Едва подавив желание зарычать, она сунула телефон в сумочку, не обращая внимания на непрекращающуюся вибрацию, и совсем не грациозно плюхнулась на кушетку. Вот тебе, бабушка, и сюрприз к выходным.
Два часа назад Ребекка сидела в кабинете и черкала черным маркером по статье, которую олух Кейв собирался пускать в печать. Каждый раз одни и те же ошибки, каждый раз слишком много провокационной информации, этот идиот вообще не соображает, что делает. И как он смог проползти так высоко по служебной лестнице? Понизить, либо уволить, надоело разгребать за ним кучи навоза, которые скомпрометированные им политики и звезды вываливали на издательство после публикации его материалов. Однажды он даже умудрился насесть на Санторо! Большей глупости точно не мог придумать – Ребекка ни за какие коврижки не выпустила бы что-то, обличающее своего благодетеля.
Она встала и потянулась. Взгляд упал на часы – черт, уже почти девять! А она собиралась встретиться в баре с Амадео и Ксавьером и передать им все, что накопала на Рауля Гальярдо. Любопытный тип этот Рауль…
Засветился экран телефона. Она едва не сбросила звонок, но в последний момент решила ответить, пообещав себе, что после сразу же переведет аппарат в беззвучный режим.
– Я ухожу домой, Марко! – рявкнула она. – Все дела завт…
И тут Марко, ее помощник, сделал то, чего никогда себе не позволял. Он ее перебил.
– Авария, мисс Ребекка. По предварительным данным Ксавьер Санторо мертв.
Впервые за всю свою долгую карьеру она потеряла дар речи. А затем, задвинув потрясение куда подальше, отдала распоряжение никого не подпускать к этому происшествию. Она сама разберется.
Марко ошибся. Когда Ребекка прибыла в больницу, ей сообщили, что Санторо жив и на операции, но никаких гарантий, ничего. Две пули прямо в грудь – шутка ли?
В ожидании Ребекка мерила шагами коридор. Телефон раскалился от постоянных звонков, но чем себя еще занять, она не знала. Йохан Торн, водитель Санторо, также находился без сознания. Ребекка безуспешно пыталась дозвониться до Амадео, но тот как в воду канул.
– Черт побери, принц, если ты снова отправился загорать, я с тебя шкуру спущу, – пробормотала она.
Репортаж гремел на весь город – этого Ребекка предотвратить не смогла. Ей удалось заткнуть рты особо ретивым, поэтому в новостях передавали лишь общую информацию – авария, двое пострадавших в критическом состоянии. Про пули в груди никому не удалось пронюхать. Если бы принц был в пределах досягаемости, то наверняка услышал бы о происшествии и примчался сюда куда быстрее Ребекки. Ей совсем не хотелось думать, что Амадео тоже был в машине.
– Мало тебе было Мексики, чертов принц, – шипела она. – Да Санторо принципиально выживет, чтобы наказать тебя за то, что опять влип в неприятности!
Как бы она ни старалась храбриться, желудок сводило при мысли о том, чем все может обернуться. Ребекка никому бы не призналась, что боится. Она научилась не привязываться к людям – в ее деятельности это только мешало, но сейчас она действительно боялась, что Ксавьер умрет, а Амадео убьют похитители – в том, что его схватили не ради выкупа, она не сомневалась.
– Ребекка?
С души словно камень упал. Она резко развернулась на каблуках, изобразив самое свирепое выражение, какое только смогла придумать.
– Чертов принц, где тебя носи…
Перед ней стоял темноволосый мужчина. Карие глаза смотрели настороженно, пальцы нервно теребили телефон. При виде выражения ее лица он отшатнулся и едва не упал.
– Прос… Простите, если напугал…
– Скорее, я вас. – Ребекка не пыталась скрыть разочарования. – Чего вам, Гальярдо?
В глазах промелькнуло удивление.
– Так вы меня знаете?
– Рауль Гальярдо, тридцать четыре года, не женат, детей нет, в настоящий момент занимает пост главы картеля. Чего вы еще хотели от человека, который торгует информацией? – Ребекка скрестила руки на груди и требовательно уставилась на Рауля. – Что вам здесь надо? Пришли убедиться, что все прошло гладко?
– О чем вы? – вскинулся Рауль. – Это не моих рук дело!
– Ну да, а я – Жанна Д’Арк. – Она схватила его за запястье и потащила за собой, не обращая внимания на вырвавшийся у Рауля стон. – Если хоть один из твоих мордоворотов меня тронет – вырву руку с корнем.
– У меня нет… никаких мордоворотов. – Рауль еле поспевал за ней, скривившись от боли. – Я пришел один!
Ребекка стрельнула глазами по сторонам. Действительно, никто за ними не бежал. Она толкнула Рауля к стене и уперла руки в бока.
– Я тебя слушаю.
Рауль потер руку, одернул рубашку и оглянулся на горящую надпись «Идет операция».
– Он жив, да? Сильно пострадал?
– А как думаешь, от пары выстрелов в грудь сильно можно пострадать?
– Выстрелов?
Ребекка почти минуту изучала его отвисшую челюсть.
– Не пойму, либо ты идиот и правда ничего не знаешь, либо отлично прикидываешься. Надеюсь, не такой идиот, чтобы не догадаться, что аварию подстроили.
– Это я понял, – сердито отозвался Рауль, приглаживая волосы. – Я не знал, что в него стреляли!
– И никто не знает. Я запретила распространять эту информацию. – Ребекка сунула в рот сигарету и полезла за зажигалкой.
– Тут больница, – укоризненно напомнил ей Рауль.
– Да пошел ты. – Она швырнула сигарету в сумочку. – Ладно, допустим, ты ни при чем. Чего явился?
– Не могу найти Амадео Солитарио. Из офиса он уже ушел, а дома не появлялся. Машина на стоянке возле «Азар»…
Ребекка что-то тихо пробормотала.
– Что?
– Ничего. Я матерюсь. Если хочешь, чтобы повторила погромче, так и быть…
– Не надо. – Рауль оглянулся на дверь операционной. – Значит, он был вместе с Санторо?
– Скорей всего, – нехотя признала Ребекка. – Только тебе-то что за дело? Радоваться должен, шантажист хренов.
– Я никого не шантажировал! – вскинулся Рауль. – Я просто…
– А что ты делал? Читал стихи? Хреновый из тебя поэт, раз они звучали как угроза! – Ребекка снова сорвалась на крик и одернула себя. Черт, со школы так не нервничала, черт побери…
– Закончили. – Рауль ткнул пальцем в погасшую табличку и пошагал к операционной. Ребекка бросилась следом.
Ледяная вода окатила тело с головы до ног, и Амадео на мгновение потерял способность дышать. Он едва мотнул головой, чтобы стряхнуть воду с волос – на большее его не хватило.
– Проснулся, – коротко бросил кто-то, и его вздернули на ноги.
Так продолжалось уже несколько дней. На ночь его милостиво отвязывали и запирали в небольшой камере, где он мечтал, чтобы скорее наступило утро – приступы клаустрофобии безжалостно наседали, не давая продохнуть. Днем же снова подвешивали на веревках, и Скай давал волю своей садистской натуре – вся спина Амадео теперь была испещрена длинными рубцами от хлыста. Дальше его фантазия не шла. Амадео молча терпел издевательства – разум совершенно окаменел. Сейчас он хладнокровно сунул бы в рот Ская динамитную шашку, а потом перебил всю группировку Флавио, одного за другим. Без колебаний. Без сожалений. Эти твари убили Ксавьера и не заслуживают ни малейшего снисхождения.
Ская молчание пленника выводило из себя. Он с усердием работал хлыстом, но красавчик даже ни разу не вскрикнул!
– Вот cabron, – выругался он, выдохшись в очередной раз. – Лучше тебе орать, пока можешь – скоро силенок не хватит.
Он обошел Амадео и дернул его за волосы назад, заставляя поднять лицо. Рукоять хлыста уперлась в подбородок.
– Слышал, что я сказал? Покричи для меня, и я оставлю тебя в покое на пару дней. Подожду, пока немного оклемаешься, а потом снова начну развлекаться. Выбирай: забить тебя до смерти сразу или помедленней?
Амадео смотрел сквозь него пустым взглядом, и Скаю стало не по себе. Он помнил неудержимую злость и ярость, которые так и полыхали из глаз треклятого принца, когда его только привезли сюда, куда же сейчас все делось? Смерть дружка так подействовала? Тогда он должен рыдать в голос, откуда это пугающее равнодушие? Скай не выносил плачущих мужиков, лить слезы – бабское дело, но хоть какую-то эмоцию по поводу погибшего друга он должен явить! Давным-давно, в начале своей карьеры Скай потерял кореша, с которым они вместе еще пешком под стол ходили – тот подорвался на мине прямо на его глазах. Так Ская трясло, как старую проститутку, еще несколько дней, он нажрался текилой, как свинья, лишь бы забыть кровавые ошметки, летящие прямо в лицо! Почему этот принц так спокоен?
Амадео смотрел на него, а видел живописно разбрызганные по стене позади мозги, огромную дыру посреди лба и вытекшие глаза. На губах появилась слабая, едва заметная улыбка, и Скай похолодел. Он еще может улыбаться?
– Че ты ржешь? – выдавил он. – Смешно тебе?
– Я убью тебя, – тихо, но отчетливо выговорил Амадео.
Скай отскочил и врезался спиной в стену так сильно, что несколько секунд не мог нормально вдохнуть. Куривший за дверью бандит ворвался в подвал, на ходу сдергивая с плеча автомат: он решил, что пленник снова напал на Ская, но, увидев бессильно висящего на веревках Амадео, хмыкнул и забросил ремень обратно.
– Че ты корчишься? – бросил он Скаю. – Закончил?
Тот наконец отдышался и, скрутив хлыст, поковылял к выходу.
– Пусть висит, – просипел он. – Я им позже займусь.
Амадео проводил его ничего не выражающим взглядом. На губах по-прежнему блуждала безумная улыбка.
Чернота. Красная вспышка. За ней – вторая, и снова все погрузилось в темноту.
Опять красный всполох, следом еще один. Темнота.
Невыносимая тяжесть, будто кто-то уселся сверху. Еще немного, и она раздавит грудную клетку.
Судорожный вдох и ослепительно белый свет. Такой яркий, что хотелось зажмуриться, но не получалось.
– …вьер!..
Кто-то зовет. Уже не впервые, он слышал голос и раньше, там, в темноте, но не мог ответить. Принц?
– Ксавьер!
Нет, не принц. Женский голос.
– Да хватит притворяться, я видела, что ты проснулся!
Он хотел усмехнуться – раньше она никогда не разговаривала с ним в таком тоне – но не смог. Дышать было неимоверно тяжело, не получалось произнести ни звука.
– Не разговаривай. – Ребекка склонилась над ним, светлая прядь, выбившись из небрежной прически, защекотала щеку. – Тебя прооперировали. Считай, в рубашке родился. – Она подняла голову и с усталой усмешкой посмотрела на кого-то, кого Ксавьер не видел. – Говорила я, какие-то жалкие пули его не возьмут.
В поле зрения появился Йохан. Вид у него был ужасный – под глазами темнели синяки, левая рука висела на перевязи, другой он держал костыль. Какого черта произошло, хотел спросить Ксавьер, но Ребекка предупреждающе погрозила пальцем.
– Я сказала, молчи. Вы попали в аварию, в тебя стреляли. Своего водителя сам видишь – ничего смертельного.
– А принц? – одними губами спросил Ксавьер.
Ребекка хмуро уставилась в стену. Йохан опустил голову и стиснул костыль.
– Что с принцем?
Никто его не услышал – голос по-прежнему отказывался повиноваться. Ксавьер с трудом поднял руку и ткнул Ребекку. Та нехотя повернулась.
– Что с принцем? – беззвучно повторил он.
– Исчез, – призналась она. – В машине его не было.
Ксавьер уронил руку и мысленно произнес самое длинное ругательство, которое знал. Он вспомнил ржавый джип, преследующий их, попытку уйти от погони. Страшный удар с двух сторон. Вспомнил, как Амадео выволокли из машины, как в него самого выстрелили. Дьявол. Как ни старался уберечь принца, ничего не вышло.
– Сюда приходил Рауль Гальярдо, – продолжила Ребекка. – Не знаю, насколько он во всем этом замешан, но разберусь. А ты не вздумай вскакивать с кровати и бежать на поиски. Мертвым ты Амадео ничем не поможешь.
Оставшись один, Ксавьер уставился в потолок. При одной мысли о том, где сейчас принц, и что с ним делают, его охватывала дикая ярость. Он сорвал бы с себя все трубки и провода и помчался искать друга, но хладнокровие и в этот раз не изменило ему. Лучшее, чего он может добиться – раны откроются, и он застрянет здесь надолго. И тогда Амадео уже никто не спасет.
При условии, что он все еще жив.
Усилием воли Ксавьер заставил себя не думать об этом. Принц должен быть жив. Многих обманывала его утонченная аристократическая внешность, но он уже не раз доказал, что куда сильнее, чем кажется.
– Только попробуй умереть, я сам тебя убью, – беззвучно произнес Ксавьер и провалился в сон.
– Ты всерьез считаешь, что его не увезли в Мексику? – Хесус собирал вещи в рюкзак. – На месте ублюдков Флавио я бы так и поступил – здесь скрываться слишком опасно.
– Еще опасней пересекать границу с таким-то грузом. – Рауль осторожно выглянул на улицу через дырявые жалюзи. – И нет смысла везти его через половину земного шара только для того, чтобы убить.
– Они могли грохнуть его в машине, как Санторо, – проворчал Хесус. – Зачем возиться?
– Значит, он все еще жив. – Рауль отошел от окна и закинул на плечо дорожную сумку. – Езжай в аэропорт. У меня осталось одно дело.
Как и следовало ожидать, Хесус мгновенно окрысился.
– Какое?
– Тебя не касается. Я приеду вовремя, на рейс не опоздаю, не переживай.
– А если опоздаешь? Если я вернусь без тебя, меня вздернут на первом же столбе!
– Да ничего со мной не случится. – Рауль махнул рукой и скривился. – Жил же я как-то тридцать четыре года без похищений. Меня и в лицо толком никто не знает, я только-только вступил в должность.
– Знаешь, что ты придурок? – Хесус сунул в рот жвачку и взял рюкзак. – Вообще не осознаешь, какая на тебе теперь ответственность?
– Я ее не просил! – взорвался Рауль. – Никто не просил моего брата связываться с Прокуратурой! Какого черта я должен расплачиваться за его косяки? Живо вали в аэропорт, это приказ! Не вернусь – так тому и быть, найдете, кем меня заменить!
Хесус хмыкнул, но спорить дальше не стал. Протопал по полу так, будто собирался проломить его насквозь, и вышел из номера.
Дождавшись, когда его такси скроется из виду, Рауль направился к запасному выходу. Даже если Хесус решит за ним проследить, ничего не выйдет – за долгие годы Рауль научился справляться со слежкой. Брат постоянно держал его в поле зрения, приходилось идти на всевозможные ухищрения, чтобы скрыться от вездесущего ока. Рауль улыбнулся, вспомнив, как они с Катариной и Лучиано удрали в Тихуану на выходные. Энрике орал так, что его любимая антикварная ваза едва не рухнула с полки.
Добравшись до центрального парка, Рауль снова проверил, не маячит ли где-нибудь Хесус. Ничего и никого подозрительного. Может, он и правда решил наконец подчиниться, уж насколько противным был этот тип, но Энрике всегда слушался безоговорочно. Еще раз осмотревшись, Рауль направился к автобусной остановке.
Выйдя из парка, он увидел великолепное здание. Серебристые изящные буквы складывались в слово «Азарино». Отделанная с безупречным вкусом, гостиница выглядела одновременно и роскошно, и по-домашнему уютно. Раулю захотелось узнать, какие там номера, но ему моментально стало стыдно – он все еще не мог признаться себе, что при встрече вел себя совершенно по-идиотски. Амадео ему понравился, он совершенно не походил на монстра, которого Рауль себе вообразил. Может, стоило предложить помощь в поисках? Но Ребекка Кэмпбелл ясно дала понять, что ему тут делать нечего. Что за женщина, chinga su madre … Он прошел мимо гостиницы, стараясь заглушить голос совести.
Автобус проехал мимо больницы, и Рауль с тоской посмотрел на огромное здание.
Два часа назад Ребекка сидела в кабинете и черкала черным маркером по статье, которую олух Кейв собирался пускать в печать. Каждый раз одни и те же ошибки, каждый раз слишком много провокационной информации, этот идиот вообще не соображает, что делает. И как он смог проползти так высоко по служебной лестнице? Понизить, либо уволить, надоело разгребать за ним кучи навоза, которые скомпрометированные им политики и звезды вываливали на издательство после публикации его материалов. Однажды он даже умудрился насесть на Санторо! Большей глупости точно не мог придумать – Ребекка ни за какие коврижки не выпустила бы что-то, обличающее своего благодетеля.
Она встала и потянулась. Взгляд упал на часы – черт, уже почти девять! А она собиралась встретиться в баре с Амадео и Ксавьером и передать им все, что накопала на Рауля Гальярдо. Любопытный тип этот Рауль…
Засветился экран телефона. Она едва не сбросила звонок, но в последний момент решила ответить, пообещав себе, что после сразу же переведет аппарат в беззвучный режим.
– Я ухожу домой, Марко! – рявкнула она. – Все дела завт…
И тут Марко, ее помощник, сделал то, чего никогда себе не позволял. Он ее перебил.
– Авария, мисс Ребекка. По предварительным данным Ксавьер Санторо мертв.
Впервые за всю свою долгую карьеру она потеряла дар речи. А затем, задвинув потрясение куда подальше, отдала распоряжение никого не подпускать к этому происшествию. Она сама разберется.
Марко ошибся. Когда Ребекка прибыла в больницу, ей сообщили, что Санторо жив и на операции, но никаких гарантий, ничего. Две пули прямо в грудь – шутка ли?
В ожидании Ребекка мерила шагами коридор. Телефон раскалился от постоянных звонков, но чем себя еще занять, она не знала. Йохан Торн, водитель Санторо, также находился без сознания. Ребекка безуспешно пыталась дозвониться до Амадео, но тот как в воду канул.
– Черт побери, принц, если ты снова отправился загорать, я с тебя шкуру спущу, – пробормотала она.
Репортаж гремел на весь город – этого Ребекка предотвратить не смогла. Ей удалось заткнуть рты особо ретивым, поэтому в новостях передавали лишь общую информацию – авария, двое пострадавших в критическом состоянии. Про пули в груди никому не удалось пронюхать. Если бы принц был в пределах досягаемости, то наверняка услышал бы о происшествии и примчался сюда куда быстрее Ребекки. Ей совсем не хотелось думать, что Амадео тоже был в машине.
– Мало тебе было Мексики, чертов принц, – шипела она. – Да Санторо принципиально выживет, чтобы наказать тебя за то, что опять влип в неприятности!
Как бы она ни старалась храбриться, желудок сводило при мысли о том, чем все может обернуться. Ребекка никому бы не призналась, что боится. Она научилась не привязываться к людям – в ее деятельности это только мешало, но сейчас она действительно боялась, что Ксавьер умрет, а Амадео убьют похитители – в том, что его схватили не ради выкупа, она не сомневалась.
– Ребекка?
С души словно камень упал. Она резко развернулась на каблуках, изобразив самое свирепое выражение, какое только смогла придумать.
– Чертов принц, где тебя носи…
Перед ней стоял темноволосый мужчина. Карие глаза смотрели настороженно, пальцы нервно теребили телефон. При виде выражения ее лица он отшатнулся и едва не упал.
– Прос… Простите, если напугал…
– Скорее, я вас. – Ребекка не пыталась скрыть разочарования. – Чего вам, Гальярдо?
В глазах промелькнуло удивление.
– Так вы меня знаете?
– Рауль Гальярдо, тридцать четыре года, не женат, детей нет, в настоящий момент занимает пост главы картеля. Чего вы еще хотели от человека, который торгует информацией? – Ребекка скрестила руки на груди и требовательно уставилась на Рауля. – Что вам здесь надо? Пришли убедиться, что все прошло гладко?
– О чем вы? – вскинулся Рауль. – Это не моих рук дело!
– Ну да, а я – Жанна Д’Арк. – Она схватила его за запястье и потащила за собой, не обращая внимания на вырвавшийся у Рауля стон. – Если хоть один из твоих мордоворотов меня тронет – вырву руку с корнем.
– У меня нет… никаких мордоворотов. – Рауль еле поспевал за ней, скривившись от боли. – Я пришел один!
Ребекка стрельнула глазами по сторонам. Действительно, никто за ними не бежал. Она толкнула Рауля к стене и уперла руки в бока.
– Я тебя слушаю.
Рауль потер руку, одернул рубашку и оглянулся на горящую надпись «Идет операция».
– Он жив, да? Сильно пострадал?
– А как думаешь, от пары выстрелов в грудь сильно можно пострадать?
– Выстрелов?
Ребекка почти минуту изучала его отвисшую челюсть.
– Не пойму, либо ты идиот и правда ничего не знаешь, либо отлично прикидываешься. Надеюсь, не такой идиот, чтобы не догадаться, что аварию подстроили.
– Это я понял, – сердито отозвался Рауль, приглаживая волосы. – Я не знал, что в него стреляли!
– И никто не знает. Я запретила распространять эту информацию. – Ребекка сунула в рот сигарету и полезла за зажигалкой.
– Тут больница, – укоризненно напомнил ей Рауль.
– Да пошел ты. – Она швырнула сигарету в сумочку. – Ладно, допустим, ты ни при чем. Чего явился?
– Не могу найти Амадео Солитарио. Из офиса он уже ушел, а дома не появлялся. Машина на стоянке возле «Азар»…
Ребекка что-то тихо пробормотала.
– Что?
– Ничего. Я матерюсь. Если хочешь, чтобы повторила погромче, так и быть…
– Не надо. – Рауль оглянулся на дверь операционной. – Значит, он был вместе с Санторо?
– Скорей всего, – нехотя признала Ребекка. – Только тебе-то что за дело? Радоваться должен, шантажист хренов.
– Я никого не шантажировал! – вскинулся Рауль. – Я просто…
– А что ты делал? Читал стихи? Хреновый из тебя поэт, раз они звучали как угроза! – Ребекка снова сорвалась на крик и одернула себя. Черт, со школы так не нервничала, черт побери…
– Закончили. – Рауль ткнул пальцем в погасшую табличку и пошагал к операционной. Ребекка бросилась следом.
Ледяная вода окатила тело с головы до ног, и Амадео на мгновение потерял способность дышать. Он едва мотнул головой, чтобы стряхнуть воду с волос – на большее его не хватило.
– Проснулся, – коротко бросил кто-то, и его вздернули на ноги.
Так продолжалось уже несколько дней. На ночь его милостиво отвязывали и запирали в небольшой камере, где он мечтал, чтобы скорее наступило утро – приступы клаустрофобии безжалостно наседали, не давая продохнуть. Днем же снова подвешивали на веревках, и Скай давал волю своей садистской натуре – вся спина Амадео теперь была испещрена длинными рубцами от хлыста. Дальше его фантазия не шла. Амадео молча терпел издевательства – разум совершенно окаменел. Сейчас он хладнокровно сунул бы в рот Ская динамитную шашку, а потом перебил всю группировку Флавио, одного за другим. Без колебаний. Без сожалений. Эти твари убили Ксавьера и не заслуживают ни малейшего снисхождения.
Ская молчание пленника выводило из себя. Он с усердием работал хлыстом, но красавчик даже ни разу не вскрикнул!
– Вот cabron, – выругался он, выдохшись в очередной раз. – Лучше тебе орать, пока можешь – скоро силенок не хватит.
Он обошел Амадео и дернул его за волосы назад, заставляя поднять лицо. Рукоять хлыста уперлась в подбородок.
– Слышал, что я сказал? Покричи для меня, и я оставлю тебя в покое на пару дней. Подожду, пока немного оклемаешься, а потом снова начну развлекаться. Выбирай: забить тебя до смерти сразу или помедленней?
Амадео смотрел сквозь него пустым взглядом, и Скаю стало не по себе. Он помнил неудержимую злость и ярость, которые так и полыхали из глаз треклятого принца, когда его только привезли сюда, куда же сейчас все делось? Смерть дружка так подействовала? Тогда он должен рыдать в голос, откуда это пугающее равнодушие? Скай не выносил плачущих мужиков, лить слезы – бабское дело, но хоть какую-то эмоцию по поводу погибшего друга он должен явить! Давным-давно, в начале своей карьеры Скай потерял кореша, с которым они вместе еще пешком под стол ходили – тот подорвался на мине прямо на его глазах. Так Ская трясло, как старую проститутку, еще несколько дней, он нажрался текилой, как свинья, лишь бы забыть кровавые ошметки, летящие прямо в лицо! Почему этот принц так спокоен?
Амадео смотрел на него, а видел живописно разбрызганные по стене позади мозги, огромную дыру посреди лба и вытекшие глаза. На губах появилась слабая, едва заметная улыбка, и Скай похолодел. Он еще может улыбаться?
– Че ты ржешь? – выдавил он. – Смешно тебе?
– Я убью тебя, – тихо, но отчетливо выговорил Амадео.
Скай отскочил и врезался спиной в стену так сильно, что несколько секунд не мог нормально вдохнуть. Куривший за дверью бандит ворвался в подвал, на ходу сдергивая с плеча автомат: он решил, что пленник снова напал на Ская, но, увидев бессильно висящего на веревках Амадео, хмыкнул и забросил ремень обратно.
– Че ты корчишься? – бросил он Скаю. – Закончил?
Тот наконец отдышался и, скрутив хлыст, поковылял к выходу.
– Пусть висит, – просипел он. – Я им позже займусь.
Амадео проводил его ничего не выражающим взглядом. На губах по-прежнему блуждала безумная улыбка.
Часть 3 - Союзники поневоле
Чернота. Красная вспышка. За ней – вторая, и снова все погрузилось в темноту.
Опять красный всполох, следом еще один. Темнота.
Невыносимая тяжесть, будто кто-то уселся сверху. Еще немного, и она раздавит грудную клетку.
Судорожный вдох и ослепительно белый свет. Такой яркий, что хотелось зажмуриться, но не получалось.
– …вьер!..
Кто-то зовет. Уже не впервые, он слышал голос и раньше, там, в темноте, но не мог ответить. Принц?
– Ксавьер!
Нет, не принц. Женский голос.
– Да хватит притворяться, я видела, что ты проснулся!
Он хотел усмехнуться – раньше она никогда не разговаривала с ним в таком тоне – но не смог. Дышать было неимоверно тяжело, не получалось произнести ни звука.
– Не разговаривай. – Ребекка склонилась над ним, светлая прядь, выбившись из небрежной прически, защекотала щеку. – Тебя прооперировали. Считай, в рубашке родился. – Она подняла голову и с усталой усмешкой посмотрела на кого-то, кого Ксавьер не видел. – Говорила я, какие-то жалкие пули его не возьмут.
В поле зрения появился Йохан. Вид у него был ужасный – под глазами темнели синяки, левая рука висела на перевязи, другой он держал костыль. Какого черта произошло, хотел спросить Ксавьер, но Ребекка предупреждающе погрозила пальцем.
– Я сказала, молчи. Вы попали в аварию, в тебя стреляли. Своего водителя сам видишь – ничего смертельного.
– А принц? – одними губами спросил Ксавьер.
Ребекка хмуро уставилась в стену. Йохан опустил голову и стиснул костыль.
– Что с принцем?
Никто его не услышал – голос по-прежнему отказывался повиноваться. Ксавьер с трудом поднял руку и ткнул Ребекку. Та нехотя повернулась.
– Что с принцем? – беззвучно повторил он.
– Исчез, – призналась она. – В машине его не было.
Ксавьер уронил руку и мысленно произнес самое длинное ругательство, которое знал. Он вспомнил ржавый джип, преследующий их, попытку уйти от погони. Страшный удар с двух сторон. Вспомнил, как Амадео выволокли из машины, как в него самого выстрелили. Дьявол. Как ни старался уберечь принца, ничего не вышло.
– Сюда приходил Рауль Гальярдо, – продолжила Ребекка. – Не знаю, насколько он во всем этом замешан, но разберусь. А ты не вздумай вскакивать с кровати и бежать на поиски. Мертвым ты Амадео ничем не поможешь.
Оставшись один, Ксавьер уставился в потолок. При одной мысли о том, где сейчас принц, и что с ним делают, его охватывала дикая ярость. Он сорвал бы с себя все трубки и провода и помчался искать друга, но хладнокровие и в этот раз не изменило ему. Лучшее, чего он может добиться – раны откроются, и он застрянет здесь надолго. И тогда Амадео уже никто не спасет.
При условии, что он все еще жив.
Усилием воли Ксавьер заставил себя не думать об этом. Принц должен быть жив. Многих обманывала его утонченная аристократическая внешность, но он уже не раз доказал, что куда сильнее, чем кажется.
– Только попробуй умереть, я сам тебя убью, – беззвучно произнес Ксавьер и провалился в сон.
– Ты всерьез считаешь, что его не увезли в Мексику? – Хесус собирал вещи в рюкзак. – На месте ублюдков Флавио я бы так и поступил – здесь скрываться слишком опасно.
– Еще опасней пересекать границу с таким-то грузом. – Рауль осторожно выглянул на улицу через дырявые жалюзи. – И нет смысла везти его через половину земного шара только для того, чтобы убить.
– Они могли грохнуть его в машине, как Санторо, – проворчал Хесус. – Зачем возиться?
– Значит, он все еще жив. – Рауль отошел от окна и закинул на плечо дорожную сумку. – Езжай в аэропорт. У меня осталось одно дело.
Как и следовало ожидать, Хесус мгновенно окрысился.
– Какое?
– Тебя не касается. Я приеду вовремя, на рейс не опоздаю, не переживай.
– А если опоздаешь? Если я вернусь без тебя, меня вздернут на первом же столбе!
– Да ничего со мной не случится. – Рауль махнул рукой и скривился. – Жил же я как-то тридцать четыре года без похищений. Меня и в лицо толком никто не знает, я только-только вступил в должность.
– Знаешь, что ты придурок? – Хесус сунул в рот жвачку и взял рюкзак. – Вообще не осознаешь, какая на тебе теперь ответственность?
– Я ее не просил! – взорвался Рауль. – Никто не просил моего брата связываться с Прокуратурой! Какого черта я должен расплачиваться за его косяки? Живо вали в аэропорт, это приказ! Не вернусь – так тому и быть, найдете, кем меня заменить!
Хесус хмыкнул, но спорить дальше не стал. Протопал по полу так, будто собирался проломить его насквозь, и вышел из номера.
Дождавшись, когда его такси скроется из виду, Рауль направился к запасному выходу. Даже если Хесус решит за ним проследить, ничего не выйдет – за долгие годы Рауль научился справляться со слежкой. Брат постоянно держал его в поле зрения, приходилось идти на всевозможные ухищрения, чтобы скрыться от вездесущего ока. Рауль улыбнулся, вспомнив, как они с Катариной и Лучиано удрали в Тихуану на выходные. Энрике орал так, что его любимая антикварная ваза едва не рухнула с полки.
Добравшись до центрального парка, Рауль снова проверил, не маячит ли где-нибудь Хесус. Ничего и никого подозрительного. Может, он и правда решил наконец подчиниться, уж насколько противным был этот тип, но Энрике всегда слушался безоговорочно. Еще раз осмотревшись, Рауль направился к автобусной остановке.
Выйдя из парка, он увидел великолепное здание. Серебристые изящные буквы складывались в слово «Азарино». Отделанная с безупречным вкусом, гостиница выглядела одновременно и роскошно, и по-домашнему уютно. Раулю захотелось узнать, какие там номера, но ему моментально стало стыдно – он все еще не мог признаться себе, что при встрече вел себя совершенно по-идиотски. Амадео ему понравился, он совершенно не походил на монстра, которого Рауль себе вообразил. Может, стоило предложить помощь в поисках? Но Ребекка Кэмпбелл ясно дала понять, что ему тут делать нечего. Что за женщина, chinga su madre … Он прошел мимо гостиницы, стараясь заглушить голос совести.
Автобус проехал мимо больницы, и Рауль с тоской посмотрел на огромное здание.
