Поначалу Бартоло решил, что она попросту задумалась о чем-то и не осознала, что делает. Поэтому немало удивился, когда в ответ на шутливый вопрос, не носки ли она собралась вязать, рявкнула, что это не его дело.
Но на празднике все встало на свои места. Глядя, как Бьянка безмятежно протягивает бокал Амадео, Бартоло все понял.
Он сам не знал, почему не остался в стороне. Обычно он предпочитал отсидеться, пока буря не пройдет стороной, не желал лезть в самую ее гущу. Но Амадео Солитарио мог умереть.
А его дура-сестричка – надолго сесть в тюрьму за убийство.
Он схватил проходящего мимо Даниэля за локоть и яростно зашептал ему об эпинефрине. Не было времени объяснять, что это такое – он видел, что Амадео уже сделал пару глотков. Даниэль побледнел и бросился не к учителю, а к рыжеволосой девице, и, как выяснилось впоследствии, правильно сделал.
Бартоло тяжело вздохнул и поплелся к кулеру. Налив воды в бумажный стаканчик, залпом выпил и наклонился налить еще, и тут его повело в сторону.
Чья-то рука мягко подхватила его под локоть. Он выпрямился и уставился на ту самую рыжеволосую. Кажется, ее фамилия Райо. Как ей подходит… Сияет, как солнечный лучик.
– Вы в порядке, Бартоло? – участливо спросила она.
– Я-то? Ага. – Бартоло бросил стаканчик в мусорное ведро и одернул пиджак. – А вы что тут делаете?
Только спросив, он понял, какую сморозил глупость.
Чилли кивнула на ряд стульев у стены.
– Может, сядем?
Бартоло подчинился. Он торчал тут полночи, надеясь узнать что-то о состоянии Солитарио, но не решался задать вопрос. Да никто бы ему и не ответил.
Хотя, может, ответит она.
Он прочистил горло и, вытерев вспотевшие ладони о брюки, спросил:
– Как, э-э-э… Как ваш начальник?
– В порядке, – улыбнулась Чилли. – Благодаря вам.
Краска поползла вверх от шеи, заливая лицо. Бартоло закашлялся в жалкой попытке скрыть смущение.
– Да что вы, – просипел он. – Я-то что сделал?
– Сказали Даниэлю про эпинефрин. Знали, что собиралась сделать Бьянка?
В ее голосе не было и намека на осуждение. Давно с Бартоло не разговаривали так, будто он никому ничего не должен. Давно его ни за что не благодарили.
Давно с ним не обращались, как с человеком, а не куском грязи.
– Ну, прямо она не говорила, – кашлянул он. – Но когда я увидел, что она прячет шерсть в сумочку…
Чилли фыркнула, и Бартоло напрягся, но презрение в ее голосе адресовалось не ему.
– Да уж, это еще додуматься надо. Любопытно, как она узнала об аллергии. Господин Амадео не разглашает эту информацию на каждом углу.
– Понял. – Бартоло поднял руки. – Я никому ничего не скажу.
– Да я не об этом. – Чилли снова улыбнулась. – Вы спасли ему жизнь, Бартоло. Спасибо.
В груди разлилось тепло. Бартоло не осознавал, что губы растянулись в широкой улыбке, пока скулы не свело от напряжения.
– Хотите с ним поговорить? – спросила Чилли, вставая.
– С кем? С Солитарио? – Бартоло смущенно отмахнулся. – Да нет, что вы. Мы пока не настолько накоротке, чтобы я так просто…
– Да бросьте, – рассмеялась Чилли. – Он будет рад вам.
Рад ему. Бартоло давно забыл, что это значит. Ему никто не радовался. Ни подчиненные, ни Бьянка. Сестрица вообще всегда обращалась с ним так, будто он ей что-то должен. Радоваться тому, что он существует? Пха!
Бартоло почти согласился и даже начал вставать со стула, но тут в кармане завибрировал телефон. И всю решимость как ветром сдуло.
– Простите, – пробормотал он. – Простите, мисс Райо, срочный звонок.
– Ничего страшного, – улбнулась та. – Тогда до встречи.
– До встречи. – Бартоло проводил ее взглядом, подождал, пока она скроется в лифте, а затем ответил.
– Если хочешь искупить свой промах, – прошипела в трубке Бьянка. – Немедленно привези мне кое-что.
В горле снова пересохло, и Бартоло с тоской посмотрел на кулер в нескольких шагах от него.
– Конечно. Куда мне подъехать?
Бьянка назвала адрес, и телефон едва не выпал из руки. Трясущимися пальцами дав отбой, Бартоло, как во сне, сделал несколько шагов к лифту, но потом вдруг передумал и бросился к выходу.
Бьянка, должно быть, рехнулась.
Первого января в офисе никого не было, и Бьянку это полностью устраивало. Она пришла сюда не работать – находиться дома после вчерашнего было выше ее сил. Ей все время чудились шаги на лестничной клетке, она десятки раз проверяла, заперта ли дверь, накинута ли цепочка, но все равно не могла избавиться от ощущения, что за ней стоит киллер, целящийся в глазок из пистолета с глушителем.
По той же причине Бьянка задернула все шторы и не включала свет. Захоти Санторо – и снайпер снимет ее в считаные секунды. На защиту Себастьяна больше рассчитывать не приходилось – вчера он недвусмысленно дал понять, что помогать ей не намерен.
Она осталась одна. Сама по себе.
Кое-как убедив себя, что за дверью никого нет, Бьянка выбралась из дома и поехала в офис. Тут, по крайней мере, круглосуточно дежурила охрана.
Бьянка допивала уже третью чашку кофе, когда в дверь постучали.
– Госпожа Мартинес! – позвал охранник. – К вам посетитель!
Внутри все похолодело. Бьянка отставила чашку и сцепила пальцы, стараясь унять дрожь.
– Я никого не принимаю! Сегодня нерабочий день, пусть уходит!
– Он настаивает, госпожа Мартинес. – голос охранника звучал смущенно – наверняка ему предложили денег. Вот же продажная скотина.
Сделав себе пометку уволить падкого на вознаграждение засранца, Бьянка сдалась.
– Пусть заходит.
Без всякого удивления она увидела на пороге Себастьяна Арройо и сжалась в ожидании очередных громов и молний, но он, казалось, забыл о вчерашнем инциденте и лучился учтивостью.
– Добрый день, Бьянка! Как ваши дела? Надеюсь, после шампанского голова не болела? Кажется, я вчера немного перебрал. – Он смущенно улыбнулся. – Вы знаете, как это бывает.
– Если вы пришли извиняться за вчерашнее, – холодно ответила она, – то не стоит.
– О, что вы, я и не собирался. – Себастьян примирительно поднял руки. – Признаться, я и правда слегка вспылил. Но ведь и вы не ангел.
Бьянка поморщилась и постаралась повернуться к нему правой щекой. Левая распухла, как диванная подушка. Синяки на шее она спрятала под воротом свитера.
– Зачем тогда вы здесь? – равнодушно спросила она, не отводя глаз от монитора. – Разве не вы сказали, что я не заслужила вашей дружбы?
– Я решил дать вам еще один шанс. Но все зависит от того, кем вы хотите меня видеть: бесплатным врагом или выгодным другом.
Определенно не врагом. Бьянку охватил озноб при мысли о вчерашней ночи, и Себастьян заметил, как дернулись ее плечи. Он мягко улыбнулся и устроился в кресле для посетителей.
– Мне нужна услуга. Помните? Мы заключили с вами договор. Я помогаю вам заполучить «Гандикап», а вы…
– Вы так и не сказали мне, чего хотите. – Бьянка раздраженно поморщилась – скула отозвалась резкой болью. – И, прошу заметить, «Гандикап» все еще в руках Солитарио.
Себастьян нахмурился.
– Я сказал, что помогу, это не значит, что я преподнесу его вам на блюдечке. И вы должны пошевелить своей очаровательной задницей, чтобы что-то получить, разве не так?
– Ну и где же ваш чудодейственный рецепт?! – взвилась Бьянка. – Я только и слышу от вас: помогу, помогу, помогу, но пока вы не помогли ничем!
– Я могу лишь дать направление. Двигать туда свою очаровательную задницу, – не без сарказма повторил он, – вы должны сами.
– Так дайте! – рявкнула она и поморщилась – горло все еще саднило после встречи с Санторо. Мерзавец!
– Ох, Бьянка, Бьянка. – Себастьян сокрушенно покачал головой. – Если бы вы не зациклились на мужчине, который вам не светит, вы бы и сами нашли его слабое место. Думаете, он печется о себе? Ничуть. Для него важнее всего – семья и друзья. За них он отдаст жизнь, не моргнув глазом. Если хотите что-то получить от него – заберите самое дорогое.
– Так говорите, будто это два пальца, – фыркнула Бьянка. – Я слышала, сына у него неоднократно похищали, поэтому сейчас до мальчишки и дотронуться нельзя, чтобы не завопила сигнализация! Каким образом вы предлагаете его похитить?
Себастьян прикурил и щелкнул крышкой зажигалки. Бьянке он сигарету не предложил.
– Вы опять метите слишком высоко и слишком мелко. И забываете о других вероятностях. – Он встал, взял маркер со стола Бьянки и прямо на оконном стекле начертил простую схему. – Смотрите. Самая вероятная цель для шантажа – разумеется, сын. Дадим ему, скажем, процентов девяносто. – Рядом с именем «Матео» Себастьян нацарапал «90%». – Дальше, по нисходящей – его домашние, экономка, начальник охраны… Да-да, не удивляйтесь, эти люди важны для него примерно одинаково. Но никому в голову не придет похищать дряхлую старушенцию или пузатого охранника – в глазах похитителя они не кажутся эффективным средством для достижения цели. А ведь они чрезвычайно ценны для Амадео! Я сам в этом убедился пару месяцев назад. – Он внезапно захихикал, и Бьянка вздрогнула – очень уж звук напоминал скрежет пенопласта по стеклу. – Чилли Райо – еще одна вероятная цель. Какой мужчина не пойдет на рыцарский поступок ради девушки? Скажем, дадим ей семьдесят пять процентов… А есть еще престарелый дон из Мексики, его сынишка – для детей этот показатель всегда выше… И, разумеется, Ксавьер Санторо. – Себастьян обвел одним большим кругом написанные на стекле имена. – У вас такой богатый выбор, а вы зациклились на ребенке! Право слово, я считал, что вы мыслите шире.
Бьянка хмуро смотрела на испорченное стекло. Что, черт побери, он пытается сказать? Что Солитарио запросто отдаст «Гандикап» за каких-то посторонних людей? Экономка, охранник, старик с ребенком… Какая чушь! Она бы и пальцем не пошевелила ради тех, кто ей невыгоден!
– Не верю. – Она скептически сложила руки на груди. – Какой бизнесмен отдаст свое детище из-за угроз людям, которые ему даже не родственники? Сам Солитарио – подкидыш, все, кого вы назвали, ему никто! Даже сын! И вы сейчас пытаетесь меня убедить, что ради них он…
Она замолкла, озаренная внезапной идеей. Которая уже много раз приходила ей в голову, но Бьянка каждый раз отбрасывала ее из-за трусости. Из-за возможных подозрений. Но сейчас она вовсе не прокралась в сознание, как раньше, нет, она ворвалась вихрем и закружила мысли в водовороте, увлекая за собой все глубже и глубже.
Пусть у Солитарио не было родни, ради которой стоило бы так рисковать. Зато она была у Даниэля.
Чем больше Бьянка думала, тем привлекательней казалась идея разрубить гордиев узел одним ударом. Она уже все испробовала. Оставался единственный способ заполучить желаемое, и что ее теперь остановит?
Ничего.
– Вижу, на тебя наконец снизошло просветление, – не без сарказма заметил Себастьян. Учтивый тон как ветром сдуло. – Иди и греши, дочь моя, но помни: если с твоего благословения с головы Солитарио упадет хоть волос, я обрею тебя налысо. А потом привяжу к своему автомобилю и протащу по главной улице города. Ясно?
Бьянка содрогнулась, прекрасно понимая, что это не пустые угрозы.
– Разумеется, – выдавила она. – Не волнуйтесь, Солитарио я больше не потревожу. Физически.
Себастьян рассмеялся добрым, сердечным смехом. Бьянка, как ошпаренная, рванула в ванную комнату, где ее стошнило. Ее трясло, как осиновый лист, зуб не попадал на зуб, а в голове раз за разом прокручивался страшный сценарий, который прописал ей этот монстр.
Ополоснув лицо, она уставилась на свое отражение и поразилась бледности, которая делала уродливый синяк на щеке еще заметней. После вчерашней ночи, когда Себастьян едва не выбил ей зуб, а потом по-рыцарски спас от Санторо, она не могла находиться с ним рядом дольше нескольких минут. Невероятным усилием она держала себя в руках, но его смех проник под самую кожу и вывернул наизнанку.
Она попросту боялась его. Непредсказуемый, неуравновешенный и явно страдает биполярным расстройством. Кошмарный тип.
Тряхнув головой, она отбросила ненужные мысли. Теперь у нее остался единственный способ заполучить «Гандикап». Может быть, с самого начала следовало так поступить. И сейчас, пока Солитарио в больнице и никак не может ей помешать, самое время.
Дождавшись, пока ноги перестанут трястись, она вернулась в кабинет. Себастьян развлекался тем, что листал ее ежедневник. Подавив возмущение неприкрытым вмешательством в личную жизнь, Бьянка уселась за стол.
– Это все, о чем вы хотели поговорить? – как можно равнодушнее спросила она. – Если так, то мне надо работать… Над моим планом, который вы любезно мне подсказали.
– Я верю в вас, Бьянка. И раз уж вы наконец нашли выход, будьте добры рассчитаться со мной.
Он положил перед ней лист бумаги, на которой она обычно писала письма особо важным клиентам. Сверху изящным шрифтом была набрана ее фамилия, внизу стояла личная печать. Никто, кроме Бьянки, не пользовался этой бумагой, пачка была заперта в сейфе, так как этот дьявол добыл ее?!
– Прошу вас написать рекомендательное письмо.
– Кому?
– Вашей бабушке. Марии Альварес.
Близнецы рассорились из-за того, в какую настольную игру поиграть, когда Тео придет в гости, и Катрин вышла из себя.
Такого с ней не случалось уже давно – после смерти родителей жизнь стала серой, но осталась относительно спокойной. Продолжалась, как ни в чем не бывало, просто ушли двое самых дорогих ей людей. Катрин все так же ходила на занятия, играла с близнецами, присматривала за не в меру пылким братцем – как будто ничего не произошло. Иногда она закрывалась в ванной, когда все ложились спать, и там беззвучно плакала, но год за годом это случалось все реже. Она и правда приспособилась, поняла, что с трагедией ничего не закончилось.
А потом умер дедушка.
И все в одночасье переменилось.
Чертово завещание! Катрин с удовольствием порвала бы его на мелкие кусочки или закрасила черной краской так, чтобы ни строчки нельзя было прочесть! Зачем он так поступил? Почему взвалил на Даниэля такую ношу, зная, что он всего лишь мальчишка? Разумеется, он не мог предполагать, что так рано умрет, может, надеялся, что внук успеет подрасти, но все равно! Как можно было обречь Дэнни на такое?
На ненависть собственной семьи!
С Бьянкой и Бартоло они и раньше не особо ладили. Точнее, практически не общались, особенно после смерти родителей. Бьянка вела себя так, будто Бенуа не существует. И сейчас Катрин хотелось, чтобы все снова стало так же. Пусть Бьянка живет своей жизнью и не трогает никого из них!
Но Катрин понимала, что это возможно лишь в том случае, если Даниэль откажется от завещания. А он этого не сделает. Не из-за мсье Амадео, о котором братец талдычил сутки напролет, а из-за нее и близнецов. Он не мог отказаться от всего из-за ответственности, которую взгромоздил себе на плечи. Таким уж он был с самого детства.
Но Катрин боялась. Действительно боялась того, на что брат себя обрек. Уже несколько раз с начала этой истории на Амадео покушались. Едва не взорвали машину. Едва не угробили в разгар праздника. Катрин ни на секунду не поверила, что это было переутомление, как написали журналисты. Это было покушение на убийство.
Достаточно было взглянуть на Даниэля, чтобы убедиться в этом. Когда он позвонил по видеосвязи, Катрин едва не вскрикнула от ужаса. Лицо было белее простыни, волосы всклокочены, а в глазах плескался страх. Вот только не за себя этот балбес переживал. А стоило бы.
Но на празднике все встало на свои места. Глядя, как Бьянка безмятежно протягивает бокал Амадео, Бартоло все понял.
Он сам не знал, почему не остался в стороне. Обычно он предпочитал отсидеться, пока буря не пройдет стороной, не желал лезть в самую ее гущу. Но Амадео Солитарио мог умереть.
А его дура-сестричка – надолго сесть в тюрьму за убийство.
Он схватил проходящего мимо Даниэля за локоть и яростно зашептал ему об эпинефрине. Не было времени объяснять, что это такое – он видел, что Амадео уже сделал пару глотков. Даниэль побледнел и бросился не к учителю, а к рыжеволосой девице, и, как выяснилось впоследствии, правильно сделал.
Бартоло тяжело вздохнул и поплелся к кулеру. Налив воды в бумажный стаканчик, залпом выпил и наклонился налить еще, и тут его повело в сторону.
Чья-то рука мягко подхватила его под локоть. Он выпрямился и уставился на ту самую рыжеволосую. Кажется, ее фамилия Райо. Как ей подходит… Сияет, как солнечный лучик.
– Вы в порядке, Бартоло? – участливо спросила она.
– Я-то? Ага. – Бартоло бросил стаканчик в мусорное ведро и одернул пиджак. – А вы что тут делаете?
Только спросив, он понял, какую сморозил глупость.
Чилли кивнула на ряд стульев у стены.
– Может, сядем?
Бартоло подчинился. Он торчал тут полночи, надеясь узнать что-то о состоянии Солитарио, но не решался задать вопрос. Да никто бы ему и не ответил.
Хотя, может, ответит она.
Он прочистил горло и, вытерев вспотевшие ладони о брюки, спросил:
– Как, э-э-э… Как ваш начальник?
– В порядке, – улыбнулась Чилли. – Благодаря вам.
Краска поползла вверх от шеи, заливая лицо. Бартоло закашлялся в жалкой попытке скрыть смущение.
– Да что вы, – просипел он. – Я-то что сделал?
– Сказали Даниэлю про эпинефрин. Знали, что собиралась сделать Бьянка?
В ее голосе не было и намека на осуждение. Давно с Бартоло не разговаривали так, будто он никому ничего не должен. Давно его ни за что не благодарили.
Давно с ним не обращались, как с человеком, а не куском грязи.
– Ну, прямо она не говорила, – кашлянул он. – Но когда я увидел, что она прячет шерсть в сумочку…
Чилли фыркнула, и Бартоло напрягся, но презрение в ее голосе адресовалось не ему.
– Да уж, это еще додуматься надо. Любопытно, как она узнала об аллергии. Господин Амадео не разглашает эту информацию на каждом углу.
– Понял. – Бартоло поднял руки. – Я никому ничего не скажу.
– Да я не об этом. – Чилли снова улыбнулась. – Вы спасли ему жизнь, Бартоло. Спасибо.
В груди разлилось тепло. Бартоло не осознавал, что губы растянулись в широкой улыбке, пока скулы не свело от напряжения.
– Хотите с ним поговорить? – спросила Чилли, вставая.
– С кем? С Солитарио? – Бартоло смущенно отмахнулся. – Да нет, что вы. Мы пока не настолько накоротке, чтобы я так просто…
– Да бросьте, – рассмеялась Чилли. – Он будет рад вам.
Рад ему. Бартоло давно забыл, что это значит. Ему никто не радовался. Ни подчиненные, ни Бьянка. Сестрица вообще всегда обращалась с ним так, будто он ей что-то должен. Радоваться тому, что он существует? Пха!
Бартоло почти согласился и даже начал вставать со стула, но тут в кармане завибрировал телефон. И всю решимость как ветром сдуло.
– Простите, – пробормотал он. – Простите, мисс Райо, срочный звонок.
– Ничего страшного, – улбнулась та. – Тогда до встречи.
– До встречи. – Бартоло проводил ее взглядом, подождал, пока она скроется в лифте, а затем ответил.
– Если хочешь искупить свой промах, – прошипела в трубке Бьянка. – Немедленно привези мне кое-что.
В горле снова пересохло, и Бартоло с тоской посмотрел на кулер в нескольких шагах от него.
– Конечно. Куда мне подъехать?
Бьянка назвала адрес, и телефон едва не выпал из руки. Трясущимися пальцами дав отбой, Бартоло, как во сне, сделал несколько шагов к лифту, но потом вдруг передумал и бросился к выходу.
Бьянка, должно быть, рехнулась.
Первого января в офисе никого не было, и Бьянку это полностью устраивало. Она пришла сюда не работать – находиться дома после вчерашнего было выше ее сил. Ей все время чудились шаги на лестничной клетке, она десятки раз проверяла, заперта ли дверь, накинута ли цепочка, но все равно не могла избавиться от ощущения, что за ней стоит киллер, целящийся в глазок из пистолета с глушителем.
По той же причине Бьянка задернула все шторы и не включала свет. Захоти Санторо – и снайпер снимет ее в считаные секунды. На защиту Себастьяна больше рассчитывать не приходилось – вчера он недвусмысленно дал понять, что помогать ей не намерен.
Она осталась одна. Сама по себе.
Кое-как убедив себя, что за дверью никого нет, Бьянка выбралась из дома и поехала в офис. Тут, по крайней мере, круглосуточно дежурила охрана.
Бьянка допивала уже третью чашку кофе, когда в дверь постучали.
– Госпожа Мартинес! – позвал охранник. – К вам посетитель!
Внутри все похолодело. Бьянка отставила чашку и сцепила пальцы, стараясь унять дрожь.
– Я никого не принимаю! Сегодня нерабочий день, пусть уходит!
– Он настаивает, госпожа Мартинес. – голос охранника звучал смущенно – наверняка ему предложили денег. Вот же продажная скотина.
Сделав себе пометку уволить падкого на вознаграждение засранца, Бьянка сдалась.
– Пусть заходит.
Без всякого удивления она увидела на пороге Себастьяна Арройо и сжалась в ожидании очередных громов и молний, но он, казалось, забыл о вчерашнем инциденте и лучился учтивостью.
– Добрый день, Бьянка! Как ваши дела? Надеюсь, после шампанского голова не болела? Кажется, я вчера немного перебрал. – Он смущенно улыбнулся. – Вы знаете, как это бывает.
– Если вы пришли извиняться за вчерашнее, – холодно ответила она, – то не стоит.
– О, что вы, я и не собирался. – Себастьян примирительно поднял руки. – Признаться, я и правда слегка вспылил. Но ведь и вы не ангел.
Бьянка поморщилась и постаралась повернуться к нему правой щекой. Левая распухла, как диванная подушка. Синяки на шее она спрятала под воротом свитера.
– Зачем тогда вы здесь? – равнодушно спросила она, не отводя глаз от монитора. – Разве не вы сказали, что я не заслужила вашей дружбы?
– Я решил дать вам еще один шанс. Но все зависит от того, кем вы хотите меня видеть: бесплатным врагом или выгодным другом.
Определенно не врагом. Бьянку охватил озноб при мысли о вчерашней ночи, и Себастьян заметил, как дернулись ее плечи. Он мягко улыбнулся и устроился в кресле для посетителей.
– Мне нужна услуга. Помните? Мы заключили с вами договор. Я помогаю вам заполучить «Гандикап», а вы…
– Вы так и не сказали мне, чего хотите. – Бьянка раздраженно поморщилась – скула отозвалась резкой болью. – И, прошу заметить, «Гандикап» все еще в руках Солитарио.
Себастьян нахмурился.
– Я сказал, что помогу, это не значит, что я преподнесу его вам на блюдечке. И вы должны пошевелить своей очаровательной задницей, чтобы что-то получить, разве не так?
– Ну и где же ваш чудодейственный рецепт?! – взвилась Бьянка. – Я только и слышу от вас: помогу, помогу, помогу, но пока вы не помогли ничем!
– Я могу лишь дать направление. Двигать туда свою очаровательную задницу, – не без сарказма повторил он, – вы должны сами.
– Так дайте! – рявкнула она и поморщилась – горло все еще саднило после встречи с Санторо. Мерзавец!
– Ох, Бьянка, Бьянка. – Себастьян сокрушенно покачал головой. – Если бы вы не зациклились на мужчине, который вам не светит, вы бы и сами нашли его слабое место. Думаете, он печется о себе? Ничуть. Для него важнее всего – семья и друзья. За них он отдаст жизнь, не моргнув глазом. Если хотите что-то получить от него – заберите самое дорогое.
– Так говорите, будто это два пальца, – фыркнула Бьянка. – Я слышала, сына у него неоднократно похищали, поэтому сейчас до мальчишки и дотронуться нельзя, чтобы не завопила сигнализация! Каким образом вы предлагаете его похитить?
Себастьян прикурил и щелкнул крышкой зажигалки. Бьянке он сигарету не предложил.
– Вы опять метите слишком высоко и слишком мелко. И забываете о других вероятностях. – Он встал, взял маркер со стола Бьянки и прямо на оконном стекле начертил простую схему. – Смотрите. Самая вероятная цель для шантажа – разумеется, сын. Дадим ему, скажем, процентов девяносто. – Рядом с именем «Матео» Себастьян нацарапал «90%». – Дальше, по нисходящей – его домашние, экономка, начальник охраны… Да-да, не удивляйтесь, эти люди важны для него примерно одинаково. Но никому в голову не придет похищать дряхлую старушенцию или пузатого охранника – в глазах похитителя они не кажутся эффективным средством для достижения цели. А ведь они чрезвычайно ценны для Амадео! Я сам в этом убедился пару месяцев назад. – Он внезапно захихикал, и Бьянка вздрогнула – очень уж звук напоминал скрежет пенопласта по стеклу. – Чилли Райо – еще одна вероятная цель. Какой мужчина не пойдет на рыцарский поступок ради девушки? Скажем, дадим ей семьдесят пять процентов… А есть еще престарелый дон из Мексики, его сынишка – для детей этот показатель всегда выше… И, разумеется, Ксавьер Санторо. – Себастьян обвел одним большим кругом написанные на стекле имена. – У вас такой богатый выбор, а вы зациклились на ребенке! Право слово, я считал, что вы мыслите шире.
Бьянка хмуро смотрела на испорченное стекло. Что, черт побери, он пытается сказать? Что Солитарио запросто отдаст «Гандикап» за каких-то посторонних людей? Экономка, охранник, старик с ребенком… Какая чушь! Она бы и пальцем не пошевелила ради тех, кто ей невыгоден!
– Не верю. – Она скептически сложила руки на груди. – Какой бизнесмен отдаст свое детище из-за угроз людям, которые ему даже не родственники? Сам Солитарио – подкидыш, все, кого вы назвали, ему никто! Даже сын! И вы сейчас пытаетесь меня убедить, что ради них он…
Она замолкла, озаренная внезапной идеей. Которая уже много раз приходила ей в голову, но Бьянка каждый раз отбрасывала ее из-за трусости. Из-за возможных подозрений. Но сейчас она вовсе не прокралась в сознание, как раньше, нет, она ворвалась вихрем и закружила мысли в водовороте, увлекая за собой все глубже и глубже.
Пусть у Солитарио не было родни, ради которой стоило бы так рисковать. Зато она была у Даниэля.
Чем больше Бьянка думала, тем привлекательней казалась идея разрубить гордиев узел одним ударом. Она уже все испробовала. Оставался единственный способ заполучить желаемое, и что ее теперь остановит?
Ничего.
– Вижу, на тебя наконец снизошло просветление, – не без сарказма заметил Себастьян. Учтивый тон как ветром сдуло. – Иди и греши, дочь моя, но помни: если с твоего благословения с головы Солитарио упадет хоть волос, я обрею тебя налысо. А потом привяжу к своему автомобилю и протащу по главной улице города. Ясно?
Бьянка содрогнулась, прекрасно понимая, что это не пустые угрозы.
– Разумеется, – выдавила она. – Не волнуйтесь, Солитарио я больше не потревожу. Физически.
Себастьян рассмеялся добрым, сердечным смехом. Бьянка, как ошпаренная, рванула в ванную комнату, где ее стошнило. Ее трясло, как осиновый лист, зуб не попадал на зуб, а в голове раз за разом прокручивался страшный сценарий, который прописал ей этот монстр.
Ополоснув лицо, она уставилась на свое отражение и поразилась бледности, которая делала уродливый синяк на щеке еще заметней. После вчерашней ночи, когда Себастьян едва не выбил ей зуб, а потом по-рыцарски спас от Санторо, она не могла находиться с ним рядом дольше нескольких минут. Невероятным усилием она держала себя в руках, но его смех проник под самую кожу и вывернул наизнанку.
Она попросту боялась его. Непредсказуемый, неуравновешенный и явно страдает биполярным расстройством. Кошмарный тип.
Тряхнув головой, она отбросила ненужные мысли. Теперь у нее остался единственный способ заполучить «Гандикап». Может быть, с самого начала следовало так поступить. И сейчас, пока Солитарио в больнице и никак не может ей помешать, самое время.
Дождавшись, пока ноги перестанут трястись, она вернулась в кабинет. Себастьян развлекался тем, что листал ее ежедневник. Подавив возмущение неприкрытым вмешательством в личную жизнь, Бьянка уселась за стол.
– Это все, о чем вы хотели поговорить? – как можно равнодушнее спросила она. – Если так, то мне надо работать… Над моим планом, который вы любезно мне подсказали.
– Я верю в вас, Бьянка. И раз уж вы наконец нашли выход, будьте добры рассчитаться со мной.
Он положил перед ней лист бумаги, на которой она обычно писала письма особо важным клиентам. Сверху изящным шрифтом была набрана ее фамилия, внизу стояла личная печать. Никто, кроме Бьянки, не пользовался этой бумагой, пачка была заперта в сейфе, так как этот дьявол добыл ее?!
– Прошу вас написать рекомендательное письмо.
– Кому?
– Вашей бабушке. Марии Альварес.
Глава 8. Чего бы это ни стоило
Близнецы рассорились из-за того, в какую настольную игру поиграть, когда Тео придет в гости, и Катрин вышла из себя.
Такого с ней не случалось уже давно – после смерти родителей жизнь стала серой, но осталась относительно спокойной. Продолжалась, как ни в чем не бывало, просто ушли двое самых дорогих ей людей. Катрин все так же ходила на занятия, играла с близнецами, присматривала за не в меру пылким братцем – как будто ничего не произошло. Иногда она закрывалась в ванной, когда все ложились спать, и там беззвучно плакала, но год за годом это случалось все реже. Она и правда приспособилась, поняла, что с трагедией ничего не закончилось.
А потом умер дедушка.
И все в одночасье переменилось.
Чертово завещание! Катрин с удовольствием порвала бы его на мелкие кусочки или закрасила черной краской так, чтобы ни строчки нельзя было прочесть! Зачем он так поступил? Почему взвалил на Даниэля такую ношу, зная, что он всего лишь мальчишка? Разумеется, он не мог предполагать, что так рано умрет, может, надеялся, что внук успеет подрасти, но все равно! Как можно было обречь Дэнни на такое?
На ненависть собственной семьи!
С Бьянкой и Бартоло они и раньше не особо ладили. Точнее, практически не общались, особенно после смерти родителей. Бьянка вела себя так, будто Бенуа не существует. И сейчас Катрин хотелось, чтобы все снова стало так же. Пусть Бьянка живет своей жизнью и не трогает никого из них!
Но Катрин понимала, что это возможно лишь в том случае, если Даниэль откажется от завещания. А он этого не сделает. Не из-за мсье Амадео, о котором братец талдычил сутки напролет, а из-за нее и близнецов. Он не мог отказаться от всего из-за ответственности, которую взгромоздил себе на плечи. Таким уж он был с самого детства.
Но Катрин боялась. Действительно боялась того, на что брат себя обрек. Уже несколько раз с начала этой истории на Амадео покушались. Едва не взорвали машину. Едва не угробили в разгар праздника. Катрин ни на секунду не поверила, что это было переутомление, как написали журналисты. Это было покушение на убийство.
Достаточно было взглянуть на Даниэля, чтобы убедиться в этом. Когда он позвонил по видеосвязи, Катрин едва не вскрикнула от ужаса. Лицо было белее простыни, волосы всклокочены, а в глазах плескался страх. Вот только не за себя этот балбес переживал. А стоило бы.
