Куда Лукас мог увезти мальчика? Вариантов множество, ни у Ксавьера, ни у Сеймура не хватит людей, чтобы прочесать весь город в короткий срок. Беррингтон уже не мог его укрыть, Скендер тоже. Лукасу просто некуда пойти. Ни людей в подчинении, ни могущественного покровителя…
Амадео резко выпрямился, заработав еще один приступ головокружения. В полубреду он слышал слова Ксавьера о том, что от Сезара уже несколько дней нет никаких вестей, но Сеймур в ответ предположил, что тот просто уехал из города, когда началась заварушка с Беррингтоном. А если нет? Если Лукас явился к тестю и…
Амадео решительно откинул одеяло. Тело, ослабленное болезнью и высокой температурой, плохо слушалось, но он заставил себя одеться. Сунул руку под подушку и в первое мгновение запаниковал, не обнаружив там пистолета. Но затем понял, что Ксавьер наверняка убрал его от греха подальше.
Оружие обнаружилось в сейфе. Друг не предполагал, что Амадео в ближайшее время сможет подняться с кровати, поэтому не озаботился более серьезными мерами безопасности. Амадео сунул пистолет за пояс и прикрыл рубашкой.
В доме стояла тишина. Большую часть охраны отправили на поиски Тео, оставшиеся распределились по периметру территории. Наверняка им было строго-настрого запрещено выпускать его за пределы особняка. Амадео нащупал в кармане брюк ключи от джипа. Всего лишь надо добраться до гаража, а это дело пары минут – из дома имелся прямой доступ. Ворота открывались с пульта, осталось только отвлечь охрану.
– Молодой господин, – раздался вдруг позади надтреснутый голос.
Амадео замер, сердце подскочило к горлу. Как он мог забыть, что от бдительного ока Розы никто и ничто не укроется. Несмотря на поздний час, домоправительница не спала. Более того – держала в руках дымящуюся кружку, по всей видимости, несла ему лекарство.
– Зачем вы встали, молодой господин? – В голосе не слышалось привычной строгости, только безмерная усталость. После пропажи Тео Роза будто постарела лет на десять – горе едва не сломило ее, но пока она держалась молодцом, неустанно ухаживая за ним. – Вы еще не выздоровели, вам необходим постельный режим.
– Роза. – Амадео положил руку ей на плечо. Глаза лихорадочно блестели, голос вырывался из горла тихим хрипом. Он откашлялся, и легкие словно охватил огонь. – Прости, но мне нужно уйти.
– Вы весь горите. – Прохладная ладонь коснулась его лба. – Куда вы пойдете в таком состоянии?
– Это неважно, я знаю, где Тео, Роза! И я должен…
В глазах женщины на мгновение мелькнула надежда, тут же сменившаяся беспокойством.
– Вы едва держитесь на ногах, молодой господин. Ваша охрана…
– Если Лукас увидит кого-то, кроме меня, он может причинить Тео вред, – перебил Амадео, и тут же прикусил язык. Роза не знала, что за всем этим стоит ее воспитанник, и Амадео всеми силами старался скрывать это, зная, что подобное лишь причинит ей боль.
Но домоправительница снова его удивила. Не выказав ни малейшей эмоции от свалившейся на нее страшной новости, она протянула Амадео кружку с лекарством.
– Выпейте. А потом я пойду в вашу спальню и подниму тревогу. Надеюсь, времени, чтобы уехать, вам хватит.
Амадео не смог ничего ответить. На глаза навернулись слезы, и он всеми силами пытался сдержать их. Голова разболелась сильнее, и он молча взял кружку и выпил содержимое.
– Спасите малыша Матео, молодой господин. – Голос Розы впервые дрогнул. – Привезите его домой.
– Спасибо, Роза. – Амадео прикоснулся горячими сухими губами к щеке домоправительницы. – Спасибо.
– А ну заткнись! – Лукас швырнул в мальчика настольную лампу. Та разбилась в метре от него, не причинив вреда.
Тео еще больше съежился, подтянув колени к груди. Последний час он молчал и даже не плакал, опасаясь вызвать гнев этого страшного мужчины, но теперь тому начало казаться, что с ним кто-то говорит. Лукас мерил шагами комнату, ругался с невидимым собеседником, зачастую срываясь на крик и обвиняя во всех грехах от убийства до воровства. С кем он говорил, Тео не знал, но пару раз Лукас упомянул имя его папы.
– Подонок, из-за тебя все пошло прахом, – бормотал он. – Если бы ты не появился в моей жизни… Если бы… Даже эта шлюха предпочла тебя, а не меня. – Он бросил взгляд на запертую дверь.
Тео вздрогнул и снова съежился. Он видел, что было за этой дверью, когда Лукас только привел его сюда. Видел голубое платье, светлые волосы, испачканные кровью. К счастью, лишь мельком, так как Лукас, рассмеявшись и сказав: «Совсем забыл про эту стерву», тут же закрыл дверь.
Минуты тянулись мучительно долго, и наконец Тео немного расслабился. Лукас только болтал сам с собой да изредка прикрикивал на собеседника, этим дело и ограничивалось. Он больше не швырялся предметами обстановки, только запускал пальцы в волосы и дергал их так, что едва не вырывал. В глазах светилось отчаяние, то и дело сменявшееся каким-то странным, безумным весельем. Он то смеялся в голос, то стонал, будто от боли.
Тео однажды видел безумца. Еще до того, как папа забрал его. Старик, сидевший на улице у мусорного бака, где Тео нашел себе пристанище на ночь. В его глазах он видел похожее выражение, за исключением того, что старик не смеялся и не плакал. Он пел. Пел, раскачиваясь взад и вперед, хриплым, каркающим голосом, от которого все окрестные кошки и собаки разбегались в разные стороны. Пел полночи напролет, пока кто-то не вызвал полицию, и старика не увезли. Но перед этим пение сменилось жалобными мольбами, которые сейчас до жути напоминали стенания Лукаса. Так стонет человек, понимающий, что ему пришел конец.
За этими мыслями Тео немного отвлекся от снедающего его страха, и внезапно ему стало жаль этого человека. Он во всем обвинял папу Тео, костерил его на чем свет стоит, но выглядел при этом настолько несчастным, что сомнений не оставалось – его сжирает совесть. Как если бы разбил дорогую вазу и свалил все на кошку, которая якобы кинулась под ноги. Наказания так избежать можно, но мучиться все равно будешь.
Лукас остановился и тяжело рухнул в кресло. Прикрыл глаза, устало свесил голову на грудь. Уснул? Тео осторожно вытянул шею, пытаясь разглядеть Лукаса получше. Правда, уснул, утомившись от длительного забега туда-сюда по комнате?
Тео осторожно распрямил затекшие ноги, которые тут же начало покалывать. Подождав для верности еще несколько минут, он на четвереньках пополз к двери, все время поглядывая на Лукаса. Тот не шевелился, похоже, и в самом деле задремал. Уже смелее Тео подполз к двери и попытался повернуть ручку, как вдруг на плечо легла ладонь.
– Куда это ты собрался, мелкий паршивец? – прошипел Лукас.
Тео отлетел назад и сильно ударился спиной о стену. Дыхание перехватило, и он мог только беспомощно смотреть, как пылающий гневом мужчина приближается к нему. В глазах горел огонь, ни следа былой усталости не осталось на перекошенном лице.
– Думал, возьмешь и убежишь, да? К своему любимому папочке, который даже не соизволил тебя спасти? Небось, сидит сейчас в моем особняке, в моем кабинете и попивает свой любимый шоколад! Зачем ему нужен такой мелкий хомяк?
– Папа не такой! – выкрикнул Тео, как только к нему вернулась способность дышать. – Папа придет за мной, и ты пожалеешь!
Тот расхохотался, запрокинув голову назад.
– Я пожалею? Я всю жизнь жалею, что не утопил крысеныша в бассейне, пока была такая возможность! Он забрал у меня все! И теперь я наконец смогу ответить ему тем же!
Сильная рука обхватила горло. Тео не успел даже пискнуть, как оторвался от пола. В глазах быстро темнело от нехватки воздуха, он мог только отчаянно лупить Лукаса по руке, но слабеющие удары не причиняли тому никаких неудобств.
– Маленький бесполезный отброс. – Слова Лукаса доносились до него словно сквозь толстый слой ваты. – Такой же, как твой папаша.
Внезапно хватка ослабла. Тео грохнулся на пол, хватая спасительный воздух, и поспешно отполз подальше от мучителя. Перед глазами плясали черные круги, но зрение постепенно приходило в норму.
Амадео, тяжело дыша, стоял над Лукасом, сжимая пистолет. На лбу брата сочилась кровью ссадина, полученная от удара рукояткой, сам он пытался подняться с колен, цепляясь за ручку кресла. Размахнувшись, Амадео снова ударил его, на этот раз сильнее. Лукас вскрикнул и повалился на пол.
– Как ты посмел, – прохрипел Амадео, и Тео вздрогнул от незнакомого доныне голоса. – Как ты посмел к нему прикоснуться, мразь?!
Глаза отца горели неистовой злобой, красивое лицо было перекошено от ярости. Волосы разметались в стороны, он снова занес пистолет, чтобы обрушить на Лукаса еще один сокрушительный удар.
– Папа… – прошептал Тео.
Амадео заморгал, будто очнувшись от сна. Перевел взгляд с корчащегося от боли Лукаса на сжавшегося в углу перепуганного Тео. Губы дрогнули, пистолет выпал из руки и со стуком упал на паркет.
– Т-тео… – Голос задрожал. – Тео, ты в порядке?
Мальчик бросился к отцу. Слезы, которым он не позволял пролиться с самого похищения, текли ручьем, оставляя на грязных щеках светлые дорожки.
– Папа, – всхлипывал он. – Папа, давай уйдем отсюда, пожалуйста, давай уйдем, там, в той комнате, м-мертвая тетенька, и… – Он уткнулся в грудь Амадео и снова расплакался, слезы мгновенно промочили рубашку.
Лукас тихо стонал, ползая по полу, но Амадео не видел его и не слышал. Он крепко прижимал к себе сына, гладил по волосам, шептал успокаивающие слова. Тео снова был с ним, и ничего на этом свете больше не имело значения.
– Мы сейчас поедем домой. – Амадео, не переставая говорить, пошел к двери. – Домой. Там нас ждет Роза, она приготовит тебе большую кружку шоколада…
– Папа, – выдохнул Тео.
В голосе сына прозвучал такой страх, что Амадео замер, как вкопанный. Затем обернулся.
Лукас одной рукой вытирал кровь со лба, а в другой сжимал пистолет, оброненный Амадео. Дуло смотрело точно на них. На лице брата застыла безумная усмешка.
– Должно быть, приятно, когда тебя любят, да, крысеныш? Только никак не пойму, чем ты заслужил такое отношение? Отец души в тебе не чаял, почему? Что ты такого сделал, чтобы получить его любовь?! Что ты сделал, чтобы этот мальчишка полюбил тебя, как родного?!
Тео крепче прижался к Амадео, спрятав лицо у него на груди. Амадео же смотрел на Лукаса с жалостью. Во что превратился брат за эти годы? В опустившееся существо, не знающее ничего, кроме старой мести, и не только ему, Амадео. Он хотел отомстить всему миру за свои же ошибки.
– Я просто любил их в ответ, Лукас, – ответил он. Горло кошмарно болело, но он продолжал. – Так сильно, как только мог. А ты, к сожалению, никогда не любил никого, кроме себя. Требовал сострадания, упивался им, но не собирался ничего менять, и в результате получил лишь всеобщее презрение. Мне жаль тебя, Лукас. Ты мог бы многого добиться, но…
– Засунь свою жалость себе в задницу! – взвизгнул тот, потрясая пистолетом. – Мне не нужна твоя жалость, не нужно сострадание, я хочу, чтобы ты просто оставил меня в покое!!
Пистолет задрожал в его руке, и Амадео понял, что Лукас сейчас выстрелит. Он отвернулся от брата, прижав к себе Тео и молясь, чтобы пуля не пробила его насквозь. Пусть застрянет в позвоночнике, легком, сердце, где угодно, но только не ранит Тео!
Выстрел оглушительно прогремел в кабинете. Тео испуганно вскрикнул, зажмурившись и вцепившись в Амадео.
Как ни странно, боли не было. В ушах все еще звенело от грохота, в голове быстро мутнело от поднимающейся температуры, но Амадео с удивлением обнаружил, что все так же стоит, прижимая к себе плачущего сына.
Он обернулся через плечо и тут же прикрыл ладонью глаза Тео, защищая его от страшного зрелища.
Лукас распластался на паркете, все еще сжимая в руке пистолет. Вокруг головы расплылась алая лужа с ошметками мозга и осколками черепа. Мертвые глаза смотрели в потолок.
Амадео рефлекторно огляделся в поисках неведомого спасителя, но никого не увидел. В последнем порыве неконтролируемой ярости Лукас, не выдержав, решил сам покончить со всеми своими унижениями.
– Господи, Лукас, – прошептал Амадео. – Почему все должно было закончиться именно так?
Ответом ему были лишь приглушенные всхлипывания Тео.
Когда Амадео вышел из особняка Лаэрте, держа Тео на руках, его встретили пять машин, два десятка охранников с Джейкобом и Йоханом во главе и Ксавьер. Дэвид поднял всех на уши новостью о пропаже босса, и к тому времени люди Ксавьера как раз обнаружили пресловутый пикап, припаркованный в переулке, в квартале от особняка. Джип Дэвида, который Амадео бесцеремонно угнал, с ключами в замке зажигания оказался неподалеку.
– Ты с ума сошел, принц, – вместо приветствия вымолвил Ксавьер и бросил недокуренную сигарету на газон. – Живо в машину. Дальше мы сами разберемся.
Амадео не возражал. Сев на заднее сиденье, он практически сразу отключился, прижимая к себе Тео.
Следующую неделю он провел в постели. Жан Лесфор строго-настрого запретил ему даже думать о том, чтобы вернуться к работе, а бдительная Роза следила, чтобы хозяин безукоризненно выполнял рекомендации врача. Тео изо всех сил помогал экономке – сам приносил лекарства, строго следил, чтобы Амадео принимал их, даже читал по слогам свои любимые сказки, чтобы папе не было скучно.
В первую ночь после произошедшего Амадео приснился кошмар, и он вскочил среди ночи, чтобы проверить, на месте ли Тео. Мальчик мирно спал в своей кровати – вечером он усиленно упрашивал Розу разрешить ему поспать с отцом, но та категорично заявила, что он заразится, и отправила его в детскую. Даже Тео понимал, что с экономкой спорить бесполезно, поэтому подчинился.
Амадео неслышно подошел к нему. Тео крепко спал, стискивая в объятиях любимого кролика и, судя по всему, никакие кошмары его не мучили. Амадео присел рядом и заботливо подоткнул одеяло.
Утром Роза страшно ругалась, обнаружив Амадео, спящего в детской, зато Тео был вне себя от радости. Но торжественно пообещал Розе, что теперь сам будет следить, чтобы папа лечился как следует, выпросив тем самым право ночевать в его комнате.
Похороны Лукаса прошли без участия Амадео. Во время расследования выяснилось, что Лукас в порыве гнева убил тестя, а затем покончил с собой. Виктория выжила, но неделю пролежала в коме. Тело Сезара обнаружилось на втором этаже семейного особняка Лаэрте, в его кабинете. Он лежал на столе, из шеи торчала дорогая перьевая ручка, которой он обычно подписывал контракты. Что явилось причиной конфликта, следствию установить не удалось, а Виктория отказалась говорить. Дело закрыли за смертью обвиняемого.
Неделю спустя Амадео и Ксавьер встретились в баре. Джо, как обычно, разыгрывал добродушного весельчака, бегая вдоль стойки и прикрикивая на двух чрезмерно разошедшихся спорщиков за столиком в дальнем углу. По телевизору шли новости, в которых обсуждался судебный процесс над Крейгом Беррингтоном, бывшим мэром города.
– Да говорю я тебе, казнят! Точно казнят! – доказывал один, крупный мужчина в ярко-красном жилете. Лицо по цвету почти сравнялось с одеждой – несколько выпитых бокалов пива уже вовсю разгулялись.
– Запрещена у нас смертная казнь! Или ты забыл? – ехидничал в ответ второй, сухощавый мужичок, который тянул только первый бокал. – Запрещена! Сколько еще вдалбливать это в твою пустую башку!
– Это у меня она пустая?!
Амадео резко выпрямился, заработав еще один приступ головокружения. В полубреду он слышал слова Ксавьера о том, что от Сезара уже несколько дней нет никаких вестей, но Сеймур в ответ предположил, что тот просто уехал из города, когда началась заварушка с Беррингтоном. А если нет? Если Лукас явился к тестю и…
Амадео решительно откинул одеяло. Тело, ослабленное болезнью и высокой температурой, плохо слушалось, но он заставил себя одеться. Сунул руку под подушку и в первое мгновение запаниковал, не обнаружив там пистолета. Но затем понял, что Ксавьер наверняка убрал его от греха подальше.
Оружие обнаружилось в сейфе. Друг не предполагал, что Амадео в ближайшее время сможет подняться с кровати, поэтому не озаботился более серьезными мерами безопасности. Амадео сунул пистолет за пояс и прикрыл рубашкой.
В доме стояла тишина. Большую часть охраны отправили на поиски Тео, оставшиеся распределились по периметру территории. Наверняка им было строго-настрого запрещено выпускать его за пределы особняка. Амадео нащупал в кармане брюк ключи от джипа. Всего лишь надо добраться до гаража, а это дело пары минут – из дома имелся прямой доступ. Ворота открывались с пульта, осталось только отвлечь охрану.
– Молодой господин, – раздался вдруг позади надтреснутый голос.
Амадео замер, сердце подскочило к горлу. Как он мог забыть, что от бдительного ока Розы никто и ничто не укроется. Несмотря на поздний час, домоправительница не спала. Более того – держала в руках дымящуюся кружку, по всей видимости, несла ему лекарство.
– Зачем вы встали, молодой господин? – В голосе не слышалось привычной строгости, только безмерная усталость. После пропажи Тео Роза будто постарела лет на десять – горе едва не сломило ее, но пока она держалась молодцом, неустанно ухаживая за ним. – Вы еще не выздоровели, вам необходим постельный режим.
– Роза. – Амадео положил руку ей на плечо. Глаза лихорадочно блестели, голос вырывался из горла тихим хрипом. Он откашлялся, и легкие словно охватил огонь. – Прости, но мне нужно уйти.
– Вы весь горите. – Прохладная ладонь коснулась его лба. – Куда вы пойдете в таком состоянии?
– Это неважно, я знаю, где Тео, Роза! И я должен…
В глазах женщины на мгновение мелькнула надежда, тут же сменившаяся беспокойством.
– Вы едва держитесь на ногах, молодой господин. Ваша охрана…
– Если Лукас увидит кого-то, кроме меня, он может причинить Тео вред, – перебил Амадео, и тут же прикусил язык. Роза не знала, что за всем этим стоит ее воспитанник, и Амадео всеми силами старался скрывать это, зная, что подобное лишь причинит ей боль.
Но домоправительница снова его удивила. Не выказав ни малейшей эмоции от свалившейся на нее страшной новости, она протянула Амадео кружку с лекарством.
– Выпейте. А потом я пойду в вашу спальню и подниму тревогу. Надеюсь, времени, чтобы уехать, вам хватит.
Амадео не смог ничего ответить. На глаза навернулись слезы, и он всеми силами пытался сдержать их. Голова разболелась сильнее, и он молча взял кружку и выпил содержимое.
– Спасите малыша Матео, молодой господин. – Голос Розы впервые дрогнул. – Привезите его домой.
– Спасибо, Роза. – Амадео прикоснулся горячими сухими губами к щеке домоправительницы. – Спасибо.
– А ну заткнись! – Лукас швырнул в мальчика настольную лампу. Та разбилась в метре от него, не причинив вреда.
Тео еще больше съежился, подтянув колени к груди. Последний час он молчал и даже не плакал, опасаясь вызвать гнев этого страшного мужчины, но теперь тому начало казаться, что с ним кто-то говорит. Лукас мерил шагами комнату, ругался с невидимым собеседником, зачастую срываясь на крик и обвиняя во всех грехах от убийства до воровства. С кем он говорил, Тео не знал, но пару раз Лукас упомянул имя его папы.
– Подонок, из-за тебя все пошло прахом, – бормотал он. – Если бы ты не появился в моей жизни… Если бы… Даже эта шлюха предпочла тебя, а не меня. – Он бросил взгляд на запертую дверь.
Тео вздрогнул и снова съежился. Он видел, что было за этой дверью, когда Лукас только привел его сюда. Видел голубое платье, светлые волосы, испачканные кровью. К счастью, лишь мельком, так как Лукас, рассмеявшись и сказав: «Совсем забыл про эту стерву», тут же закрыл дверь.
Минуты тянулись мучительно долго, и наконец Тео немного расслабился. Лукас только болтал сам с собой да изредка прикрикивал на собеседника, этим дело и ограничивалось. Он больше не швырялся предметами обстановки, только запускал пальцы в волосы и дергал их так, что едва не вырывал. В глазах светилось отчаяние, то и дело сменявшееся каким-то странным, безумным весельем. Он то смеялся в голос, то стонал, будто от боли.
Тео однажды видел безумца. Еще до того, как папа забрал его. Старик, сидевший на улице у мусорного бака, где Тео нашел себе пристанище на ночь. В его глазах он видел похожее выражение, за исключением того, что старик не смеялся и не плакал. Он пел. Пел, раскачиваясь взад и вперед, хриплым, каркающим голосом, от которого все окрестные кошки и собаки разбегались в разные стороны. Пел полночи напролет, пока кто-то не вызвал полицию, и старика не увезли. Но перед этим пение сменилось жалобными мольбами, которые сейчас до жути напоминали стенания Лукаса. Так стонет человек, понимающий, что ему пришел конец.
За этими мыслями Тео немного отвлекся от снедающего его страха, и внезапно ему стало жаль этого человека. Он во всем обвинял папу Тео, костерил его на чем свет стоит, но выглядел при этом настолько несчастным, что сомнений не оставалось – его сжирает совесть. Как если бы разбил дорогую вазу и свалил все на кошку, которая якобы кинулась под ноги. Наказания так избежать можно, но мучиться все равно будешь.
Лукас остановился и тяжело рухнул в кресло. Прикрыл глаза, устало свесил голову на грудь. Уснул? Тео осторожно вытянул шею, пытаясь разглядеть Лукаса получше. Правда, уснул, утомившись от длительного забега туда-сюда по комнате?
Тео осторожно распрямил затекшие ноги, которые тут же начало покалывать. Подождав для верности еще несколько минут, он на четвереньках пополз к двери, все время поглядывая на Лукаса. Тот не шевелился, похоже, и в самом деле задремал. Уже смелее Тео подполз к двери и попытался повернуть ручку, как вдруг на плечо легла ладонь.
– Куда это ты собрался, мелкий паршивец? – прошипел Лукас.
Тео отлетел назад и сильно ударился спиной о стену. Дыхание перехватило, и он мог только беспомощно смотреть, как пылающий гневом мужчина приближается к нему. В глазах горел огонь, ни следа былой усталости не осталось на перекошенном лице.
– Думал, возьмешь и убежишь, да? К своему любимому папочке, который даже не соизволил тебя спасти? Небось, сидит сейчас в моем особняке, в моем кабинете и попивает свой любимый шоколад! Зачем ему нужен такой мелкий хомяк?
– Папа не такой! – выкрикнул Тео, как только к нему вернулась способность дышать. – Папа придет за мной, и ты пожалеешь!
Тот расхохотался, запрокинув голову назад.
– Я пожалею? Я всю жизнь жалею, что не утопил крысеныша в бассейне, пока была такая возможность! Он забрал у меня все! И теперь я наконец смогу ответить ему тем же!
Сильная рука обхватила горло. Тео не успел даже пискнуть, как оторвался от пола. В глазах быстро темнело от нехватки воздуха, он мог только отчаянно лупить Лукаса по руке, но слабеющие удары не причиняли тому никаких неудобств.
– Маленький бесполезный отброс. – Слова Лукаса доносились до него словно сквозь толстый слой ваты. – Такой же, как твой папаша.
Внезапно хватка ослабла. Тео грохнулся на пол, хватая спасительный воздух, и поспешно отполз подальше от мучителя. Перед глазами плясали черные круги, но зрение постепенно приходило в норму.
Амадео, тяжело дыша, стоял над Лукасом, сжимая пистолет. На лбу брата сочилась кровью ссадина, полученная от удара рукояткой, сам он пытался подняться с колен, цепляясь за ручку кресла. Размахнувшись, Амадео снова ударил его, на этот раз сильнее. Лукас вскрикнул и повалился на пол.
– Как ты посмел, – прохрипел Амадео, и Тео вздрогнул от незнакомого доныне голоса. – Как ты посмел к нему прикоснуться, мразь?!
Глаза отца горели неистовой злобой, красивое лицо было перекошено от ярости. Волосы разметались в стороны, он снова занес пистолет, чтобы обрушить на Лукаса еще один сокрушительный удар.
– Папа… – прошептал Тео.
Амадео заморгал, будто очнувшись от сна. Перевел взгляд с корчащегося от боли Лукаса на сжавшегося в углу перепуганного Тео. Губы дрогнули, пистолет выпал из руки и со стуком упал на паркет.
– Т-тео… – Голос задрожал. – Тео, ты в порядке?
Мальчик бросился к отцу. Слезы, которым он не позволял пролиться с самого похищения, текли ручьем, оставляя на грязных щеках светлые дорожки.
– Папа, – всхлипывал он. – Папа, давай уйдем отсюда, пожалуйста, давай уйдем, там, в той комнате, м-мертвая тетенька, и… – Он уткнулся в грудь Амадео и снова расплакался, слезы мгновенно промочили рубашку.
Лукас тихо стонал, ползая по полу, но Амадео не видел его и не слышал. Он крепко прижимал к себе сына, гладил по волосам, шептал успокаивающие слова. Тео снова был с ним, и ничего на этом свете больше не имело значения.
– Мы сейчас поедем домой. – Амадео, не переставая говорить, пошел к двери. – Домой. Там нас ждет Роза, она приготовит тебе большую кружку шоколада…
– Папа, – выдохнул Тео.
В голосе сына прозвучал такой страх, что Амадео замер, как вкопанный. Затем обернулся.
Лукас одной рукой вытирал кровь со лба, а в другой сжимал пистолет, оброненный Амадео. Дуло смотрело точно на них. На лице брата застыла безумная усмешка.
– Должно быть, приятно, когда тебя любят, да, крысеныш? Только никак не пойму, чем ты заслужил такое отношение? Отец души в тебе не чаял, почему? Что ты такого сделал, чтобы получить его любовь?! Что ты сделал, чтобы этот мальчишка полюбил тебя, как родного?!
Тео крепче прижался к Амадео, спрятав лицо у него на груди. Амадео же смотрел на Лукаса с жалостью. Во что превратился брат за эти годы? В опустившееся существо, не знающее ничего, кроме старой мести, и не только ему, Амадео. Он хотел отомстить всему миру за свои же ошибки.
– Я просто любил их в ответ, Лукас, – ответил он. Горло кошмарно болело, но он продолжал. – Так сильно, как только мог. А ты, к сожалению, никогда не любил никого, кроме себя. Требовал сострадания, упивался им, но не собирался ничего менять, и в результате получил лишь всеобщее презрение. Мне жаль тебя, Лукас. Ты мог бы многого добиться, но…
– Засунь свою жалость себе в задницу! – взвизгнул тот, потрясая пистолетом. – Мне не нужна твоя жалость, не нужно сострадание, я хочу, чтобы ты просто оставил меня в покое!!
Пистолет задрожал в его руке, и Амадео понял, что Лукас сейчас выстрелит. Он отвернулся от брата, прижав к себе Тео и молясь, чтобы пуля не пробила его насквозь. Пусть застрянет в позвоночнике, легком, сердце, где угодно, но только не ранит Тео!
Выстрел оглушительно прогремел в кабинете. Тео испуганно вскрикнул, зажмурившись и вцепившись в Амадео.
Как ни странно, боли не было. В ушах все еще звенело от грохота, в голове быстро мутнело от поднимающейся температуры, но Амадео с удивлением обнаружил, что все так же стоит, прижимая к себе плачущего сына.
Он обернулся через плечо и тут же прикрыл ладонью глаза Тео, защищая его от страшного зрелища.
Лукас распластался на паркете, все еще сжимая в руке пистолет. Вокруг головы расплылась алая лужа с ошметками мозга и осколками черепа. Мертвые глаза смотрели в потолок.
Амадео рефлекторно огляделся в поисках неведомого спасителя, но никого не увидел. В последнем порыве неконтролируемой ярости Лукас, не выдержав, решил сам покончить со всеми своими унижениями.
– Господи, Лукас, – прошептал Амадео. – Почему все должно было закончиться именно так?
Ответом ему были лишь приглушенные всхлипывания Тео.
Когда Амадео вышел из особняка Лаэрте, держа Тео на руках, его встретили пять машин, два десятка охранников с Джейкобом и Йоханом во главе и Ксавьер. Дэвид поднял всех на уши новостью о пропаже босса, и к тому времени люди Ксавьера как раз обнаружили пресловутый пикап, припаркованный в переулке, в квартале от особняка. Джип Дэвида, который Амадео бесцеремонно угнал, с ключами в замке зажигания оказался неподалеку.
– Ты с ума сошел, принц, – вместо приветствия вымолвил Ксавьер и бросил недокуренную сигарету на газон. – Живо в машину. Дальше мы сами разберемся.
Амадео не возражал. Сев на заднее сиденье, он практически сразу отключился, прижимая к себе Тео.
Следующую неделю он провел в постели. Жан Лесфор строго-настрого запретил ему даже думать о том, чтобы вернуться к работе, а бдительная Роза следила, чтобы хозяин безукоризненно выполнял рекомендации врача. Тео изо всех сил помогал экономке – сам приносил лекарства, строго следил, чтобы Амадео принимал их, даже читал по слогам свои любимые сказки, чтобы папе не было скучно.
В первую ночь после произошедшего Амадео приснился кошмар, и он вскочил среди ночи, чтобы проверить, на месте ли Тео. Мальчик мирно спал в своей кровати – вечером он усиленно упрашивал Розу разрешить ему поспать с отцом, но та категорично заявила, что он заразится, и отправила его в детскую. Даже Тео понимал, что с экономкой спорить бесполезно, поэтому подчинился.
Амадео неслышно подошел к нему. Тео крепко спал, стискивая в объятиях любимого кролика и, судя по всему, никакие кошмары его не мучили. Амадео присел рядом и заботливо подоткнул одеяло.
Утром Роза страшно ругалась, обнаружив Амадео, спящего в детской, зато Тео был вне себя от радости. Но торжественно пообещал Розе, что теперь сам будет следить, чтобы папа лечился как следует, выпросив тем самым право ночевать в его комнате.
Похороны Лукаса прошли без участия Амадео. Во время расследования выяснилось, что Лукас в порыве гнева убил тестя, а затем покончил с собой. Виктория выжила, но неделю пролежала в коме. Тело Сезара обнаружилось на втором этаже семейного особняка Лаэрте, в его кабинете. Он лежал на столе, из шеи торчала дорогая перьевая ручка, которой он обычно подписывал контракты. Что явилось причиной конфликта, следствию установить не удалось, а Виктория отказалась говорить. Дело закрыли за смертью обвиняемого.
Неделю спустя Амадео и Ксавьер встретились в баре. Джо, как обычно, разыгрывал добродушного весельчака, бегая вдоль стойки и прикрикивая на двух чрезмерно разошедшихся спорщиков за столиком в дальнем углу. По телевизору шли новости, в которых обсуждался судебный процесс над Крейгом Беррингтоном, бывшим мэром города.
– Да говорю я тебе, казнят! Точно казнят! – доказывал один, крупный мужчина в ярко-красном жилете. Лицо по цвету почти сравнялось с одеждой – несколько выпитых бокалов пива уже вовсю разгулялись.
– Запрещена у нас смертная казнь! Или ты забыл? – ехидничал в ответ второй, сухощавый мужичок, который тянул только первый бокал. – Запрещена! Сколько еще вдалбливать это в твою пустую башку!
– Это у меня она пустая?!
