Я их знаю. Видел когда-то.
Но это единственное, что я узнаю в человеке, сидящем напротив меня, но, даже не смотря на то, что всё остальное мне дико незнакомо, я вспоминаю его. Её. Я знаю, кто она.
- Что застыл? – насмешливо тянет Аня. – Влюбился с первого взгляда? На тебя не похоже. Смотри, - она обращается к девчонке, - он тот ещё развратник.
Я не отвечаю, пропуская мимо ушей её ехидное замечание.
Блондинка поспешно отворачивается, убирает телефон в карман куртки, хватает бутылку тонкими пальцами и делает глоток. Собирается притвориться, что не узнала меня? Я же видел по её глазам, что это совершенно не так.
- Розина, – вырывается у меня, и тайная мысль глубоко в груди скребётся, надеясь, что я ошибаюсь. Мало ли, у кого ещё могут быть такие прожигающие глаза.
- Штормов, - тихо говорю блондинка, и все мои надежды рушатся, словно плохо сооружённая стена здания, увлекающая за собой остальные части дома.
Соня Розина сидит на другом конце барной стойки и не смотрит в мою сторону. Что она здесь делает? Случайно забрела в этот клуб, совершенно не ожидая встретить меня здесь? Какова была вероятность, что она выберет именно этот день, это время и это место? Это не может быть совпадением. Зачем она пришла?
Нет. Зачем она приехала в этот город? Почему вернулась спустя столько лет? Насколько я знаю, Соня уехала к тётке в Питер и совершенно не собиралась возвращаться, потому что оборвала все связи как с родителями, так и с сестрой. Она сбежала, потому что я прогнал её.
«Она в городе».
Письмо, которое мне прислали недавно с удалившейся странички. Так, значит, речь шла о Розиной?
- Вы знакомы? – встревает Аня, но никто не обращает на неё внимания.
Я в замешательстве. Нет. Я в ужасе, потому что все мои логические кирпичи, которые я выстраивал всё это время внутри себя, рушатся прямо в этот момент. Ужас меняется на страх, а потом и на злость. Нахрена она вернулась? Чтобы снова уничтожить всё, что у меня есть? В этот раз я этого не позволю сделать. Тот наивный мальчишка, жаждущий покорить профессиональный ринг и готовый рисковать всем ради своей любви, сдох под колёсами машины, сломавшей ему позвоночник.
Блондинка делает ещё один глоток, а потом поднимается на ноги.
- Уже уходишь? – насмешливо говорю я, пытаясь скрыть свою нервозность и негатив.
Она берёт свой шлем и поворачивается ко мне, впиваясь своими ядовитыми глазами.
- Да, - коротко и тихо отзывается Соня.
Я фыркаю, быстро скольжу по губам, затем усмехаюсь и медленно встаю на ноги, словно смакую каждое своё движение. В последний раз, когда мы с ней виделись, я сидел в инвалидной коляске, теперь же я полностью здоров. Я стал гораздо выше Розиной, а она заметно похудела. Стала изящней и привлекательней.
- Не останешься? – притворно спрашиваю. – Скоро мой бой. Посмотри хотя бы, раз пришла.
Она быстро смотрит на ринг, затем скользит по мне взглядом и останавливает его на моих ногах. Соня глядит на меня с таким видом, словно до конца не может поверить, что я могу ходить. Или думает, что у меня вместо ног протезы?
- Ты дерёшься? – она смотрит на мои колени.
- Как видишь, со мной всё отлично, - отмахиваюсь я. – А вот с тобой… - она резко вскидывает голову, и я скептично улыбаюсь, понимая, что задел за живое. – Катаешься на байке? Светлые волосы? Кожанка? Серьёзно?
Она нервничает. Нет, она пытается злиться, но у неё ничего не получается.
- Зачем ты пришла, Розина? – холодно спрашиваю я.
Она переступает с ноги на ногу.
- Ты же сбежала в тот раз. Зачем вернулась? – я сильно сжимаю зубы, негодуя от одного её присутствия. Я выбит из колеи и обескуражен этой встречей, и я терпеть не могу такие моменты, в которые я не способен контролировать свои эмоции.
- Ты сам меня оттолкнул, - она смотрит мне в глаза.
- И? – я вскидываю бровь – Ты кричала, что не бросишь меня не при каких обстоятельствах, а тут я просто психанул, и ты тут же сбежала. Если бы ты действительно меня любила, тебе было бы плевать на мои слова. Кому нужен жалкий колясочник… Ты только и ждала повода, чтобы избавиться от меня.
Я почти осекаюсь, потому что только сейчас вдруг понимаю, что всё это время был обижен на неё за этот поступок. Я был тогда сломлен и подавлен, я готов был срываться на всех, кто был рядом со мной, потому что я утопал в отчаяние. И я оттолкнул её. Я не хотел, чтобы она смотрела на меня с разочарованием и с сочувствием. Потом я жалел об этом поступке, но факт того, что девушка просто так взяла и сбежала из города, оставив всё, даже меня, лишь доказывал, что я, инвалид, был ей не нужен.
А теперь у меня всё прекрасно, и пусть она подавится своей беспомощность.
- Не правда, - бормочет Розина, глотая ртом воздух, словно собираясь разреветься. – Я…Я…
- Я… Я… - передразниваю её, злясь ещё больше. – Что ты, Розина? Я лишился бокса по твоей вине. Так, зачем ты вернулась? – я уже не контролирую то, что говорю, потому что эмоции полностью захватывают власть надо мной.
- Конечный пункт определяешь не ты, - говорит она.
- Что?
- Это ты шлёшь мне письма? – почти вскрикивает Розина, и я даже теряюсь. – Ты написал это, и я пришла. Сраный конечный пункт! Сознавайся!
Скрещиваю руки на груди. Так, значит, она тоже получает эти чёртовы послания?
- Ты про карточки со всяким бредом? – недовольно бурчу я. – Мне они тоже приходят, но я давно уже перестал их открывать, так что понятия не имею, о чём ты. Я про тебя ни черта не знаю, и уже не помню даже, когда вспоминал в последний раз. Мне заняться больше нечем, как тебе писать подобное. Но раз ты пришла, тогда почему бы тебе не остаться, Розина? – я улыбаюсь. – Эй, Шершень, - я оборачивается к барменше. – Поставь мне бой. Сейчас.
- Что? – она озадаченно смотрит в нашу сторону. – Он у тебя заказной через час.
- Мне плевать. Тогда позови Макса, скажи, что хочу размяться. Живо шевелись.
Девушка кривится, мол, какого чёрта ты раскомандовался здесь? Она неохотно выходит из-за стойки и исчезает. Я снова смотрю на Соню.
- Что, Розина. Хочешь посмотреть, каким я стал? – я нагибаюсь к ней почти вплотную. – Каким ты меня сделала…
Я ухмыляюсь из-за растерянного взгляда девчонки и разворачиваюсь.
- Дай мне минуту, Розина. Я покажу тебе, кто я теперь.
Направляюсь к рингу, хватая лежащие рядом со стойкой перчатки для смешанных боёв, и на ходу надеваю их. Девочки за столиком слева начинают пищать и звать меня, замечая, что я собираюсь выступить. Проворно забираюсь на ринг, довольно улыбаясь из-за подбадриваний девушек.
- Эй, красотки, кто хочет, чтобы я побил Макса?
Они взвизгивают ещё больше. Обычно мы не дерёмся друг с другом, только если вообще нет желающих и клиентов, которые хотят подзаработать на участии в спаррингах, но иногда мы устраиваем тренировочные бои, вроде этого.
Я смотрю на Розину, которая всё ещё стоит на том же месте и сжимает в руках свой шлем. Усмехаюсь ещё больше. Пусть посмотрит, каким я стал и кто я теперь. Крики девушек уходят на задний план, когда мой партнёр поднимается на ринг. И мы начинаем драться.
Это не бокс. В боксе ты можешь применять только руки, атаковать и защищаться, а здесь правил никаких нет. Руки, ноги, захваты, голова. В пах только бить нельзя, кусать, да глаза выцарапывать, но какой нормальный мужик будет подобным заниматься?
Я отвлекаюсь на Розину и получаю удар коленом в живот. Дыхание перехватывает, но я ухожу от захвата и со всей силы заезжаю парню в лицо. Макс тут же падает на ринг, девчонки визжат ещё громче, а я смотрю в сторону, где стояла Соня. Её там нет. Осмотрев зал, я понимаю, что Розина сбежала.
Фыркнув, я помогаю противнику подняться. Дальше драться нет никакого смысла. И вообще, нафига я организовал этот бой?
Я спускаюсь с ринга и недовольно снимаю перчатки. Пыл от встречи с прошлым постепенно сходит на нет, оставляя только потерянность и обескураженность. Поверить не могу, что только что разговаривал с Розиной, это же немыслимо…
Ленинград – Никого не жалко, никого
Матвей.
«Конечный пункт» - бар, который открылся лет шесть назад в нескольких кварталах от моего дома, где я жил с родителями. Тогда у него было другое название. «Рюмка». У меня с ним связаны неприятные воспоминания, поэтому особой симпатии к этому месту я не испытываю, в отличие от Егора Штормова, который сроднился с ним настолько сильно, что даже уже считает своим вторым домом. Здесь он проводит больше времени, чем в своей съёмной квартире.
Изначально, когда «Рюмка» только открылась, - это было неприметное заведение, направленное на узкую аудиторию. Обычно сюда приходили заядлые алкоголики, прячущиеся от своих родственников, и всякий остальной сброд. Помещение было тесным, тёмным и прокуренным. Здесь подавали не прожаренные шашлыки и подозрительные салаты. В туалетах постоянно воняло, зеркала были грязными и неприятными, посетителей было мало, а иногда и вовсе никто не приходил.
Ещё когда я учился в школе, мне довелось работать здесь. Я хотел подзаработать на новый телефон, потому что старый случайно разбил в одной из драк, в которую меня втянул Шторм. Экран треснул, корпус прогнулся, а большая часть кнопок вообще перестала отвечать на мои нажатия. Проще было выбросить его на помойку, чем починить.
У меня был кореш, который работал в баре на полставки, и я попросил его замолвить за меня словечко. Я хотел отработать пару месяцев, купить сотовый и свалить отсюда куда подальше. В итоге меня свели с владельцем, и тот предложил мне подработать на складе. Нужно было таскать привезённый товар в коробках из грузовика в подсобку. Естественно, речи о трудовом договоре и каких-то документов не шло, я ведь тогда всё ещё учился в школе.
Я согласился. Приходил после занятий в среду и в пятницу и помогал разгружать провизию. В день получал около штуки, и планировал уже в конце месяца распрощаться с этим притоном, пока однажды случайно не «открыл» одну из коробок. Она была плохо запечатана и в любом случае не выдержала бы своего «путешествия» от машины до склада. Дно коробки разорвалось, и содержимое вывалилось наружу.
Оказалось, что владелец незаконно добывал всякую технику, а потом продавал её. Скорее всего, где-то воровал или ещё что. Мне тогда было всё равно. Я испугался, что если меня увидят с открытой коробкой, то неприятностей мне точно не избежать. Быстро отнёс её на склад и сделал вид, что ничего не произошло.
А когда я пришёл в следующий раз за деньгами, владелец заявил, что нашёл открытую коробку на складе и что я стащил что-то из неё, хотя я вообще ничего не брал и даже не успел толком рассмотреть, что было внутри. Мне сказали, что если я не верну деньги за украденное, то он пойдёт в полицию и заявит на меня. Владелец требовал вдвое больше того, что я заработал у него во время смен. Мне пришлось согласиться на условия.
Денег, естественно, у меня не было, да и не собирался я отдавать то, что заработал честным трудом. Сразу же после разговора с мужчиной, я сам направился в полицию.
Я ненавижу своего отца, но у него есть отличные связи не только в военной структуре, но и в правоохранительных органах. Начальник отдела – знакомый моего папы. Он раньше часто бывал у нас дома с семьёй на ужинах, пока мои предки не развелись, так что я решил обратиться именно к нему. Я рассказал всё, как было на самом деле, и заведение «Рюмка» быстро прикрыли. Владельца поймали с поличным и посадили за сбыт краденного, а бар был продан с целью получения денег на адвокатов, которые даже не смогли помочь этому придурку.
В последствии «Рюмка» ещё несколько раз то открывалась, то закрывалась, пока не перешла в руки нынешней владелицы. Шершень полностью переделала помещение и создала «Конечный пункт», место, куда стягиваются все любители хорошо отдохнуть, повеселиться, подзаработать и посмотреть на кровавые бои.
Для меня же «Рюмка» осталась «Рюмкой», а уж ковбойский стиль, смешанный с джазовой музыкой, боями без правил и периодическими концертами различных групп и исполнителей меня вообще никак не привлекает.
А ещё я недолюбливаю Шершня. Раздражают такие женщины, которые всё держат под своим контролем и считают, что мужики обязаны ползать у них в ногах. Ей же перечить даже страшно, она тебя своей грудью задушит. Я как-то пересекался с ней ещё в самом начале, когда Егор только пришёл сюда работать, она, конечно, вряд ли это помнит, но я уж точно тот случай никогда не забуду.
Тогда Егор впервые дрался здесь на ринге и, конечно же, победил, а Шершень стояла рядом со мной и наблюдала за ним. И тогда она мне заявила что-то типа «Шторм будет моим» или «Я его трахну, вот увидишь». Я уже и не помню, мне тогда показалось, что я ослышался, потому что было много народу, и шум разрывал мою голову на части. Я пришёл только ради того, чтобы поддержать друга, а не общаться с подобными бабами. Мне было жарко, душно, а ещё меня тошнило, потому что я наглотался перед выходом из дома своих бесполезных таблеток, которые даже не помогали. С тех пор каждый раз, когда я вижу владелицу «Конечного пункта» я испытываю тоже самое, что и тогда.
И вот я снова здесь по настоянию Егора следую за рыжим официантом, который направляется к какому-то Лёхе, у которого я буду на побегушках. Никакого желания оставаться здесь, а, тем более, работать, у меня нет, но ведь Шторм меня потом сожжёт на заднем дворе, если я сбегу.
Знал ли я тогда, когда таскал коробки с ворованной техникой из грузовика на склад, что спустя несколько лет меня жизнь снова закинет в это место? Ни за что на свете не поверил бы.
Парнишка останавливается, открывает дверь и заглядывает внутрь.
- Шершень послала к тебе помощника, сказала, чтобы ты объяснил ему, что и как делать.
- Зови, - слышу низкий голос.
Рыжий отстраняется и смотрит на меня, кивая на дверь. Я ничего не отвечаю и лениво захожу в комнату, прикрывая за собой дверь. Здесь небольшое подсобное помещение, которое заставлено всяким хламом, папками с документами и прочими ненужными вещами. Окна здесь нет, места слишком мало для того, чтобы можно было свободно дышать. За столом сидит парень лет тридцати-пяти, может быть, меньше, со светлыми волосами и выделяющейся родинкой на щеке. У него нос с горбинкой и тонкие губы, телосложение худощавое ноги длинные, вытянутые из-под стола.
Лёша смотрит на меня исподлобья, откладывая в сторону какие-то бумаги.
- Здоров, - бросает парень. – Как звать?
- Матвей, - спокойно говорю я, проходя ближе и без разрешения садясь на стул.
- Отлично. Меньше разговоров, больше дела, - блондин откидывается на спинку стула, и мне почему-то кажется, что своей фразой он меня только что затроллил. Типа я спокойный и молчаливый. – В общем, задача такая. Я буду давать тебе различные посылки, а ты будешь их относить. Документы, деньги и всё такое. Ничего сложного. Как курьер. Для начала три сотни за один заказ, потом посмотрим. Вопросы, страхи, предложения?
Я смотрю в его серые глаза и пытаюсь собраться с мыслями, но они разбегаются по всей голове из-за ноющей боли. Мне нужно на воздух, здесь слишком душно и противно.
- Три сотни за каждую посылку? – неспешно тяну я. – Идёт.
Думаю о Шторме. Наконец, он от меня отстанет. Тем более, что работа несложная, просто разносить всякую чепуху и получать за это деньги. Всё равно, что гулять по городу, а тебе за это ещё и платят.
Но это единственное, что я узнаю в человеке, сидящем напротив меня, но, даже не смотря на то, что всё остальное мне дико незнакомо, я вспоминаю его. Её. Я знаю, кто она.
- Что застыл? – насмешливо тянет Аня. – Влюбился с первого взгляда? На тебя не похоже. Смотри, - она обращается к девчонке, - он тот ещё развратник.
Я не отвечаю, пропуская мимо ушей её ехидное замечание.
Блондинка поспешно отворачивается, убирает телефон в карман куртки, хватает бутылку тонкими пальцами и делает глоток. Собирается притвориться, что не узнала меня? Я же видел по её глазам, что это совершенно не так.
- Розина, – вырывается у меня, и тайная мысль глубоко в груди скребётся, надеясь, что я ошибаюсь. Мало ли, у кого ещё могут быть такие прожигающие глаза.
- Штормов, - тихо говорю блондинка, и все мои надежды рушатся, словно плохо сооружённая стена здания, увлекающая за собой остальные части дома.
Соня Розина сидит на другом конце барной стойки и не смотрит в мою сторону. Что она здесь делает? Случайно забрела в этот клуб, совершенно не ожидая встретить меня здесь? Какова была вероятность, что она выберет именно этот день, это время и это место? Это не может быть совпадением. Зачем она пришла?
Нет. Зачем она приехала в этот город? Почему вернулась спустя столько лет? Насколько я знаю, Соня уехала к тётке в Питер и совершенно не собиралась возвращаться, потому что оборвала все связи как с родителями, так и с сестрой. Она сбежала, потому что я прогнал её.
«Она в городе».
Письмо, которое мне прислали недавно с удалившейся странички. Так, значит, речь шла о Розиной?
- Вы знакомы? – встревает Аня, но никто не обращает на неё внимания.
Я в замешательстве. Нет. Я в ужасе, потому что все мои логические кирпичи, которые я выстраивал всё это время внутри себя, рушатся прямо в этот момент. Ужас меняется на страх, а потом и на злость. Нахрена она вернулась? Чтобы снова уничтожить всё, что у меня есть? В этот раз я этого не позволю сделать. Тот наивный мальчишка, жаждущий покорить профессиональный ринг и готовый рисковать всем ради своей любви, сдох под колёсами машины, сломавшей ему позвоночник.
Блондинка делает ещё один глоток, а потом поднимается на ноги.
- Уже уходишь? – насмешливо говорю я, пытаясь скрыть свою нервозность и негатив.
Она берёт свой шлем и поворачивается ко мне, впиваясь своими ядовитыми глазами.
- Да, - коротко и тихо отзывается Соня.
Я фыркаю, быстро скольжу по губам, затем усмехаюсь и медленно встаю на ноги, словно смакую каждое своё движение. В последний раз, когда мы с ней виделись, я сидел в инвалидной коляске, теперь же я полностью здоров. Я стал гораздо выше Розиной, а она заметно похудела. Стала изящней и привлекательней.
- Не останешься? – притворно спрашиваю. – Скоро мой бой. Посмотри хотя бы, раз пришла.
Она быстро смотрит на ринг, затем скользит по мне взглядом и останавливает его на моих ногах. Соня глядит на меня с таким видом, словно до конца не может поверить, что я могу ходить. Или думает, что у меня вместо ног протезы?
- Ты дерёшься? – она смотрит на мои колени.
- Как видишь, со мной всё отлично, - отмахиваюсь я. – А вот с тобой… - она резко вскидывает голову, и я скептично улыбаюсь, понимая, что задел за живое. – Катаешься на байке? Светлые волосы? Кожанка? Серьёзно?
Она нервничает. Нет, она пытается злиться, но у неё ничего не получается.
- Зачем ты пришла, Розина? – холодно спрашиваю я.
Она переступает с ноги на ногу.
- Ты же сбежала в тот раз. Зачем вернулась? – я сильно сжимаю зубы, негодуя от одного её присутствия. Я выбит из колеи и обескуражен этой встречей, и я терпеть не могу такие моменты, в которые я не способен контролировать свои эмоции.
- Ты сам меня оттолкнул, - она смотрит мне в глаза.
- И? – я вскидываю бровь – Ты кричала, что не бросишь меня не при каких обстоятельствах, а тут я просто психанул, и ты тут же сбежала. Если бы ты действительно меня любила, тебе было бы плевать на мои слова. Кому нужен жалкий колясочник… Ты только и ждала повода, чтобы избавиться от меня.
Я почти осекаюсь, потому что только сейчас вдруг понимаю, что всё это время был обижен на неё за этот поступок. Я был тогда сломлен и подавлен, я готов был срываться на всех, кто был рядом со мной, потому что я утопал в отчаяние. И я оттолкнул её. Я не хотел, чтобы она смотрела на меня с разочарованием и с сочувствием. Потом я жалел об этом поступке, но факт того, что девушка просто так взяла и сбежала из города, оставив всё, даже меня, лишь доказывал, что я, инвалид, был ей не нужен.
А теперь у меня всё прекрасно, и пусть она подавится своей беспомощность.
- Не правда, - бормочет Розина, глотая ртом воздух, словно собираясь разреветься. – Я…Я…
- Я… Я… - передразниваю её, злясь ещё больше. – Что ты, Розина? Я лишился бокса по твоей вине. Так, зачем ты вернулась? – я уже не контролирую то, что говорю, потому что эмоции полностью захватывают власть надо мной.
- Конечный пункт определяешь не ты, - говорит она.
- Что?
- Это ты шлёшь мне письма? – почти вскрикивает Розина, и я даже теряюсь. – Ты написал это, и я пришла. Сраный конечный пункт! Сознавайся!
Скрещиваю руки на груди. Так, значит, она тоже получает эти чёртовы послания?
- Ты про карточки со всяким бредом? – недовольно бурчу я. – Мне они тоже приходят, но я давно уже перестал их открывать, так что понятия не имею, о чём ты. Я про тебя ни черта не знаю, и уже не помню даже, когда вспоминал в последний раз. Мне заняться больше нечем, как тебе писать подобное. Но раз ты пришла, тогда почему бы тебе не остаться, Розина? – я улыбаюсь. – Эй, Шершень, - я оборачивается к барменше. – Поставь мне бой. Сейчас.
- Что? – она озадаченно смотрит в нашу сторону. – Он у тебя заказной через час.
- Мне плевать. Тогда позови Макса, скажи, что хочу размяться. Живо шевелись.
Девушка кривится, мол, какого чёрта ты раскомандовался здесь? Она неохотно выходит из-за стойки и исчезает. Я снова смотрю на Соню.
- Что, Розина. Хочешь посмотреть, каким я стал? – я нагибаюсь к ней почти вплотную. – Каким ты меня сделала…
Я ухмыляюсь из-за растерянного взгляда девчонки и разворачиваюсь.
- Дай мне минуту, Розина. Я покажу тебе, кто я теперь.
Направляюсь к рингу, хватая лежащие рядом со стойкой перчатки для смешанных боёв, и на ходу надеваю их. Девочки за столиком слева начинают пищать и звать меня, замечая, что я собираюсь выступить. Проворно забираюсь на ринг, довольно улыбаясь из-за подбадриваний девушек.
- Эй, красотки, кто хочет, чтобы я побил Макса?
Они взвизгивают ещё больше. Обычно мы не дерёмся друг с другом, только если вообще нет желающих и клиентов, которые хотят подзаработать на участии в спаррингах, но иногда мы устраиваем тренировочные бои, вроде этого.
Я смотрю на Розину, которая всё ещё стоит на том же месте и сжимает в руках свой шлем. Усмехаюсь ещё больше. Пусть посмотрит, каким я стал и кто я теперь. Крики девушек уходят на задний план, когда мой партнёр поднимается на ринг. И мы начинаем драться.
Это не бокс. В боксе ты можешь применять только руки, атаковать и защищаться, а здесь правил никаких нет. Руки, ноги, захваты, голова. В пах только бить нельзя, кусать, да глаза выцарапывать, но какой нормальный мужик будет подобным заниматься?
Я отвлекаюсь на Розину и получаю удар коленом в живот. Дыхание перехватывает, но я ухожу от захвата и со всей силы заезжаю парню в лицо. Макс тут же падает на ринг, девчонки визжат ещё громче, а я смотрю в сторону, где стояла Соня. Её там нет. Осмотрев зал, я понимаю, что Розина сбежала.
Фыркнув, я помогаю противнику подняться. Дальше драться нет никакого смысла. И вообще, нафига я организовал этот бой?
Я спускаюсь с ринга и недовольно снимаю перчатки. Пыл от встречи с прошлым постепенно сходит на нет, оставляя только потерянность и обескураженность. Поверить не могу, что только что разговаривал с Розиной, это же немыслимо…
Ленинград – Никого не жалко, никого
Матвей.
«Конечный пункт» - бар, который открылся лет шесть назад в нескольких кварталах от моего дома, где я жил с родителями. Тогда у него было другое название. «Рюмка». У меня с ним связаны неприятные воспоминания, поэтому особой симпатии к этому месту я не испытываю, в отличие от Егора Штормова, который сроднился с ним настолько сильно, что даже уже считает своим вторым домом. Здесь он проводит больше времени, чем в своей съёмной квартире.
Изначально, когда «Рюмка» только открылась, - это было неприметное заведение, направленное на узкую аудиторию. Обычно сюда приходили заядлые алкоголики, прячущиеся от своих родственников, и всякий остальной сброд. Помещение было тесным, тёмным и прокуренным. Здесь подавали не прожаренные шашлыки и подозрительные салаты. В туалетах постоянно воняло, зеркала были грязными и неприятными, посетителей было мало, а иногда и вовсе никто не приходил.
Ещё когда я учился в школе, мне довелось работать здесь. Я хотел подзаработать на новый телефон, потому что старый случайно разбил в одной из драк, в которую меня втянул Шторм. Экран треснул, корпус прогнулся, а большая часть кнопок вообще перестала отвечать на мои нажатия. Проще было выбросить его на помойку, чем починить.
У меня был кореш, который работал в баре на полставки, и я попросил его замолвить за меня словечко. Я хотел отработать пару месяцев, купить сотовый и свалить отсюда куда подальше. В итоге меня свели с владельцем, и тот предложил мне подработать на складе. Нужно было таскать привезённый товар в коробках из грузовика в подсобку. Естественно, речи о трудовом договоре и каких-то документов не шло, я ведь тогда всё ещё учился в школе.
Я согласился. Приходил после занятий в среду и в пятницу и помогал разгружать провизию. В день получал около штуки, и планировал уже в конце месяца распрощаться с этим притоном, пока однажды случайно не «открыл» одну из коробок. Она была плохо запечатана и в любом случае не выдержала бы своего «путешествия» от машины до склада. Дно коробки разорвалось, и содержимое вывалилось наружу.
Оказалось, что владелец незаконно добывал всякую технику, а потом продавал её. Скорее всего, где-то воровал или ещё что. Мне тогда было всё равно. Я испугался, что если меня увидят с открытой коробкой, то неприятностей мне точно не избежать. Быстро отнёс её на склад и сделал вид, что ничего не произошло.
А когда я пришёл в следующий раз за деньгами, владелец заявил, что нашёл открытую коробку на складе и что я стащил что-то из неё, хотя я вообще ничего не брал и даже не успел толком рассмотреть, что было внутри. Мне сказали, что если я не верну деньги за украденное, то он пойдёт в полицию и заявит на меня. Владелец требовал вдвое больше того, что я заработал у него во время смен. Мне пришлось согласиться на условия.
Денег, естественно, у меня не было, да и не собирался я отдавать то, что заработал честным трудом. Сразу же после разговора с мужчиной, я сам направился в полицию.
Я ненавижу своего отца, но у него есть отличные связи не только в военной структуре, но и в правоохранительных органах. Начальник отдела – знакомый моего папы. Он раньше часто бывал у нас дома с семьёй на ужинах, пока мои предки не развелись, так что я решил обратиться именно к нему. Я рассказал всё, как было на самом деле, и заведение «Рюмка» быстро прикрыли. Владельца поймали с поличным и посадили за сбыт краденного, а бар был продан с целью получения денег на адвокатов, которые даже не смогли помочь этому придурку.
В последствии «Рюмка» ещё несколько раз то открывалась, то закрывалась, пока не перешла в руки нынешней владелицы. Шершень полностью переделала помещение и создала «Конечный пункт», место, куда стягиваются все любители хорошо отдохнуть, повеселиться, подзаработать и посмотреть на кровавые бои.
Для меня же «Рюмка» осталась «Рюмкой», а уж ковбойский стиль, смешанный с джазовой музыкой, боями без правил и периодическими концертами различных групп и исполнителей меня вообще никак не привлекает.
А ещё я недолюбливаю Шершня. Раздражают такие женщины, которые всё держат под своим контролем и считают, что мужики обязаны ползать у них в ногах. Ей же перечить даже страшно, она тебя своей грудью задушит. Я как-то пересекался с ней ещё в самом начале, когда Егор только пришёл сюда работать, она, конечно, вряд ли это помнит, но я уж точно тот случай никогда не забуду.
Тогда Егор впервые дрался здесь на ринге и, конечно же, победил, а Шершень стояла рядом со мной и наблюдала за ним. И тогда она мне заявила что-то типа «Шторм будет моим» или «Я его трахну, вот увидишь». Я уже и не помню, мне тогда показалось, что я ослышался, потому что было много народу, и шум разрывал мою голову на части. Я пришёл только ради того, чтобы поддержать друга, а не общаться с подобными бабами. Мне было жарко, душно, а ещё меня тошнило, потому что я наглотался перед выходом из дома своих бесполезных таблеток, которые даже не помогали. С тех пор каждый раз, когда я вижу владелицу «Конечного пункта» я испытываю тоже самое, что и тогда.
И вот я снова здесь по настоянию Егора следую за рыжим официантом, который направляется к какому-то Лёхе, у которого я буду на побегушках. Никакого желания оставаться здесь, а, тем более, работать, у меня нет, но ведь Шторм меня потом сожжёт на заднем дворе, если я сбегу.
Знал ли я тогда, когда таскал коробки с ворованной техникой из грузовика на склад, что спустя несколько лет меня жизнь снова закинет в это место? Ни за что на свете не поверил бы.
Парнишка останавливается, открывает дверь и заглядывает внутрь.
- Шершень послала к тебе помощника, сказала, чтобы ты объяснил ему, что и как делать.
- Зови, - слышу низкий голос.
Рыжий отстраняется и смотрит на меня, кивая на дверь. Я ничего не отвечаю и лениво захожу в комнату, прикрывая за собой дверь. Здесь небольшое подсобное помещение, которое заставлено всяким хламом, папками с документами и прочими ненужными вещами. Окна здесь нет, места слишком мало для того, чтобы можно было свободно дышать. За столом сидит парень лет тридцати-пяти, может быть, меньше, со светлыми волосами и выделяющейся родинкой на щеке. У него нос с горбинкой и тонкие губы, телосложение худощавое ноги длинные, вытянутые из-под стола.
Лёша смотрит на меня исподлобья, откладывая в сторону какие-то бумаги.
- Здоров, - бросает парень. – Как звать?
- Матвей, - спокойно говорю я, проходя ближе и без разрешения садясь на стул.
- Отлично. Меньше разговоров, больше дела, - блондин откидывается на спинку стула, и мне почему-то кажется, что своей фразой он меня только что затроллил. Типа я спокойный и молчаливый. – В общем, задача такая. Я буду давать тебе различные посылки, а ты будешь их относить. Документы, деньги и всё такое. Ничего сложного. Как курьер. Для начала три сотни за один заказ, потом посмотрим. Вопросы, страхи, предложения?
Я смотрю в его серые глаза и пытаюсь собраться с мыслями, но они разбегаются по всей голове из-за ноющей боли. Мне нужно на воздух, здесь слишком душно и противно.
- Три сотни за каждую посылку? – неспешно тяну я. – Идёт.
Думаю о Шторме. Наконец, он от меня отстанет. Тем более, что работа несложная, просто разносить всякую чепуху и получать за это деньги. Всё равно, что гулять по городу, а тебе за это ещё и платят.
