Пролог: Два мира
Коув-Пойнт, Калифорния
Бокал полетел вниз.
Холден Нокс проследил за ним взглядом — хрустальная вспышка в сумерках — и через секунду снизу донёсся далёкий звон разбитого стекла. Океан внизу бурлил, маслянисто-чёрный у берега и лимонно-золотой там, где догорало солнце. Красиво. Он отметил это мимоходом, как отмечают ценник на вещь, которую не собираешься покупать.
От камня покалывало босые ступни. Август в Коув-Пойнт душил; воздух был густой, солёный, с приторным запахом жасмина из сада Сибиллы. Холден ненавидел этот запах. От него першило в горле и хотелось курить.
Из дома, сзади, доносился глухой гул басов. Ещё одна вечеринка, устроенная, лишь бы не сидеть в тишине. Внутри — размытые фигуры на диванах, звук чужого телефона, забытого в бассейне. Его гости. Его территория. Его стеклянная клетка за тридцать два миллиона, которую отец купил, даже не спросив, хочет ли он здесь жить.
Он мог бы прямо сейчас вернуться в дом, подняться в спальню и трахнуть блондинку, которую Лиам притащил специально к вечеру. Она ждала. Все они ждали. В этом и была проблема: никому не нужен был он сам, всем нужна была лишь картинка — сын Лайонела Нокса, наследник империи, золотой мальчик с обложки.
Холден посмотрел на свою ладонь. Пальцы едва заметно подрагивали — не от виски, от голода. Мучительного, зудящего, неутолимого. Адреналин давал лишь короткую передышку: ночные гонки по шоссе, секс на крыше небоскрёба, где один неверный шаг — и переломаешь хребет. Увести девушку у её парня на глазах у всей компании, просто чтобы проверить, хватит ли у того духу возразить. Ни у кого не хватало.
Мир стал пресным. Что бы он ни пробовал, на языке оставался пепельный осадок — горький, как тот дрянной кофе из придорожных забегаловок, где он сидел после ночных заездов, пытаясь хоть на час перестать быть собой.
— Ты эффектно разбрасываешь семейный антиквариат.
Голос Лиама прозвучал из-за спины. Холден не обернулся — узнал друга по шарканью кед и запаху дешёвых сигарет, которые тот почему-то предпочитал дорогим сигарам своего отца.
— Это не антиквариат, — ответил он. — «Уотерфорд». Отец заказывает ящиками. Расходник.
Лиам хмыкнул и встал рядом. В вечернем свете его рыжие волосы блестели медью. С четырнадцати лет они держались вместе — единственный человек в Коув-Пойнт, который не пытался подлизываться, не просил денег и не делал вид, что они друзья, чтобы попасть на вечеринки.
— Сегодня ты особенно поэтичен, — Лиам выпустил струйку дыма в темнеющее небо. — Опять поцапался с мачехой?
— Я с ней не цапаюсь. Цапаются те, кому есть что терять. У нас холодная война, чистая, без лишних эмоций.
— Слушай, ты сохнешь. Это уже за гранью. У тебя столько баб, что можно населить небольшой город, а ты выглядишь так, будто последний виски на планете допил.
— И что ты предлагаешь?
— Скоро начинается новый семестр. Говорят, много переводов с Восточного побережья, с севера... Свежая кровь, Нокс.
Холден усмехнулся — «свежая кровь» звучало как заголовок дешёвого триллера, но внутри шевельнулось любопытство. Охотничье чутьё, которое не притуплялось никогда.
— Посмотрим, — сказал он и отвернулся от океана.
Двумя днями ранее. Трасса I-5, между Орегоном и Калифорнией
— Ты можешь хоть на минуту перестать слушать эту депрессивную хрень?
— Это не депрессивная хрень, — тихо ответила Скайлар, наматывая провод на палец. — Это лекция профессора Хейза. О миграции серых китов.
— О боже, Скай. Киты. Ты серьёзно?
— Они проходят по двенадцать тысяч миль в год. От Аляски до Калифорнии и обратно. У них есть семьи, они узнают друг друга по голосу, и когда рождается детёныш, вся стая...
— Всё, всё, я понял, — Эйвери выставила ладонь. — Ты невозможна.
В салоне старого «Форда», битком набитого коробками, пахло кофе из термоса и корицей — мама напекла булочек в дорогу. За рулём Томас Рид, их отец, весело подпевал старому рок-н-роллу из радио, чуть фальшивя на высоких нотах. Его ладонь лежала на колене Кэтрин, и мама накрывала её своей рукой, рассеянно поглаживая большим пальцем. Этот жест был таким привычным, таким родным, что у Скайлар сжалось горло.
Она сунула плеер в карман и снова отвернулась к окну. За стеклом проплывали поля, аккуратные, как заплатки на одеяле. Она думала о доме. О старом доме в Орегоне, с качелями на веранде и скрипучей половицей в коридоре — на неё всегда наступали, когда шли в ванную. О соседском псе Такере, который каждое утро ждал её у калитки, принося обслюнявленный теннисный мяч. О пляже, где она знала каждый камень, каждую расщелину, где после отлива прятались морские звёзды.
Там был её мир. Тихий, понятный, измеренный шагами от дома до берега. А теперь — ничего. Калифорния. Слово чужое, как название планеты из фантастического романа.
— Скай, ты опять в астрале, — Эйвери пощёлкала пальцами перед её лицом. — Мы едем в Калифорнию! Океан, солнце, пальмы, горячие серферы. Новая жизнь, поняла? Пора вылезать из своей ракушки.
— Я не в ракушке. Я просто…
— Просто перевариваешь, знаю. Ты всю жизнь жуёшь одно и то же. Может, уже пора проглотить?
Скайлар не ответила. Она любила сестру, но иногда Эйвери напоминала ей тропический шторм — яркий, шумный, сметающий всё на своём пути. Рядом с ней собственные мысли казались слишком медленными, слишком тихими, чтобы иметь значение.
Эйвери, впрочем, уже переключилась на телефон, листая ленту Инстаграма.
— Смотри, какие пляжи. А вот это кампус. Офигеть, да? У них там бассейн на крыше. На крыше, Скай! И библиотека размером с наш старый торговый центр. Так, стоп. Вот это вообще круто...
Она замолчала, разглядывая чью-то фотографию. Скайлар заметила, как изменилось лицо сестры — из восторженного стало хищным.
— Что там?
— Потом покажу, — Эйвери сунула телефон в карман. — Сначала — заселение, потом — разведка. У нас, сестрёнка, большие планы.
Скайлар не стала допытываться. Она знала этот блеск в глазах Эйвери. Он означал, что сестра уже наметила очередную цель и теперь будет идти к ней напролом, не считаясь ни с чем.
Переезд дался Скайлар тяжело, хотя она никому не сказала об этом вслух. Отец получил повышение — должность главного инженера в «Хейс Индастриз», — и это был шанс всей его жизни. Когда он сообщил новость за ужином, в его голосе звенело такое счастье, такая гордость, что Скайлар не смогла бы возразить, даже если бы захотела. Да и никто не возражал. Эйвери сразу загорелась: Калифорния, приключения, новые люди. Мама, улыбаясь, сказала, что давно мечтала жить у моря. И только Скайлар молчала, ковыряя вилкой картофельное пюре, и представляла, как садится в машину и уезжает от всего, что любит.
Ради семьи. Всё ради семьи. Она повторяла это про себя как мантру, когда они паковали коробки, когда выносили мебель, когда в последний раз запирали дверь старого дома.
— Девочки, посмотрите!
Мамин голос выдернул её из воспоминаний. Скайлар подняла глаза — и забыла, как дышать.
Дорога сделала поворот, холмы расступились, и открылся океан. Бескрайний, сверкающий, живой. Солнце висело низко над водой, превращая волны в мерцающее серебро. Где-то далеко белели паруса, нарисованные на небе чьей-то небрежной кистью.
Внутри что-то дрогнуло. Скайлар прижалась лбом к стеклу и вдруг почувствовала — нет, не радость, — странное, зудящее предчувствие. Будто она зашла в комнату и забыла, зачем пришла, но знает: зачем-то очень важным.
Океан был прекрасен. И пугал её до чёртиков.
— Вот такой я люблю Калифорнию! — Эйвери уже снимала видео на телефон. — Ждите нас, горячие мальчики! Сёстры Рид едут!
Машина начала спускаться к побережью, туда, где их ждал новый дом. Новая жизнь. И судьба, о которой пока не догадывалась ни одна из них. До начала семестра оставалось два дня.
Глава 1: Понедельник
Понедельник, два дня спустя. Холден проснулся от того, что в глаза било солнце, а в голове ещё плескались остатки вчерашнего виски. Девушка рядом пошевелилась, прижалась бедром. Холден сбросил её руку, сел на край кровати и потёр лицо ладонями.
Имя? Бесполезно. Что-то кондитерское — Кэнди, кажется. Или Бренди. Он не запоминал. Домработница выпроводит её к полудню, как выпроваживала всех предыдущих — с вежливой улыбкой и конвертом на такси.
Душ он сделал ледяным. Вода хлестала по плечам, смывая остатки сна и запах чужих духов. Потом — джинсы, чёрная футболка, бомбер. Никаких зеркал. Он знал, как выглядит, и давно перестал придавать этому значение.
Сегодня начинался новый семестр в Калифорнийском университете в Сан-Диего. Формальность. Диплом по управлению бизнесом был нужен отцу, Лайонелу Ноксу, чтобы в будущем без лишних вопросов передать сыну часть своей империи — сети казино и элитных ночных клубов «Nox Group».
Самому Холдену было глубоко плевать и на диплом, и на бизнес. Всё, что его интересовало, — это скорость, адреналин и поиск того, чего он ещё не пробовал.
Спускаясь по лестнице он услышал её голос. Сибилла, его мачеха.
— Холден, дорогой, ты бы хоть предупредил, что у нас гости, твоя… подруга в три часа ночи искала кухню и перебудила весь персонал. Я выглянула, думала, грабители — проворковала она, стоя на верхней ступеньке.
Ей было сорок, но выглядела она на тридцать, благодаря лучшим косметологам Беверли-Хиллз. Бывшая топ-модель, охотница за деньгами, которая увела Лайонела Нокса у его предыдущей пассии 10 лет назад. Той девчонке было двадцать два, она снималась в рекламе купальников. Сибилла обошла ее на вираже, как опытный гонщик. С тех пор она жила в постоянном страхе, что какая-нибудь новая, со свежим личиком и более упругой попкой, провернет с ней тот же трюк.
— Я не обязан перед тобой отчитываться, Сибилла, — холодно бросил Холден, даже не глядя на неё. Он терпеть не мог эту женщину с её притворной заботой и вечными попытками влезть в его жизнь, чтобы выслужиться перед отцом.
— Как грубо, — она надула губки. Этому приему было сто лет, и он бесил Холдена ровно столько же. — Твой отец будет разочарован. Кстати, он звонил. Задержится в Сингапуре еще на неделю. Что-то там с подрядчиками. Просил передать, что перевел деньги на твой счет. На новую машину. В качестве извинения за то, что пропустил твой день рождения.
Холден на секунду замер у двери. Потом усмехнулся — невесело, одними губами. Деньги. Вечные отступные отца. «Золотой мальчик» — так называли его в прессе. Когда мама умерла, Холдену было десять. Рак яичников, обнаружили поздно. Лайонел тогда пропадал на открытии нового казино в Лас-Вегасе и на похороны прилетел за три часа до церемонии. Стоял у гроба с каменным лицом, сжимая плечо сына так, что остался синяк. А потом нырнул в работу еще глубже, а заботу о сыне перепоручил нянькам, а потом — новой жене. Бесконечные подарки. Яхта на пятнадцатилетие. «Порше» в шестнадцать. Пентхаус в восемнадцать. Лайонел искренне, верил, что так он закрывает свой провал. Что сын растет в изобилии и счастлив. А у Холдена просто выжгло внутри что-то, что должно было отвечать за доверие и нежность.
— Передай ему спасибо.
Она что-то ещё говорила, но он уже вышел, хлопнув дверью ровно с той силой, чтобы не разбить стекло, но дать понять: разговор окончен.
В гараже пахло кожей и бензином. Чёрный «Мазерати» заурчал, как сытый зверь. Холден выжал сцепление и вылетел на подъездную дорожку.
Всю дорогу до кампуса он думал о словах Лиама. «Свежая кровь». Звучало пошло, но что-то в этом было.
---
Скайлар
Дом Ридов проснулся рано. На кухне уже гремели кастрюли, пахло кофе и подгоревшим маслом.
— Кэти, этот опять комом, — он виновато посмотрел на жену.
— Это потому что ты снова забыл смазать сковородку, милый, — она подошла и поцеловала мужа в плечо. — Ничего, этот будет мой. Я люблю подгоревшие.
— Ты святая женщина, — Томас обнял ее одной рукой. — Как тебе вообще этот город? Не жалеешь, что сорвались?
— С чего мне жалеть? Мои девочки рядом, ты рядом, — она кивнула в окно, где в лучах утреннего солнца блестел океан. — И это есть. Знаешь, мне кажется, здесь мы будем счастливы.
Скайлар спускалась по лестнице медленно, заплетая на ходу влажные после душа волосы. На ней были любимые джинсы, кеды и льняная рубашка.
— Доброе утро, милая. — Мама чмокнула её в макушку и пододвинула чашку с какао. — Волнуешься?
— Немного.
— Ты же у нас умница. Всё будет хорошо.
Эйвери следом ворвалась на кухню — на ней был короткий халат, волосы растрёпаны, глаза горят.
— Блины! Пап, ты гений! — она плюхнулась на стул и подхватила вилкой сразу два.
— Планы на сегодня, мисс «я-готова-покорить-этот-город»? — Томас с улыбкой поставил перед ней тарелку.
— Планы? — Эйвери прожевала и многозначительно посмотрела в потолок. — Для начала — осмотреться. Понять, кто здесь главный. А потом — действовать по обстановке.
— То есть найти самого красивого парня и не давать ему прохода, — тихо вставила Скайлар, не поднимая глаз от чашки.
— Скай! Я вообще-то про учёбу! — возмутилась Эйвери, но тут же рассмеялась. — Ладно, вру. Про парней. Но учёба тоже, наверное. Процентов десять.
Томас с Кэтрин переглянулись, пряча улыбки. Привыкли. Девочки спорили яростно, но любили друг друга так, как могут любить только близнецы — абсолютно и безоговорочно. Они были двумя половинками одного целого, и пусть одна хотела быть звездой, а вторая — ученым, это ничего не меняло.
— Всё, девочки, допивайте и в машину, — скомандовал Томас, поднимаясь. — Я отвезу вас по дороге в офис. Хочу посмотреть на этот знаменитый кампус.
Кампус Калифорнийского университета в Сан-Диего встретил их утренним солнцем, запахом эвкалиптов и океана. Стеклянные корпуса сверкали, пальмы шелестели листьями, и повсюду сновали студенты — кто с рюкзаком, кто со скейтом, кто с кофе в одной руке и телефоном в другой.
Томас высадил их у главных ворот.
— Всё, девчонки. Взрослая жизнь. Звоните, если что. И, Эйв, — он задержал руку на плече старшей (на семь минут старшей, но она всегда этим гордилась), — пожалуйста, не вляпайся ни во что в первый же день.
— Я? — Эйвери сделала круглые глаза. — Пап, ты меня с кем-то путаешь.
Скайлар прыснула, и они вышли из машины.
Они договорились встретиться у фонтана после своих ориентационных встреч: у Скайлар — факультет морской биологии, у Эйвери — что-то про бизнес и коммуникации, потому что «надо же понимать, как управлять людьми».
Скайлар нашла свой корпус без труда. Но когда она вошла в аудиторию, сердце забилось чаще. Огромные панорамные окна выходили на океан. Профессор Моррисон, седовласый мужчина с обветренным лицом и голосом, похожим на шум прибоя, рассказывал о миграции китов, и Скайлар забыла дышать.
Всё было бы идеально, если бы не одно «но»: когда занятие закончилось, она вышла из корпуса и поняла, что понятия не имеет, где находится фонтан.
Она открыла карту в телефоне, повертела экран и так и сяк. Потом телефон пискнул — зарядки 3%. Отлично.
— Ты заблудилась?
Голос раздался откуда-то справа. Скайлар обернулась. Парень с растрёпанными каштановыми волосами и рюкзаком на одну лямку смотрел на неё с сочувственной улыбкой. На футболке красовался выцветший принт с горбатым китом. Это решило дело.
— Немного, — призналась она.
— Я Тео. Третий курс, морская биология. А ты, судя по потерянному виду, новенькая?
