Вежиен хоть и не самый вероятный кандидат на пост нового главы совета, но не идиот. И победы этого сопляка не допустит. Ему нужен Эйомин, и он его получит. А тебя — запомнит. Очень плохой вариант.
Названное имя показалось Овверу знакомым, а спустя несколько мгновений мозгового штурма в памяти всплыл усталый голос Дарионы, рассказывающей о том, что барон пропустил, пока за наследником ездил: «…председателем совета является лорд Каем, но он слишком стар и уже лет десять как сидит в кресле главы чисто номинально. Настоящий глава — лорд Тиален, но не все лорды довольны его главенством… На его место с равной степенью агрессии и энтузиазма претендуют лорды Вежиен и Деоми… Лорд Сой не претендует ни на что, но ловко крутит всем советом из-за спин лидеров…». Бесценная женщина! Интересно, кто такой лорд Сой и где он живет?
— Так пускай получает, кто ж против? — Деланно изумился Шэнд, секунду поразмыслил, не отпустить ли какую-нибудь скабрезность, но решил, что время для остроумия не подходящее, и продолжил серьезно. — А мы себе Карди заберем. Политически нейтрального (пока!), не способного изменить политический баланс в совете (который сейчас в нашу пользу, а дальше — кто знает?), и, в силу юного возраста, нуждающегося в мудром наставлении взрослого, политически опытного человека. От Эйомина ты благодарности за поддержку не дождешься, его и так все, кому не лень, поддерживают, а вот Карди будет тебе благодарен. Сейчас это мало что значит, но в долгосрочной перспективе может принести немалую выгоду.
Шэнд легко улыбнулся, демонстрируя гораздо больше уверенности, чем испытывал на самом деле. О семействе Карди он был наслышан, как и все в королевстве. О папеньке этого конкретного Карди в особенности, спасибо маркизу. И вовсе не был уверен, что хотел бы в будущем поддерживать знакомство с повзрослевшим и вошедшим в силу милым малышом, спящим сейчас в гостевой комнате: вдруг семейные традиции поддерживать начнет? Тем более, по словам того же Эйомина, в борьбу он включился довольно резво.
Но это все если и будет, то не скоро, а текущие проблемы — вот они: губы скептически кривят, хмыкают насмешливо. А еще одна — дрыхнет с распиской под подушкой, волки ее задери. Да и самого Шэнда тоже. Надо же было так с этим проигрышем лопухнуться!
Герцог в заботу о семейном процветании со стороны подрастающего балбеса не верил ни капли, но вместо того, чтобы взяться за ремень и вытряхнуть из наследника правду, невесть зачем продолжал спорить. Может, надеялся, что сын хотя бы так заинтересуется делами? Тем более, что своя логика в рассуждениях Шэнда в кои веки была, ее портило только одно, зато увесистое «но»:
— Это было бы правдой, если бы у мальчишки был хоть один шанс получить баронство. Сейчас же его не поддерживает ни король, ни Совет Лордов. Единственный голос, который он может получить, это голос лорда Деоми, и только по той причине, что он всегда голосует в пику лорду Тиалену вне зависимости от обсуждаемого вопроса.
Это было правдой, чего уж тут… Но не совсем…
Шэнд медленно уселся в кресло для гостей, обдумывая внезапно посетившую мысль.
— Девять. — Поймал вопросительный взгляд отца, не торопящегося усаживаться вслед за сыном, и пояснил, — Даже если его не поддержишь ты, он все равно получит минимум девять голосов, ведь лорд Деоми, как второй претендент на место лорда Тиалена, имеет свою группу поддержки среди других лордов совета. И вообще, из восьмидесяти четырех лордов, входящих в этот самый совет, решения принимают только одиннадцать, остальные поддерживают своих лидеров. И для того, чтобы продавить решение в свою пользу, не обязательно убеждать всех, достаточно обработать шестерых из них и в результате получить пусть минимальный, но перевес голосов. Тогда глава совета на королевском суде будет вынужден выступать за Карди, даже если сам отдает предпочтение Эйомину.
В таком виде идея пропихнуть Вэра в бароны выглядела уже не так безнадежно. Не только для Шэнда, но и для искренне увлекшегося чужой семейной ссорой Оввера.
Герцог взвесил в уме запальчивые слова Шэнда и тоже сел. На бастарда чернокнижника ему было по-прежнему плевать, но то, что сын начал думать, заслуживало самого пристального внимания. И поощрения. Вдруг в привычку войдет?
Ответ он выстраивал медленно и осторожно, боясь спугнуть правильный настрой.
— Хорошо, а с королем ты что будешь делать? Совет Лордов может высказать мнение, но окончательное решение принимает именно он. И он ясно дал понять, что отдает предпочтение маркизу. Вряд ли тебе удастся его переубедить.
Это была проблема. Но Шэнда несло вдохновение отчаянья, голова разрывалась от обилия мыслей, и к тому же он больше не боялся ляпнуть перед отцом какую-нибудь глупость (раньше ему это постыдное смятение при разговорах с хлестким на определения родителем изрядно досаждало).
— Официальное обещание поддержки было? Или только косвенное? Отлично! Значит насчет нарушенного слова он, если решит передумать, волноваться не будет. И решение Его Величество принимает, конечно, единолично, но к мнению главы Совета Лордов прислушивается. И не только к нему, он же не в пустыне живет. Допустим, верховный маг — его друг и доверенный советник, канцлер — ближайший соратник. Да жена его, в конце концов! Почему бы королеве не пожалеть должным образом представленного сиротиночку? А уж короля она сама обработает до нужной кондиции, если сочтет нужным. Что? Чего ты на меня так смотришь?
Фонтан красноречия заглох под странно внимательным отцовским взглядом.
А герцог перебирал в уме услышанное, и приходил к выводу, что юный чернокнижник принес в дом Эгайд неслыханную удачу.
— Хорошо. Да, очень хорошо, Шэнд. Но что конкретно ты собираешься в связи с этим планом предпринять?
Молодой человек, только что расцветший от редкой похвалы, заледенел — вдохновение вдохновением, но выдать экспромтом конкретный рабочий план он был не в силах. Что же делать? Вот сейчас отец снова разочаруется, скажет какую-нибудь обидную гадость и снова уйдет в дела. Сейчас Эгайда-младшего волновала уже не расписка и не проигрыш. Он сам не смог бы сформулировать, почему так яростно не хотел проигрывать в этом разговоре, а если бы кто-то взял на себя труд сделать это за него, тут же принялся бы все отрицать. К счастью, время для самокопания было неподходящее.
А для чего подходящее? Что делать, если не знаешь, что делать? Правильно, тянуть время. Авось, что умное в голову придет.
Шэнд аккуратно побарабанил кончиками пальцев по подлокотнику, неосознанно копируя отцовский жест.
— Сперва надо поговорить с Карди. Точнее, с его сопровождающим. На что-то же они рассчитывали, когда ввязывались в борьбу за баронство, наверняка у них есть какие-то готовые наработки, которые нужно поддержать. И со своей стороны за ночь как следует все обдумать, все равно до утра ничего предпринять не удастся — спят все.
Судя по одобрению, мелькнувшему в глазах герцога, попытка тянуть время оказалась верным решением. Предки помогите, что будет завтра, когда он спросит о результате размышлений? Шэнд пожелал отцу спокойной ночи и отправился будить слугу, чтобы тот разбудил кухарку, и та приготовила бодрящий отвар. Кувшин отвара. Меньше не поможет.
Когда за сыном закрылась дверь герцог вспомнил, что так и не выяснил истинную причину появления Карди в доме, но возвращать Шэнда и затевать новый разговор по душам было уже поздно.
Сделав в памяти зарубку непременно выяснить все завтра, Эгайд вылез из-за стола, с натугой отодвинул декоративную стенную панель, скрывающую сейф, открыл его и принялся рыться в бумагах, вытаскивая на свет разноцветные папки, обтянутые линялым коленкором, махрящимся перетертыми нитками на сгибах. Ложиться спать он передумал.
Оввер, проводивший Шэнда до его комнаты, тихо порадовался двум обстоятельствам: давешней разведке Дарионы, благодаря которой худо-бедно понимал, о ком вели речь Эгайды, и тому, что Деш сегодня уже успел немного отдохнуть. Им тоже предстояла бессонная, насыщенная приключениями ночь.
В том же самом рассказе про столичные дела Дариона упоминала идеального осведомителя и агента влияния в стане противников: виконтессу Эстрери, в девичестве — леди Рьеорн, тетушку старшей фрейлины королевы. И Рьеорнских грифонов, без одобрения которых оная дама помогать не станет.
Поэтому сейчас Оввер в сопровождении Деша (от которого, к большому сожалению обоих, не мог далеко отойти) ехал по спящему городу в сторону Семигранной башни, построенной тогдашним лордом Рьеорном еще до рождения Оввера вообще-то для сугубо человеческих целей. Но покровительствующие семье дивные создания оценили усилия подопечного по-своему и без долгих раздумий оккупировали верхние этажи.
На плече барона подпрыгивала в такт рыси Песка нарядная сафьяновая сумка, созданная деятельно благодарным Лаатэ специально для того, чтобы переносить мелкие предметы из мира людей в мир духов (к сожалению, необратимо), с тщательно отобранными Дарионой из бывшего имущества Ралто подарками внутри. Склянки с неведомым призраку содержимым тихо брякали, заставляя барона морщиться и придерживать коня — не хватало еще расколотить. Конечно, фея заверяла, что наложила на стекло чары неразбиваемости, но выглядела при этом настолько уставшей и сонной, что Оввер крепко сомневался в результатах колдовства.
— Стой, куда ты?
Призрак вздрогнул и обернулся на Деша, который замер на перекрестке и теперь с удивлением глядел на разогнавшегося командира. Полная луна серебрила по краям плотный черный силуэт всадника, и для случайного зрителя сквайр сейчас наверняка показался бы более потусторонним существом, чем Оввер, если бы, конечно, таящегося от посторонних глаз призрака вообще было видно.
— Задумался, извини. Долго нам еще?
— Нет уже. Еще квартал до стены вокруг Мостовиц — ее, когда строили, как раз через старую башню провели, только наверху двери на боевой ход проковыряли, — потом налево и через пять минут будем на месте.
Неведомые фортификаторы постарались на славу. Старинное сооружение вписалось в новый оборонный пояс на диво ловко. Если не знать, то можно подумать, что ее вместе с остальной стеной спроектировали, только сделали зачем-то в полтора раза выше, чем соседние башни — гербовый флюгер, венчающий остроконечную крышу, царапал редкие ночные облака даже выше, чем королевская астрономическая башня. А чуть ниже, в тени крутого черепичного ската, призрак разглядел притаившегося крылатого дозорного, несущего стражу наравне с людьми (пускай и тайно от них), и понял: адрес верный.
Коротко посоветовав Дешу ждать внизу и не привлекать внимания, Оввер сжал коленями бока Песка, посылая коня-фэйри вверх, и вцепился в лошадиную шею. Конечно, сверзиться с высоты третьего этажа бесплотному призраку не грозило, но движение получалось само собой и к логике никакого отношения не имело.
Клюв грифона едва развернулся в сторону визитера. Скучающий неподалеку стражник-человек явно интересовал дивное создание больше, чем приблудный дух. Вежливое приветствие так же внимания не привлекло.
Оввер с раздражением спрыгнул на скользкие от ночной росы камни боевого хода и закинул поводья на луку седла.
— Уважаемый, мне нужно поговорить с вашим старейшиной и передать ему привет от леди Дарионы. Она извещала его о моем прибытии.
— Извещала. — Грифон наконец-то соизволил развернуться к призраку и совершенно по-кошачьи выгнул спину, потягиваясь. Пестрые коричневые крылья при этом вытянулись в струнку, как два полностью раскрытых расписных веера. Оввер невольно сравнил нового знакомца с единственным знакомым до сего момента грифоном — Юннэем, — и решил, что для такого мелкого экземпляра дежурный ведет себя слишком нагло. — Старейшина навел справки, посовещался с мудрейшими и решил, что никаких приветов ему от вас не надо. То есть, если леди сама приедет, или кого из своих пришлет, то со всем нашим радушием примем. А ты гуляй давай отсюда, пока я тебя не скинул. И лошадь свою забери, пока она стражника не сожрала.
Возмущенный заявлением в целом и изумленный поклепом на безобидного добродушного коня, Оввер оглянулся, отыскивая взглядом самоходный подарок феи, и обнаружил, что Песок, пользуясь тем, что хозяин занят, а человек фэйри не видит, пытается добраться до чего-то аппетитного, припрятанного воякой за пазухой. Разумеется, безуспешно, но, судя по всему, вкусный запах оказался сильнее лошадиного здравого смысла.
— Фу, брось! Иди сюда. — Оввер провел ладонью по разочарованной лошадиной морде, крепко взял Песка под уздцы и снова обернулся к грифону. — И все же я настаиваю на том, чтобы старейшина сказал мне об этом лично.
Грифон оценил тон, которым было высказано пожелание и сопровождавшее его выражение лица, а потому встал и спрыгнул к двери.
— Ща доложу.
А потом одним прыжком скрылся в темноте, только кисточка хвоста мелькнула.
Оввер приготовился ждать, но ответ пришел быстро. Не успел заскучавший стражник смерить шагами свой отрезок стены, как каменная кладка засветилась и начала раздуваться, вставая на дыбы. Призрак, размахивая для равновесия руками, заскользил к краю стены, Песок пронзительно заржал и взлетел в воздух, не удаляясь, впрочем, от хозяина. Подставлял бок, давая уцепиться за седло или стремя. Но стена взбесилась и уцепиться не удавалось.
«Погоди, сволочь, так просто не отделаешься!» — барон немыслимым усилием извернулся в нужную сторону, выхватил меч и скакнул к двери. Материальная доска, так же, как и материальный камень остались неизменны, безмолвно пялящийся в темноту человек вообще ничего не заметил, но Оввер видел, как в его реальности зеленоватое с желтыми прожилками дверное полотно раскололось под ударом призрачного меча, брызнув в лицо крупной щепой. О мирном разговоре после такой прелюдии можно было уже не думать, но просто взять и уйти он не мог. Судьба Карди и судьба Ивиэра зависели от того, удастся ли добыть информацию и агента влияния при королевском дворе, или нет.
Мимо щеки просвистело толстое каменное лезвие, снова поскользнувшийся на «гуляющих» плитах барон отшатнулся и чуть не напоролся боком на второе. Возле ноги со свистом вырвалось из пола третье. Били они все не предметно, но густо, и Оввер вняв голосу разума, попытался отступить к Песку, но теперь беспорядочный крен пола нес его в другую сторону. Призрак мгновение (пока несся между двумя волшебными клинками, пытаясь при этом не напороться на третий) прикидывал варианты, а потом оттолкнулся и рыбкой перелетел через парапет. Обычная земля привидению была не страшна, пускай даже и прилетит он на нее с изрядной высоты, а вот порождения чужой магии явно были рассчитаны на кого-то типа него, иначе откуда бы в плаще взялись новые дырки?
Заноза, перед мордой которой шмякнулся призрак, всхрапнула и шарахнулась, едва не сбросив задремавшего в седле Деша.
— Что там? — Выхвативший меч раньше, чем толком проснулся, сквайр быстро огляделся и сфокусировал взгляд на слабо виднеющемся призраке. Вид у барона был потрепанный, плащ — исполосован, над головой, в опасной близости от командирской макушки, перебирал копытами и нервно кружился на месте тоже ставший видимым Песок. То, что визит не удался, ясно без пояснений, спасибо, что не догоняет никто. Деш с силой потер свободной ладонью лицо. — Что делать будем?
Названное имя показалось Овверу знакомым, а спустя несколько мгновений мозгового штурма в памяти всплыл усталый голос Дарионы, рассказывающей о том, что барон пропустил, пока за наследником ездил: «…председателем совета является лорд Каем, но он слишком стар и уже лет десять как сидит в кресле главы чисто номинально. Настоящий глава — лорд Тиален, но не все лорды довольны его главенством… На его место с равной степенью агрессии и энтузиазма претендуют лорды Вежиен и Деоми… Лорд Сой не претендует ни на что, но ловко крутит всем советом из-за спин лидеров…». Бесценная женщина! Интересно, кто такой лорд Сой и где он живет?
— Так пускай получает, кто ж против? — Деланно изумился Шэнд, секунду поразмыслил, не отпустить ли какую-нибудь скабрезность, но решил, что время для остроумия не подходящее, и продолжил серьезно. — А мы себе Карди заберем. Политически нейтрального (пока!), не способного изменить политический баланс в совете (который сейчас в нашу пользу, а дальше — кто знает?), и, в силу юного возраста, нуждающегося в мудром наставлении взрослого, политически опытного человека. От Эйомина ты благодарности за поддержку не дождешься, его и так все, кому не лень, поддерживают, а вот Карди будет тебе благодарен. Сейчас это мало что значит, но в долгосрочной перспективе может принести немалую выгоду.
Шэнд легко улыбнулся, демонстрируя гораздо больше уверенности, чем испытывал на самом деле. О семействе Карди он был наслышан, как и все в королевстве. О папеньке этого конкретного Карди в особенности, спасибо маркизу. И вовсе не был уверен, что хотел бы в будущем поддерживать знакомство с повзрослевшим и вошедшим в силу милым малышом, спящим сейчас в гостевой комнате: вдруг семейные традиции поддерживать начнет? Тем более, по словам того же Эйомина, в борьбу он включился довольно резво.
Но это все если и будет, то не скоро, а текущие проблемы — вот они: губы скептически кривят, хмыкают насмешливо. А еще одна — дрыхнет с распиской под подушкой, волки ее задери. Да и самого Шэнда тоже. Надо же было так с этим проигрышем лопухнуться!
Герцог в заботу о семейном процветании со стороны подрастающего балбеса не верил ни капли, но вместо того, чтобы взяться за ремень и вытряхнуть из наследника правду, невесть зачем продолжал спорить. Может, надеялся, что сын хотя бы так заинтересуется делами? Тем более, что своя логика в рассуждениях Шэнда в кои веки была, ее портило только одно, зато увесистое «но»:
— Это было бы правдой, если бы у мальчишки был хоть один шанс получить баронство. Сейчас же его не поддерживает ни король, ни Совет Лордов. Единственный голос, который он может получить, это голос лорда Деоми, и только по той причине, что он всегда голосует в пику лорду Тиалену вне зависимости от обсуждаемого вопроса.
Это было правдой, чего уж тут… Но не совсем…
Шэнд медленно уселся в кресло для гостей, обдумывая внезапно посетившую мысль.
— Девять. — Поймал вопросительный взгляд отца, не торопящегося усаживаться вслед за сыном, и пояснил, — Даже если его не поддержишь ты, он все равно получит минимум девять голосов, ведь лорд Деоми, как второй претендент на место лорда Тиалена, имеет свою группу поддержки среди других лордов совета. И вообще, из восьмидесяти четырех лордов, входящих в этот самый совет, решения принимают только одиннадцать, остальные поддерживают своих лидеров. И для того, чтобы продавить решение в свою пользу, не обязательно убеждать всех, достаточно обработать шестерых из них и в результате получить пусть минимальный, но перевес голосов. Тогда глава совета на королевском суде будет вынужден выступать за Карди, даже если сам отдает предпочтение Эйомину.
В таком виде идея пропихнуть Вэра в бароны выглядела уже не так безнадежно. Не только для Шэнда, но и для искренне увлекшегося чужой семейной ссорой Оввера.
Герцог взвесил в уме запальчивые слова Шэнда и тоже сел. На бастарда чернокнижника ему было по-прежнему плевать, но то, что сын начал думать, заслуживало самого пристального внимания. И поощрения. Вдруг в привычку войдет?
Ответ он выстраивал медленно и осторожно, боясь спугнуть правильный настрой.
— Хорошо, а с королем ты что будешь делать? Совет Лордов может высказать мнение, но окончательное решение принимает именно он. И он ясно дал понять, что отдает предпочтение маркизу. Вряд ли тебе удастся его переубедить.
Это была проблема. Но Шэнда несло вдохновение отчаянья, голова разрывалась от обилия мыслей, и к тому же он больше не боялся ляпнуть перед отцом какую-нибудь глупость (раньше ему это постыдное смятение при разговорах с хлестким на определения родителем изрядно досаждало).
— Официальное обещание поддержки было? Или только косвенное? Отлично! Значит насчет нарушенного слова он, если решит передумать, волноваться не будет. И решение Его Величество принимает, конечно, единолично, но к мнению главы Совета Лордов прислушивается. И не только к нему, он же не в пустыне живет. Допустим, верховный маг — его друг и доверенный советник, канцлер — ближайший соратник. Да жена его, в конце концов! Почему бы королеве не пожалеть должным образом представленного сиротиночку? А уж короля она сама обработает до нужной кондиции, если сочтет нужным. Что? Чего ты на меня так смотришь?
Фонтан красноречия заглох под странно внимательным отцовским взглядом.
А герцог перебирал в уме услышанное, и приходил к выводу, что юный чернокнижник принес в дом Эгайд неслыханную удачу.
— Хорошо. Да, очень хорошо, Шэнд. Но что конкретно ты собираешься в связи с этим планом предпринять?
Молодой человек, только что расцветший от редкой похвалы, заледенел — вдохновение вдохновением, но выдать экспромтом конкретный рабочий план он был не в силах. Что же делать? Вот сейчас отец снова разочаруется, скажет какую-нибудь обидную гадость и снова уйдет в дела. Сейчас Эгайда-младшего волновала уже не расписка и не проигрыш. Он сам не смог бы сформулировать, почему так яростно не хотел проигрывать в этом разговоре, а если бы кто-то взял на себя труд сделать это за него, тут же принялся бы все отрицать. К счастью, время для самокопания было неподходящее.
А для чего подходящее? Что делать, если не знаешь, что делать? Правильно, тянуть время. Авось, что умное в голову придет.
Шэнд аккуратно побарабанил кончиками пальцев по подлокотнику, неосознанно копируя отцовский жест.
— Сперва надо поговорить с Карди. Точнее, с его сопровождающим. На что-то же они рассчитывали, когда ввязывались в борьбу за баронство, наверняка у них есть какие-то готовые наработки, которые нужно поддержать. И со своей стороны за ночь как следует все обдумать, все равно до утра ничего предпринять не удастся — спят все.
Судя по одобрению, мелькнувшему в глазах герцога, попытка тянуть время оказалась верным решением. Предки помогите, что будет завтра, когда он спросит о результате размышлений? Шэнд пожелал отцу спокойной ночи и отправился будить слугу, чтобы тот разбудил кухарку, и та приготовила бодрящий отвар. Кувшин отвара. Меньше не поможет.
***
Когда за сыном закрылась дверь герцог вспомнил, что так и не выяснил истинную причину появления Карди в доме, но возвращать Шэнда и затевать новый разговор по душам было уже поздно.
Сделав в памяти зарубку непременно выяснить все завтра, Эгайд вылез из-за стола, с натугой отодвинул декоративную стенную панель, скрывающую сейф, открыл его и принялся рыться в бумагах, вытаскивая на свет разноцветные папки, обтянутые линялым коленкором, махрящимся перетертыми нитками на сгибах. Ложиться спать он передумал.
***
Оввер, проводивший Шэнда до его комнаты, тихо порадовался двум обстоятельствам: давешней разведке Дарионы, благодаря которой худо-бедно понимал, о ком вели речь Эгайды, и тому, что Деш сегодня уже успел немного отдохнуть. Им тоже предстояла бессонная, насыщенная приключениями ночь.
***
В том же самом рассказе про столичные дела Дариона упоминала идеального осведомителя и агента влияния в стане противников: виконтессу Эстрери, в девичестве — леди Рьеорн, тетушку старшей фрейлины королевы. И Рьеорнских грифонов, без одобрения которых оная дама помогать не станет.
Поэтому сейчас Оввер в сопровождении Деша (от которого, к большому сожалению обоих, не мог далеко отойти) ехал по спящему городу в сторону Семигранной башни, построенной тогдашним лордом Рьеорном еще до рождения Оввера вообще-то для сугубо человеческих целей. Но покровительствующие семье дивные создания оценили усилия подопечного по-своему и без долгих раздумий оккупировали верхние этажи.
На плече барона подпрыгивала в такт рыси Песка нарядная сафьяновая сумка, созданная деятельно благодарным Лаатэ специально для того, чтобы переносить мелкие предметы из мира людей в мир духов (к сожалению, необратимо), с тщательно отобранными Дарионой из бывшего имущества Ралто подарками внутри. Склянки с неведомым призраку содержимым тихо брякали, заставляя барона морщиться и придерживать коня — не хватало еще расколотить. Конечно, фея заверяла, что наложила на стекло чары неразбиваемости, но выглядела при этом настолько уставшей и сонной, что Оввер крепко сомневался в результатах колдовства.
— Стой, куда ты?
Призрак вздрогнул и обернулся на Деша, который замер на перекрестке и теперь с удивлением глядел на разогнавшегося командира. Полная луна серебрила по краям плотный черный силуэт всадника, и для случайного зрителя сквайр сейчас наверняка показался бы более потусторонним существом, чем Оввер, если бы, конечно, таящегося от посторонних глаз призрака вообще было видно.
— Задумался, извини. Долго нам еще?
— Нет уже. Еще квартал до стены вокруг Мостовиц — ее, когда строили, как раз через старую башню провели, только наверху двери на боевой ход проковыряли, — потом налево и через пять минут будем на месте.
Неведомые фортификаторы постарались на славу. Старинное сооружение вписалось в новый оборонный пояс на диво ловко. Если не знать, то можно подумать, что ее вместе с остальной стеной спроектировали, только сделали зачем-то в полтора раза выше, чем соседние башни — гербовый флюгер, венчающий остроконечную крышу, царапал редкие ночные облака даже выше, чем королевская астрономическая башня. А чуть ниже, в тени крутого черепичного ската, призрак разглядел притаившегося крылатого дозорного, несущего стражу наравне с людьми (пускай и тайно от них), и понял: адрес верный.
Коротко посоветовав Дешу ждать внизу и не привлекать внимания, Оввер сжал коленями бока Песка, посылая коня-фэйри вверх, и вцепился в лошадиную шею. Конечно, сверзиться с высоты третьего этажа бесплотному призраку не грозило, но движение получалось само собой и к логике никакого отношения не имело.
Клюв грифона едва развернулся в сторону визитера. Скучающий неподалеку стражник-человек явно интересовал дивное создание больше, чем приблудный дух. Вежливое приветствие так же внимания не привлекло.
Оввер с раздражением спрыгнул на скользкие от ночной росы камни боевого хода и закинул поводья на луку седла.
— Уважаемый, мне нужно поговорить с вашим старейшиной и передать ему привет от леди Дарионы. Она извещала его о моем прибытии.
— Извещала. — Грифон наконец-то соизволил развернуться к призраку и совершенно по-кошачьи выгнул спину, потягиваясь. Пестрые коричневые крылья при этом вытянулись в струнку, как два полностью раскрытых расписных веера. Оввер невольно сравнил нового знакомца с единственным знакомым до сего момента грифоном — Юннэем, — и решил, что для такого мелкого экземпляра дежурный ведет себя слишком нагло. — Старейшина навел справки, посовещался с мудрейшими и решил, что никаких приветов ему от вас не надо. То есть, если леди сама приедет, или кого из своих пришлет, то со всем нашим радушием примем. А ты гуляй давай отсюда, пока я тебя не скинул. И лошадь свою забери, пока она стражника не сожрала.
Возмущенный заявлением в целом и изумленный поклепом на безобидного добродушного коня, Оввер оглянулся, отыскивая взглядом самоходный подарок феи, и обнаружил, что Песок, пользуясь тем, что хозяин занят, а человек фэйри не видит, пытается добраться до чего-то аппетитного, припрятанного воякой за пазухой. Разумеется, безуспешно, но, судя по всему, вкусный запах оказался сильнее лошадиного здравого смысла.
— Фу, брось! Иди сюда. — Оввер провел ладонью по разочарованной лошадиной морде, крепко взял Песка под уздцы и снова обернулся к грифону. — И все же я настаиваю на том, чтобы старейшина сказал мне об этом лично.
Грифон оценил тон, которым было высказано пожелание и сопровождавшее его выражение лица, а потому встал и спрыгнул к двери.
— Ща доложу.
А потом одним прыжком скрылся в темноте, только кисточка хвоста мелькнула.
Оввер приготовился ждать, но ответ пришел быстро. Не успел заскучавший стражник смерить шагами свой отрезок стены, как каменная кладка засветилась и начала раздуваться, вставая на дыбы. Призрак, размахивая для равновесия руками, заскользил к краю стены, Песок пронзительно заржал и взлетел в воздух, не удаляясь, впрочем, от хозяина. Подставлял бок, давая уцепиться за седло или стремя. Но стена взбесилась и уцепиться не удавалось.
«Погоди, сволочь, так просто не отделаешься!» — барон немыслимым усилием извернулся в нужную сторону, выхватил меч и скакнул к двери. Материальная доска, так же, как и материальный камень остались неизменны, безмолвно пялящийся в темноту человек вообще ничего не заметил, но Оввер видел, как в его реальности зеленоватое с желтыми прожилками дверное полотно раскололось под ударом призрачного меча, брызнув в лицо крупной щепой. О мирном разговоре после такой прелюдии можно было уже не думать, но просто взять и уйти он не мог. Судьба Карди и судьба Ивиэра зависели от того, удастся ли добыть информацию и агента влияния при королевском дворе, или нет.
Мимо щеки просвистело толстое каменное лезвие, снова поскользнувшийся на «гуляющих» плитах барон отшатнулся и чуть не напоролся боком на второе. Возле ноги со свистом вырвалось из пола третье. Били они все не предметно, но густо, и Оввер вняв голосу разума, попытался отступить к Песку, но теперь беспорядочный крен пола нес его в другую сторону. Призрак мгновение (пока несся между двумя волшебными клинками, пытаясь при этом не напороться на третий) прикидывал варианты, а потом оттолкнулся и рыбкой перелетел через парапет. Обычная земля привидению была не страшна, пускай даже и прилетит он на нее с изрядной высоты, а вот порождения чужой магии явно были рассчитаны на кого-то типа него, иначе откуда бы в плаще взялись новые дырки?
Заноза, перед мордой которой шмякнулся призрак, всхрапнула и шарахнулась, едва не сбросив задремавшего в седле Деша.
— Что там? — Выхвативший меч раньше, чем толком проснулся, сквайр быстро огляделся и сфокусировал взгляд на слабо виднеющемся призраке. Вид у барона был потрепанный, плащ — исполосован, над головой, в опасной близости от командирской макушки, перебирал копытами и нервно кружился на месте тоже ставший видимым Песок. То, что визит не удался, ясно без пояснений, спасибо, что не догоняет никто. Деш с силой потер свободной ладонью лицо. — Что делать будем?
