В ритмах звенящего сердца

       ПРОДОЛЖЕНИЕ ГЛАВЫ СЛЕДУЕТ...
       

       
       Прода от 27.01.2026, 12:02

       

       ГЛАВА 82.3. СВЯЩЕННАЯ ТАЙНА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПУПКА (окончание)

       
       
       
       – Итак, из чрева Атабей вновь родился ребёнок, – как ни в чем не бывало продолжил вождь, внимательно наблюдая, как честнaя компания во главе с Минасом–Йока Ху извлекла откуда-то накрепко спелёнатое дитя – или же просто тугой сверток, весьма похожий на таковое – а потом, под дружные приветствия круга, подняла повыше. – Рожденный не являлся ни мужчиной, ни женщиной по отдельности, – пояснил Гуано, – но, подобно ЯЯ Гуа Турею ^[1] , он обладал как мужским, так и женским духом в своём теле. Младенца нарекли ЯЯ Локуо, что означает «двойной дух в человеческом теле» ^[2]
       Гуакар наделил чадо даром Разума. Он кормил новорожденного маниокой, кукурузой, бобами и тыквой, пока тот не вырос и не стал похож на своего прародителя ЯЯ Гуа Турей.
       
       «Ага, по образу и подобию Божию…» – вдруг пришло в голову Каталине, пока она задумчиво ерошила пальцами волосы на затылке Бастиена.
       
       Телохранитель прислонился спиной к ножке ее широкого кресла: ни дать ни взять могучий лев, так доверчиво примостившийся у ног, с явным удовольствием внимающий нехитрым ласкам владелицы. Ката чувствовала – даже через плотные фижмы юбок – тепло мужского тела и, в свою очередь, тоже млела, умиротворенная. Безопасность и власть – такое редкое сочетание в ее жизни, но сейчас, рядом с англичанином, в кругу верной индейской общины, она в полной мере могла наслаждаться этим.
       
       – ЯЯ Локуо родился голым и беззащитным, словно обычные младенцы, но Гуакар терпеливо обучал его, насылая одно испытание за другим, – тут Гуано пружинисто поднялся со своего приземистого табурета и многократно возвысил голос, очевидно, чтобы все соплеменники могли слышать его слова. – Лорд намеренно призывал голод и болезни, чтобы ЯЯ Локуо научился исцелять себя и выращивать пропитание.
       Иногда Гуакар умолял свою мать сеять хаос. В ответ Атабей оборачивалась смертоносным духом Гуа Бан Сеш, призывая всю мощь сокрушительных земи. Ливни, ураганы, сотрясения земного каймана или огонь из недр высоких гор обрушивались тогда на Срединный Мир по ее приказу…
       
       
       
       Под бешеный грохот барабанов и завывание раковин затейливое веселье на «сцене» продолжалось. Все основные участники миракля, руководимые беснующейся сейчас Атабей, выделывали совершенно дикие кульбиты, призванные, видимо, воочию изобразить ужасающие природные катаклизмы. А сам людской круг в общем порыве двигался то влево, то вправо, яростно сотрясая мараками и громко распевая какие-то воззвания. При этом темп сего действа непрерывно возрастал, хотя это казалось практически невозможным.
       
       И вдруг по какому-то неведомому сигналу все прекратилось в единый миг. Взоры собравшихся обратились к вождю Гуано. Наступила тишина, нарушаемая лишь шумом близкого прибоя, сбившимся дыханием танцоров да уютным перещелкиванием костра.
       
       Гуанориконекс ^[3] словно ждал этого момента. Он воздел руки к небесам, очевидно совершая благодарение богам, и воскликнул:
       
       – Хан-хан! ^[4]
       
       Потом развернулся к Каталине и, протянув свою мощную ладонь, торжественно сопроводил почетную гостью к центру площадки. Которая тут же расчистилась от народа.
       
       Ненадолго оставив донью, превратившуюся, похоже, из беззаботной зрительницы в одну из главных действующих лиц церемонии, индеец под приветственные крики соплеменников вывел из круга очередного крепкого парня, ухватив того за запястье. Избранный буквально светился от гордости, словно начищенный мелом песо.
       
       – Благодаря наставлениям Гуакара ЯЯ обрел силу и опыт, – торжественно возвестил дон Гуано, покрывая своим зычным голосом все сторонние звуки.
       
       Он поднял руку новоявленного «божества» над головой и стал поворачиваться вместе с ним поочередно на все четыре стороны света, подобно распорядителю состязаний, чествующему победителя:
       
       – Вскоре ЯЯ Локуо мог строить дома, разжигать огонь… выращивать юку, охотиться, ловить рыбу… а также держать в здоровом равновесии собственный дух… Он научился совершать обряды, чтобы чествовать всесильных земи, и начал призывать их на помощь!
       
       – Хан-хан! – в едином порыве кричали присутствующие после каждой фразы, громко хлопая в ладоши в ответ.
       
       – Он постиг, как убедить Владыку Солнечного Огня Йока Ху светиться для нас живительным теплом!
       
       – Хан-хан! – снова всеобщий согласный хлопок.
       
       – Он сумел уговорить священную Мать-Землю приносить нам богатый урожай!
       
       – Хан-хан!
       
       – ЯЯ Локуо стал могущественным гуарибо, мудрым, ловким и смелым, процветающим в этом враждебном мире!
       
       – Хан-хан!
       
       – Йока Ху доволен работой своего брата-близнеца. Йока Ху гордится ребенком ЯЯ Локуо!
       
       – Хан-хан!
       
       – И тогда Атабей приказала ЯЯ Локуо размножаться и процветать. По ее велению он стал божественным отцом-матерью всего человечества!
       
       Вместе с этими словами восторженные крики и улюлюкание волной прокатились над пляжем, барабаны забренчали с новой силой, флейты завыли, раковины загудели. Некоторые из туземцев зажгли заготовленные факелы и расположились друг напротив друга, создав тем самым «огненный коридор» от места, где сидели молодожены, прямо к вождю, стоящему теперь между Каталиной и «прародителем ЯЯ Локуо».
       
       Облеченные тотальным вниманием, наверняка впечатленные всеобщим ажиотажем и грандиозным действом вокруг, жених с невестой разом поднялись, невольно вжавшись плечами. Ну чисто оробелые кутята, попавшие в оголтелую стихию.
       
       Интересно, как бы она, Ката, себя чувствовала, если бы ее вот так, без спросу выдернули из привычного бытия и бросили в неведомые пучины жизни?
       
       Что ж, когда-то и она через такое прошла. Брак и переезд в колонии. Правда, все случилось с ее согласия. Мало того, она этого хотела. Была готова! Здесь разница. Получилось непривычно, но любопытно. И, кроме того, рядом оказался ОН, ее Диего Фернандо – неоспоримая поддержка и опора.
       
       Можно надеяться, молодежь постигнет сию нехитрую истину – во всем держаться вместе. Вот так, как сейчас, когда они невольно ухватились друг за друга в этакой кутерьме. Тогда, она полагала, не страшны любые невзгоды! Ведь для того и нужен семейный союз, не так ли?
       
       Впрочем, новобрачные теперь уже не казались слишком расстроенными, а, скорее, какими-то отрешенными, что ли. Смиренными, но вместе с тем… исполненными собственной значимости.
       
       Воистину, вся эта мистeрия в их честь выглядела феерически, надо признать. Факелы, музыка, песнопения, ликование множества раздухаренных людей – кого хочешь заставят проникнуться.
       
       Женщины-старейшины тут же обступили виновников торжества церемониальным полукругом. Заботливо поддерживая молодых с обеих сторон под руки, матроны побуждали их шествовать к вождю прямо сквозь строй возбужденных соплеменников с факелами, сопровождая передвижение мелодичными напевами.
       
       Дойдя до места, процессия почтительно поклонилась тройке предводителей в пояс.
       
       Гуанориконекс вытащил кинжал.
       
       В ту же секунду – Каталина даже ничего не успела сообразить – между ней и индейцем откуда ни возьмись возник Бастиен, ухватившись за рукоятку своего, при этом как бы невзначай загораживая сеньору собственным телом.
       
       Надо же, оказывается, бдит бродяга! Не позволяет себе до конца расслабиться.
       
       А ведь и правда! Может, у этих дикарей принято приносить кровавую жертву на брачных церемониях. Кто их там разберет! И чем она, Ката, кстати, не подходящий экземпляр? Стоит тут, наивная такая, растеклась лужицей, дурында… Рот от впечатлений раскрыла.
       
       Донья слегка поежилась, с опаской взглянув на могучего грума с ножом, выглядевшего сейчас совершенно мистически в отсветах мерцающего пламени.
       
       Ха! Если индеец только захочет, то наверняка никакой английский щенок не составит особой помехи этой горe мышц и сухожилий! Впрочем, надо отдать должное обормоту, Пасса это никак не остановило. Что ж, заслужил от нее, доньи, снисходительный кивок... за преданность. А там посмотрим.
       
       Она храбро отодвинула ретивого телохранителя за спину.
       
       Вождь, однако, не обратил на недоверчивость англичанина никакого внимания. Он подступил к ЯЯ Локуо и слегка ткнул кончиком кинжала прямо тому… в пупок! И, хотя парень особо даже не сморщился, терпеливо снося этакое вопиющее изуверство, по животу его, прочерчивая темную дорожку, заструилась кровь, тягуче капая меж твердо расставленных ступней «прародителя».
       
       – По приказу Матери Всего Сущего ЯЯ Локуо отворил свой onuma. Из живота ЯЯ Локуо вытекла капля крови, – торжественно провозгласил дон Гуано, указывая острием на зловещие точки в песке. – На том месте, где упала капля, она смешалась с землёй и возникла… женщина, – в подтверждение своих слов вождь указал кинжалом на Хулию. – Затем, – он перевел лезвие на вконец оцепеневшего Ромула, – другая капля упала на землю, и на этом месте возник мужчина. Они были прекрасными созданиями, эти двое детей ЯЯ Локуо! ЯЯ Локуо посмотрел на них и улыбнулся, назвав мужчину «Хекети Варибо» ^[5] , а женщину «Хекети Варише» ^[6] . Затем ЯЯ Локуо сказал обоим: «Великий Дух ЯЯ Гуа Турей, передает вам через меня этот приказ: «ПРОЦВЕТАЙТЕ!» Поэтому вы будете процветать». Мужчина и женщина посмотрели на свои животы и увидели там Метку Великого Духа.
       
       С этими словами дон Гуано мазнул пальцем по окровавленному чреву «ЯЯ Локуо» и, подступив к молодоженам, слегка распорол их праздничные белые туники на животах. Потом притронулся священной жидкостью «прародителя» сначала к пупку Хулии, потом – Ромула. И тут же царапнул кинжалом пупки новобрачных тоже. Несчастные замерли, не смея дышать, с расширенными от ужаса глазами. На «процветающих» они сейчас не были похожи вовсе, скорее, на жертву гигантского тролля.
       
       Далее вождь – и, по совместительству, распорядитель церемонии – по-хозяйски повозил пальцем по закровившей ранке Хулии, а потом проделал тоже самое с пупком Ромула – и обратно. Тем самым как бы смешивая жизненные токи всех троих: первого богочеловека с совместной кровью пары, вступающей сейчас в долгую семейную жизнь.
       
       Жестко! Но красиво! И, главное, весьма символично!
       
       Ката откуда-то понимала, что сей диковатый обряд имеет глубочайшее значение для всего брачного ритуала таинов.
       
       Действительно, таким впечатляющим и мистическим образом благословение богов снисходит на продолжателей их рода на земле. Сильно, однако…
       
       Гуано тем временем отошел в сторону и заговорил, обращаясь ко всем присутствующим:
       
       – Зрите, люди! Слушайте, молодые! Человеческий пупок есть Метка Великого Духа. Он – особенная часть тела, через которую проходит непрерывная нить от самого первого человека, рожденного и взращённого богами до… будущих его потомков. Пупок – бесспорное подтверждение того, как благодаря помощи богов людям удалось выжить и продолжить свой род на Земле. Он напоминает нам, что люди живут, рожают детей, передают свои знания, а затем уходят на покой, чтобы освободить место для следующего поколения. Это доказательство круговорота жизни, который каждый день и каждыя kona ^[7] демонстрирует нам Великий Лорд Йока Ху. Вы должны помнить: таким образом человек соединен не только с теми, кто рядом с ним, но и с теми, кто жил до него и будет жить после! И сегодня именно вы, соплеменники, являетесь центром своего рода! Почувствуйте эту силу!
       
       «Господь! И тут… в эту идиллию вторглись чужаки и все погубили! Прервали вечный поток, обрезали нить!» – вдруг больно резануло Каталину, донья аж вспотела от этого осознания.
       
       «Нет, нет, того хочет Бог! – лихорадочно уцепилась она за спасительную мысль. – Неисповедимы пути Господа Нашего. Он лишь хочет сохранить души своих заблудших детей для Царствия Небесного, обратить их в истинную веру! А вся эта дикарская ересь от лукавого!»
       
       Но как Каталина ни пыталась укрепиться, где-то под сердцем, в самой глубине, сеньору не перестал грызть тягучий червячок сомнения.
       
       – Мужчина и женщина ПРОЦВЕТАЮТ, когда объединяются, чтобы, подобно богам, родить и вырастить потомство. Итак, прекрасная новая пара, Великий Дух ЯЯ Гуа Турей даёт вам этот приказ: «ЖИВИТЕ ВМЕСТЕ И ПРОЦВЕТАЙТЕ!»
       
       С этого момента величальные песнопения возобновились, и индейские матроны, как бы закутывая новобрачных в единый безопасный кокон, накинули им на плечи большое покрывало, сшитое из кусочков плотной разноцветной ткани.
       
       – Возьми, mi Ama, – дон Гуано протянул Каталине миску с кусочками тушеного мяса. – Поднеси мужчине.
       
       Когда Ромул послушно положил в рот ломтик с тарелки, церемонно поданной доньей, вождь продолжил во всеуслышание:
       
       – Ромул, ты теперь вахили ^[8] . Эта индейка означает, что ты – главный охотник в семье. Твоя обязанность – обеспечивать семью мясом. А ты, Хулия, теперь лиани ^[9] , – вождь собственноручно подал девушке другую миску, на которой возвышалось горкой какое-то варево, – ты должна использовать божественную связь женщины с плодородной почвой для взращивания богатого урожая. Здесь каша из кукурузы и маниоки, она предназначена для главной земледелицы в доме. Съешь немного. А теперь каждый покормите этой едой своего супруга и произнесите: «Отныне я клянусь делиться собой с тобой, как я делюсь этой пищей, которая есть плод моих усилий!»