- Знаешь, - сказала Лера, с опаской оглядываясь по сторонам и решая, куда им двинуться дальше, - я всегда мечтала о приключениях. И всегда хотела побывать в Древнем Египте. Но почему-то в моих представлениях все было иначе.
- А я никогда не мечтала побывать в Древнем Египте. – Хмыкнула Соня, тоскливо глядя себе под ноги. – А я тут. Без телефона. Без дезодоранта. И, кажется, я очень хочу пить.
Лера посмотрела на свою подругу и на окружающий их мир. Жажда и правда начала давать о себе знать. В метрах шести они увидели, как женщина черпает воду из глиняного сосуда, и не удержались, подошли ближе, выйдя из своего укрытия.
- Думаешь, можно пить? – с надеждой спросила Соня.
Ее подруга, всегда практичная, посмотрела на мутноватую воду.
- Я бы не рисковала. У нас нет никакого иммунитета к местной… микрофлоре.
- И что нам делать? Умирать от жажды?
В ответ Лера лишь тяжело вздохнула.
Решив, что прятаться бессмысленно, девушки с глубокой неуверенностью попытались слиться с толпой, двигаясь к реке. Они шли медленно, озираясь, в то время как все вокруг двигались с конкретными целями.
К ним подбежала тощая собака неопределенного окраса, виляя хвостом. Она обнюхала Сонины короткие сапожки, после чего с любопытством ткнулась носом в джинсы.
- О, собачка! – Соня тут же принялась гладить ее. – Хоть кто-то дружелюбный нам попался и принимает нас такими, какие мы есть.
- Не отвлекайся, - дернула ее за руку Лера.
В этот момент мимо них прошла женщина с кувшином на голове. Ее взгляд скользнул по их одежде и остановился на Лериных волосах. И на ее лице отразилось искреннее, неподдельное недоумение.
Соня прыснула.
- Хеллоу. – Помахала женщине, вежливо улыбаясь.
- Пойдем скорее, пока она тоже не начала креститься на нас, - Лера схватила Соню за руку и, девушки отправились дальше, удивлять местный народ.
Вскоре они вышли на небольшую площадь, где торговали рыбой. Запах был таким концентрированным, что у Леры запершило в горле. Торговец, снимая чешую с огромного нильского окуня, поднял на них глаза и что-то крикнул, вероятно, предлагая товар.
Соня, движимая инстинктом быть вежливой, улыбалась и вежливо покачивала головой:
- Ноу, сэнк ю.
Торговец замер с ножом в руке. Все вокруг на секунду затихли.
- Соня, английский! Они не понимают английский! Ты сейчас сказала на языке, которого не существует уже три тысячи лет!
Соня покраснела и, пытаясь исправить ситуацию, просто начала молча и нервно кланяться. Это произвело еще более странное впечатление. Люди стали перешептываться, указывая на девушек пальцами.
- Все, уходим, - схватила Соню Лера и потащила ее в первую попавшуюся узкую улочку. – Наш план «не привлекать внимания» провалился.
***
Солнце в Древнем Египте было не просто небесным светилом. Оно было тираном, деспотом, который выжимал из всего живого все соки. Воздух дрожал от зноя, превращая даль в колышущееся марево.
Прошел час или два, солнце пекло немилосердно, а голос сводил желудки судорогой. Вид девушек был плачевен и комичен одновременно. Лера, блондинка с аристократической бледностью, теперь напоминала вареного рака. Ее лицо, шея и плечи покрылись болезненными розовыми ожогами.
- Я горю, - монотонно повторяла она, пытаясь заслонить солнце рукой. Слышишь, Соня? Я горю!
Соня, чья смуглая кожа держалась стойче, страдала лишь от обезвоживания.
- Ты хоть загораешь. А я превращаюсь в сушеную воблу.
- Река! – неожиданно прошептала Лера, увидев в переулке сверкающую ленту Нила.
Девушки тотчас побежали к берегу.
Вода Нила оказалась мутной, цвета жидкой грязи. Прямо рядом ними мальчик, лет десяти, зачерпнул воду глиняным горшком, и они увидели, как в нем что-то шевельнулось.
- Это… это же паразиты? – с ужасом выдохнула Лера.
- Как думаешь, от чего мы быстрее умрем? От обезвоживания, или если выпьем эту воду? – почти плакала Соня. – Ах, как же хочется пить… И эта жара… Невыносимо! Может, просто помочим ноги?
Девушки сняли сапоги и осторожно зашли по щиколотку в теплую воду. В тот же миг из-под воды вынырнула голова гиппопотама в двадцати метрах от них. Зверь зевнул, показав пасть, и девушки синхронно вскрикнули. Пулей вылетели на берег, забыв и о жажде, и о больных ногах. К Нилу они больше не подходили.
Прошло немного времени, и они заметили женщину, несущую на голове большой глиняный кувшин. Кувшин был явно чем-то наполнен.
- Пойдем за ней! – предложила Лера. – Может, в кувшине питьевая вода?
Подруги поползли как тени, прячась за домами. Женщина, ни о чем не подозревая, продолжала нести свою ношу с грацией балерины. В конце концов, она зашла в хижину и вылила воду в большую глиняную емкость.
- Чую нутром, что эту воду можно пить! – радостно воскликнула Соня и первая рванула к бочке.
Вода, в самом деле, оказалась чистой, прозрачной. Вдоволь напившись воды, девушки так же незаметно вышли из хижины. Теперь возникла следующая проблема – голод.
Изголодавшиеся, недалеко они увидели дерево со спелыми фигами.
- Фрукты! – обрадовалась Соня.
Проблема была в высоте. Лера, как более высокая, попыталась допрыгнуть до плодов. Прыжок оказался безрезультатным.
- План Б! – сказала Соня и начала трясти дерево.
Сверху на них посыпались… две тощие неспелые фиги и дюжина гусениц.
- Ааа! – завопила Лера, когда одна гусеница приземлилась ей прямо на голову.
План Б с треском провалился.
- План В! – завопила Соня, не желая просто так сдаваться.
- Сколько же у тебя еще планов?
- Я их придумываю на ходу. Пойдем, - берет Леру за руку и куда-то начинает вести. – Пока мы бродили в поиске воды, я заметила неподалеку поле. Вдруг мы там найдем что-нибудь съедобное.
Соня оказалась права. На краю поля они увидели дикие заросли чего-то, напоминающего арбузы. Небольшие, полосатые плоды лежали на траве.
- Еда и вода в одном флаконе! – с восторгом прошептала Соня.
Лера попыталась разбить арбуз, бросив на него камень сверху. Но камень отскочил и угодил Соне по ноге.
- Ай! Ты что, метила в него или в меня?
В конце концов, Лера, доведенная до отчаяния, просто швырнула арбуз о землю. Тот с глухим стуком раскололся, показав бледно-розовую, почти белую и явно незрелую мякоть.
- Ну, хоть так, - сказала Соня и начала выедать половинку, как мороженое.
- На вкус как огурец с привкусом разочарования. – Устало вздохнула Лера.
- Мясо хочу… И картошку фри… - Заныла Соня, наевшись неспелого арбуза. – Гамбургеров бы сюда сейчас…
- Чуешь? – Лера стала принюхиваться.
- Чего?
- Хлебом пахнет. – Встает на ноги, отряхиваясь. – Пойдем на рынок. Может, там нам удастся раздобыть что-нибудь съедобное? От неспелого арбуза меня уже воротит. - Девушка брезгливо сморщилась, бросив кусок недоеденного арбуза в сторону.
- У меня есть серебряная сережка! – прошептала Соня, снимая ее. – Может, удастся купить еду за серебро?
- В Египте всегда ценилось золото, - задумчиво проговорила Лера, но с идеей подруги все же согласилась. А вдруг?
Девушки подошли к лотку, где продавали хлеб. Соня положила сережку на прилавок и показала на лепешку. Торговец взял серьгу, поттер, попробовал на зуб и… с недоумением вернул ее. Он что-то пробормотал и сунул Соне в руки лепешку, явно из жалости.
- Он не знает, что такое серебро! – поразилась Соня, обращаясь к Лере.
И тут произошло самое невероятное. Торговец заговорил внятным языком:
- Это кто не знает, что такое серебро? На кой черт мне ваше серебро?
Две пары глаз – зеленые Леры и серые Сони – расширились до предела. Они застыли, открыв рты, глядя на торговца. В наступившей тишине было слышно, как жужжит муха над лепешками.
- Вы… Вы говорите… по-русски? – пробормотала Соня.
Торговец, чье имя, как скоро выяснилось, было Нахт, нахмурился.
- Что ты такое говоришь?
Лера первая пришла из ступора.
- Соня, это звуки сложились в знакомые, но причудливо искаженные слова. Наш мозг провел мгновенную работу и выдал перевод. А он говорит на своем, на древнеегипетском языке.
- Так, стоп! – Соня повернулась к Лере, почти крича. – Так мы могли говорить все это время?
- Похоже, да, - неуверенно пожимает плечами она.
- Мы весь день ползали, как идиотки, мыкались, мычали, чуть ли не хрюкали, изображая пантомиму, а они все, оказывается, прекрасно понимали нас. Ты представляешь, как мы выглядели со стороны?
Лицо Сони исказилось гримасой, в которой смешались облегчение, ярость и дикий, истерический восторг.
Нахт, все это время наблюдал за их диалогом, и в его глазах читалась целая гамма эмоций: от сочувствия до едва сдерживаемого смеха.
- Безумные девицы. – Нахт задумчиво почесал подбородок.
Лера, наконец, нашла в себе силы говорить. Она повернулась к Нахту, и ее щеки пылали от стыда.
- Мы… приехали издалека… Наше посольство… Мы отстали от них. – Это первое, что пришло ей в голову.
- Ваш вид. – Оглядел девушек с ног до головы. – Весьма странный.
- В нашей стране так принято ходить. – Подключилась в разговор Соня. – Как говорится, «на вкус и цвет товарищей нет». А вот еще, «О вкусах не спорят». И…
- Хватит, - шикнула на нее Лера. – Пойдем отсюда поскорее. Вон, народ уже собирается вокруг нас.
Нахт протянул им две свежие лепешки, на этот раз не как милостыню, а с легким поклоном, каким встречают хоть и странных, но все же людей.
Взяв лепешки, Лера и Соня поблагодарили Нахта уже не кивками и поклонами, а настоящими, членораздельными словами.
Чувство было невероятным. Это было, как вынырнуть из-под воды после долгого удушья.
Отойдя от лотка, девушки сели в тени стены, и их накрыла новая волна хохота – на этот раз смеха освобождения и чистого, неподдельного абсурда.
Их странная внешность и поведение уже не пугали, а развлекали местных. И их появление везде вызывало волну. Дети бежали за ними по пятам, показывая пальцами и крича вполне понятным для них обеих языком:
- Странные чужеземки!
Взрослые относились к гостям из будущего с растущим подозрением, а потом интересом.
- Чувствую себя мартышкой в зоопарке. – Раздраженно проговорила Лера.
- Мартышкой? – переспросила Соня и добавила: - Я бы сказала тощим бегемотом. Неуклюжим, потным и вечно голодным.
К концу дня девушки сидели под мостами, под которыми спасалась от солнца пара тощих коз. У них была она лепешка и глиняная фляга с питьевой водой. Ноги в ссадинах, кожа сгорела, а моральных дух находился где-то на дне Нила.
- Знаешь, - хриплым голосом сказала Соня, разламывая лепешку, - я всегда думала, что путешествие во времени – это круто. Романтика. Приключения.
- А на деле, - закончила Лера, с трудом проглатывая сухой хлеб, - ты – бомж со студенческим билетом историка, которого чуть не съел бегемот, и которому подают милостыню, потому что жалко смотреть.
***
Солнце, этот безжалостный тиран дня, наконец-то начало клониться к западу. Небо из ослепительно-синего превратилось в полыхающее полотно из пурпура, золота и шафрана. Длинные тени от пальм ложились на землю, словно пытаясь удержать последние крупицы дневного тепла.
- Нам нужно где-то переночевать, - тихо сказала Лера, глядя на темнеющий горизонт. Ее зеленые глаза, обычно такие ясные, были полны тревоги.
- Я читала, что в Египте ночью не только холодно, но и полно скорпионов. – Сдавленно проговорила Соня, глядя себе под ноги.
Девушки побрели вдоль реки, и вскоре их взгляды привлекла старая, полуразрушенная хижина, стоявшая в отдалении от других, у самой кромки тростников. Дверь давно сгнила, и внутрь можно было попасть, просто отодвинув грубую циновку из папируса.
Они осторожно заглянули внутрь. Хижина была пуста. Пол затоптан до твердости камня, в углу валялось немного старого сена, пахло пылью, сухой глиной и речной водой. Но главное – есть крыша над головой.
- Пятизвездочный отель «У проклятого Нила». Шикарный вид на болото, завтрак не включен. – С горькой усмешкой констатировала Лера.
Набрав охапку сухого тростника себе под спины, девушки устроились в дальнем углу хижины. Снаружи доносились последние дневные звуки: отдаленные крики пастухов, возвращающих стадо, лай собак. Но очень скоро их сменила оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом тростника и плеском воды.
Когда последняя полоска заката угасла, над миром вспыхнули звезды. Они были не такими, как дома. Здесь, в чистом воздухе, без городской засветки, их было невообразимо много. Млечный Путь раскинулся через все небо. Звезды были такими яркими и близкими, что казалось, до них можно было дотронуться рукой. А Нил… Нил ночью был совсем иным. Из мутной реки дня он превращался в таинственную, черную, зеркальную ленту, в которой отражались луна и миллиарды звезд. По поверхности Нила скользили огоньки – это на лодках рыбачили при свете факелов, и отблески, плавая, дрожали на воде, как падающие звезды. Из темноты доносилось кваканье лягушек, стрекот цикад и изредка – мощный всплеск, выдававший присутствие в воде чего-то большого.
Воздух стал прохладным, почти холодным, и девушки инстинктивно прижались друг к другу, пытаясь согреться. И в этой величественной и пугающей тишине нервы Сони не выдержали.
Она вся сжалась в комок.
- Лера… а если мы… навсегда? – ее голос дрожал, и в нем не было ни капли привычного сарказма. – Если мы никогда не вернемся домой? А что, если навсегда?
Она замолчала, подавленная ужасом этого предположения. Слезы, которые она сдерживала весь день, потекли по ее грязным щекам, оставляя блестящие дорожки в лунном свете, пробивающимся через щели в стене.
Лера почувствовала, как и ее собственное горло сжалось от кома. Ей тоже было страшно. До паники. Мысли о родителях, которые никогда не узнают, что с ней случилось, терзали ее. Но, глядя на сломленную Соню, она поняла – сейчас нельзя сдаваться.
- Послушай, - тихо начала она, обнимая подругу за плечи. – Сегодня мы нашли еду, воду. Нашли крышу над головой. Мы выжили.
- И что с того? – всхлипнула Соня. – Мы будем так же выживать завтра? И послезавтра? Пока не умрем от болезни, или нас не съедят крокодилы.
- Знаешь, о чем я думаю? – Лера сделала паузу, привлекая внимание подруги. – Одна секунда – и все изменилось. Абсолютно все. Мы даже в самых сумасшедших фантазиях такого не предполагали. Так вот, если уж может случиться такое… такое немыслимое, невероятное, против всех законов… - она обвела рукой темную хижину, весь этот древний мир за ее стенами, - … то почему то же самое не может случиться наоборот?
Соня перестала плакать и прислушалась.
- Я не знаю, как это работает. Может, это портал, который открывается раз в сто лет. Может, это зависело от фазы луны. Но одно я знаю точно. Это возможно. Перемещение в прошлое случилось один раз. Значит, может случиться и снова.
- Куда? Снова в прошлое? В первобытный строй? – с горькой усмешкой выдохнула Соня.
- Я вообще-то говорила о возвращении домой. – Лера позволила себе улыбнуться.
- Но когда? Через год? Через десять? Мы же состаримся здесь!
- А кто сказал, что время здесь и там течет одинаково? Может, мы вернемся, а в музее пройдет всего пять минут. Может, мы вернемся в тот же миг.
