреть и ей, ну, и посмотрела, эта штука не пряталась. Мы поехали дальше по лесной дороге, а крошечный летательный аппарат перестал наматывать круги. Теперь он пролетал над нами, потом летел навстречу, и так всё время. Сбить бы его из лука, но для этого нужен стрелок классом повыше.
- Дарен, что это? – спросила перепуганная Лона. – Он же маленький, там внутри никого нет!
- Я есть точно не знающий, - признался я. – Но я есть думающий, что это глаз ведьмы. Глаз есть смотрящий тут, а ведьма есть видящая там.
- Ты же не веришь в магию!
- Я есть не знающий, как оно есть описываемое без магических слов. Механически это есть планёр с мотором вроде тех, что есть стоящие на дирижаблях.
- Планёр? Я слышала о них, но никогда не видела.
- Я есть видевший. Но он есть разбившийся, а пилот есть погибший. В Эльдорадо воздух есть неплотный, а планёр есть нуждающийся в густом, как здесь.
- Но пилота нет!
- Пилот есть ведьма, что есть видящая издалека. Она есть крутящая руль там, а планёр есть поворачивающий тут.
- Но если они знают, в какую сторону мы едем, они же устроят засаду!
- Лона, ты есть гениальный стратег.
- Объясни! – она не понимала, что я делаю, и готовилась паниковать.
- Они есть видящие, что мы есть едущие на запад. Они есть устраивающие засаду там. Но планёр есть скоро улетающий, и мы есть разворачивающиеся на восток и потом на север по тракту.
- Ты уверен, что он скоро улетит?
Я ей рассказал, что мотор не работает без топлива. А раз планёр маленький, на борту много топлива не поместится. Правда, они могут прислать другой. Но раз мы уверенно едем на запад по дороге, с которой никуда не свернёшь, могут и не прислать.
Я угадал. Планёр улетел и не вернулся, мы немного выждали и развернули коней. Дорога, хоть и заброшенная, позволяла идти галопом, и задница тут же выдала протест дикой болью. Но ради скорости приходилось терпеть. На тракте мы свернули налево и помчались на север. Где-то позади послышался рокот мотора дирижабля, и удалился на запад. Лона жестом показала, что слышала, и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Пусть организовывают засаду, удачи им.
Бешеную скачку пора было прекращать. Наши великолепные кони тоже устают. Мы перешли на рысь и стали высматривать удобное место для привала. Как нельзя кстати наткнулись на табличку «Отель: ночлег, еда, выпивка». Увы, от постоялого двора остались одни головешки – кто-то дал себе труд его поджечь. Но возле пожарища разбил лагерь караван, как выяснилось, из Камарга в Гроссфлюс, и мы остановились позавтракать возле них. Дваш произвёл на всех огромное впечатление, заживо сожрав чью-то козу. Купцы возмутились, но соизволили простить пса, когда я возместил им убытки по совершенно дикой цене.
Я не знал, может ли глаз ведьмы распознать нас среди других людей. Надеялся, что нет, да и планёр больше не прилетал. Они же ловили нас где-то в лесу, им некогда следить за трактом. Я разжёг костёр, Лона приготовила завтрак. Сытый и совершенно счастливый Дваш плюхнулся на бок и уснул, даже не пытаясь ей мешать. Глаза он ненадолго открыл только раз, когда один из купцов вознамерился с нами поговорить. Пёс негромко рыкнул, и купчина растерял всю разговорчивость.
- Насколько помню, в Эльдорадо все мужские имена заканчиваются на «ен». Например, «Дарен». Прекрасное имя, хоть и досталось подлому убийце.
- Я есть путешествующий под именем Шмит, и я есть имеющий документ на это имя. Я есть готовый его показать.
- Не нужно, герр Шмит. Каждый вправе путешествовать под любым именем. Давайте лучше выясним другое. На подковах вашего коня – королевский герб. Вас не затруднит сесть в седло?
Я взобрался на своего жеребца и уж не знаю зачем, поднял его на дыбы. Конь немного потоптался на задних ногах, и вновь опустился на все четыре.
- Я есть могущий спешиться, так ли это?
- Спешивайтесь, герр Шмит. Не думайте, что я попросил вас сесть на коня, чтобы доставить неудобство усталому человеку. Я же вижу – вы неопытный всадник и пострадали тем же местом, что и бродяга, пытавшийся украсть вашего коня. Всё дело в том, что королевские лошади терпят в седле только особ королевской крови. Остальные мгновенно летят на землю, даже опытные всадники.
- Я есть не верящий в магию. Кровь у королей есть такая же красная, как у бродяг.
- О, я не сомневаюсь, герр Шмит, что вам довелось лично сравнить цвет крови у самых разных людей. Тем не менее, факт – до сих пор на королевского коня могли сесть только короли, королевы, принцы и принцессы. Такая у этих лошадей наследственная особенность.
- Я есть не раз падавший с этого коня.
- Возможно, но мы видели, что конь вас признаёт. Значит, или вы – принц, или конь лишь похож на королевского.
- Я не есть принц Эльдорадо.
- Бывал я когда-то в Эльдорадо, - вступил в разговор Рене. – Охранял наш торговый караван. У них там сумасшедшая система титулов. Принц всего один, зато герцогов с полтысячи. И очень много дворян. Вроде обычный землепашец, весь в навозе, смерд, да и только. А оказывается – граф. Король ему пожаловал титул за разработку нового севооборота.
- Сельское хозяйство есть основа экономики Эльдорадо. А продовольственная безопасность есть основа военной доктрины.
- Политика Эльдорадо нас не интересует, - прервал меня Бенгдт. – А насчёт королевских лошадей – если они признают вас особой королевской крови, то всё в порядке. Не припоминаю, чтобы принц был конокрадом. А если они просто похожи на королевских, то и говорить не о чем. С лошадьми закончили, вернёмся к людям. Ваше имя и подданство, фройлен?
- Моё имя – Лона. Подданства у меня нет, но едва мы доберёмся до Эльдорадо, я выйду замуж и…
- Ясно. Ничего не имею против – чьё бы то ни было замужество вне компетенции пограничной стражи. Но я бы хотел прояснить вот что. Последнее время на Побережье активизировались работорговцы, интересующиеся красивыми женщинами. Сами, небось, знаете, что потом с ними происходит. Я должен убедиться, фройлен Лона, что вы – не рабыня. У вас на поясе – арбалет. Он заряжен, исправен? Продемонстрируйте, пожалуйста.
Я даже не уловил движения Лоны. Она слегка дёрнула рукой, и арбалетный болт задребезжал, воткнувшись в ствол дерева. Я не заметил, когда она натянула тетиву и сняла предохранитель. Оба пограничника смотрели на неё, в изумлении качая головами.
- Полагаю, герр Бенгдт, мы получили исчерпывающие доказательства, что мадемуазель Лона путешествует добровольно, - заявил Рене. – Хотя, быть может, она боится собаки? Мадемуазель Лона, можете погладить пса?
Лона протянула руку, и Дваш завалился на спину, подставляя для почёсывания живот. Я тем временем с огромным трудом выдернул болт из дерева. Она тут же оставила пса и стала перезаряжать арбалет.
- У пограничной стражи Гроссфлюса к вам претензий нет, - официальным тоном заявил Бенгдт. – Осталось спросить, что у вас в багаже.
- Мы есть везущие личные вещи, провиант и оружие, - опередил я Лону, мне уже надоело молчать.
- Что ж, это не подакцизные товары. Оплачивайте пошлину – десять серебряных монет, и счастливого пути! Хотя, я вижу, что какие-то вопросы возникли у мсье Рене.
- Всего один, - кивнул Рене. – Откуда у вас этот пёс?
- Да бросьте, мсье Рене! – рассмеялся Бенгдт. – Думаете, они его спёрли?
- Нет-нет, герр Бенгдт, такую собаку не украсть. Она сожрёт любого похитителя. Но откуда она взялась? Поверьте, мсье Шмит, это не праздное любопытство. На пограничную стражу Камарга возложены и обязанности, связанные с разведкой. А мне по смене передали, что на юго-западном углу пруда Влюблённых на закате произошёл взрыв. Нас это очень интересует, ведь это возле самой границы. Я предполагаю, что взорвалось какое-то транспортное средство, больше нечему. Вот и вопрос – не приехал ли этот пёс на взорвавшемся транспорте?
- Обе разведки Эльдорадо есть восхищённые, каким методом вы есть добывающий информацию, - буркнул я.
- Поверьте, мсье Шмит, вежливо расспросить людей, которые что-то видели, порою эффективнее пыток. Вы видели этот транспорт?
- Мы есть видевшие транспорт, - неохотно признал я. – Лона есть поначалу подумавшая, что это есть…
- Пусть мадемуазель Лона рассказывает, - попросил Рене. – Вашу речь довольно трудно понять, мсье Шмит.
- Мы отдыхали на берегу пруда Влюблённых, - начала рассказывать Лона.
Оба пограничника понимающе заулыбались. Да, они знали о его волшебных свойствах.
- Мы услышали ритмичный стук, я взглянула вверх и увидела в небе чёрную точку. Подумала, что это дракон. Но когда рассмотрела его в подзорную трубу, увидела ящик с лопастями, как у ветряка, только сверху. Мы подумали, что это дирижабль.
- Что такое дирижабль?
- Дирижабль есть аэростат с мотором, - пояснил я. – Мотор есть крутящий лопасти, и дирижабль есть летящий. Аэростат есть заполненный водородом. Водород есть взрывоопасный газ.
- Что ж, понятно, что там взорвалось. А собаку где вы нашли?
- Мы есть нашедшие собаку недалеко от дирижабля, что есть сгоревший.
- Что-то мне подсказывает, что там найдётся несколько трупов. Один горец из Эльдорадо без трупов не может. Но меня это не беспокоит – территория другого королевства, - подытожил Рене. – А теперь у меня личный вопрос к мсье Шмиту. Скажи мне, парень, вот что. Плевать, Дарен ты или нет. Ты въезжаешь в Камарг, чтобы кого-нибудь убить?
- Я не есть замышляющий убийство.
- Что ж, поверю на слово. Плати въездную пошлину, те же десять серебряных, и добро пожаловать в Камарг. Кстати, герр Бенгдт, вы заметили, что мадемуазель Лона ни разу не назвала своего спутника Шмитом? А вот я не заметил. Потому что мне до этого и дела нет.
***
Усталость никуда не делась, весёлые пограничники её только добавили. Я едва держался в седле, да и Лоне езда давалась с трудом. А ещё всех, и лошадей тоже, мучила жажда, даже Дваш бежал с вываленным языком. Фляги опустели, а просить воду у пограничников я не стал, хотел быстрее убраться с заставы. С тоской вспоминался пруд, воды там было хоть залейся.
Тракт вёл нас на север, но я хотел свернуть с него как можно скорее. Сгодилась бы любая дорога чуть пошире звериной тропы, и неважно, направо или налево. Четыре поворота пропустил, а на пятом свернул на запад. Куда ведёт дорога, я не знал, не разжигать же огонь ради взгляда на карту. Да и обозначена ли она там?
Я высматривал воду. Ручей, озерцо, болотце, я – был согласен на всё. Очень надеялся на своё острое зрение, но в такой тьме и оно бесполезно. Дорогу видел, Лону на коне – тоже, а всё вокруг казалось сплошной чёрной стеной, да ещё иногда мелькал тенью силуэт огромной собаки. Глаза Дваша вспыхивали зелёным, изо рта летела пена, в общем, картина жуткая, бродяге было чего испугаться.
Собаки полагаются не на зрение, а на нюх, поэтому когда он рванул в сторону, ломая кусты, я тут же остановился и спешился. Из кустов раздалось громкое плямканье – Дваш нашёл воду, слабенький родничок, вода из него еле-еле струилась, а лужу, где она накапливалась, пёс уже опустошил. Пока вода заново натекала, я чуть в стороне собрался разжечь костёр, но передумал – с дирижабля заметят огонь. Лона расседлала лошадей, села на траву и сказала, что никуда отсюда не уйдёт, ей нужно отдохнуть этак до холодного сезона. Я стал нарезать мясо, но она заявила, что пока не попьёт, на еду и смотреть не станет, и я пошёл за водой. Вернувшись, вместо мяса увидел счастливую собачью морду.
- Я не стала ему мешать, - призналась Лона. – Еды много, до холодов хватит.
Пёс, как-то почувствовав, что говорят о нём, замотал хвостом изо всех сил, но вдруг насторожился, повёл носом, принюхиваясь, и прямо из положения лёжа прыгнул в высокую траву. Вернулся он, дожёвывая огромную змею.
- В прошлый раз был заяц, - напомнила Лона. – Я слышала, есть такие зверьки, мангусты, что едят змей, а теперь вижу, как они выглядят.
Она пыталась шутить, но в её безжизненном голосе звучала такая неизбывная тоска, что я растерялся. Вспомнилось, как на занятиях по психологии нас готовили к неприятной ситуации, когда пятёрка или десятка спецназовцев держит оборону до подхода основных сил, и всем ясно, что до конца боя доживут немногие. Воины куда лучше сражаются в хорошем настроении, поэтому инструктор продиктовал три способа вернуть подразделению боевой дух. Увы, ни один не подходил для усталой принцессы.
Искусство тоже знает надёжный способ помочь несчастной девушке прийти в себя – трахнуть её. Например, в книжке про Гамлета, принца Датского королевства, после смерти короля вдова впала в чёрную тоску, но ей уделил внимание брат покойного мужа, и она пришла в себя, а он стал королём. Дурацкие правила престолонаследия, почему на трон сел не совершеннолетний сын короля, а младший брат? Или дело в том, что сын сумасшедший? Он там по ходу сюжета всю династию вырезал.
А ещё помню книжку про маркизу Анжелину, что на женских скачках заняла последнее место, и так расстроилась, что не ела и не пила целый месяц. Не знаю, как она выжила, все вопросы автору. Но как только её полюбил граф Лостен, она снова стала пить и кушать. Кончилось всё плохо, графа отравила жена. Но у меня жены нет, бояться нечего. В сказках покойниц оживляют поцелуями, на то они и сказки, детям необязательно знать всю правду до конца. Я подошёл к Лоне, решив ограничиться сказкой. Мы уже целовались, и мир не перевернулся. Вот только беда в том, что девушка мне нравилась, и я вовсе не был уверен, что смогу вовремя остановиться.
- Дарен, зачем мы заехали в эту задницу мира? Здешний пейзаж напоминает тебе родину? – спросила меня Лона, но по голосу было понятно, что ответ её не интересует.
Плюхнувшись на колени, я поцеловал девушку в губы, стараясь, чтобы поцелуй получился не слишком возбуждающим. Беспокоился зря – Лона горячо ответила на поцелуй, но вместо бурных ласк грянули бурные рыдания. Она пыталась что-то сказать, но я не понимал ни слова, и молча гладил её по остриженным волосам.
Наконец, рыдания стихли, и я пошёл поить коней. Всадники, что не заботятся о лошадях, быстро становятся пешеходами. Лона повалилась на спину, заложив руки за голову. Дваш лёг рядом с ней и стал тыкать носом в локоть. Судя по довольному повизгиванию, он добился от принцессы, чего хотел. Кони выпили всю воду, что успела набраться в озерцо, правда, и я им немного помог – и сам попил, и с полфляги набрал.
Лона эти полфляги опрокинула в себя одним глотком. Уж не знаю почему, но мы начали по-идиотски хихикать, истерика, наверно, но мне действительно было смешно. Не прекращая смех, она встала на ноги, сняла кольчугу, и дрожащими пальцами начала расстёгивать рубашку. Моя кольчуга тоже звякнула, падая на землю, но снять остальное Лона мне не позволила.
- Дарен, подожди, - попросила она. – Мы едва не сплели судьбы на пляже, но в самый неподходящий момент прилетел этот мерзкий дирижабль. Я не хочу, чтобы это повторилось. Так что прислушайся и скажи, что звенит у меня в ушах.
Конечно же, звенело не в ушах. Я проявил глупую беспечность, и не вслушивался, хотя слух у меня куда острее. Положился на Дваша, он слышит ещё лучше. А пёс тревогу не поднял. Что-то кругами летало над нами. Похоже, оно нас видело, хотя я не представлял, как. Мы под деревьями, тут и днём-то сверху ничего не разглядеть. В подзорную трубу я посмотрел, что это к нам пожаловало. Не дирижабль, что-то маленькое. Я сложил трубу и сказал Лоне, что пора сворачивать лагерь. Она потребовала, чтобы я дал посмотреть и ей, ну, и посмотрела, эта штука не пряталась. Мы поехали дальше по лесной дороге, а крошечный летательный аппарат перестал наматывать круги. Теперь он пролетал над нами, потом летел навстречу, и так всё время. Сбить бы его из лука, но для этого нужен стрелок классом повыше.
- Дарен, что это? – спросила перепуганная Лона. – Он же маленький, там внутри никого нет!
- Я есть точно не знающий, - признался я. – Но я есть думающий, что это глаз ведьмы. Глаз есть смотрящий тут, а ведьма есть видящая там.
- Ты же не веришь в магию!
- Я есть не знающий, как оно есть описываемое без магических слов. Механически это есть планёр с мотором вроде тех, что есть стоящие на дирижаблях.
- Планёр? Я слышала о них, но никогда не видела.
- Я есть видевший. Но он есть разбившийся, а пилот есть погибший. В Эльдорадо воздух есть неплотный, а планёр есть нуждающийся в густом, как здесь.
- Но пилота нет!
- Пилот есть ведьма, что есть видящая издалека. Она есть крутящая руль там, а планёр есть поворачивающий тут.
- Но если они знают, в какую сторону мы едем, они же устроят засаду!
- Лона, ты есть гениальный стратег.
- Объясни! – она не понимала, что я делаю, и готовилась паниковать.
- Они есть видящие, что мы есть едущие на запад. Они есть устраивающие засаду там. Но планёр есть скоро улетающий, и мы есть разворачивающиеся на восток и потом на север по тракту.
- Ты уверен, что он скоро улетит?
Я ей рассказал, что мотор не работает без топлива. А раз планёр маленький, на борту много топлива не поместится. Правда, они могут прислать другой. Но раз мы уверенно едем на запад по дороге, с которой никуда не свернёшь, могут и не прислать.
Я угадал. Планёр улетел и не вернулся, мы немного выждали и развернули коней. Дорога, хоть и заброшенная, позволяла идти галопом, и задница тут же выдала протест дикой болью. Но ради скорости приходилось терпеть. На тракте мы свернули налево и помчались на север. Где-то позади послышался рокот мотора дирижабля, и удалился на запад. Лона жестом показала, что слышала, и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Пусть организовывают засаду, удачи им.
Бешеную скачку пора было прекращать. Наши великолепные кони тоже устают. Мы перешли на рысь и стали высматривать удобное место для привала. Как нельзя кстати наткнулись на табличку «Отель: ночлег, еда, выпивка». Увы, от постоялого двора остались одни головешки – кто-то дал себе труд его поджечь. Но возле пожарища разбил лагерь караван, как выяснилось, из Камарга в Гроссфлюс, и мы остановились позавтракать возле них. Дваш произвёл на всех огромное впечатление, заживо сожрав чью-то козу. Купцы возмутились, но соизволили простить пса, когда я возместил им убытки по совершенно дикой цене.
Я не знал, может ли глаз ведьмы распознать нас среди других людей. Надеялся, что нет, да и планёр больше не прилетал. Они же ловили нас где-то в лесу, им некогда следить за трактом. Я разжёг костёр, Лона приготовила завтрак. Сытый и совершенно счастливый Дваш плюхнулся на бок и уснул, даже не пытаясь ей мешать. Глаза он ненадолго открыл только раз, когда один из купцов вознамерился с нами поговорить. Пёс негромко рыкнул, и купчина растерял всю разговорчивость.
