Утром оставалось только сложить спальники и сдать ключи завхозу, который придет провожать нас.
Так и прошёл день в хлопотах, вечером мы решили устроить вечер у костра, но ветреная погода переубедила это делать. Не хотелось перед отъездом сжигать к чёртовой бабушке весь Сине-Славянск. Поэтому мы просто собрались на пустыре за школой и весело общались. На соседний пень присел Андрей и попытался разгрузить мою задумчивость непринужденным разговором. Он искренне не понимал причину моего плохого настроения, а я не могла ему объяснить ничего. Была догадка, что Христенко переживает, что я загрустила после той встречи с ним под ивой, поэтому и спасает своё мужское самолюбие и хочет реабилитироваться в моих глазах. Это было смешно и нелепо, но настроение мне подняло.
Вставать надо было рано, потому что выезжали в шесть утра, отбой Ирина Дмитриевна скомандовала тоже пораньше. А ко мне сон не торопился. Я прислушивалась в темноте к звукам. Девчонки переговаривались, мальчишки иногда смеялись. Раздавались сигналы сообщений, раздраженные шиканья, но со временем всё это сменилось сопением и похрапыванием. Часы говорили, что через семь часов я навсегда покину это место. Вот уже некоторое время в голове засела одна мысль, она зудела и не давала покоя, мешая спать так же, как и отлежанные бока. Я тихо вытащила из рюкзака первые попавшиеся вещи, это оказалась майка и юбка, в которой была сегодня вечером. Смяв их в охапку, тихо вышла. Спала я в длинной футболке сегодня и не могла в ней ходить по селу в такое время, необходимо было переодеться. В душевой стало понятно, что забыла взять лифчик, но заморачиваться на этом не стала, надела майку на голое тело, натянула юбку и припрятала свою пижаму подальше на полке. Проделывала всё это в кромешной темноте, чтобы лишний раз не привлекать внимание. Наощупь оценила окна – пролезть в них не представлялось возможным, так как форточки были высоко под потолком. Я на цыпочках пошла к проверенному месту на кухню, надеясь, что Ирина Дмитриевна ещё не сдала ключи завхозу. Дверь скрипуче отворилась, и я прошмыгнула, быстренько прикроя её за собой. Окно над столом было закрыто на мощный запор, пришлось потрудиться, но и оно поддалось. Спрыгнув на бетонную плиту, я отряхнулась, закрыла окно и побежала на ночное рандеву.
Если б можно было озвучить, что пели мои нервы в этот момент, то всю округу бы оглушил ультразвук, а земля трескалась бы от ударов моего сердца. Я не знала, что скажу Мише, когда приду. Может, его дома нет? Или он не один? А вдруг опять пошлёт? Я понимала, что и это не исключено, но как уехать и даже не попрощаться? Не поговорить, не объяснить, что я не имела в виду ничего плохого, когда принесла ему шарлотку. После той истории, что рассказала мне о нём Юля, я не могла допустить, чтобы Миша думал, что ему опять не повезло со студенткой.
Вот и его дом. Не ожидала, что так быстро доберусь. Трясущимися руками открыла калитку и вошла. В передних окнах не горел свет, но вдруг передо мной на дорожке скользнул лучик света, пробивающийся из-за закрытой шторы. Прислушалась – тишина. Это придало храбрости, я дёрнула дверь, она тихо отворилась, пустив на крыльцо тёмного коридора. Была и ещё одна дверь, но она оказалась раскрытой нараспашку, её прикрывала тюль, повешенная здесь для спасения от мух и комаров. Задаваясь вопросом, надо ли постучать, я сжала кулаки и пошла дальше. Узкая кухонька, и вот комната.
За круглым столом сидел Миша. Перед ним стоял ноутбук, половина бутылки виски и пустой стакан. Сам он был обнажен по пояс, кроме свободных шорт на нём ничего не было. Несмотря на то, что была открыта форточка, оставалось достаточно душно, я почувствовала, как по шее у меня потекла струйка пота.
Хозяин заметил моё присутствие с первого мгновения, наверно услышал шаги. Он что-то печатал, и когда я вошла, его пальцы так и замерли над клавиатурой.
- Доброй ночи, Михаил Александрович, - я улыбнулась, и чтобы скрыть свою нервозность прислонилась к чему-то первому попавшемуся, кажется, это была тумбочка со стопкой книг наверху.
- Какой поздний визит, - заметил он и настороженно улыбнулся. Фух, вроде не злится!
Я мяла подол юбки и не знала, что сказать. Внезапно душу охватил такой трепет, несравнимый с предыдущими переживаниями, что я просто стояла и пялилась на Мишу. Он парой движений допечатал, ноутбук издал писк и выключился. Я в это время медленно подошла к столу.
- Предложить чай? – поинтересовался он, поднявшись на ноги. В голосе слышалась усталость и заинтересованность.
- А можно это? – кивнула головой в сторону бутылки.
- Только у меня закусить нечем, - Миша растеряно заглянул в свой стакан и потер подбородок.
- И не надо, - я истерически усмехнулась, и тут же замолкла. Уж очень нервический смешок получился.
Хозяин пошел к шкафу за стаканом, а я осмотрела дом. Когда-то здесь по всей видимости была перегородка, создающая отдельную комнату, потому что обои были разные – половина комнаты в розовый цветочек, а другая в синюю полоску. Уже упомянутый стол, шифоньер, разложенный диван, четыре стула, кухонный комод и настенный шкаф. Крашеные полы были без половиков, а стены без ковров. На окнах простая тюль и красные ночные шторы, над столом абажур и торшер около дивана. Ничего лишнего.
Миша разлил алкоголь и поставил стакан передо мной.
- За встречу, - произнес он тост, предательски-дружелюбно улыбаясь. Я кивнула, взяв стакан со стола, и мы чокнулись. Жидкость пахла приятно, чем-то пряным, но горло мне обожгла, оставляя огненный след до самого живота. Во рту тоже горело, и я махала рукой, словно это могло помочь.
Михаил выпил и не поморщился. Он поставил стакан на стол и сел обратно на прежнее место.
- Садись, - указал он на стул на противоположном краю стола. Я проигнорировала его предложение и оперлась пятой точкой на стол, совсем рядом с Мишей, он вдруг оказался ниже меня, и мне так было удобнее смотреть ему в глаза.
- Может, скажешь, зачем пришла? – его голос звучал тихо, бархатисто и немного в нос. Он откинулся на спинку стула, и перебирал по столу пальцами правой руки.
Что сказать? С чего начать? Слова не шли на ум. Я протянула руку, откинула растрепанные волосы с Мишиного лба. Он схватил меня за руку, заставив испуганно встрепенуться. Неужели опять отвергнет?
Нет. Он сжал мою узкую ладошку в своей сильной руке. Провел большим пальцем по костяшкам и поцеловал. От неожиданности на меня напал ступор, я завороженным взглядом провожала каждый жест Миши.
- Алиса, - прошептал он, не убирая руку от своих губ. Лава внизу живота готовилась вырваться наружу и потихоньку начинала бурлить, я перестала чувствовать ноги ниже колен.
Следующее случилось как по команде, со стороны даже нельзя было бы определить, кто первый сделал движение навстречу… Мы подались друг к другу и сцепились губами, будто от этого зависела наша жизнь. В чём-то это было правдой. Вселенная вдруг завертелась вокруг, мимо пролетали кометы, астероиды, взрывались звёзды, отжившие своё век, а я целовалась и целовалась с этим сильным, опьяняющим мужчиной, усевшись на него верхом.
- Миша, я… - чуть было не вырвалось признание из моих уст, но мужская ладонь прикрыла рот.
- Нет, не говори, - приказал он, и, видя моё сопротивление, добавил, - не говори, Алиса, не говори! Потому что я тоже…
Мы снова слились в поцелуе, но не на долго – Миша снял с меня майку и принялся целовать груди. Я откинулась немного назад, край стола больно впился в тело, но это было не важно…
Каждый жест, движение, вдох – всё доставляло удовольствие, эйфорию, но это был не предел. Миша поднялся, держа меня на руках. Я вцепилась в него, как утопающая, крепче сжала ногами его бедра, пока он переносил меня на диван. Уже лежа мы избавлялись от последних элементов одежды на нас…
На какое-то время я забыла о том, где нахожусь. Просто вдруг вынырнула из небытия и оказалась на одном диване с Мишей. Он спал, лежа на боку и подсунув руку под подушку, а я лежала к нему спиной. В голове пронеслись быстрым кадром воспоминания о том, что здесь произошло.
Я приподнялась на локтях, чтобы дотянуться к занавеске. Начинало светать. Внезапно мною овладела слабость, и пришлось снова прилечь. К горлу подкатывала тошнота, во рту было сухо и очень мучила жажда. Надо было вставать, но моральных сил на это не было… Подушка, покрывало - всё пахло Мишей, и он, лежащий рядом, так прекрасен, что я рыдать готова была от безысходности. Что можно придумать в этой ситуации, ведь надо возвращаться в школу, уезжать домой. Спрятаться здесь, укрыться с головой одеялом, в надежде, что не найдут и уедут? Нет, так нельзя. Будут искать, поднимут шумиху. Надо идти обратно.
Я собрала все силы, чтобы сделать хорошие потягушки. Вся моя энергия ушла вместе с кульминацией нашей близости, и сейчас тело вело себя как выжатая тряпка. Эмоций было и того меньше. Хотелось выспаться и потом сытно поесть, вставать и одеваться не хотелось.
Превознемогая ломоту во всех мышцах, я поднялась и смотрелась в темноте. На плите стоял чайник, не церемонясь, напилась прямо с носика. Потом увидела на кухонной полке Мишины часы. Они показывали четыре часа. Это понимание с болью отдалось в груди - надо скорее вернуться до пробуждения Ирины Дмитриевны.
Я собрала на полу одежду и оделась. От воды в животе смешно булькало, но меня это не веселило. Уже одетая я села на диван около ничего не подозревающего, сладко спящего Миши. Как больно понимать, что надо уходить. Надо, Алиса, надо... я повторила себе это несколько раз. Напоследок провела пальцами по Мишиному лбу, щеке, губам. Сжала руку, потом слегка поцеловала в губы, слабо так, чтобы не разбудить, потому, что иначе прощание будет проходить намного болезненнее.
Сдерживая комок, застрявший в горле, я встала и пошла на выход. В голове стучало: "Миша, проснись! Останови меня!" Но это было только в голове. Вдруг рукой я нечаянно нащупала что-то в кармане юбки. Ах да, тут же сердечко. Я полюбовалась на него с секунду, оттягивая время. Оставлю здесь. Поцеловав холодный камешек, я положила его на стол около ноутбука. Всё, прощай!
На улице уже розовел горизонт, а это значит, надо поторапливаться. На ватных ногах я добралась к школе, еле залезла в окно, сделала всё так, будто спала всю ночь в своём спальнике.
Ровно в шесть часов утра наш автобус покинул Сине-Славянск.
Рядом в автобусе сидел Христенко. Он опять хотел поцеловать меня утром, но я улизнула от него, ссылаясь на то, что Ирина Дмитриевна идёт, сам Господь послал её ко мне в ту минуту. Андрей пожал плечами, но ничего не сказал. В автобусе он спросил, как я себя чувствую, заметя, мой болезненный вид. Ответ, что плохо спала, его удовлетворил. Через некоторое время весь автобус захрапел, а я не могла уснуть, несмотря на желание, до отъезда в сердце грелось ожидание, что появится Миша. Наивное такое ожидание. Я смотрела по сторонам и никого не было на улице в тот час. Только на выезде из села виднелось вдали стадо коров с пастухом. Мы проехали зачеркнутую табличку "Сине-Славянск", и я похоронила свои надежды на местном кладбище.
Я бросила сумку и пакеты на пол и облегчённо вздохнула, обувь и верхняя одежда отправились туда же. Руки, ноги, щёки - всё замёрзло, и в тепле квартиры начинало отогреваться, радуя меня коликами. Дело усугубляло то, что зверски хотелось в туалет, туда я и рванула. Потом вымыла руки холодной водой, которую кожа распознала как горячую и включила чайник. Переодевшись в спортивный костюм и тёплые носки, стала совсем себя чувствовать счастливым человеком, теперь можно и вещи в порядок привести. Повесила пуховик и поставила сапоги, вытащила из рюкзака учебники и тетрадки, аккуратно поставила их на полку, в это время щёлкнул чайник. Я заварила себе кофейку и принялась дальше разбирать сумки, там были новогодние подарки. Как всегда я покупала их в последний момент! Но что поделать, совмещать учёбу и работу не так легко. Часы подсказывали, что пора принять душ перед вечеринкой, тёмно-зелёное платье в пол и маскарадная кружевная маска озорно подмигивали мне с дверки гардероба. Я ещё раз провела рукой по струящейся ткани и улыбнулась. Вдруг, вспомнила о письме. Сегодня чуть не опоздала на пары из-за того, что получала заказное письмо на почте, и в предпраздничной суете совсем забыла о нем.
Я достала в одной из сумок жёлтый пакет и вскрыла его. На пол шлёпнулся чёрный бархатный мешочек. Странно, в конверте было пусто, ни письма, ни записки. Пакет вроде не из Китая, да и я ничего не заказывала. Ещё раз посмотрела на напечатанный адрес - всё правильно, мой. Кто мог кроме родителей и деканата знать его? С опаской пощупала мешочек, там было что-то маленькое и твёрдое. Я хмыкнула и дёрнула за верёвочку... на стол упал кулон на цепочке. И не просто кулон - на красивой серебряной цепочке висело розовое сердечко из кварца. От понимания, что это за камень закружилась голова и бешено забилось сердце, пришлось сесть на табуретку. Я посмотрела на кулон поближе - кварц теперь был обработан и щеголял идеально ровными краями. Глаза защипало и закололо в носу, я зажмурилась, но и это не помогло - по щекам полились слёзы. Где-то зазвонил мой телефон, но внимания не обращала, я знала, кто звонит. Ничего, он подождёт.
Моё внимание привлекло что-то белеющее в мешочке из-под кулона. И правда, там лежала маленькая бумажка, свёрнутая в несколько раз. Пальцы мои запинались, но развернули её. Надпись от руки гласила "Для Алисы". Теперь я точно знала, от кого этот подарок и что он значил.
КОНЕЦ.
Так и прошёл день в хлопотах, вечером мы решили устроить вечер у костра, но ветреная погода переубедила это делать. Не хотелось перед отъездом сжигать к чёртовой бабушке весь Сине-Славянск. Поэтому мы просто собрались на пустыре за школой и весело общались. На соседний пень присел Андрей и попытался разгрузить мою задумчивость непринужденным разговором. Он искренне не понимал причину моего плохого настроения, а я не могла ему объяснить ничего. Была догадка, что Христенко переживает, что я загрустила после той встречи с ним под ивой, поэтому и спасает своё мужское самолюбие и хочет реабилитироваться в моих глазах. Это было смешно и нелепо, но настроение мне подняло.
Вставать надо было рано, потому что выезжали в шесть утра, отбой Ирина Дмитриевна скомандовала тоже пораньше. А ко мне сон не торопился. Я прислушивалась в темноте к звукам. Девчонки переговаривались, мальчишки иногда смеялись. Раздавались сигналы сообщений, раздраженные шиканья, но со временем всё это сменилось сопением и похрапыванием. Часы говорили, что через семь часов я навсегда покину это место. Вот уже некоторое время в голове засела одна мысль, она зудела и не давала покоя, мешая спать так же, как и отлежанные бока. Я тихо вытащила из рюкзака первые попавшиеся вещи, это оказалась майка и юбка, в которой была сегодня вечером. Смяв их в охапку, тихо вышла. Спала я в длинной футболке сегодня и не могла в ней ходить по селу в такое время, необходимо было переодеться. В душевой стало понятно, что забыла взять лифчик, но заморачиваться на этом не стала, надела майку на голое тело, натянула юбку и припрятала свою пижаму подальше на полке. Проделывала всё это в кромешной темноте, чтобы лишний раз не привлекать внимание. Наощупь оценила окна – пролезть в них не представлялось возможным, так как форточки были высоко под потолком. Я на цыпочках пошла к проверенному месту на кухню, надеясь, что Ирина Дмитриевна ещё не сдала ключи завхозу. Дверь скрипуче отворилась, и я прошмыгнула, быстренько прикроя её за собой. Окно над столом было закрыто на мощный запор, пришлось потрудиться, но и оно поддалось. Спрыгнув на бетонную плиту, я отряхнулась, закрыла окно и побежала на ночное рандеву.
Если б можно было озвучить, что пели мои нервы в этот момент, то всю округу бы оглушил ультразвук, а земля трескалась бы от ударов моего сердца. Я не знала, что скажу Мише, когда приду. Может, его дома нет? Или он не один? А вдруг опять пошлёт? Я понимала, что и это не исключено, но как уехать и даже не попрощаться? Не поговорить, не объяснить, что я не имела в виду ничего плохого, когда принесла ему шарлотку. После той истории, что рассказала мне о нём Юля, я не могла допустить, чтобы Миша думал, что ему опять не повезло со студенткой.
Вот и его дом. Не ожидала, что так быстро доберусь. Трясущимися руками открыла калитку и вошла. В передних окнах не горел свет, но вдруг передо мной на дорожке скользнул лучик света, пробивающийся из-за закрытой шторы. Прислушалась – тишина. Это придало храбрости, я дёрнула дверь, она тихо отворилась, пустив на крыльцо тёмного коридора. Была и ещё одна дверь, но она оказалась раскрытой нараспашку, её прикрывала тюль, повешенная здесь для спасения от мух и комаров. Задаваясь вопросом, надо ли постучать, я сжала кулаки и пошла дальше. Узкая кухонька, и вот комната.
За круглым столом сидел Миша. Перед ним стоял ноутбук, половина бутылки виски и пустой стакан. Сам он был обнажен по пояс, кроме свободных шорт на нём ничего не было. Несмотря на то, что была открыта форточка, оставалось достаточно душно, я почувствовала, как по шее у меня потекла струйка пота.
Хозяин заметил моё присутствие с первого мгновения, наверно услышал шаги. Он что-то печатал, и когда я вошла, его пальцы так и замерли над клавиатурой.
- Доброй ночи, Михаил Александрович, - я улыбнулась, и чтобы скрыть свою нервозность прислонилась к чему-то первому попавшемуся, кажется, это была тумбочка со стопкой книг наверху.
- Какой поздний визит, - заметил он и настороженно улыбнулся. Фух, вроде не злится!
Я мяла подол юбки и не знала, что сказать. Внезапно душу охватил такой трепет, несравнимый с предыдущими переживаниями, что я просто стояла и пялилась на Мишу. Он парой движений допечатал, ноутбук издал писк и выключился. Я в это время медленно подошла к столу.
- Предложить чай? – поинтересовался он, поднявшись на ноги. В голосе слышалась усталость и заинтересованность.
- А можно это? – кивнула головой в сторону бутылки.
- Только у меня закусить нечем, - Миша растеряно заглянул в свой стакан и потер подбородок.
- И не надо, - я истерически усмехнулась, и тут же замолкла. Уж очень нервический смешок получился.
Хозяин пошел к шкафу за стаканом, а я осмотрела дом. Когда-то здесь по всей видимости была перегородка, создающая отдельную комнату, потому что обои были разные – половина комнаты в розовый цветочек, а другая в синюю полоску. Уже упомянутый стол, шифоньер, разложенный диван, четыре стула, кухонный комод и настенный шкаф. Крашеные полы были без половиков, а стены без ковров. На окнах простая тюль и красные ночные шторы, над столом абажур и торшер около дивана. Ничего лишнего.
Миша разлил алкоголь и поставил стакан передо мной.
- За встречу, - произнес он тост, предательски-дружелюбно улыбаясь. Я кивнула, взяв стакан со стола, и мы чокнулись. Жидкость пахла приятно, чем-то пряным, но горло мне обожгла, оставляя огненный след до самого живота. Во рту тоже горело, и я махала рукой, словно это могло помочь.
Михаил выпил и не поморщился. Он поставил стакан на стол и сел обратно на прежнее место.
- Садись, - указал он на стул на противоположном краю стола. Я проигнорировала его предложение и оперлась пятой точкой на стол, совсем рядом с Мишей, он вдруг оказался ниже меня, и мне так было удобнее смотреть ему в глаза.
- Может, скажешь, зачем пришла? – его голос звучал тихо, бархатисто и немного в нос. Он откинулся на спинку стула, и перебирал по столу пальцами правой руки.
Что сказать? С чего начать? Слова не шли на ум. Я протянула руку, откинула растрепанные волосы с Мишиного лба. Он схватил меня за руку, заставив испуганно встрепенуться. Неужели опять отвергнет?
Нет. Он сжал мою узкую ладошку в своей сильной руке. Провел большим пальцем по костяшкам и поцеловал. От неожиданности на меня напал ступор, я завороженным взглядом провожала каждый жест Миши.
- Алиса, - прошептал он, не убирая руку от своих губ. Лава внизу живота готовилась вырваться наружу и потихоньку начинала бурлить, я перестала чувствовать ноги ниже колен.
Следующее случилось как по команде, со стороны даже нельзя было бы определить, кто первый сделал движение навстречу… Мы подались друг к другу и сцепились губами, будто от этого зависела наша жизнь. В чём-то это было правдой. Вселенная вдруг завертелась вокруг, мимо пролетали кометы, астероиды, взрывались звёзды, отжившие своё век, а я целовалась и целовалась с этим сильным, опьяняющим мужчиной, усевшись на него верхом.
- Миша, я… - чуть было не вырвалось признание из моих уст, но мужская ладонь прикрыла рот.
- Нет, не говори, - приказал он, и, видя моё сопротивление, добавил, - не говори, Алиса, не говори! Потому что я тоже…
Мы снова слились в поцелуе, но не на долго – Миша снял с меня майку и принялся целовать груди. Я откинулась немного назад, край стола больно впился в тело, но это было не важно…
Каждый жест, движение, вдох – всё доставляло удовольствие, эйфорию, но это был не предел. Миша поднялся, держа меня на руках. Я вцепилась в него, как утопающая, крепче сжала ногами его бедра, пока он переносил меня на диван. Уже лежа мы избавлялись от последних элементов одежды на нас…
На какое-то время я забыла о том, где нахожусь. Просто вдруг вынырнула из небытия и оказалась на одном диване с Мишей. Он спал, лежа на боку и подсунув руку под подушку, а я лежала к нему спиной. В голове пронеслись быстрым кадром воспоминания о том, что здесь произошло.
Я приподнялась на локтях, чтобы дотянуться к занавеске. Начинало светать. Внезапно мною овладела слабость, и пришлось снова прилечь. К горлу подкатывала тошнота, во рту было сухо и очень мучила жажда. Надо было вставать, но моральных сил на это не было… Подушка, покрывало - всё пахло Мишей, и он, лежащий рядом, так прекрасен, что я рыдать готова была от безысходности. Что можно придумать в этой ситуации, ведь надо возвращаться в школу, уезжать домой. Спрятаться здесь, укрыться с головой одеялом, в надежде, что не найдут и уедут? Нет, так нельзя. Будут искать, поднимут шумиху. Надо идти обратно.
Я собрала все силы, чтобы сделать хорошие потягушки. Вся моя энергия ушла вместе с кульминацией нашей близости, и сейчас тело вело себя как выжатая тряпка. Эмоций было и того меньше. Хотелось выспаться и потом сытно поесть, вставать и одеваться не хотелось.
Превознемогая ломоту во всех мышцах, я поднялась и смотрелась в темноте. На плите стоял чайник, не церемонясь, напилась прямо с носика. Потом увидела на кухонной полке Мишины часы. Они показывали четыре часа. Это понимание с болью отдалось в груди - надо скорее вернуться до пробуждения Ирины Дмитриевны.
Я собрала на полу одежду и оделась. От воды в животе смешно булькало, но меня это не веселило. Уже одетая я села на диван около ничего не подозревающего, сладко спящего Миши. Как больно понимать, что надо уходить. Надо, Алиса, надо... я повторила себе это несколько раз. Напоследок провела пальцами по Мишиному лбу, щеке, губам. Сжала руку, потом слегка поцеловала в губы, слабо так, чтобы не разбудить, потому, что иначе прощание будет проходить намного болезненнее.
Сдерживая комок, застрявший в горле, я встала и пошла на выход. В голове стучало: "Миша, проснись! Останови меня!" Но это было только в голове. Вдруг рукой я нечаянно нащупала что-то в кармане юбки. Ах да, тут же сердечко. Я полюбовалась на него с секунду, оттягивая время. Оставлю здесь. Поцеловав холодный камешек, я положила его на стол около ноутбука. Всё, прощай!
На улице уже розовел горизонт, а это значит, надо поторапливаться. На ватных ногах я добралась к школе, еле залезла в окно, сделала всё так, будто спала всю ночь в своём спальнике.
Ровно в шесть часов утра наш автобус покинул Сине-Славянск.
Рядом в автобусе сидел Христенко. Он опять хотел поцеловать меня утром, но я улизнула от него, ссылаясь на то, что Ирина Дмитриевна идёт, сам Господь послал её ко мне в ту минуту. Андрей пожал плечами, но ничего не сказал. В автобусе он спросил, как я себя чувствую, заметя, мой болезненный вид. Ответ, что плохо спала, его удовлетворил. Через некоторое время весь автобус захрапел, а я не могла уснуть, несмотря на желание, до отъезда в сердце грелось ожидание, что появится Миша. Наивное такое ожидание. Я смотрела по сторонам и никого не было на улице в тот час. Только на выезде из села виднелось вдали стадо коров с пастухом. Мы проехали зачеркнутую табличку "Сине-Славянск", и я похоронила свои надежды на местном кладбище.
***
Я бросила сумку и пакеты на пол и облегчённо вздохнула, обувь и верхняя одежда отправились туда же. Руки, ноги, щёки - всё замёрзло, и в тепле квартиры начинало отогреваться, радуя меня коликами. Дело усугубляло то, что зверски хотелось в туалет, туда я и рванула. Потом вымыла руки холодной водой, которую кожа распознала как горячую и включила чайник. Переодевшись в спортивный костюм и тёплые носки, стала совсем себя чувствовать счастливым человеком, теперь можно и вещи в порядок привести. Повесила пуховик и поставила сапоги, вытащила из рюкзака учебники и тетрадки, аккуратно поставила их на полку, в это время щёлкнул чайник. Я заварила себе кофейку и принялась дальше разбирать сумки, там были новогодние подарки. Как всегда я покупала их в последний момент! Но что поделать, совмещать учёбу и работу не так легко. Часы подсказывали, что пора принять душ перед вечеринкой, тёмно-зелёное платье в пол и маскарадная кружевная маска озорно подмигивали мне с дверки гардероба. Я ещё раз провела рукой по струящейся ткани и улыбнулась. Вдруг, вспомнила о письме. Сегодня чуть не опоздала на пары из-за того, что получала заказное письмо на почте, и в предпраздничной суете совсем забыла о нем.
Я достала в одной из сумок жёлтый пакет и вскрыла его. На пол шлёпнулся чёрный бархатный мешочек. Странно, в конверте было пусто, ни письма, ни записки. Пакет вроде не из Китая, да и я ничего не заказывала. Ещё раз посмотрела на напечатанный адрес - всё правильно, мой. Кто мог кроме родителей и деканата знать его? С опаской пощупала мешочек, там было что-то маленькое и твёрдое. Я хмыкнула и дёрнула за верёвочку... на стол упал кулон на цепочке. И не просто кулон - на красивой серебряной цепочке висело розовое сердечко из кварца. От понимания, что это за камень закружилась голова и бешено забилось сердце, пришлось сесть на табуретку. Я посмотрела на кулон поближе - кварц теперь был обработан и щеголял идеально ровными краями. Глаза защипало и закололо в носу, я зажмурилась, но и это не помогло - по щекам полились слёзы. Где-то зазвонил мой телефон, но внимания не обращала, я знала, кто звонит. Ничего, он подождёт.
Моё внимание привлекло что-то белеющее в мешочке из-под кулона. И правда, там лежала маленькая бумажка, свёрнутая в несколько раз. Пальцы мои запинались, но развернули её. Надпись от руки гласила "Для Алисы". Теперь я точно знала, от кого этот подарок и что он значил.
КОНЕЦ.
