Друг останавливается возле стола и оборачивается ко мне, так и не дойдя до холодильника.
- Чувствуешь, к чему я клоню? Этот аноним сильно покопался в моём прошлом, раз узнал о моём старом увлечении, - Матвей всё-таки открывает дверцу и достаёт оттуда бутылку с холодной водой. – О нём могли знать только мои родители и знакомые, с которыми я уже не общаюсь. Вряд ли на слуху были подробности моей жизни. Да и я особо не распространялся об этом.
- Это всё дико странно, - бурчу я, качая головой. – Если это цветы – намёк того, что тебя ждут неприятности, то можно уже считать, что это угроза.
Парень открывает бутылку и делает несколько жадных глотков. Его кадык шевелится от каждого из них, и я внимательно наблюдаю за ним.
- А эти карточки, что, по-твоему, не угрозы? – иронично спрашивает Матвей. – Всё это уже, как минимум, на статью тянет. Но знаешь, в чём проблема? – парень смотрит на меня с таким взглядом, словно это я тот таинственный аноним, присылающий ему письма и цветы. – Мне глубоко насрать. Хуже он всё равно не сделает. А если он продолжит прибираться у меня, так пусть. Я не против.
Парень подбрасывает бутылку в воздух – я слежу за её полётом – но не успевает поймать, потому что его пальцы промахиваются и цепляют только воздух, словно у Матвея проблемы с координацией и восприятием реальности. Бутылка падает на пол и катится в сторону.
- У тебя точно всё нормально? – спрашиваю я. – Выглядишь отстойно. Что врач говорит?
Матвей нагибается и поднимает бутылку, словно изображая дряхлого старика. Неприятное чувство беспокойства проникает внутрь меня и заставляет забыть про анонима.
- Ничего, - парень пересекает комнату и заваливается на кровать. – Я у него не был и не собираюсь туда идти.
Я закатываю глаза.
- Ну, я так и думал. А если что-то серьёзное? Сходил бы просто проверился. Может, у тебя какие проблемы из-за травмы, нужно хотя бы проконсультироваться.
- Ой, не гунди, - скулит парень, утыкаясь носом в подушку. – Будет время – схожу.
- Да знаю я тебя! Никуда ты не пойдёшь.
Он ничего не отвечает. Я несколько секунд вглядываюсь в его бесполезное тело, развалившееся на матрасе, затем вздыхаю и качаю головой.
- Я пошёл. У меня ещё дела есть. Звони, если что, - бросаю я, направляясь в сторону двери.
- Ага, - невнятно бурчит Матвей, когда я уже надеваю ботинки и берусь за ручку двери.
Я оборачиваюсь, бросив хмурый взгляд на друга, затем смотрю на увядающие цветы, и только после этого выхожу из квартиры и хлопаю дверью. Чёрт, своих проблем навалом, а тут ещё с письмами разбираться. Я замираю на лестничной площадке и достаю из кармана очередную карточку. Быстро скольжу по ней взглядом.
«Теперь, когда все фигуры находятся на шахматной доске, можно начинать нашу игру. Первое задание я даю тебе, Егор, но ты не должен рассказывать о нём никому, включая остальных из четвёрки. Иначе, будет очень-очень плохо. Ты – пешка. Твой следующий противник – Антон. Я думаю, что тебе не стоит его тренировать. Выведи его из игры, или же кто-нибудь случайно позвонит в полицию и сообщит о том, что в «Конечном пункте» продаётся нечто похуже обычной травки».
И что мне делать дальше, чёрт подери? Я должен Арчи кучу денег, если откажусь тренировать Антона, то мне конец. А если не сделаю этого, то конец бару, моей работе и мне в придачу. Меня загребут вместе со всеми, а если нет, то где мне потом драться? Я жить без ринга не могу, и ничего больше не умею…
Чёртов аноним. Когда я доберусь до него, я его уничтожу…
Bring Me The Horizon – True Friends
Матвей.
Как только дверь за Егором закрывается, я сажусь на кровати и ещё несколько минут прислушиваюсь к посторонним звукам, словно боясь, что Шторм вернётся и застанет меня за непристойным занятием, хотя ничего такого я совершенно не собирался делать. Если только…
Я свешиваю ноги с кровати и зажмуриваюсь, чтобы избавиться от неприятной головной боли, затем небрежно отодвигаю ящик тумбочки и достаю оттуда баночку с таблетками. Открываю крышку и высыпаю на ладонь горсть белых колёс, стукающихся о пластмассовые стены своей тюрьмы, словно норовя вырваться из неё и избежать мучительной смерти в моём желудке.
Парочка падает на пол и закатывается под кровать, но я не обращаю на это внимания. Выбираю из горсти три жертвы и закидываю в рот, а остальные высыпаю обратно в банку. Хватаю бутылку воды, открываю её и делаю несколько глотков. Ледяная жидкость сковывает мою гортань, и я буквально чувствую, как вода проникает в мой желудок. Мурашки скользят по коже, и я вздрагиваю. Открытую бутылку ставлю на тумбочку, а рядом с ней и банку с таблетками. Сползаю на пол и залезаю под кровать, чтобы достать сбежавших «заключённых», но в темноте у меня ничего не получается, да ещё и кровь ударяет в голову, заставляя мир вокруг меня пошатнуться, поэтому я бросаю поиски и с трудом забираюсь на кровать.
Не знаю, сколько времени мне требуется, чтобы прийти в себя и снова вернуться в реальность. Я смотрю на отодвинутый ящик тумбочки и пытаюсь собраться с мыслями. Затем тянусь к содержимому, достаю из-под старой тетради карточку и подношу к глазам.
Всё расплывается, и мне с трудом удаётся сосредоточиться на словах.
«Давай сыграем в шахматы. Нарекаю тебя слоном. Ходить крест на крест – это точно для тебя. Уходить в сторону, когда перед тобой опасность. Всего один шаг, и на твоём пути уже нет ничего. Это как избегать ответственности. Как ты, таблетки и врач, у которого ты не был уже… сколько? Полгода? Год? Это будет твой первый ход. Сходи для начала в больницу, иначе я натравлю на тебя копов. Им будет интересно, откуда ты берёшь травку и колёса. И даю тебе совет: не стоит рассказывать о письмах Егору. Особенно ему. Да и Розиным тоже. Иначе в следующий раз я не буду таким добреньким».
Я бросаю карточку на тумбочку, но письмо не долетает до нужного места и меняет траекторию, падая куда-то на пол. В больницу мне идти? Да чёрта с два. Пусть хоть президента на меня натравливает, я всё равно к этим упырям в халатах не пойду. Нашёлся тут благодетель. Ему надо, пусть сам в больницу и идёт…
Я поднимаюсь на ноги и трясу головой, чтобы избавиться от кругов перед глазами. Надо что-нибудь поесть. У меня с прошлого вечера не было ни крошки во рту, и что самое удивительное, меня даже голод не мучает. Может, это из-за таблеток?
Заглядываю в холодильник, но нахожу там только наполовину пустую бутылку с молоком и кусок колбасы, которую притащил мне сегодня Шторм.
В хлебнице нахожу засохший кусок батона. Делаю себе корявый бутерброд и наливаю в кружку молоко. Есть совершенно не хочется, но даже я уже чувствую, что от голода начинает кружиться голова. Или это не от голода?
Маша.
«Надеюсь, ты не обижаешься за моё прошлое письмо? Я подобрал подарок под твоим окном, так что скажи своему парню, что некрасиво выбрасывать чужие вещи. Как на счёт шахмат? Будешь конём. Он такой хитрый, может перепрыгивать через другие фигуры. А ты ведь так любишь действовать исподтишка. Пока что я оставлю тебя в покое. Время твоего хода ещё не пришло. Но советую тебе болтать остальным о моих письмах, иначе Соня узнает, как ты развлекалась с Егором. Думаю, ей это не особо понравится».
Я вздыхаю и бросаю карточку рядом на кровать, устремляя взгляд в тихо работающий телевизор. Голова идёт кругом, и я до сих пор не могу переварить всё то, что случилось на встрече с анонимом, куда он даже не соизволил прийти.
- А вдруг он нас подслушивает? – вдруг говорю я.
Миша сидит рядом за ноутбуком и играет в очередной онлайн шутер.
- Что? – он освобождает одно ухо от наушника, но не отвлекается от катки.
- Вдруг у нас дома жучки разные, вдруг он подслушивает нас, - спокойно повторяю я. – Он знает всё обо мне, такое чувство, что он каждую секунду следит за мной. Или даже камеры…
- Чушь, - отмахивается Кузнецов. – Он никак не мог попасть в квартиру. Да и камеры у нас на площадке перед дверью. А в квартире сигнализация. Сразу бы тревогу врубили. Дом дорогой и новый, за ним круглосуточно должны следить.
Я недолго молчу, переваривая слова парня.
- Но ведь есть вероятность, что где-то что-то не уследили… - тяну я. – Да и дома у нас гости бывают. Вдруг кто-то из них шпионит за нами?
- У нас обычно либо Наталья Геннадьевна сидит, либо бабуля. И то они редко заглядывают, - я думаю о его маме и прикусываю губу. Ну, ей точно это всё не надо. – Остальные только ребята из команды. Всё. Думаешь, кто-то из них следит? Глупо же. Мы с ними давно знакомы…
- Ну, да…
- Слушай, этот аноним специально делает так, чтобы ты начала подозревать всех подряд. Он просто ошивается поблизости и детей присылает, - говорит Миша.
Я ничего не отвечаю. Смотрю на экран ноутбука, на несколько минут зависая, затем вздыхаю и прикрываю глаза. Я, действительно, стала какая-то подозрительная. Но мне не даёт покоя тот факт, что под окнами шатается придурок и следит за каждым мои действием. Это жутко…
Соня.
- Так, и что у тебя за странные письма такие? – спрашивает Андрей, сидя на кухне на том месте, которое обычно занимает моя соседка.
Парень вертит в руках карточку, которую прислали мне после встречи с анонимом, куда тот даже не соизволил прийти, а я стою возле окна, в тайне надеясь, что пока Истоминой нет в общаге, мне удастся выветрить затхлый запах дыма.
- Ну. Есть один идиот, которые присылает мне непонятную ерунду, - бросаю я. – И ещё троим моим знакомым. Понятия не имею, что он хочет от нас.
Андрей вертит послание в руках, словно пытаясь отыскать ещё несколько слов, но, так ничего и не найдя, откладывает карточку в сторону.
«Ты – самая любимая моя фигура. Королева. Как на счёт поиграть? Скушаешь пешку противника? Завтра в час дня на месте, где ты впервые познакомилась с Егором Штормовым, тебе предстоит встретиться с одним человеком. Ты сразу его узнаешь. Передай ему «небо падает». Справишься? Только это будет наш секрет. Если расскажешь кому-то из четвёрки, то пожалеешь. Думаю, второе твоё отчисление не будет таким безболезненным».
Вот, что было написано в моей следующем письме, которое сегодня с утра я обнаружила у себя на коврике. Кто-то подсунул его под входную дверь. Вот только, как он прошёл мимо вахтёрши, я понятия не имею.
- Знаешь. Это всё выглядит так, словно какие-то квесты, - Андрей откидывается на диванчик и смотрит на меня. – Мы такой делали другу на день рождения. Выкинули его в незнакомом городе и всучили задания. А сами со стороны следили. Он ходил выполнял всё, лишь бы домой вернуться. У него ж ни денег, ни документов не было. А в конце он должен был подарок найти.
Я смотрю на парня, пытаясь переварить его слова.
- Вряд ли меня будет ждать подарок, - бурчу я. – Просто этому придурку нечем заняться. Вот он и преследует нас.
Я думаю о Маше и о парнях, а когда перед глазами всплывает образ Штормова, меня неожиданно пронзает волна злости.
- Давай вместе сходим? – предлагает Андрей. – Мне всё равно заняться нечем. Да и интересно стало.
- Как хочешь, - пожимаю плечом.
Рыжий снова берёт карточку и бегло скользит по строчкам взглядом.
- Так и кто же такой Егор Штормов и где это место, в котором вы познакомились?
Я вздыхаю и скрещиваю руки на груди, всем своим видом показывая, что у меня нет никакого желания отвечать на этот вопрос и вообще разговаривать на эту тему.
- Это мой бывший, - скрипя сердцем, бормочу я. – И познакомились мы в школе.
- Значит, завтра двинемся в школу, - улыбается Андрей. – Иначе, ты пожалеешь о своём отказе, - зловеще тянет он, а затем смеётся.
Я неохотно улыбаюсь, думая о письме. Второе отчисление? Так звучит, словно этот аноним был причастен к тому, что меня выгнали из универа в первый раз. А потом и тётка выперла из дома. Слишком много совпадений. Не нравится мне это.
Papa Roach (Best-Muzon.ru) – Love Me Till It Hurts
Соня.
- И кого мы тут ждём? – интересуется Андрей.
Мы стоим у ворот школы, где я когда-то давно познакомилась с Егором Штормовым, и разглядываем детей, которых родители посадили в клетки летнего лагеря, чтобы избавиться от них хотя бы ещё на пару недель. Я узнаю некоторых учителей, которые иногда выходят на улицу, чтобы позвать ребят в здание или же сказать им, чтобы они не баловались, но я очень сомневаюсь, что аноним имел ввиду именно их. В записке было написано «Встретишься с одним человеком. Ты сразу его узнаешь». Учителей в школе, которых я знаю, слишком много, чтобы выбирать из них нужного.
- Не знаю, - я стою возле своего байка, облокотившись локтями на сидение, и смотрю на школьный двор.
В мыслях тут же всплывают воспоминания, когда я училась в этой школе. Как мы гуляли с Яной и с Юлей, как обнимались с Егором возле школы, как держались с ним за руки и разговаривали на школьном стадионе. Как на выпускной встретили Малийского… Вон там. Прямо за школой. Кажется, всё это был просто давно забытый сон.
- Может, это кто-то из учителей? – предлагает рыжий.
- Слишком просто, - качаю головой, шумно вздыхая. – Он бы не стал мне писать подобное, если бы не был уверен, что я не узнаю этого человека. А учителей в школе полным полно. Всё должно быть куда проще…
Я выпрямляюсь и хлопаю себя по карманам, чтобы достать пачку сигарет и прикурить, но, когда жертвы оказываются в моих руках, я передумываю, потому что взгляд цепляется за оду из девушек, которая в этот момент вышла из здания школы и подошла к группе маленьких девчонок. Она нагнулась к ним и начала что-то говорить, словно ругая за поведение.
- Это она, - вырывается у меня.
Я прячу пачку в карман куртки, но не двигаюсь с места, продолжая прожигать взглядом черноволосую девушку в бежевой тонкой кофточке и в светлых джинсах. Её волосы всё такие же короткие – каре опасливо покачивается из-за движений головы, и девушка убирает за ухо прядь непослушных волос. Она улыбается, когда обращается к маленькой девочке, которая послушно кивает в ответ.
Не сомневаюсь, это Яна Куркина. Вот только что она делает в школе?
Я забываю про Андрея и решительно направляюсь в сторону школьной подруги, полностью уверенная в том, что это именно её имел в виду аноним, когда сказал мне прийти в школу и встретиться с кем-то. Она совершенно не вписывается в школьную обстановку. Ни за что бы не поверила, что девушка решится связать свою жизнь с малышнёй.
Я огибаю кучку парней, гоняющих потрёпанный мяч, и подхожу к Яне. Она не замечает меня, и я вдруг думаю о том, что неужели она связана с анонимом? Неужели, она заодно с ним? Или, может быть, она и есть тот человек, отправляющий нам письма? Но зачем? С какой целью?
- Привет, - я останавливаюсь рядом с девушкой, привлекая к себе внимание.
Яна отвлекается от разговора с учениками и вскидывает голову. На мгновение мне кажется, что я обозналась и что это вовсе не Куркина, потому что в её взгляде я вижу замешательство. Она меня не узнаёт.
Но потом улыбка трогает её губы, и девушка выпрямляется.
- Ого, - она уже не обращает внимания на девочек, которые, почувствовав свободу, разбегаются в разные стороны. – Розина, ты ли это? Тебя не узнать!
- Да тебя тоже, - я осматриваю её с ног до головы. – С каких пор ты работаешь в школе? Ты же терпеть не могла детей.
Она смеётся, и я вздыхаю с облегчением. Даже если Куркина как-то и связана с анонимом, она совершенно не ожидала встретить меня. Или она просто так хорошо играет.
- Чувствуешь, к чему я клоню? Этот аноним сильно покопался в моём прошлом, раз узнал о моём старом увлечении, - Матвей всё-таки открывает дверцу и достаёт оттуда бутылку с холодной водой. – О нём могли знать только мои родители и знакомые, с которыми я уже не общаюсь. Вряд ли на слуху были подробности моей жизни. Да и я особо не распространялся об этом.
- Это всё дико странно, - бурчу я, качая головой. – Если это цветы – намёк того, что тебя ждут неприятности, то можно уже считать, что это угроза.
Парень открывает бутылку и делает несколько жадных глотков. Его кадык шевелится от каждого из них, и я внимательно наблюдаю за ним.
- А эти карточки, что, по-твоему, не угрозы? – иронично спрашивает Матвей. – Всё это уже, как минимум, на статью тянет. Но знаешь, в чём проблема? – парень смотрит на меня с таким взглядом, словно это я тот таинственный аноним, присылающий ему письма и цветы. – Мне глубоко насрать. Хуже он всё равно не сделает. А если он продолжит прибираться у меня, так пусть. Я не против.
Парень подбрасывает бутылку в воздух – я слежу за её полётом – но не успевает поймать, потому что его пальцы промахиваются и цепляют только воздух, словно у Матвея проблемы с координацией и восприятием реальности. Бутылка падает на пол и катится в сторону.
- У тебя точно всё нормально? – спрашиваю я. – Выглядишь отстойно. Что врач говорит?
Матвей нагибается и поднимает бутылку, словно изображая дряхлого старика. Неприятное чувство беспокойства проникает внутрь меня и заставляет забыть про анонима.
- Ничего, - парень пересекает комнату и заваливается на кровать. – Я у него не был и не собираюсь туда идти.
Я закатываю глаза.
- Ну, я так и думал. А если что-то серьёзное? Сходил бы просто проверился. Может, у тебя какие проблемы из-за травмы, нужно хотя бы проконсультироваться.
- Ой, не гунди, - скулит парень, утыкаясь носом в подушку. – Будет время – схожу.
- Да знаю я тебя! Никуда ты не пойдёшь.
Он ничего не отвечает. Я несколько секунд вглядываюсь в его бесполезное тело, развалившееся на матрасе, затем вздыхаю и качаю головой.
- Я пошёл. У меня ещё дела есть. Звони, если что, - бросаю я, направляясь в сторону двери.
- Ага, - невнятно бурчит Матвей, когда я уже надеваю ботинки и берусь за ручку двери.
Я оборачиваюсь, бросив хмурый взгляд на друга, затем смотрю на увядающие цветы, и только после этого выхожу из квартиры и хлопаю дверью. Чёрт, своих проблем навалом, а тут ещё с письмами разбираться. Я замираю на лестничной площадке и достаю из кармана очередную карточку. Быстро скольжу по ней взглядом.
«Теперь, когда все фигуры находятся на шахматной доске, можно начинать нашу игру. Первое задание я даю тебе, Егор, но ты не должен рассказывать о нём никому, включая остальных из четвёрки. Иначе, будет очень-очень плохо. Ты – пешка. Твой следующий противник – Антон. Я думаю, что тебе не стоит его тренировать. Выведи его из игры, или же кто-нибудь случайно позвонит в полицию и сообщит о том, что в «Конечном пункте» продаётся нечто похуже обычной травки».
И что мне делать дальше, чёрт подери? Я должен Арчи кучу денег, если откажусь тренировать Антона, то мне конец. А если не сделаю этого, то конец бару, моей работе и мне в придачу. Меня загребут вместе со всеми, а если нет, то где мне потом драться? Я жить без ринга не могу, и ничего больше не умею…
Чёртов аноним. Когда я доберусь до него, я его уничтожу…
Bring Me The Horizon – True Friends
Матвей.
Как только дверь за Егором закрывается, я сажусь на кровати и ещё несколько минут прислушиваюсь к посторонним звукам, словно боясь, что Шторм вернётся и застанет меня за непристойным занятием, хотя ничего такого я совершенно не собирался делать. Если только…
Я свешиваю ноги с кровати и зажмуриваюсь, чтобы избавиться от неприятной головной боли, затем небрежно отодвигаю ящик тумбочки и достаю оттуда баночку с таблетками. Открываю крышку и высыпаю на ладонь горсть белых колёс, стукающихся о пластмассовые стены своей тюрьмы, словно норовя вырваться из неё и избежать мучительной смерти в моём желудке.
Парочка падает на пол и закатывается под кровать, но я не обращаю на это внимания. Выбираю из горсти три жертвы и закидываю в рот, а остальные высыпаю обратно в банку. Хватаю бутылку воды, открываю её и делаю несколько глотков. Ледяная жидкость сковывает мою гортань, и я буквально чувствую, как вода проникает в мой желудок. Мурашки скользят по коже, и я вздрагиваю. Открытую бутылку ставлю на тумбочку, а рядом с ней и банку с таблетками. Сползаю на пол и залезаю под кровать, чтобы достать сбежавших «заключённых», но в темноте у меня ничего не получается, да ещё и кровь ударяет в голову, заставляя мир вокруг меня пошатнуться, поэтому я бросаю поиски и с трудом забираюсь на кровать.
Не знаю, сколько времени мне требуется, чтобы прийти в себя и снова вернуться в реальность. Я смотрю на отодвинутый ящик тумбочки и пытаюсь собраться с мыслями. Затем тянусь к содержимому, достаю из-под старой тетради карточку и подношу к глазам.
Всё расплывается, и мне с трудом удаётся сосредоточиться на словах.
«Давай сыграем в шахматы. Нарекаю тебя слоном. Ходить крест на крест – это точно для тебя. Уходить в сторону, когда перед тобой опасность. Всего один шаг, и на твоём пути уже нет ничего. Это как избегать ответственности. Как ты, таблетки и врач, у которого ты не был уже… сколько? Полгода? Год? Это будет твой первый ход. Сходи для начала в больницу, иначе я натравлю на тебя копов. Им будет интересно, откуда ты берёшь травку и колёса. И даю тебе совет: не стоит рассказывать о письмах Егору. Особенно ему. Да и Розиным тоже. Иначе в следующий раз я не буду таким добреньким».
Я бросаю карточку на тумбочку, но письмо не долетает до нужного места и меняет траекторию, падая куда-то на пол. В больницу мне идти? Да чёрта с два. Пусть хоть президента на меня натравливает, я всё равно к этим упырям в халатах не пойду. Нашёлся тут благодетель. Ему надо, пусть сам в больницу и идёт…
Я поднимаюсь на ноги и трясу головой, чтобы избавиться от кругов перед глазами. Надо что-нибудь поесть. У меня с прошлого вечера не было ни крошки во рту, и что самое удивительное, меня даже голод не мучает. Может, это из-за таблеток?
Заглядываю в холодильник, но нахожу там только наполовину пустую бутылку с молоком и кусок колбасы, которую притащил мне сегодня Шторм.
В хлебнице нахожу засохший кусок батона. Делаю себе корявый бутерброд и наливаю в кружку молоко. Есть совершенно не хочется, но даже я уже чувствую, что от голода начинает кружиться голова. Или это не от голода?
Маша.
«Надеюсь, ты не обижаешься за моё прошлое письмо? Я подобрал подарок под твоим окном, так что скажи своему парню, что некрасиво выбрасывать чужие вещи. Как на счёт шахмат? Будешь конём. Он такой хитрый, может перепрыгивать через другие фигуры. А ты ведь так любишь действовать исподтишка. Пока что я оставлю тебя в покое. Время твоего хода ещё не пришло. Но советую тебе болтать остальным о моих письмах, иначе Соня узнает, как ты развлекалась с Егором. Думаю, ей это не особо понравится».
Я вздыхаю и бросаю карточку рядом на кровать, устремляя взгляд в тихо работающий телевизор. Голова идёт кругом, и я до сих пор не могу переварить всё то, что случилось на встрече с анонимом, куда он даже не соизволил прийти.
- А вдруг он нас подслушивает? – вдруг говорю я.
Миша сидит рядом за ноутбуком и играет в очередной онлайн шутер.
- Что? – он освобождает одно ухо от наушника, но не отвлекается от катки.
- Вдруг у нас дома жучки разные, вдруг он подслушивает нас, - спокойно повторяю я. – Он знает всё обо мне, такое чувство, что он каждую секунду следит за мной. Или даже камеры…
- Чушь, - отмахивается Кузнецов. – Он никак не мог попасть в квартиру. Да и камеры у нас на площадке перед дверью. А в квартире сигнализация. Сразу бы тревогу врубили. Дом дорогой и новый, за ним круглосуточно должны следить.
Я недолго молчу, переваривая слова парня.
- Но ведь есть вероятность, что где-то что-то не уследили… - тяну я. – Да и дома у нас гости бывают. Вдруг кто-то из них шпионит за нами?
- У нас обычно либо Наталья Геннадьевна сидит, либо бабуля. И то они редко заглядывают, - я думаю о его маме и прикусываю губу. Ну, ей точно это всё не надо. – Остальные только ребята из команды. Всё. Думаешь, кто-то из них следит? Глупо же. Мы с ними давно знакомы…
- Ну, да…
- Слушай, этот аноним специально делает так, чтобы ты начала подозревать всех подряд. Он просто ошивается поблизости и детей присылает, - говорит Миша.
Я ничего не отвечаю. Смотрю на экран ноутбука, на несколько минут зависая, затем вздыхаю и прикрываю глаза. Я, действительно, стала какая-то подозрительная. Но мне не даёт покоя тот факт, что под окнами шатается придурок и следит за каждым мои действием. Это жутко…
Соня.
- Так, и что у тебя за странные письма такие? – спрашивает Андрей, сидя на кухне на том месте, которое обычно занимает моя соседка.
Парень вертит в руках карточку, которую прислали мне после встречи с анонимом, куда тот даже не соизволил прийти, а я стою возле окна, в тайне надеясь, что пока Истоминой нет в общаге, мне удастся выветрить затхлый запах дыма.
- Ну. Есть один идиот, которые присылает мне непонятную ерунду, - бросаю я. – И ещё троим моим знакомым. Понятия не имею, что он хочет от нас.
Андрей вертит послание в руках, словно пытаясь отыскать ещё несколько слов, но, так ничего и не найдя, откладывает карточку в сторону.
«Ты – самая любимая моя фигура. Королева. Как на счёт поиграть? Скушаешь пешку противника? Завтра в час дня на месте, где ты впервые познакомилась с Егором Штормовым, тебе предстоит встретиться с одним человеком. Ты сразу его узнаешь. Передай ему «небо падает». Справишься? Только это будет наш секрет. Если расскажешь кому-то из четвёрки, то пожалеешь. Думаю, второе твоё отчисление не будет таким безболезненным».
Вот, что было написано в моей следующем письме, которое сегодня с утра я обнаружила у себя на коврике. Кто-то подсунул его под входную дверь. Вот только, как он прошёл мимо вахтёрши, я понятия не имею.
- Знаешь. Это всё выглядит так, словно какие-то квесты, - Андрей откидывается на диванчик и смотрит на меня. – Мы такой делали другу на день рождения. Выкинули его в незнакомом городе и всучили задания. А сами со стороны следили. Он ходил выполнял всё, лишь бы домой вернуться. У него ж ни денег, ни документов не было. А в конце он должен был подарок найти.
Я смотрю на парня, пытаясь переварить его слова.
- Вряд ли меня будет ждать подарок, - бурчу я. – Просто этому придурку нечем заняться. Вот он и преследует нас.
Я думаю о Маше и о парнях, а когда перед глазами всплывает образ Штормова, меня неожиданно пронзает волна злости.
- Давай вместе сходим? – предлагает Андрей. – Мне всё равно заняться нечем. Да и интересно стало.
- Как хочешь, - пожимаю плечом.
Рыжий снова берёт карточку и бегло скользит по строчкам взглядом.
- Так и кто же такой Егор Штормов и где это место, в котором вы познакомились?
Я вздыхаю и скрещиваю руки на груди, всем своим видом показывая, что у меня нет никакого желания отвечать на этот вопрос и вообще разговаривать на эту тему.
- Это мой бывший, - скрипя сердцем, бормочу я. – И познакомились мы в школе.
- Значит, завтра двинемся в школу, - улыбается Андрей. – Иначе, ты пожалеешь о своём отказе, - зловеще тянет он, а затем смеётся.
Я неохотно улыбаюсь, думая о письме. Второе отчисление? Так звучит, словно этот аноним был причастен к тому, что меня выгнали из универа в первый раз. А потом и тётка выперла из дома. Слишком много совпадений. Не нравится мне это.
Papa Roach (Best-Muzon.ru) – Love Me Till It Hurts
Соня.
- И кого мы тут ждём? – интересуется Андрей.
Мы стоим у ворот школы, где я когда-то давно познакомилась с Егором Штормовым, и разглядываем детей, которых родители посадили в клетки летнего лагеря, чтобы избавиться от них хотя бы ещё на пару недель. Я узнаю некоторых учителей, которые иногда выходят на улицу, чтобы позвать ребят в здание или же сказать им, чтобы они не баловались, но я очень сомневаюсь, что аноним имел ввиду именно их. В записке было написано «Встретишься с одним человеком. Ты сразу его узнаешь». Учителей в школе, которых я знаю, слишком много, чтобы выбирать из них нужного.
- Не знаю, - я стою возле своего байка, облокотившись локтями на сидение, и смотрю на школьный двор.
В мыслях тут же всплывают воспоминания, когда я училась в этой школе. Как мы гуляли с Яной и с Юлей, как обнимались с Егором возле школы, как держались с ним за руки и разговаривали на школьном стадионе. Как на выпускной встретили Малийского… Вон там. Прямо за школой. Кажется, всё это был просто давно забытый сон.
- Может, это кто-то из учителей? – предлагает рыжий.
- Слишком просто, - качаю головой, шумно вздыхая. – Он бы не стал мне писать подобное, если бы не был уверен, что я не узнаю этого человека. А учителей в школе полным полно. Всё должно быть куда проще…
Я выпрямляюсь и хлопаю себя по карманам, чтобы достать пачку сигарет и прикурить, но, когда жертвы оказываются в моих руках, я передумываю, потому что взгляд цепляется за оду из девушек, которая в этот момент вышла из здания школы и подошла к группе маленьких девчонок. Она нагнулась к ним и начала что-то говорить, словно ругая за поведение.
- Это она, - вырывается у меня.
Я прячу пачку в карман куртки, но не двигаюсь с места, продолжая прожигать взглядом черноволосую девушку в бежевой тонкой кофточке и в светлых джинсах. Её волосы всё такие же короткие – каре опасливо покачивается из-за движений головы, и девушка убирает за ухо прядь непослушных волос. Она улыбается, когда обращается к маленькой девочке, которая послушно кивает в ответ.
Не сомневаюсь, это Яна Куркина. Вот только что она делает в школе?
Я забываю про Андрея и решительно направляюсь в сторону школьной подруги, полностью уверенная в том, что это именно её имел в виду аноним, когда сказал мне прийти в школу и встретиться с кем-то. Она совершенно не вписывается в школьную обстановку. Ни за что бы не поверила, что девушка решится связать свою жизнь с малышнёй.
Я огибаю кучку парней, гоняющих потрёпанный мяч, и подхожу к Яне. Она не замечает меня, и я вдруг думаю о том, что неужели она связана с анонимом? Неужели, она заодно с ним? Или, может быть, она и есть тот человек, отправляющий нам письма? Но зачем? С какой целью?
- Привет, - я останавливаюсь рядом с девушкой, привлекая к себе внимание.
Яна отвлекается от разговора с учениками и вскидывает голову. На мгновение мне кажется, что я обозналась и что это вовсе не Куркина, потому что в её взгляде я вижу замешательство. Она меня не узнаёт.
Но потом улыбка трогает её губы, и девушка выпрямляется.
- Ого, - она уже не обращает внимания на девочек, которые, почувствовав свободу, разбегаются в разные стороны. – Розина, ты ли это? Тебя не узнать!
- Да тебя тоже, - я осматриваю её с ног до головы. – С каких пор ты работаешь в школе? Ты же терпеть не могла детей.
Она смеётся, и я вздыхаю с облегчением. Даже если Куркина как-то и связана с анонимом, она совершенно не ожидала встретить меня. Или она просто так хорошо играет.
