– Обещаем, – продолжал Джейми, – что с этого момента мы будем контролировать каждый их шаг. Провинившиеся будут загружены работой и больше не посмеют нарушать наши Законы! Или я, – он грозно зыркнул в сторону провинившихся, – самолично спущу с паршивцев три шкуры. Вот этими руками!
Джейми поднял вверх свои увесистые кулаки и демонстративно представил их зрителям на всеобщее одобрение.
– Ну, надеемся, дома ты, как и обещал, спустишь с них хотя бы одну, лэрд, – добродушно прогудел Ронни, и все облегченно засмеялись.
– Не думаю, Ронни, что я давал когда-нибудь повод усомниться в моих словах, а?
Джейми тоже усмехнулся. Его заметно отпустило.
– Ну-ну, знаем, знаем мы нашего грозного лэрда, небось, пожалеешь пацанов, а, Джейми? – подначил Дункан.
– Ну, что ж, если завтра к вечеру они еще смогут сидеть, можете прийти и добавить, разрешаю.
– О, звучит внушительно. Похоже, пацаны, придется вам обкладывать подушками свои филейные части. На манер хранзуских барышень... Или спасаться огородами, отсиживаясь где-нибудь в лесу. Пока дед и папашки ваши не отойдут. Я, помнится, так и делал по молодости – тоже задница заживать не успевала...
– Не тот случай, Глен, – им все равно придется прийти и ответить за свой поступок. По-взрослому.
– Что, парни, не захотите больше, чай, на девичьи прелести-то пялиться? Никогда, а? – сочувственно потешались мужчины, стараясь вывести приунывших мальчишек из шока.
– Ну-ка, ну-ка, ребята, давайте, не портите нам пацанов, – пробурчал порядком расслабившийся Роджер, – у них и так мозги набекрень, поросята.
Он взъерошил понурую голову сына, чуть потормошив его сжатые плечи крепкой рукой. Потом похлопал по спине подавленного Айдана, который, нервно всхлипывая, все еще находился в кататимическом потрясении, и передал его в руки Бобби.
– Ну, все, Собрание на этом считаем законченным, господа, – облегченно объявил Джейми, почти не соблюдая положенные формальности, – можем расходиться, полагаю.
– Не-ет, лэрд, подожди, надо решить еще один вопрос, – Хирам, вкрадчивый, как змей, приблизился к Джейми.
– Чего еще, Кромби? – Джейми насторожено глянул на настырного старосту. – Виновные наказаны. Дело закрыто.
– Я так не думаю, лэрд. Отойдем на пару слов. И пусть, – он возвысил голос, – никто не расходится!
Я внимательно следила, как Хирам в чем-то настойчиво убеждал моего мужа. Потом Джейми вдруг порывисто развернулся и сказал пару слов ему с такой яростью: аж слюна извергалась из его рта прямо Кромби в лицо. А когда мой муж вернулся назад, я заметила, как тихое бешенство неудержимо клокочет в его глазах.
– Господи, что еще ему надо? А, Джейми.
Он смотрел насколько мгновений на меня, не понимая вопроса и, похоже, вообще не замечая моего присутствия, потом, наконец, пришел в себя, и взгляд его стал осмысленным.
– Этот ублюдок хочет, чтобы девчушек тоже наказали. Дескать, они вели себя непотребно и спровоцировали инцидент.
– Наказали? Как?
– Ну... Так же как Джема и Айдана, – Джейми с негодованием мотнул головой.
– Что? Джейми, я не понимаю? Он хочет их раздеть? Догола? При всем народе?
– Да. Он говорит, что это будет справедливо, – мой муж потихоньку скрежетал зубами.
– Справедливо? Ах, он, чертов лицемер! То есть, я правильно поняла, он собирается обнажить их зады перед всем Риджем и заставить всех этих людей делать то, за что только что так ужасно наказали наших мальчишек? Пялиться на голых девиц? И после этого он еще что-то там верещит о погибающей морали? А сам под шумок, гнусный пес, собирается воспользоваться моментом, чтобы под благовидным предлогом узреть нагие женские тела? Да еще и помучить их вдоволь? Садист!
– Саксоночка, прошу, не добавляй масла в огонь! Я и так еле сдержался, чтобы не пришибить этого мерзкого фарисея прямо на месте.
– Да я сама сейчас вырву его паршивую бороденку по волоску! К чертям! – я ринулась в сторону Кромби, но была тут же удержана за руку моим мужем.
– Да будь я проклят, если позволю ему это! И, теперь, никто, надеюсь, не сможет упрекнуть меня в предвзятости. Да и потом, эти «вавилонские блудницы», как окрестил их Хирам, виноваты не больше, чем наши парни. Так что пусть с ними родня разбирается, нечего здесь их срамить. Терзают меня смутные сомнения по поводу того, кто тут заправляет всем этим спектаклем... Вот кому бы я с удовольствием всыпал, – как бы про себя пробормотал он, коротко взглянув в сторону Марины.
– Так что ты сказал Хираму?
– Ну, так и сказал, что если он не уймется, я донесу до народа эту его тайную распутную мысль насчет попялиться задарма на молодую женскую плоть, и так, что он вовек не отмоется, грязный святоша.
Хирам между тем, опять выйдя в центр поляны, красноречиво вещал что-то о блудницах, Евиных дочерях, змее искусителе и справедливости, осторожно посматривая на Джейми, который, на самом деле, большую часть времени отрешенно смотрел куда-то в землю. Наверное, боялся испепелить Хирама взглядом. Народ одобрительно гудел.
Потом Кромби велел подойти несчастным девицам. Хельда и Ингэ – все красные, заплаканные и трясущиеся – вышли перед толпой, где еще стояли скамьи, не остывшие от наших мальчишек. Кримхильд, на ее счастье, на Собрании почему-то не оказалось.
– Деда! – Джем отчаянно вцепился Джейми в рукав, зрачки его расширились. – Останови его! Я, я пойду!.. За нее... за них. Можно?
Джейми грустно усмехнулся и положил руку ему на плечо, приобняв.
– Хватит с тебя на сегодня, рыжий парень. Не бойся, ничего особо страшного им не грозит. Надеюсь...
Впрочем, так оно и было. Хирам заставил девушек встать на колени и вытянуть вперед свои дрожащие руки. Потом несколько раз хлестанул по ним крапивой. С наслаждением так хлестанул, от души – дьявол забери этого похотливого мерзавца! Конечно, по сравнению с тем, что выдержали за эти два безумных дня наши пареньки, наказание выглядело довольно легким.
И вряд ли девчонки вообще чувствовали хоть какую-то боль сейчас, судя по их расширенным в великом потрясении глазам. Все-таки, Джейми был прав: стыд гораздо страшнее, чем физическое страдание... Гораздо. Хорошо, хоть, что несчастным «блудницам» не пришлось испытать всей прелести мук двухдневного ожидания. И того унижения, о котором тайно мечтал Кромби.
На этом Собрание закончилось, и люди стали расходится, удовлетворенно переговариваясь и почтительно кивая нам на прощание. Мы тоже смогли, наконец, пойти домой, подальше от порицающих или сочувствующих людских взглядов.
ГЛАВА 10. ДОСТОЙНЫЕ ЧЛЕНЫ КЛУБА
Я ПОНИМАЛА, ЧТО ИСПЫТЫВАЮ безмерное облегчение от того, что все закончилось, в общем-то, малой кровью. Седых волос у нас, взрослых, как водиться, прибавилось, но физические последствия у пострадавших несомненно сойдут за пару-тройку дней. Без следа. На меня даже снизошла некоторая эйфория, когда я прониклась этой мыслью до конца.
Я истово возблагодарила Бога за такое благополучное решение столь грозной проблемы. В этом времени и за меньший проступок могла ждать мучительная смерть. Часто это зависело просто от настроя толпы, как я не раз убеждалась на собственном опыте.
В этот раз, благодаря уважению жителей Риджа к нашим старшим мужчинам, несоразмерно чудовищной кары удалось избежать. Джейми и Роджер вместе отбили мальчишек и теперь шли, постепенно наполняясь осознанием того, что все позади: я видела, как их настроение ощутимо повышается. Глаза мужчин заблестели, и они с лукавым сочувствием посматривали на поникшие тела, обреченно тащившиеся по дороге на вялых, спотыкающихся ногах.
Немного погодя, Джейми, перемигнувшись с Роджером, догнал пареньков и мягко положил руки на их понурые плечи.
– Ну что, любители скандальных развлечений, как они там поживают? А?
– Кто? – невнятно буркнул Джем, не поднимая головы.
– Ну... ваши отжученные задницы?
Роджер и Бобби гадко захихикали.
– Небось, горят как в аду, а, братцы?
Айдан поднял на Джейми свои грустные серые глаза, полные трагической скорби, искренне не понимая, КАК над этим можно так зло потешаться, а хмурый Джем и вовсе резко дернул плечом, пытаясь сбросить тяжелую руку деда.
– Отвали, дед! Не до тебя сейчас, правда.
Джейми, бросив на нас ехидный взгляд, наморщил нос и состроил физиономию, очевидно должную обозначать: «О! О! О! Надо же! Смотрите, какие мы цацы!» Потом продолжил настойчиво донимать наших безутешных страдальцев.
– Ну так... я просто вас поздравить хотел.
– С чем это?
– Со вступлением в мужской клан: тех, кого выпороли публично. Вы отлично держались, ребята, я горжусь вами!
– Деда, ты шутишь? – Джем недоверчиво посмотрел на Джейми.
– Да вовсе нет. Не каждый муж способен пройти через это достойно. Так что, молодежь, давайте ваши лапы. Теперь вы – мужчины, парни! Думаю, да. Я могу вас так называть.
– Ага, дед, хорошо тебе говорить!.. Плеткой тебя били, хотя может и больно, но это не так позорно, а то, как детей малолетних – крапи-и-ивой... да еще при... все-е-х.
Джем горестно всхлипнул и потупился. Мы смутно догадывались, ЧЬЕ присутствие его больше всего удручало.
– Так это ты так расстроился, что не получил плетей, мальчик мой? – дед хмыкнул, и брови его насмешливо заиграли. – Ну что ж, еще не поздно, давай вернемся.
– Не-ет, ну просто... ты сказал... настоящих мужчин! А их не лупят по голой заднице, вообще-то! – зло бросил он.
– Хм-м... здесь не думаю, что ты прав, приятель, – Джейми весело взглянул на меня и поджал губы. – Еще как лупят. Представь... Мне было шестнадцать лет, Джем, целых шестнадцать! О, да! Я уже пару лет как чувствовал себя мужчиной – настоящим, конечно же, черт меня раздери! – а меня перекинули через колено, намотали мой килт на такой вот огроменный кулак, – Джейми показал, какой кулак был у Энгуса, увеличив свой еще вполовину, – и отметелили ремнем, как жалкого кутенка. Со всего маху, могу тебя уверить. И все это на общем Собрании клана.
– О! Ого! – У Джема глаза расширились от удивления. – Да неправда, ты специально сочиняешь!
– Да, знаешь, я бы тоже не поверил, если бы не болтался на этих самых коленях, пока мне методично расписывали мой мужественно виляющий зад. Во все цвета радуги. А я в это время мысленно вспоминал всех чертей и Апостолов на свете.
– И за что же это, деда?
– Ну как тебе сказать... Если вкратце, то за мой длинный и наглый язык. Решили мне его так укоротить.
– И что? Помогло? – весьма заинтересовался Роджер.
– Ну, на тот момент – несомненно. Через задницу ума вломить, скажу я вам, получается весьма доходчиво. Так что, рекомендую взять на вооружение, – он опять заговорщицки подмигнул зятю, как всегда, обоими глазами.
Джем опасливо насупился, полагая, что речь идет о нем. Потом все же не выдержал:
– И как? Больно было?
– Ну, не столько больно – хотя, да, еще как больно! – сколько чертовски стыдно. Чуть не помер тогда со стыда. И все девицы клана, заметь, от мало до велика на это пялились, – ноздри его затрепетали, когда он опять бросил быстрый, с прищуром, взгляд в мою сторону. – Но ничего, как видите, пережил. И, кстати, усвоил тогда одну маленькую идею...
– Какую же, дед? – Джем и Айдан явственно приободрились и зашагали веселей.
– В какую бы позу тебя не поставили, нужно пытаться стоять красиво. Так что давайте выше нос, парни! Не сдавайтесь!
Я видела с благодарностью, как Джейми проделал с ребятами то же самое, что со мной, много лет назад, по дороге на Баргреннан. Рассказав про свой позор, как про нечто забавное и проходящее, он как бы разделил с парнишками их унижение и, таким образом, весьма виртуозно сгладил острые переживания наших горемык.
– Ну, а ты, Мак? Хотя, тебя, похоже, вообще никогда не пороли, – коварно подначил тесть. – Тем более что прилюдно.
– Ну, чего это! – даже как-то обиженно проговорил Роджер. – Один раз, помню, было дело... Как раз в позу меня поставили очень даже нелицеприятную. Не знаю, насколько уж у меня красиво вышло в ней стоять, – он усмехнулся, – но, право, я старался.
– Да? – Джем пораженно уставился на отца. – Ты про это ничего не рассказывал, па.
– Ну, знаешь, мальчик мой, как-то не слишком педагогично рассказывать про грехи своей молодости... да, – Роджер смущенно почесал нос. – Ну... раз вы теперь члены нашего МУЖСКОГО клуба, тогда ладно... Поведаю вам сей, столь прискорбный эпизод.
Джем подошел к отцу и уцепился за его рукав, а Айдан пристроился рядом, готовые внимать животрепещущей истории. Роджер посмотрел на меня немного сконфуженно и чуть пожал плечами: дескать «извини за неловкие подробности, но, сама видишь, приходится...»
– В общем, парни, когда я там учился, в нашей инвернесской школе были довольно-таки суровые порядки.
– Ох, ты.. надо же! Ничего за две... кхм-м...– Джейми вдруг осекся и опасливо глянул в сторону Бобби, понимая, что в запале чуть было не проговорился о вековой разнице во времени, – за столько лет не поменялось?
– Ну... наказывали нас, в основном, ремнем по рукам. По заднице крайне редко. А уж публично тем более. Больше – в кабинете директора.
Джейми при этих словах удивленно раскрыл глаза и посмотрел на свою левую руку, по которой, насколько я была в курсе, ему частенько в школе и доставалось. Ремнем. За то, что он был левшой и, при том, до крайней степени упрямым.
– Нет, серьезно? Тоузы [1]
Закрыть
у вас до сих пор что ли в ходу?ремень для наказаний в шотландских школах специальной конструкции.
– Ну, как-то да. Конечно, били нас, скорее, символически. Так... пару-тройку ударов за раз, ну максимум – шесть. Хотя, впрочем, довольно-таки болезненно выходило. По рукам почему-то особенно больно... Такое дерьмо, – Роджер вдруг размял свои пальцы и скривился. – Кисть потом до-олго ноет, даже ручку взять невозможно. Но это, кстати, еще от учителя сильно зависело.
– Ну и ну... А ты говорила, Клэр, – Джейми с недоумением уставился на меня, – в ваших школах не практикуют порку детей.
– Ну, я говорила про Америку, вообще-то, – я тоже покосилась на пребывающего в неведении Бобби, надеясь, что он не слишком придаст значение моим словам, – и, кстати, здесь тоже все от штата сильно зависит.
– Ох, я так рад, что ты жила в нужном штате... и Бри была избавлена от этого... произвола учителей. Хотя, в остальном, думаю, ей бы не помешала в детстве суровая отцовская дисциплина.
Я рассмеялась.
– Ну, милый, у Бога, наверное, были свои планы...
Мы опять обратили свое внимание на умолкнувшего Роджера.
– Ну?
– И дальше-то что, па?
– Ну... если бы меня постоянно не перебивали, я бы давно уже рассказал. Потому что рассказывать-то особо нечего.
– Ну, извини, извини, просто ты меня, если честно, сильно удивил, Мак, – примирительно пояснил Джейми, – тем, что в шотландских школах лупят до сих пор.
– Еще как, – буркнул Джем, тоже неохотно вспоминая свою бурную молодость в школе Инвернесса.
Бобби с Айданом смотрели на нас с крайней степенью непонимания. В школах пороли всегда. Это было настолько незыблемо и естественно, как выпить в жару стакан воды, и почему вдруг должны были перестать это делать, они не слишком, попросту говоря, врубались.
