– Неужели это единственный выход? – наконец тихо закончил он.
– Да. – Ксавьер крутил в ладони пачку сигарет. – Я знаю, тебе некомфортно от одной мысли о том, что «Азар» сейчас принадлежит кому-то другому, но ты должен понимать – только так можно было уберечь тебя от тюрьмы. Сейчас нам остается только ждать, мы сделали все, что могли.
– Но откуда тебе знать, что это сработает? – Амадео смял лист в ладони. – Кто дал тебе этот договор?
– Сработает. – Ксавьер проигнорировал второй вопрос, несмотря на обещание дать ответ. – Ты сказал, что доверяешь мне. Поэтому прошу – просто жди. «Азар» вернется к тебе, обещаю.
Он ушел. Амадео же расправил странный контракт и снова и снова перечитывал его, удивляясь очевидности и простоте формулировок. Как он и предполагал, некая организация стояла за Нико Мариано, и их договор истекал сразу же после передачи «Азар» клиенту. Следовательно, оставшись один на один с долгами, Мариано сядет в лужу, в которой и утонет – все компании, которыми он владеет, находятся на грани банкротства, и даже если продаст их все, средств не хватит, чтобы рассчитаться с долгами «Азар». Останется только слить «Азар» с молотка за необычайно низкую цену.
Устав ломать голову, он откинулся на подушку, потревожив раненую спину, и едва не взвыл от боли. При таком раскладе он еще нескоро встанет на ноги – доктора запрещали ему даже выходить из палаты. Но он должен узнать, кто дал Ксавьеру наводку. Кто помог сохранить «Азар», пусть и таким радикальным путем? Кто?
Боль мешала думать, перетягивая одеяло на себя, и Амадео оставил попытки догадаться, кто за всем стоит. Пришедшая вскоре медсестра дала ему обезболивающее. Уже проваливаясь в сон, Амадео вспомнил, что ни разу, после того как очнулся, не видел Киана.
Он плавал во мраке и не мог разглядеть света. Тьма заползала в тело, не оставляя ни малейшего шанса прогнать ее. Вечная тьма – в ней он был рожден, в нее и уйдет, когда все закончится. Сколько же еще ждать освобождения?
Киан надеялся, что Ксавьер Санторо не станет разбираться, а попросту покарает предателя, но просчитался. Раньше известный как один из самых жестоких и справедливых торговцев, он уже давно изменил методы ведения дел, и без вмешательства Амадео тут явно не обошлось.
Амадео. Когда Киан соглашался на эту работу, то и представить не мог, насколько этот бизнесмен отличается от других. В его представлении владельцы крупных компаний были жесткими, холодными и циничными, без зазрения совести использующими охрану в качестве живых щитов, но Амадео оказался совершенно другим, отчего еще невыносимей было лгать ему. Он не заслужил такого отношения.
Но сейчас с души свалился камень. Больше не будет никаких заданий и никакого вранья. Он станет свободным, пусть и не на этом свете. Мысль о самоубийстве все чаще приходила в голову и уже не казалась такой отвратительной. Может, стоило сделать это уже давно, еще до того, как он узнал, что такое нормальное человеческое отношение? Но нет, он заупрямился и решил выяснить, вдруг в этом мире не все плохо?
И хуже всего то, что так и оказалось. Только Киан не сможет жить здесь. Слишком много зла он причинил искренне любящим его людям. Ради «Апани» он покинул свою семью, людей, которые любили его и верили ему, и решил, что никогда не позволит себе снова испытать привязанность. Однако жизнь в доме Солитарио снова пошатнула его строящуюся внутреннюю стену.
Загрохотала железная дверь, и он вскинул голову.
Полоска серого утреннего света превратилась в прямоугольник, в котором четко вырисовывался силуэт мужчины. Он медленно подошел к Киану, и тот сразу же заметил скованность движений. Человек, стоявший перед ним, страдал от боли.
Амадео же смотрел на него сверху вниз, опираясь на трость. Пиджак болтался на плечах – за две недели в больнице он изрядно похудел. Несмотря на жуткую боль, пронзающую тело при малейшем движении, Амадео стоял прямо. Ксавьер настаивал на отдыхе, но он, выпытав правду, не мог оставаться в больнице.
Он должен выяснить все до конца.
Киан в свою очередь не отводил глаз. Ни малейшего страха не было на лице, только облегчение, и это удивило Амадео.
– Не буду спрашивать тебя о причинах, – заговорил он. – Просто ответь: кто ты?
– Я уже говорил господину Санторо. – Спокойствию Киана мог позавидовать Будда. – Я член группировки «Апани». Меня отправили в ваш дом, чтобы…
– Я не об этом спросил, – оборвал его Амадео, подавив желание махнуть рукой – такое движение было чревато еще более сильной болью. – Я спросил: кто ты? На самом деле. Член «Апани» убил бы меня или не стал препятствовать тому, чтобы меня устранили. Так кто ты?
Киан молчал, уставившись в пол. Амадео осторожно опустился на стул напротив, стараясь не морщиться, и жестом приказал охране удалиться. Йохан попробовал возразить, однако Амадео едва заметно качнул головой, и тот, скорчив недовольную мину, ретировался.
– Я жду ответ. Кто ты? Как тебя зовут на самом деле? Есть семья? Близкие?
– Семьи у меня нет. – Голос Киана впервые дрогнул. – Больше нет.
– Что с ними случилось? Погибли? – Амадео почувствовал садистское желание продолжать допрос, целя в самые болезненные точки. В конце концов, он доверял Киану, а тот оказался предателем, подставившим под удар не только Амадео, но и Тео. Этого он прощать не собирался, по крайней мере, до выяснения причин, двигавших наемником.
– Я не сказал, что они умерли. Я сказал, семьи больше нет.
Амадео едва сдержался, чтобы не рявкнуть на бывшего телохранителя. Его раздражал этот безразличный тон, пустой взгляд и уход от прямых ответов.
– Скажи так, чтобы я тебя понял.
На складе стало тихо, за его пределами едва слышно шелестело море. Амадео не сводил глаз с Киана, который в свою очередь сверлил взглядом пол.
– Обещайте мне, – негромко заговорил Киан. – Обещайте, что дослушаете до конца. Мне безразлично, убьете вы меня или нет. Я просто устал. Устал скрываться, устал прятаться, устал обманывать. И хочу положить этому конец.
Он поднял голову, и Амадео поразила перемена, произошедшая за несколько секунд. Лицо парня оставалось таким же непроницаемым, но глаза были полны безмерной усталости, будто он прожил не одну жизнь.
– Хорошо. – Амадео кивнул. – Я тебя выслушаю.
Киан, как мог, выпрямился на стуле, что оказалось непросто – после долгого времени, проведенного в путах, тело плохо слушалось. Затем заговорил.
– В «Апани» я состою с тех пор, как мне исполнилось семь. До этого воспитывался в детском доме – своих настоящих родителей я никогда не знал. Ни друзья, ни воспитатели меня не жаловали, большую часть времени я проводил один. Пока однажды к директору не явился человек и не забрал меня оттуда. Почему именно меня? Я не знал. Но он предложил мне присоединиться к его организации, и я согласился. Это было лучше, чем остаться в детском доме.
Амадео слушал, и в груди зрело негодование. Завербовать ребенка? На что еще способна «Апани», раз совершить подобную низость для нее ничего не стоит?
– Я закончил обучение и стал полноправным наемником в десять лет, – продолжал Киан. – А еще через три года глава дал мне задание: внедриться в семью, близкую к мэру Кендро. В прошлом глава семьи дружил с директором детского дома, так что проблем не возникло. Меня приняли. В качестве сына.
Киан снова смотрел в пол, и Амадео безуспешно пытался поймать его взгляд. Он не мог понять, сочиняет мальчишка или нет – по голосу, все такому же ровному, было невозможно определить.
– Я жил с ними шесть лет. И однажды поступил приказ забирать все материалы, которые найду, и уходить. Причин мне не объяснили, только направили на подмогу наемников на случай, если мне помешают. Меня раскрыли, пришлось уйти, но я был только рад, что больше не придется ничего скрывать. Следующим заданием стали вы. Нико Мариано обратился к «Апани» с просьбой заполучить компанию «Азар». Он не знал, что «Апани» сама нашла его, чтобы натравить на вас. Организация нацелилась на вашу базу данных – вы даже на десять процентов не осознаете опасности той информации, что в ней содержится. Глава прослышал, что вы ищете телохранителя, и счел нужным отправить меня.
Амадео внимательно слушал. Ксавьер не вдавался в подробности их разговора, предоставив возможность услышать все из первых уст.
– Я пришел на собеседование. Я специально включил в резюме данные о судимостях, надеясь, что меня попросту не возьмут, но ошибся. Глава позаботился о том, чтобы оно миновало бдительное око начальника охраны и попало прямиком к вам.
– Почему ты просто не отказался от задания, если оно было тебе так противно?
– Потому что не могу не подчиниться главе. Он слишком многое сделал для меня, чтобы я платил ему черной неблагодарностью.
– Он сделал тебя преступником! И ты считаешь его святым?
– Я никогда не считал его святым. Я прекрасно знаю, какой организации служу. Наемные убийцы, шпионы, профессиональные воры, контрабандисты – руки «Апани» простираются далеко.
– Если ты так ненавидишь свою работу, почему же до сих пор не ушел?
В глазах Киана мелькнула усталость.
– Куда? Для меня нет пути назад. Я предал вас так же, как предал человека, который дал мне дом и настоящую семью, и не заслуживаю никакого снисхождения. – Он поднял голову, в глазах застыла мольба. – Поэтому просто убейте меня. Освободите. Я устал нести боль всем, кто меня окружает. Очень устал.
Мальчишка молил о смерти. Такого Амадео не ожидал. Он думал, что наемник будет молчать до последнего, но Киан и не думал ничего скрывать. Его глаза вправду выдавали чудовищную усталость, и дело было вовсе не в том, что он две недели просидел на складе, связанный по рукам и ногам, нет. Это были глаза не двадцатилетнего мальчишки, а взрослого человека, который видел очень много разочарований и боли. Человека, прожившего не одну, а целых три жизни, и ни в одной из них не нашедший себе места.
Кто-то когда-то принял его так же, как Кристоф впустил в свою семью Амадео. И Кристоф не пожалел бы, даже если бы приемный сын сбежал. Что-то подсказывало, что и отец Киана не смог так просто отказаться от сына. Иначе в глазах парня не было бы такой всепоглощающей тоски.
– Ответь еще на один вопрос, прежде чем все закончится.
В черных глазах вспыхнула надежда, и Амадео едва подавил желание поежиться. Этот мальчик желал смерти. Требовал ее. Готов был сломя голову бежать ей навстречу, распахнув объятия. Еще ни в ком он не видел такой жажды покинуть этот мир, даже Лукас в свои последние мгновения пылал лишь ненавистью. А здесь чистая надежда на избавление от мук. Так смотрит смертельно больной на врача, пообещавшего эвтаназию.
– Спрашивайте.
– Как фамилия семьи, в которой ты жил?
Спустя минуту Амадео вышел из склада. Он вдохнул полной грудью, что незамедлительно отозвалось уколом боли, и закрыл глаза, укладывая в голове невероятную историю, рассказанную Кианом. Мокрый ветер хлестнул по лицу, взметнул волосы.
– Зачем? – спросил Ксавьер, не уточняя, но Амадео и так понял, что хочет знать друг. Как он и предполагал, принц, невзирая на запрет врачей, ринулся на свидание к Киану, как только узнал, что Ксавьер держит его у себя. Именно поэтому он тянул с признанием, сколько мог, чтобы Амадео немного окреп и не свалился в обморок от боли, едва покинув палату.
– Парень просто выполнял задание. К покушению он отношения не имеет.
– Считаешь, он ни при чем?
– Киан не хотел пропускать Викторию в мой кабинет с оружием, я это четко помню. Значит, убить меня задачи не было. И он несколько раз спасал и мне, и Тео жизнь. Я едва его не раскрыл, с его стороны было бы логичней дать мне погибнуть, учитывая, в какой организации он состоит.
Ксавьер поджег сигарету. Едкий запах повис в мокром воздухе.
– Дело твое, но отпускать его было опасно. Кто знает, сколько информации он успел передать «Апани», и как они используют ее против тебя, если потребуется. Я бы на твоем месте не церемонился ни секунды, ни один из предавших меня людей не ходит свободно по улицам и не возвращается в родной дом.
– Если вся информация уже у них, что это изменит? – Амадео пожал плечами и тут же пожалел об этом. – В больнице я много раз анализировал то, что случилось. Управлять женщиной, одержимой чувством мести, невозможно. – Амадео открыл глаза. – Если бы я послушал Киана, этого бы не произошло. Вдобавок все козни обернулись против Мариано не без его помощи. Он отличный шпион: никто его так и не раскусил – если бы не чистосердечное признание, мы так ничего не узнали бы.
Ксавьер молча курил. Впереди раскинулось серое море, по поверхности гуляла рябь. Редкие чайки истерично носились в мутном небе, пытаясь справиться с ветром.
– Не хочешь ли ты сказать, что парень с самого начала снабжал своих начальников неверной информацией?
Амадео кивнул, и шея заныла.
– Может, не сразу, но со временем начал подсовывать им пустышки.
– Но ведь это абсурд. – Ксавьер щелчком отправил окурок на мокрый асфальт. – Он наемник, а не тайный агент. Какой смысл утаивать сведения, за которые платят?
– Я думаю, он просто устал. – Амадео зябко обхватил себя руками за плечи – несмотря на непромокаемый плащ, ветер пронизывал до костей. – И я тоже.
После недолгого молчания Ксавьер сказал:
– Признаю, ты правильно сделал, что отпустил его. Но все равно это меня жутко раздражает.
Амадео позволил себе улыбнуться. Раны жутко болели, и улыбка вышла натянутой.
– Пусть ты и так знаешь, но я тебе не врал. Не воровал у тебя деньги.
Ксавьер раздавил каблуком брошенную сигарету.
– Я теперь в этом не засомневаюсь, даже если ты лично придешь в мой кабинет и скажешь, что сдал меня с потрохами в полицию и назвал им адреса моих складских помещений. Прости.
Амадео навалился на трость – боль становилась все нестерпимее.
– Ничего. Ситуация действительно была острая, а нервы на пределе.
– Не знаю, когда моя гордость позволила бы мне извиниться перед тобой, если бы ты не прислал информацию о Беннете. – Ксавьер чиркал зажигалкой в ожидании, пока Йохан подгонит машину. – Благодаря тебе я не попался в сети Таможни. Откуда ты узнал?
– Узнал что? Какую информацию? – Амадео оперся на плечо друга – пальцы уже еле сжимали набалдашник трости. – Я ничего тебе не присылал, ты, должно быть, что-то перепутал.
Ксавьер подумал было, что недоумение ему только послышалось, и собирался предупредить принца, что ложной скромностью тот себя не украсит, как вдруг понял. И тихо рассмеялся.
– Ничего. Твой экс-охранник обыграл и нас, и наших противников. Подумать только, какой-то мальчишка… Поехали обратно в больницу, принц, иначе твой врач меня убьет.
Они сели в машину и уехали. Дверь пустого склада хлопала на ветру.
– Да, господин Мартинес, я чувствую себя хорошо, благодарю вас. – Амадео улыбался в трубку, вычерчивая карандашом круги в раскрытом блокноте. – Как насчет вечера четверга? Отлично, буду вас ждать.
– Пора принять лекарство, ваше высочество, – прошелестел над ухом ехидный голос, и Амадео едва не выронил телефон.
Наскоро попрощавшись, он повернул кресло к стройному китайцу лет тридцати, который протягивал большую кружку какого-то варева.
– Что это? – Он подозрительно принюхался. Пахло приятно.
Цзинь Тао выпрямился, улыбнулся уголками губ и довольно сощурился.
– Да. – Ксавьер крутил в ладони пачку сигарет. – Я знаю, тебе некомфортно от одной мысли о том, что «Азар» сейчас принадлежит кому-то другому, но ты должен понимать – только так можно было уберечь тебя от тюрьмы. Сейчас нам остается только ждать, мы сделали все, что могли.
– Но откуда тебе знать, что это сработает? – Амадео смял лист в ладони. – Кто дал тебе этот договор?
– Сработает. – Ксавьер проигнорировал второй вопрос, несмотря на обещание дать ответ. – Ты сказал, что доверяешь мне. Поэтому прошу – просто жди. «Азар» вернется к тебе, обещаю.
Он ушел. Амадео же расправил странный контракт и снова и снова перечитывал его, удивляясь очевидности и простоте формулировок. Как он и предполагал, некая организация стояла за Нико Мариано, и их договор истекал сразу же после передачи «Азар» клиенту. Следовательно, оставшись один на один с долгами, Мариано сядет в лужу, в которой и утонет – все компании, которыми он владеет, находятся на грани банкротства, и даже если продаст их все, средств не хватит, чтобы рассчитаться с долгами «Азар». Останется только слить «Азар» с молотка за необычайно низкую цену.
Устав ломать голову, он откинулся на подушку, потревожив раненую спину, и едва не взвыл от боли. При таком раскладе он еще нескоро встанет на ноги – доктора запрещали ему даже выходить из палаты. Но он должен узнать, кто дал Ксавьеру наводку. Кто помог сохранить «Азар», пусть и таким радикальным путем? Кто?
Боль мешала думать, перетягивая одеяло на себя, и Амадео оставил попытки догадаться, кто за всем стоит. Пришедшая вскоре медсестра дала ему обезболивающее. Уже проваливаясь в сон, Амадео вспомнил, что ни разу, после того как очнулся, не видел Киана.
Он плавал во мраке и не мог разглядеть света. Тьма заползала в тело, не оставляя ни малейшего шанса прогнать ее. Вечная тьма – в ней он был рожден, в нее и уйдет, когда все закончится. Сколько же еще ждать освобождения?
Киан надеялся, что Ксавьер Санторо не станет разбираться, а попросту покарает предателя, но просчитался. Раньше известный как один из самых жестоких и справедливых торговцев, он уже давно изменил методы ведения дел, и без вмешательства Амадео тут явно не обошлось.
Амадео. Когда Киан соглашался на эту работу, то и представить не мог, насколько этот бизнесмен отличается от других. В его представлении владельцы крупных компаний были жесткими, холодными и циничными, без зазрения совести использующими охрану в качестве живых щитов, но Амадео оказался совершенно другим, отчего еще невыносимей было лгать ему. Он не заслужил такого отношения.
Но сейчас с души свалился камень. Больше не будет никаких заданий и никакого вранья. Он станет свободным, пусть и не на этом свете. Мысль о самоубийстве все чаще приходила в голову и уже не казалась такой отвратительной. Может, стоило сделать это уже давно, еще до того, как он узнал, что такое нормальное человеческое отношение? Но нет, он заупрямился и решил выяснить, вдруг в этом мире не все плохо?
И хуже всего то, что так и оказалось. Только Киан не сможет жить здесь. Слишком много зла он причинил искренне любящим его людям. Ради «Апани» он покинул свою семью, людей, которые любили его и верили ему, и решил, что никогда не позволит себе снова испытать привязанность. Однако жизнь в доме Солитарио снова пошатнула его строящуюся внутреннюю стену.
Загрохотала железная дверь, и он вскинул голову.
Полоска серого утреннего света превратилась в прямоугольник, в котором четко вырисовывался силуэт мужчины. Он медленно подошел к Киану, и тот сразу же заметил скованность движений. Человек, стоявший перед ним, страдал от боли.
Амадео же смотрел на него сверху вниз, опираясь на трость. Пиджак болтался на плечах – за две недели в больнице он изрядно похудел. Несмотря на жуткую боль, пронзающую тело при малейшем движении, Амадео стоял прямо. Ксавьер настаивал на отдыхе, но он, выпытав правду, не мог оставаться в больнице.
Он должен выяснить все до конца.
Киан в свою очередь не отводил глаз. Ни малейшего страха не было на лице, только облегчение, и это удивило Амадео.
– Не буду спрашивать тебя о причинах, – заговорил он. – Просто ответь: кто ты?
– Я уже говорил господину Санторо. – Спокойствию Киана мог позавидовать Будда. – Я член группировки «Апани». Меня отправили в ваш дом, чтобы…
– Я не об этом спросил, – оборвал его Амадео, подавив желание махнуть рукой – такое движение было чревато еще более сильной болью. – Я спросил: кто ты? На самом деле. Член «Апани» убил бы меня или не стал препятствовать тому, чтобы меня устранили. Так кто ты?
Киан молчал, уставившись в пол. Амадео осторожно опустился на стул напротив, стараясь не морщиться, и жестом приказал охране удалиться. Йохан попробовал возразить, однако Амадео едва заметно качнул головой, и тот, скорчив недовольную мину, ретировался.
– Я жду ответ. Кто ты? Как тебя зовут на самом деле? Есть семья? Близкие?
– Семьи у меня нет. – Голос Киана впервые дрогнул. – Больше нет.
– Что с ними случилось? Погибли? – Амадео почувствовал садистское желание продолжать допрос, целя в самые болезненные точки. В конце концов, он доверял Киану, а тот оказался предателем, подставившим под удар не только Амадео, но и Тео. Этого он прощать не собирался, по крайней мере, до выяснения причин, двигавших наемником.
– Я не сказал, что они умерли. Я сказал, семьи больше нет.
Амадео едва сдержался, чтобы не рявкнуть на бывшего телохранителя. Его раздражал этот безразличный тон, пустой взгляд и уход от прямых ответов.
– Скажи так, чтобы я тебя понял.
На складе стало тихо, за его пределами едва слышно шелестело море. Амадео не сводил глаз с Киана, который в свою очередь сверлил взглядом пол.
– Обещайте мне, – негромко заговорил Киан. – Обещайте, что дослушаете до конца. Мне безразлично, убьете вы меня или нет. Я просто устал. Устал скрываться, устал прятаться, устал обманывать. И хочу положить этому конец.
Он поднял голову, и Амадео поразила перемена, произошедшая за несколько секунд. Лицо парня оставалось таким же непроницаемым, но глаза были полны безмерной усталости, будто он прожил не одну жизнь.
– Хорошо. – Амадео кивнул. – Я тебя выслушаю.
Киан, как мог, выпрямился на стуле, что оказалось непросто – после долгого времени, проведенного в путах, тело плохо слушалось. Затем заговорил.
– В «Апани» я состою с тех пор, как мне исполнилось семь. До этого воспитывался в детском доме – своих настоящих родителей я никогда не знал. Ни друзья, ни воспитатели меня не жаловали, большую часть времени я проводил один. Пока однажды к директору не явился человек и не забрал меня оттуда. Почему именно меня? Я не знал. Но он предложил мне присоединиться к его организации, и я согласился. Это было лучше, чем остаться в детском доме.
Амадео слушал, и в груди зрело негодование. Завербовать ребенка? На что еще способна «Апани», раз совершить подобную низость для нее ничего не стоит?
– Я закончил обучение и стал полноправным наемником в десять лет, – продолжал Киан. – А еще через три года глава дал мне задание: внедриться в семью, близкую к мэру Кендро. В прошлом глава семьи дружил с директором детского дома, так что проблем не возникло. Меня приняли. В качестве сына.
Киан снова смотрел в пол, и Амадео безуспешно пытался поймать его взгляд. Он не мог понять, сочиняет мальчишка или нет – по голосу, все такому же ровному, было невозможно определить.
– Я жил с ними шесть лет. И однажды поступил приказ забирать все материалы, которые найду, и уходить. Причин мне не объяснили, только направили на подмогу наемников на случай, если мне помешают. Меня раскрыли, пришлось уйти, но я был только рад, что больше не придется ничего скрывать. Следующим заданием стали вы. Нико Мариано обратился к «Апани» с просьбой заполучить компанию «Азар». Он не знал, что «Апани» сама нашла его, чтобы натравить на вас. Организация нацелилась на вашу базу данных – вы даже на десять процентов не осознаете опасности той информации, что в ней содержится. Глава прослышал, что вы ищете телохранителя, и счел нужным отправить меня.
Амадео внимательно слушал. Ксавьер не вдавался в подробности их разговора, предоставив возможность услышать все из первых уст.
– Я пришел на собеседование. Я специально включил в резюме данные о судимостях, надеясь, что меня попросту не возьмут, но ошибся. Глава позаботился о том, чтобы оно миновало бдительное око начальника охраны и попало прямиком к вам.
– Почему ты просто не отказался от задания, если оно было тебе так противно?
– Потому что не могу не подчиниться главе. Он слишком многое сделал для меня, чтобы я платил ему черной неблагодарностью.
– Он сделал тебя преступником! И ты считаешь его святым?
– Я никогда не считал его святым. Я прекрасно знаю, какой организации служу. Наемные убийцы, шпионы, профессиональные воры, контрабандисты – руки «Апани» простираются далеко.
– Если ты так ненавидишь свою работу, почему же до сих пор не ушел?
В глазах Киана мелькнула усталость.
– Куда? Для меня нет пути назад. Я предал вас так же, как предал человека, который дал мне дом и настоящую семью, и не заслуживаю никакого снисхождения. – Он поднял голову, в глазах застыла мольба. – Поэтому просто убейте меня. Освободите. Я устал нести боль всем, кто меня окружает. Очень устал.
Мальчишка молил о смерти. Такого Амадео не ожидал. Он думал, что наемник будет молчать до последнего, но Киан и не думал ничего скрывать. Его глаза вправду выдавали чудовищную усталость, и дело было вовсе не в том, что он две недели просидел на складе, связанный по рукам и ногам, нет. Это были глаза не двадцатилетнего мальчишки, а взрослого человека, который видел очень много разочарований и боли. Человека, прожившего не одну, а целых три жизни, и ни в одной из них не нашедший себе места.
Кто-то когда-то принял его так же, как Кристоф впустил в свою семью Амадео. И Кристоф не пожалел бы, даже если бы приемный сын сбежал. Что-то подсказывало, что и отец Киана не смог так просто отказаться от сына. Иначе в глазах парня не было бы такой всепоглощающей тоски.
– Ответь еще на один вопрос, прежде чем все закончится.
В черных глазах вспыхнула надежда, и Амадео едва подавил желание поежиться. Этот мальчик желал смерти. Требовал ее. Готов был сломя голову бежать ей навстречу, распахнув объятия. Еще ни в ком он не видел такой жажды покинуть этот мир, даже Лукас в свои последние мгновения пылал лишь ненавистью. А здесь чистая надежда на избавление от мук. Так смотрит смертельно больной на врача, пообещавшего эвтаназию.
– Спрашивайте.
– Как фамилия семьи, в которой ты жил?
Спустя минуту Амадео вышел из склада. Он вдохнул полной грудью, что незамедлительно отозвалось уколом боли, и закрыл глаза, укладывая в голове невероятную историю, рассказанную Кианом. Мокрый ветер хлестнул по лицу, взметнул волосы.
– Зачем? – спросил Ксавьер, не уточняя, но Амадео и так понял, что хочет знать друг. Как он и предполагал, принц, невзирая на запрет врачей, ринулся на свидание к Киану, как только узнал, что Ксавьер держит его у себя. Именно поэтому он тянул с признанием, сколько мог, чтобы Амадео немного окреп и не свалился в обморок от боли, едва покинув палату.
– Парень просто выполнял задание. К покушению он отношения не имеет.
– Считаешь, он ни при чем?
– Киан не хотел пропускать Викторию в мой кабинет с оружием, я это четко помню. Значит, убить меня задачи не было. И он несколько раз спасал и мне, и Тео жизнь. Я едва его не раскрыл, с его стороны было бы логичней дать мне погибнуть, учитывая, в какой организации он состоит.
Ксавьер поджег сигарету. Едкий запах повис в мокром воздухе.
– Дело твое, но отпускать его было опасно. Кто знает, сколько информации он успел передать «Апани», и как они используют ее против тебя, если потребуется. Я бы на твоем месте не церемонился ни секунды, ни один из предавших меня людей не ходит свободно по улицам и не возвращается в родной дом.
– Если вся информация уже у них, что это изменит? – Амадео пожал плечами и тут же пожалел об этом. – В больнице я много раз анализировал то, что случилось. Управлять женщиной, одержимой чувством мести, невозможно. – Амадео открыл глаза. – Если бы я послушал Киана, этого бы не произошло. Вдобавок все козни обернулись против Мариано не без его помощи. Он отличный шпион: никто его так и не раскусил – если бы не чистосердечное признание, мы так ничего не узнали бы.
Ксавьер молча курил. Впереди раскинулось серое море, по поверхности гуляла рябь. Редкие чайки истерично носились в мутном небе, пытаясь справиться с ветром.
– Не хочешь ли ты сказать, что парень с самого начала снабжал своих начальников неверной информацией?
Амадео кивнул, и шея заныла.
– Может, не сразу, но со временем начал подсовывать им пустышки.
– Но ведь это абсурд. – Ксавьер щелчком отправил окурок на мокрый асфальт. – Он наемник, а не тайный агент. Какой смысл утаивать сведения, за которые платят?
– Я думаю, он просто устал. – Амадео зябко обхватил себя руками за плечи – несмотря на непромокаемый плащ, ветер пронизывал до костей. – И я тоже.
После недолгого молчания Ксавьер сказал:
– Признаю, ты правильно сделал, что отпустил его. Но все равно это меня жутко раздражает.
Амадео позволил себе улыбнуться. Раны жутко болели, и улыбка вышла натянутой.
– Пусть ты и так знаешь, но я тебе не врал. Не воровал у тебя деньги.
Ксавьер раздавил каблуком брошенную сигарету.
– Я теперь в этом не засомневаюсь, даже если ты лично придешь в мой кабинет и скажешь, что сдал меня с потрохами в полицию и назвал им адреса моих складских помещений. Прости.
Амадео навалился на трость – боль становилась все нестерпимее.
– Ничего. Ситуация действительно была острая, а нервы на пределе.
– Не знаю, когда моя гордость позволила бы мне извиниться перед тобой, если бы ты не прислал информацию о Беннете. – Ксавьер чиркал зажигалкой в ожидании, пока Йохан подгонит машину. – Благодаря тебе я не попался в сети Таможни. Откуда ты узнал?
– Узнал что? Какую информацию? – Амадео оперся на плечо друга – пальцы уже еле сжимали набалдашник трости. – Я ничего тебе не присылал, ты, должно быть, что-то перепутал.
Ксавьер подумал было, что недоумение ему только послышалось, и собирался предупредить принца, что ложной скромностью тот себя не украсит, как вдруг понял. И тихо рассмеялся.
– Ничего. Твой экс-охранник обыграл и нас, и наших противников. Подумать только, какой-то мальчишка… Поехали обратно в больницу, принц, иначе твой врач меня убьет.
Они сели в машину и уехали. Дверь пустого склада хлопала на ветру.
Часть 8 - Джекпот
– Да, господин Мартинес, я чувствую себя хорошо, благодарю вас. – Амадео улыбался в трубку, вычерчивая карандашом круги в раскрытом блокноте. – Как насчет вечера четверга? Отлично, буду вас ждать.
– Пора принять лекарство, ваше высочество, – прошелестел над ухом ехидный голос, и Амадео едва не выронил телефон.
Наскоро попрощавшись, он повернул кресло к стройному китайцу лет тридцати, который протягивал большую кружку какого-то варева.
– Что это? – Он подозрительно принюхался. Пахло приятно.
Цзинь Тао выпрямился, улыбнулся уголками губ и довольно сощурился.
