***
Бесконечная круговерть срочных дел отхлынула внезапно. Вот только что надо было куда-то бежать, что-то решать, спорить с подчиненными и уговаривать не подчиняющихся, давать разрешения и заставлять выполнять обязанности, придумывать и настаивать. И вдруг оказалось, что все. Доделала. Внезапно.
Список дел, стоящий перед глазами и застилающий белый свет, растворился и фея сморгнула, приходя в себя.
Дождик неуверенно накрапывает, воробьи деловито подбирают оброненные зерна овса возле конюшни, с дикими воплями дерутся коты на крыше каретного сарая…
Дариона растерянно огляделась и села на скамью возле теплой, прогретой солнцем стены донжона, не обращая внимания на редкую морось.
Окончание беготни застало ее в образе леди Танилы в Карди-сайасе, и тащиться домой через весь город и предместья не хотелось. Точнее, хотелось, но не моглось — будто личина пожилой леди наложила отпечаток на состояние даоин ши. Ноги гудели, голова тоже. Энергичнее всего гудели дурные предчувствия, но от них фея привычно отмахнулась: пророческого дара у нее никогда не водилось, значит это все мнительность и усталость. Пройдет после хорошего крепкого сна.
Но фея знала, что пока не появятся новости с поля боя, сон к ней не придет: Оввер увел всех боеспособных фэйри, подчинявшихся Дарионе, еще до рассвета, а сейчас уже перевалило за полдень, и до сих пор никаких вестей. С бароном ушли пришлые, объявившиеся на ее территории только с появлением безмагии. Ушли друзья, которых она знала, кажется, лучше, чем себя. Ушел сражаться вместе со всей семьей старый ворчливый дед Шинсхэй, вечно спорящий с Дарионой из-за пустяков и при каждой встрече подкармливающий «вертихвостку» свежей земляникой. И сестрички Дэолис из народа слоамейт, которые много десятилетий подряд шили самые лучшие в округе платья из солнечного шелка, достали из дальних закромов книги заклинаний и ушли вместе с мужчинами.
И что насчет самого призрака? Что, если Эонталь подготовился к такой встрече? Кольцо для шакала он ведь раздобыл!
Ей-предки, легче было бы сейчас сражаться вместе с ним на Лошадиной Пойме, чем нервничать в тылу! Но Дариона как раз отвечала за тыловое обеспечение, поэтому оставалось только грызть ногти и ждать. То ли новостей. То ли обоз раненых. То ли вражескую армию.
— Вы обедали? — Ворвался в заторможенно текущие мысли феи детский голос.
Бесшумно возникший перед Дарионой наследник был таким же лохматым, как обычно, и при этом вдвое более пыльным, чем два часа назад, когда фея пробегала через замок в прошлый раз. Из-за разводов грязи и темных пятен, оставленных дождевыми каплями, еще недавно опрятная одежда Ивиэра стала похожа на пестрое оперение куропатки.
«Предки, куда он влез?! Куда смотрят горничные, которые делают уборку? Где телохранитель? На кого первого ругаться?»
К двум дерущимся на крыше котам присоединился третий, и боевые вопли вышли на новую тональность. Теперь, чтобы быть услышанной, приходилось повышать голос.
Фея вздохнула, остатками магии почистила ребенка и просто ответила на вопрос:
— Нет, забыла. Сейчас поем, как раз время есть. — Только сейчас даоин ши сообразила насколько голодна, и чуть не подавилась набежавшей слюной. — А ты?
— Ага, ел уже. — Ивиэр немного помолчал, а потом от души прибавил, — Знаете, я впервые в жизни сегодня порадовался, что прадедушка мертвый — второй раз точно не убьют. А вы за своих переживаете, да? А почему здесь тогда сидите? Во всех балладах благородные дамы верхушки донжона войско высматривают, чтоб издали заметить!
С человеческими балладами Дариона знакома была и параллель ей не понравилась.
— Не хочу, как в балладах. Там вечно все умирают, причем довольно часто — нелепо.
— Это да, — смешно наморщил конопатый нос Ивиэр и внес рационализаторское предложение, — ну тогда можете высматривать их с верхушки донжона, как в сказках. В сказках выживают гораздо чаще. А я вам туда наверх еды пришлю: тетушка Деррит вот-такенные медовые лепешки напекла, знаете, как вкусно?
Предложение выглядело заманчиво. По крайней мере, вторая его часть. Против первой отчаянно протестовали натруженные ноги. «Судя по тому, что у сказочных дев есть силы тащиться по всем этим ступенькам до смотровой площадки, ничем полезным они, ожидая свои войска, не занимались».
Дариона улыбнулась выжидательно смотрящему на нее пареньку.
— Поешь еще раз со мной?
— Не, я сейчас к городским воротам. Горничные болтают, что стража совсем кислая стоит, не дело это. Надо подбодрить.
— Как? — Изумилась фея. Она только сейчас сообразила, что подопечный, оставленный бароном под ее присмотром, не за ней во двор вышел, а по пути в город случайно нашел, и ужаснулась. «Один, без охраны, в городе накануне осады… Оввер меня съест!».
Ивиэр не видел в этом ничего плохого.
— На месте разберусь, все лучше, чем на авось бросить.
Следовало оттащить за ухо не к месту инициативного малолетнего паршивца в замок и велеть слугам присматривать, чтоб не сбежал. Но стража на городских воротах и впрямь стояла напрочь деморализованная, а чем закончится бой — не известно.
Дариона стянула с пальца узкое кольцо с россыпью мелких осколков аквамарина, тут же изменившее размер под детскую руку.
— Езжай верхом на Юннэе. И возьми двоих бойцов из замкового гарнизона. И вот, держи. Оно слабенькое, но на сутки активного использования его хватит, а потом я подзаряжу. Пока это кольцо на тебе, ты будешь чувствовать, если у кого-то рядом с тобой что-то болит, и сможешь помочь. Перелом кольцо не исцелит, сил не хватит, а вот больной зуб унять, ссадину зарастить, живот прихвативший успокоить — вполне. Самое то для поднятия настроения окружающим.
Спустя пятнадцать минут из окна столовой жующая фея наблюдала за тем, как со двора выехал маленький всадник на белом грифоне в сопровождении могучих, внушающих уважение воинов в гербовых плащах Карди. На душе у нее полегчало.
***
Ночные приготовления делали свое дело — несмотря на все преимущества, смять позиции местных с наскока Эонталь не мог. А после того, как лучники Оввера выбили гарпий и дарионины грифоны остались единственной значимой силой в воздухе, стало понятно, что исход битвы вовсе не так очевиден, как казалось сначала.
Правда на отдельных участках пришлые продолжали наступать. Эонталь приноровился «прощупывать» каждую пядь земли, вовремя предупреждая бойцов о том, куда соваться не следует, и теперь командиры отрядов ловко маневрировали между баронских «домашних заготовок».
Оввер из-под руки щурился на всадников в «крылатых» плащах, которые медленно, но верно оттесняли пестрый строй дариониной кавалерии, и нервно шипел сквозь зубы.
— Тьма, аккуратнее же! Сами вляпаетесь!
После всех сюрпризов вражеские командиры обрели небывалую бдительность, поэтому от Оввера требовалась максимальная осторожность: ловушка осталась последняя, а потому сработать должна максимально эффективно. Если не удастся уничтожить хотя бы половину отряда, то дело труба.
— Хэйззео, — призрак нашел взглядом мелкого, размером с воробья, пикси с зелеными стрекозиными крыльями, выполняющего функции вестового, — живо к Еорну, пускай влево забирает! Еще пара метров, и на себя все разрядят!
Но беспокоился призрак зря. Это армией командовать и сражения планировать Еорн Кэритийский не умел, зато со своими четырьмя десятками бойцов управлялся ловчее, чем некоторые с собственной рукой. Его всадники убедительно медленно и довольно бестолково отступали, огрызаясь с отчаяньем обреченных, но при этом явно теряя силы и с трудом удерживая строй, а потом одновременно, будто репетировали, рванули в разные стороны. Самые азартные преследователи кинулись за ними, самые умные и дисциплинированные — замедлились, но это уже не имело значения.
Эонталь не ошибся, когда давал добро на наступление на этом участке — там не было ни укреплений из железа, искажающего магию, ни враждебных заклинаний-ловушек, ни притаившихся магов. А вот на НЕ враждебные чары он внимания не обращал — ни времени, ни магии на это не оставалось. Да и какой может быть вред от заклинания, укрепляющего склон соседнего холма? Во-первых, сам склон в стороне от линии атаки, во-вторых, Эонталь на месте вражеского командира его тоже бы перед началом боя укрепил — вдруг отступать в том направлении придется? Абсолютно нейтральное заклинание, не способное причинить никакого вреда. Громоздкое, энергоемкое, стабильное.
Того, как под лошадиным копытом хрустнула переломившаяся ветка, и свистнула, сматываясь, веревка примитивной ловушки, в которой не было ни одной капли волшебства, он не услышал. Одинокий болт сработавшего арбалета (одного из пяти) тоже никто не заметил, благо, что полетел он не во всадников, а в холм. И впился точно в центральный узел укрепляющего заклинания.
Магия фэйри плохо сочетается с холодным железом. Волшебная сеть, проткнутая в месте напряжения, раскрылась пушистым цветком, за один миг выпуская всю энергию, которую в нее половину суток вливали маги защиты.
Ослепительная вспышка и закладывающий уши свист. Грохот.
Всадники Эонталя не успели даже закричать. А вот несколько недостаточно расторопных бойцов Еорна, которых задело краем, старались и за себя, и за невезучих врагов.
— Бранятся, — с философским спокойствием доложил Овверу Хэйззео, — значит ничего страшного, жить будут.
— Хорошо.
Оввер, которого неожиданно сильно припечатало энергетической волной, потряс головой, пытаясь унять звон в ушах, и привстал на стременах, снова оглядывая поле боя из-под ладони. Действительно неплохо, если учесть, что больше в запасе ничего нет. Численного перевеса у Эонталя больше нет, самые грозные отряды либо прорежены, либо уничтожены. Правда сам барон остался без магов защиты, истративших последние силы на щит для своих, но в прямой рубке от них толку в любом случае немного, так что пускай восстанавливаются и залечивают раны. Сейчас время не для них.
На той стороне поймы звонко пропела серебряная труба и войска Эонталя отошли. Видимо, лорд фэйри решил перегруппировать силы прежде чем вновь идти на противника.
Призрак занимался тем же самым.
— Перестраиваемся! Всем командирам отвести отряды на третью линию! Сомкнуться в атакующий строй!
Но спешка оказалась напрасной — враги строились не в боевые порядки, а в походные.
Зарядивший после полудня мелкий холодный дождь прибивал к земле клубы пыли, размывал кровавые потеки на камнях, остужал разгоряченные лица выживших. Внимание бойцов попеременно смещалось с той стороны поймы на командира и обратно, все больше концентрируясь на нем, а призрак сам пребывал в полной растерянности.
— Что это? Почему? — Оввер смотрел на исчезающие в волшебном тумане спины врагов, силился понять хитрый план противника, и не мог. — Они ведь еще могут победить!
— А на кой Эонталю такая победа? — Благодушно поинтересовался главарь корриганов, смахивая повисшую на кончике мясистого носа дождевую каплю. Драка получилась отменной, поэтому злиться на выскочку-призрака с прежней интенсивностью уже не получалось. Тем более, он оказался дебилом, которому надо разжевывать элементарные вещи. — Эонталь к нам для чего полез? Сохранить свой народ от вымирания. Мы оказались крепче, чем лорд ожидал, и если бы он продолжил сражение, то его народ вымер бы от нас ничуть не хуже, чем от безмагии. Причем без разницы, от победы или поражения. Армию-то свою Эонталь бы по-любому почти всю тут оставил, а желающих добить выжившего слабака сейчас по Мианхору бродит в избытке. Так что лорд как понял насчет потерь перспективы, так и пошел в другое место счастье искать.
Момент с добиванием выживших был тревожным для обеих сторон, поэтому корриган искоса зыркнул по сторонам, оценивая не очень стройные ряды союзников — во время драки не до того было. А ничего так. Не совсем этот прозрачный бестолочь. Хотя, конечно, доброму фэйри не ровня.
— А раненые? — Не переставал изумляться призрак, которого чужие оценки интересовали гораздо меньше, чем творящееся на глазах безобразие. Нет, своя логика в словах командира пехоты была, но в представлении барона все должно было происходить несколько иначе. Отступление на позиции, переговоры, обмен пленными, похороны погибших… А тут — собрались и ушли, как ни в чем не бывало.
Хотя нет, пункт с похоронами можно вычеркнуть: на глазах у призрака ближайшее истерзанное вражеским заклинанием тело подернулось зыбкой белой дымкой и растворилось, оставив после себя поросль ярко-красной наперстянки, тут же покрывшейся бусинками дождевых капель. За ним последовало еще одно, и еще. Взрытая, перекореженная земля по обе стороны дороги густо зарастала цветами. Стебли качались под порывами ветра, и скоро начало казаться, что пойму захлестнуло волной кровавое море, вспоротое серой лентой дороги.
— Так мы щас вместе со своими соберем, а он потом пришлет ходока с выкупом, — с легким недоумением пожал сутулыми плечами фэйри, мол, «а как иначе-то бывает?», и заорал: — Эй, все, кто на ногах, выживших сюда тащите, потом рассортируем!
Сперва Оввер недобро сощурился на попытку перехватить командование со стороны подчиненного, а потом вспомнил про маркиза и одобрительно хлопнул корригана по плечу.
— Командуй тут, а я за Эйомином пойду.
В конце концов, обещание, данное Дарионе, он исполнил, а что там с фэйри дальше будет, пускай они сами разбираются. Ему пора думать о людях.
***
Зубчатые желтые стены показались между вершинами елей, и Эйомин украдкой перевел дух. Не так он рассчитывал прибыть в Гайтасу, совсем не так. Усталые и израненные воины еле плелись. Сил на то, чтобы роптать, у них уже не осталось, но маг спиной ощущал их безрадостный настрой. Уж лучше бы вслух ворчали, как утром, честное слово.
Кобыла фыркнула, справа раздался ответный фырк, и с маркизом поравнялся прихрамывающий рыжий конь, на спине которого невозмутимой глыбой высился сэр Зеир. Пожилой рыцарь единственный из всего отряда держался в седле так, будто и не было этого безумного марш-броска сквозь магию фэйри. Бодрый, будто только с утра из дома выехал.
Правая рука Эйомина, умнейший и образованнейший человек, доблестный рыцарь имел простецкую физиономию деревенского увальня. Проседь в коротких русых волосах и тонкая сеть морщин, густо изрезавших лоб и гладко выбритые щеки, не портили образ, а добавляли ему степенности и видимого добродушия. Сейчас в круглых голубых глазах рыцаря светилось беспокойство. Эйомин вгляделся в них повнимательнее, и со вздохом решил, что на этот раз демонстрируемая эмоция настоящая.
Рыцарь кашлянул и осторожно сообщил:
— Ваше сиятельство, люди слишком устали. Не следует ли нам сделать привал и поискать союзников среди местных? У нас в любом случае нет сейчас сил на штурм.
Маркиз кинул взгляд на выщербленную городскую стену в просветах ветвей. Совсем рядом уже. Тьма бы побрала этого некстати всплывшего бастарда! Мелкий клоп, а сил на него уже потрачено вдвое больше, чем на папашу! Нельзя его оставлять, ни при каких раскладах нельзя. Вырастет — проблем не оберешься.
Злость толкнулась в виски, застилая глаза мутной пеленой, но голос Эйомина оставался ровным и рассудительным.
— Надо попытаться войти в город без боя. Судя по тому, что сообщили мои люди, гайтасцы не особо рвутся защищать очередного Карди, свалившегося им на головы — они от предыдущего еще не отошли. Могут и впустить. А в городе будет и нормальный отдых, и точка сбора для местных союзников, и целители.
