Ксавьер сидел за столом и уныло ковырялся в еде. Вилка гоняла опостылевшую тушеную капусту туда-сюда, пережаренные ребрышки сдвинуты к краю тарелки.
– Долго мы еще будем есть это, мам? – протянул он, бросая вилку.
– Это любимое блюдо Фредерика, – бесцветным голосом ответила она, садясь напротив. – Будь добр съесть.
– Но я ненавижу капусту! – Ксавьер раздраженно скрестил руки на груди. – И ты всегда это знала, мама. В морозильнике есть рыба, почему бы не приготовить ее для разнообразия?
– Будешь препираться – останешься без ужина вообще. – Все тот же безразличный тон.
Ксавьер вздохнул и снова уткнулся в тарелку. После смерти Фредерика родители словно забыли о его существовании. Он мог творить что угодно, хоть на голове стоять, но им на все было наплевать. Фредерик Перейра, мальчик семи лет, едва выписавшийся из больницы после тяжело перенесенной болезни – и погибает такой ужасной смертью. Да, это потрясло весь городок, но минуло уже четыре года. И не проходило ни единой недели, когда на ужин не было бы этой тошнотворной капусты с ребрышками.
Мать повернулась к мужу, и голос слегка оживился.
– Постарайся больше не задерживаться на работе, мне тяжело содержать этот огромный дом одной.
– Я работаю, чтобы обеспечить тебя же! – Отец швырнул газету на стол. – Ты могла бы не предъявлять мне претензий?
Ксавьер вздрогнул, привычно пропустив мимо ушей свое отсутствие в этом диалоге.
– Мам, пап… – несмело начал он. – Хватит, вы постоянно ссоритесь. Мои одноклассники ходят семьями на пикник, а на выходных будет хорошая погода, может, мы могли бы тоже?.. Побросать фрисби или мяч… – Голос становился все тише, пока не перешел в шепот.
На кухне воцарилась такая тишина, что обычно незаметное тиканье настенных часов казалось оглушающим. Ксавьер уткнулся взглядом в стол, стараясь не дышать и молясь, чтобы буря прошла стороной.
Мать с такой силой ударила ладонями по столешнице, что вся посуда подпрыгнула. Вилка соскользнула с края тарелки и зазвенела о плитку пола.
– В эти выходные годовщина смерти Фредерика! – взвизгнула она. – Как ты можешь веселиться, зная, что твой брат мертв?!
И тут в голове Ксавьера что-то щелкнуло. Этот цирк предстал перед ним во всей красе, и это так рассмешило, что он расхохотался в голос, откинувшись на спинку стула.
Мать шокированно уставилась на него, вероятно, думая, что он сошел с ума. Отец зашарил руками по столу, нащупывая свалившиеся с носа очки.
– Он мертв уже четыре года, мама! – воскликнул Ксавьер, отсмеявшись. – За это время вы оба могли бы заметить, что у вас есть еще один сын! Не заставляйте меня ненавидеть моего брата только за то, что меня похоронили вместе с ним!
– Как ты разговариваешь с матерью?! – заорал отец, водружая найденные очки на нос. Мать же вскочила и отвернулась к раковине, закрывая синим фартуком лицо. – Живо в свою комнату и не высовывайся оттуда!
– Не пойду я ни в какую комнату! Зачем мне комната, куда никто не заходит даже прибраться, потому что там когда-то спал Фред? Вы что, храните эту годовую пыль, чтобы не потерять о нем память?! – Ксавьер встал из-за стола, едва не наступив на вилку. – Сделайте себе нового ребенка, назовите Фредериком и живите счастливо без всяких ненужных вам Ксавьеров!
Схватив куртку, он выбежал на улицу. Никто его не остановил. В то время как Амадео обрел дом, Ксавьер его навсегда потерял.
– Домой я не вернулся. И своих родителей больше никогда не видел. – Ксавьер затушил в пепельнице очередную сигарету. – Сомневаюсь, что они меня искали, да это и неважно. Я привык считать, что их никогда не существовало. Так началась моя вторая жизнь, о которой ты уже знаешь. Как-то я читал один рассказ, где человек избавляется от своей тени, потому что она неподобающей формы. Так и я. Словно избавился от ненужной тени, чтобы обрести другую. Но, похоже, первая тень меня нагнала. – Он бросил взгляд на выключенный телевизор.
– Но это не твой брат. Значит, ничего выжать из тебя ему не удастся.
– Ты прав. Но он всего лишь актер. Режиссера этого спектакля еще предстоит найти. У меня много недоброжелателей, но единицы из них способны так изощренно отомстить.
Амадео наклонился вперед и выхватил из пальцев Ксавьера новую сигарету.
– Хватит. Ты слишком много куришь. Я понимаю, что тебе тяжело вспоминать эту историю, но загонять себя в гроб тоже смысла не имеет.
В глазах Ксавьера мелькнуло удивление, затем он грустно улыбнулся.
– Ведешь себя в точности как мой брат. Знаешь, вы с ним похожи. Оба добрые парни, только если доходит до дела, то упертые, как скала. Оба слабы здоровьем… Перед тем, как его убили, Фредерик только-только выписался из больницы, куда слег с воспалением легких. Храбрости ему было не занимать. Как и тебе. – Он перегнулся через стол и положил ладонь на макушку Амадео. – Поэтому прошу: не лезь в это дело. Я не могу потерять и тебя.
Домой Амадео возвращался в полной задумчивости. Водитель несколько раз переспросил, не желает ли он заехать пообедать, но Амадео лишь рассеянно отмахивался.
– Хотя… Останови, пожалуйста, у газетного киоска.
Он купил свежую газету и, усевшись на заднее сиденье, погрузился в чтение. Заявление лже-Фредерика было на первой полосе, и Амадео стискивал зубы, чтобы не разорвать ни в чем не повинную бумагу на мелкие клочки.
Ужасная ложь, отвратительные слова, грязь, которой «брат» поливал Ксавьера – это никак не укладывалось в голове. Сколько же ему заплатили за этот спектакль? И почему родители молчат? Почему не опровергнут этот кошмар, им же самим наверняка не слишком приятно, что память их любимого сына омрачают таким отвратительным образом…
Амадео перевернул страницу и изумленно застыл. Фотография семейной пары в годах, одинаковое скорбно-негодующее выражение на лицах – и подпись: «Ханна и Эдвин Перейра обвиняют старшего сына в покушении на убийство».
Амадео ходил туда-сюда по кабинету Ксавьера, заложив руки за спину. Во вчерашней газете сообщалось, что супруги Перейра наконец отыскали старшего сына, который пропал много лет назад, и теперь требуют, чтобы он ответил за свои преступления. Согласно их показаниям, в детстве Ксавьер сильно ревновал к Фредерику и несколько раз пытался убить его.
Амадео пришел в ужас. Как могут родители говорить такое о собственном сыне? На следующее утро он поспешил к Ксавьеру, чтобы убедить его официально опровергнуть эти обвинения, однако тот оставался невозмутим. Спокойно решал дела, подписывал документы и делал вид, будто ничего не происходит. Однако Амадео видел, как порой он стреляет взглядом за окно, на улицу, на которой, четырьмя этажами ниже, то и дело появлялись репортеры.
– Долго ты будешь делать вид, что тебя это не касается? – Амадео щелкнул пультом телевизора, и лицо лже-Фредерика исчезло с экрана. – Тебя сознательно травят, Ксавьер, почему ты не желаешь этого замечать?
– Амадео, я уже сказал, со мной все в порядке. Волноваться не стоит. Это лишь мелкие неприятности, никто не посадит меня в тюрьму на основании лишь их слов… – Его прервал писк интеркома. – Да, Серджио, в чем дело?
– К вам посетители, господин Ксавьер.
– Я никого не принимаю.
– Они говорят, что их вы непременно примете. – Молчание. – Сказали, что они ваши родители.
Ксавьер стиснул зубы. Амадео потянулся к интеркому.
– Может, не стоит…
– Впусти их, Серджио. – Ксавьер откинулся на спинку кресла. – Не знаю, чего они добиваются, но если им нужны деньги, пусть получают и проваливают.
Амадео хотел возразить, но не успел. В кабинет стремительно влетела сухощавая дама лет шестидесяти. Губы презрительно поджаты, редкие волосы стянуты в пучок на затылке. Маленькие крысиные глазки стреляют по углам, выискивая добычу. За ней, явно смущаясь, вошел высокий поджарый мужчина с торчащими ежиком седыми волосами. Он нервно теребил отворот теплой зимней куртки и оглядывался вокруг с таким видом, будто зашел в змеиное логово.
– Зачем мы сюда пришли, Ханна, – ворчал он. – Думаешь, мы чего-то добьемся от этого неблагодарного…
– И вам здравствуйте. – Ксавьер презрительно сощурился. – Каким ветром вас сюда занесло?
Мать уставилась на него цепким взглядом. Амадео стало не по себе – так смотрят на курицу, примериваясь, как бы половчее отрубить ей голову.
– Ты только послушай, как он нас приветствует, Эдвин! – взвизгнула она, и Амадео подавил желание зажать уши. – Мы его вырастили, а он…
– Не надо сейчас этих спектаклей, – резко оборвал Ксавьер. – Говорите, что вам надо, и убирайтесь отсюда.
Его тон на мгновение вогнал Ханну в ступор. Она покраснела от злости, тонкие пальцы сжались, губы затряслись. Амадео с отвращением подумал, что эта женщина похожа на ведьму, которая обнаружила, что ребенок, которого она собиралась съесть, обманул ее и сбежал.
– Да ты хоть знаешь, как мы сейчас живем?! В полнейшей нищете! Иногда даже есть нечего, а он тут жирует, торгуя своими сигаретками!
– Что-то я не заметил, чтобы вы нищенствовали. – Ксавьер окинул их взглядом. – Одежда на вас недешевая.
– Нет, ты полюбуйся, каков знаток! – вознегодовал на этот раз отец. – Что творит! Бросил нас, а теперь и на порог пускать не хочет!
– Бросил? – Ксавьер расхохотался. – Кто бы говорил! Вы попросту забыли меня, когда умер Фред!
– Не смей упоминать Фредерика, ты! – завизжала мать. – Ты пытался убить его, и нам пришлось его прятать, чтобы ты не попытался снова!
Ксавьер раскрыл рот.
– Что? Ты хоть думаешь, что говоришь? Я пытался убить Фреда? Что за бред ты несешь?
– Да! – крикнул отец. – Все было именно так, и теперь все узнают о том, какой ты хороший!
Ксавьер сжал зубы. Желваки на скулах играли, кулаки сжимались так, что ногти впивались в ладони. Ханна торжествующе задрала нос.
– Ничего не хочешь сказать? Оправдаться? Или, наоборот, признать свою вину? Давай, сознайся, что ты всегда желал ему смерти!
Амадео задохнулся от негодования и выступил вперед, чтобы осадить зарвавшуюся нахалку, но Ксавьер опередил его, шагнув к сейфу. Распахнул его и достал оттуда пачку банкнот.
– Этого хватит? – Он швырнул деньги на стол. – Хватит, чтобы вы оставили меня в покое?
Глаза Ханны жадно блеснули. Она протянула руку, но Амадео схватил ее за запястье.
– Вы ни цента от него не получите. А ты, – он повернулся к Ксавьеру, – прекрати. Это не поможет.
Ханна дернула руку в попытке освободиться.
– Да ты… Что себе позволяешь? Кто ты вообще такой?!
– Финансовый директор. Еще раз повторяю – вы не получите ни монеты. Уходите.
Эдвин положил ладони на плечи жены, сверля Амадео презрительным взглядом.
– Пойдем. Похоже, от этого ублюдка уважения нам не добиться, как и от его помощника. Я-то надеялся, он будет благоразумен.
– Прежде чем предъявлять какие-то претензии вашему сыну, последите за собой. – Амадео выпустил руку Ханны. – А теперь покиньте, пожалуйста, кабинет.
Немного помявшись для вида (Ханна не сводила взгляда с толстой пачки денег, все так же лежавшей на столе в окружении бумаг), они в сопровождении Серджио ушли.
Амадео повернулся к Ксавьеру.
– О чем ты думаешь, черт побери? Дашь денег – они явятся снова! Считаешь, от них так легко отделаться?
– Ты прав, ты прав. – Ксавьер запустил пальцы в волосы и усмехнулся уголком рта. – Они сведут меня с ума. Что еще за разговоры о том, что я пытался убить Фреда?
Еще никогда Амадео не видел Ксавьера настолько потерянным. Он-то считал, что этого человека невозможно вывести из себя. Какой бы острой ни была ситуация, он сохранял хладнокровие и всегда принимал верные решения. Но эти люди смогли пошатнуть его уверенность. Похоже, впервые в жизни Ксавьер не знал, что делать.
Амадео подошел к другу и положил руку ему на плечо.
– Им не удастся довести тебя до сумасшествия. Кто-то нанял их, это же очевидно. Найдем заказчика – и они исчезнут из твоей жизни раз и навсегда.
Ксавьер выпрямился. Из глаз исчезло затравленное выражение, будто и не появлялось вовсе.
– Ты прав, – повторил он. – Тогда не стоит терять времени. Езжай домой, а я займусь этой проблемой.
Но, сев за руль, Амадео повернул не к дому, а к зданию телеканала. После ухода родителей Ксавьер вел себя, как ни в чем не бывало, отмахивался от сыпавшихся на него беспочвенных обвинений, однако Амадео нутром чуял – тут нечто большее, чем желание просто нажиться на бизнесе непутевого сыночка. И не понимал поведения Ксавьера. Неужели у того не возникло ни малейшего желания выяснить, чем вызван небывалый ажиотаж вокруг его персоны?
Показав охраннику особый пропуск, которым снабдил его Ксавьер, он прошел к лифту и через несколько головокружительных мгновений – Амадео никак не мог привыкнуть к стеклянной коробке, хотя бывал тут уже много раз – молодой секретарь доложил о его приходе. Амадео шагнул в черно-белый кабинет, не отдающий ни уютом, ни теплом. Только холодной строгостью.
– Чего тебе? – не слишком любезно приветствовала хозяйка, хотя обычно общалась с ним в снисходительно-ласкательной манере. По-видимому, дел у телеканала хватало, потому что она то и дело хваталась за трубки радио– и мобильного телефонов и ворошила бумаги, в беспорядке раскиданные на столе. Многие из них были исполосованы желтым и зеленым маркером, кое-где строчки закрашены мертвым черным.
Амадео сел напротив, проигнорировав грубое обращение.
– Я не могу ждать, пока ты закончишь, Ребекка, так что отложи свои дела.
Она замерла и, приоткрыв губы, уставилась на него. Дым от незатушенной сигареты, небрежно валяющейся в пепельнице, вился между ними, немного оживляя застывшую, будто фотография, картину. Взгляд его черных глаз и раньше казался Ребекке слишком серьезным для миловидного лица, но сейчас их выражение заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. Будто это она пришла к нему в гости, а не наоборот.
Затрезвонил телефон, и Ребекка очнулась. И тут же накатила злость на этого мальчишку. Он что, поставил свою персону выше ее работы? Еще никто не смел говорить с Ребеккой в таком тоне, разве что Ксавьер, но с ним особые счеты. А этот маленький принц уже который раз строит из себя короля.
– Мальчик, ты зарываешься. – Она грохнула радиотелефон на базу, предварительно проорав «Я занята!», и пронзила Амадео взглядом, от которого у рядовых сотрудников кровь стыла в жилах. Однако наглец и бровью не повел.
– Если бы это касалось меня, я бы вел себя иначе. – Он указал на газету, наполовину скрытую бумагами.
– А, так ты тут из-за этого? – Она двумя пальцами вытащила газету, с первой страницы которой улыбался Фредерик. – Велика важность. Скажи Ксавьеру, что это не стоит внимания.
Газета ударилась о его грудь и упала на колени, но Амадео не обратил на это ровным счетом никакого внимания.
– Он не знает, что я здесь. Ты наконец выслушаешь?
Ребекка удивилась. Чтобы этот мальчик действовал без ведома Ксавьера? Да еще в его интересах? Обычно он даже почесаться не смел без указки, а тут на тебе.
– Хорошо. – Она вынула заколку, скрепляющую белокурые волосы, и устало потерла затылок. – Так что ты хотел?
– Установи истинную личность этого парня. – Амадео щелкнул по газетному листу. – Узнай, кто за этим стоит.
– А разве его родители просто не хотят срубить денег? – Она подожгла новую сигарету. – По-моему, все очевидно, это старая отработанная схема. Многие влиятельные люди в свое время разрывали контакты с семьей, и…
